Вернутся к фанфику

Часть 2

29 января 2026, 20:03
Дни слились в одно сплошное серое пятно. Джиен превратился в тень. Он научился ходить по коридорам, глядя в пол, не встречаясь ни с чьим взглядом. Он приходил на пары в самый последний момент и уходил сразу после звонка. Даже Мина перестала к нему подходить — груз сплетен был слишком тяжёлым для простого знакомства. Каждое утро для Джиена начиналось с одного и того же: он стоял перед дверью аудитории, собираясь с духом, как солдат перед атакой. Вдох-выдох. Затем – стремительный бросок к своей парте под аккомпанемент шепотов и усмешек. Школьные будни были пыткой. Он стал находить на своей парте свежие каракули: «Открыт для всех» или рисунки непристойного содержания. Он молча стирал их рукавом, стараясь не смотреть по сторонам. В столовой он сидел, вжав голову в плечи, с тарелкой риса, в то время как за соседним столом кто-то громко рассказывал анекдот про «ботаников с широкой походкой». Теян яростно шикал на них, но это только подогревало интерес. А на переменах Джиен стал мастером маскировки. Его любимым местом стал дальний угол библиотеки на самом верхнем этаже, где никто не бывал. Он делал вид, что учится, а сам просто сидел, уставившись в одну точку, пытаясь заглушить гул унизительных разговоров в голове. Теян пытался его буксировать, таская в столовую и пытаясь разговаривать о чём-то отвлечённом. Но их беседы теперь были похожи на разговор глухого с немым. Джиен отмалчивался или отвечал односложно. Его стойкость трещала по швам. Однажды вечером, когда они сидели в комнате Джиена в гнетущей тишине, Теян не выдержал. —Я не могу больше это видеть! — он вскочил с места. — Ты сдаёшься? Просто так? Позволяешь этому мусору считать себя дерьмом? — А что я могу сделать? — голос Джиена был плоским, безжизненным. Он смотрел в стену. — Объяснять каждому, что я не шлюха? Они только посмеются. Найти Минхо и побить? Нас вышвырнут из универа. Искать того парня? Это как искать иголку в стоге сена, которую даже не помню. — Значит, мы просто сидим сложа руки? — Теян заходил по комнате. — Я не могу сидеть сложа руки! — Тогда придумай что-нибудь! — в голосе Джиена впервые зазвучали нотки старой злости. — Ты же мастер на выдумки! Придумай, как остановить это! Но только так, чтобы не стало ещё хуже! Теян остановился и упёрся руками в стол. Он тяжело дышал. В его голове прокручивались и отвергались десятки безумных планов. И тогда его взгляд упал на ноутбук Джиена. — Ладно, — сказал он тихо. — Хорошо. Мы не будем искать того парня. И мы не будем трогать Минхо. Джиен скептически посмотрел на него. —Что тогда? — Мы будем искать правду. Не про того, кто был, а про то, что было. Ты говоришь, всё помнишь в тумане? Значит, что-то да осталось. Звуки. Запахи. Ощущения. Мы будем копать здесь. — Теян ткнул пальцем себе в висок. — В твоей памяти. — Я уже пытался. Там ничего нет. — Ты пытался один. А теперь будешь пытаться со мной. — Теян сел напротив, его глаза горели новым, уже не истеричным, а холодным огнём. — Закрой глаза. — Теян, это глупо… — Закрой глаза, блять! — прикрикнул на него друг. — Хуже уже не будет. Вспоминай тот вечер. Ты выходишь из бара. Что ты чувствуешь? Не что ты видишь, а что ты чувствуешь? Джиен, с неохотой, закрыл глаза. Перед ним снова поплыл алкогольный туман. —Холод. Было холодно. Я прислонился к стене… она была… шершавая. Кирпичная. — Хорошо. Дальше. Шаги. Кто-то подошёл. Что ещё? Запахи? Джиен сморщил лоб, вжимаясь в воспоминание. —Табак. Дёшевый табак… и… что-то сладкое. Духи? Одеколон… Приятный запах. — Голос? Что-то говорил? — Не помню слов… — Джиен замер, пытаясь поймать ускользающий образ. — Голос был… невысокий. Хрипловатый. И… он косноязычный был. Картавил. Произносил «р» как-то странно. Тхэян замер, его глаза расширились. —Картавил? Ты уверен? — Да… вроде да. — Джиен открыл глаза. — Но это ничего не даёт. Картавых людей тысячи. — Но это уже что-то! — Тхэян схватил его за плечи. — Это деталь! А теперь самое главное… Мотель. Ты помнишь, как ты проснулся? В комнате было что-то особенное? Постера на стене? Цвет обоев? Что-нибудь! Джиен снова закрыл глаза, продираясь сквозь боль и похмелье того утра. —Обои… безвкусные. Коричневые с оранжевым узором. Уродливые. И… на тумбочке была реклама. Листовка. Какой-то пиццерии. С жирным шрифтом… «Пицца „Голден“» и телефон… я его не разглядел, но запомнил цвета — жёлтый и красный. Тхэян вскочил, как ужаленный, и схватил свой телефон. —Пицца «Голден»! Я знаю эту сеть! Она только в одном районе города, рядом с тем баром! Там всего пара мотелей! Джиен, мы сузили круг! Он лихорадочно начал гуглить, его пальцы летали по экрану. Джиен смотрел на него, и в его груди, мёртвой и холодной, шевельнулась крошечная, робкая надежда. Это было ничто. Просто обрывки воспоминаний. Но это было больше, чем ничего. Это был первый шаг. Не для того, чтобы найти и отомстить. А для того, чтобы просто узнать правду. Для себя. Возможно, выход из ловушки был не в том, чтобы вырваться наружу, а в том, чтобы разобрать её по кирпичикам изнутри. И сейчас они нашли первый кирпич. Азарт был пьянящим. Теян, как Шерлок Холмс на допинге, обзванивал мотели в том районе, с упоением спрашивая про коричнево-оранжевые обои и листовки «Голден Пиццы». Джиен, ошеломлённый, наблюдал за этим, и та самая крошечная надежда начинала раздуваться, как огонёк от спички. — Есть! — Теян затрубил победу, бросив телефон на кровать. — Мотель «Сувон»! Старьё, недалеко от «пульса». Хозяйка подтвердила — обои те самые, уродские. И они как раз сотрудничают с той пиццерией! Поехали! Джиен сопротивлялся. Идея возвращаться в то место вселяла в него животный ужас. Но Теян был неумолим: «Один раз, быстро! Просто посмотрим! Может, там есть камеры! Или они помнят того, кто снимал комнату!» Они поехали. Дорога казалась знакомой, вызывая смутные, неприятные воспоминания. Мотель и правда был старым и обшарпанным. Теян, натянув самую деловую мину, подошёл к стойке к той самой хозяйке. — Здравствуйте! Мы ищем человека, который снимал у вас комнату около месяца назад. Мой друг потерял там важные документы, — он лгал так гладко, что Джиен ему почти поверил. Хозяйка, пожилая женщина с усталым лицом, покосилась на них. —Месяц назад? Вы с ума сошли? Кто ж это помнит? — Может, камеры у вас есть? — не сдавался Теян. — Камеры сломаны сто лет назад. А вам что, полиция нужна? — она явно не хотела проблем. Тут Джиен, собрав всю волю в кулак, сделал шаг вперёд. Его голос дрожал. —Тот человек… он, возможно, картавил. Говорил нечётко. Лицо хозяйки вдруг просветлело. —А, картавый! Так бы и сказали! Такой был. Неделю назад, кажется. Снимал комнату на пару часов. Скандалил, ещё денег не доплатил. Джиен и Теян переглянулись. Неделю назад? Это был не их след. Но картавость… совпадение? —Он… на кого был похож? — выдохнул Джиен. — Маленький, щупленький. В кепке. И да, картавил сильно, — буркнула женщина и помахала на них рукой. — Всё, идите. Делать мне будто нечего. Они вышли на улицу, воодушевлённые и сбитые с толку одновременно. —Слышишь? Щупленький! Картавый! — Теян хлопал его по спине. — Это же почти портрет! Может, он там частый гость? Может, он и в ту ночь был! На следующий день они устроили засаду. Теян, при всей своей глупости, оказался на удивление упорным сыщиком. Они дежурили у мотеля по вечерам, прячась за углом. Первый вечер: Они купили дешёвый кофе в ближайшем круглосуточном магазине и устроились в подворотне напротив. Было холодно. Джиен кутался в куртку, а Теян неумолчно строил теории. «Он обязательно появится! Такие как он, любят постоянство!». Они просидели до полуночи. Никого. Второй вечер: Тэян принёс бутерброды и бинокль, что выглядело одновременно и смешно, и жутко. Они сменяли друг друга, чтобы размять ноги. Джиен ловил себя на том, что с надеждой вглядывается в лицо каждого прохожего. Каждая тень казалась подозрительной. В голове крутился один вопрос: «Тот ли это голос? Та ли это хрипота?». В третий вечер: Энтузиазм начал угасать, сменившись усталостью и сомнениями. Кофе уже не грел, а лишь горчил во рту. Джиен почти уснул, прислонившись к стене, когда Теян резко ткнул его локтем. «Смотри!». К мотелю подходил человек. Невысокий, в кепке, с нервной походкой. Их сердца заколотились в унисон. Он исчез за дверью. Они прождали ещё час, затаив дыхание. Но он не выходил. Похоже, он снял комнату на всю ночь. Разочарование было горьким. На Четвёртый вечер, тот самый. Они уже почти не надеялись. Дежурство стало рутиной. Джиен снова перебирал в памяти обрывки того утра: уродливые обои, листовка… А что, если они всё выдумали? Что, если его мозг просто дорисовал детали? —Может, хватит? — тихо сказал он Теяну. — Мы зря тратим время. —Ещё один вечер. Последний, — упрямо ответил Теян. И он появился. Тот же человек. В той же кепке. Он озирался и быстро юркнул в мотель. —Всё, теперь ждём, когда он выйдет! — прошептал Теян, его глаза горели. — На этот раз мы его не упустим! Ожидание было невыносимым. Каждая минута растягивалась в час. Джиен чувствовал, как его руки потеют от нервного напряжения. Он представлял, что скажет. Крики? Угрозы? Мольбы? И вот дверь открылась. Их «картавый» вышел. И не один. Рядом с ним смеялась девушка, поправляя растрёпанные волосы. Они выглядели довольными и немного смущёнными. Сердце Джиена бешено колотилось. Теян не выдержал. Он выскочил из укрытия. —Эй, ты! Месяц назад ты здесь был? С парнем! Тот парень вздрогнул, испуганно посмотрел на Теяна, потом на Джиена. Его лицо было совершенно незнакомым.. Парень резко обернулся, испуганно прижав девушку к себе. —Чего вам? Я вас не знаю! —В ночь на первое! — Теян был агрессивен, он указывал пальцем на Джиена. — Ты был с ним! Парень посмотрел на Джиена. Его лицо было чистым листом. Не было в нём ни намёка на узнавание, ни тени вины. Только недоумение и нарастающая брезгливость. —Что? Нет! Вы что, больные? Я… я вообще не знаю этого человека! Я сюда со своими девушками хожу! Отстаньте, психопаты! — Но… — Теян пытался что-то сказать, но увидел лицо Джиена и замолчал. Девушка испуганно потянула его за рукав. Они быстро зашагали прочь, оборачиваясь и перешёптываясь. Джиен стоял как вкопанный. Он слышал голос парня – тот самый хриплый, картавый голос из его памяти. Но это ничего не значило. Абсолютно. Они выслеживали несколько дней случайного человека, который просто имел схожую речевую особенность и дурной вкус в выборе мест для свиданий. Теян подошёл к нему, его плечи были поникшими. —Джиен… прости. Я… я думал… —Ничего, — перебил его Джиен. Его голос был пустым и плоским. Внутри всё оборвалось. Вся надежда, всё напряжение, весь этот адреналин – всё рухнуло в одну секунду, оставив после себя лишь ледяную пустоту. – Пошли домой. Они шли до метро в абсолютном молчании. Надежда просто умерла. И теперь Джиен оставался наедине со своей болью, своим стыдом и своими сплетнями. Один. И даже не знал, на кого ему смотреть. Тупик, в который они упёрлись, оказался прочнее бетонной стены. Последние несколько дней Джиен существовал на автопилоте. Он ходил на пары, отвечал на прямые вопросы преподавателей односложным «да» или «нет», ел, когда Теян буквально впихивал в него еду, и спал тяжёлым, безрадостным сном. Сплетни вокруг него, не встречая сопротивления, поутихли, превратившись в фон, но этот фон был ядовитым. Взгляды, быстро отведённые в сторону, лёгкие усмешки за спиной — всё это стало частью его новой, серой реальности. Теян из энергичного сыщика превратился в молчаливого телохранителя. Он ходил за Джиеном по пятам, но больше не строил теорий и не предлагал безумных планов. Он просто был рядом. Иногда он пытался завести разговор о чём-то постороннем — о новой вышедшей дораме, о футбольном матче, — но Джиен лишь монотонно кивал, не слыша ни слова. Однажды вечером они сидели в комнате Джиена. Теян играл на телефоне, Джиен лежал на кровати и смотрел в потолок. —Может, тебе к психологу сходить? — осторожно предложил Теян, не отрываясь от экрана. — В универе есть бесплатный… — Нет, — коротко отрезал Джиен. Говорить о случившемся с незнакомцем было для него немыслимо. Выворачивать свою боль перед кем-то, кто будет кивать и делать заметки. — Ладно, — Теян вздохнул. — Тогда, может, просто куда-нибудь смотаемся? На выходные? В другой город? Просто сменим обстановку. Джиен ничего не ответил. Идея куда-то ехать, что-то делать, требовала энергии, которой у него не было. Но на следующий день произошло нечто, что выбило его из этого ступора. Он зашёл в пустую аудиторию, чтобы забрать забытый учебник, и стал невольным свидетелем разговора двух однокурсников, которые его не заметили. — …ну да, этот Джиен, — говорил один. — История-то мутная. Минхо, конечно, трепло, но я слышал, что там в ту ночу ещё один парень был, из нашей общаги. С третьего курса. Такой, с татуировками. Джиен замер у двери, сердце заколотилось как сумасшедшее. — И чё? — лениво спросил второй. —Да якобы это он и был тот, кто того… Джиена… к мотелю поволок. А Минхо просто языком молотит, чтоб казаться крутым. — Откуда инфа? —Да кто их разберёт. Но говорят, что тот тип с третьего курса потом хвастался, мол, «разобрался с одним зажатым ботаником». Ну, в общем, понятно как. Кровь отхлынула от лица Джиена. Новая информация? Или просто ещё один слой сплетен? Но это звучало… правдоподобнее. Гораздо правдоподобнее, чем картавый незнакомец. Однокурсники вышли из аудитории и, увидев его, смущённо замолчали, спешно ретируясь. Джиен стоял, прислонившись к косяку двери, и пытался перевести дух. Парень с третьего курса. С татуировками. Он почти бегом помчался в общежитие и ворвался в комнату к Теяну. —Третий курс, — выпалил он, запыхавшись. — Парень с татуировками. Слышал что-нибудь про него? Теян, который как раз собирался на тренировку, уронил кроссовок. —Что? О чём ты? —Про того парня! Говорят, это был кто-то с третьего курса! С татухами! — Джиен говорил быстро, почти захлёбываясь. Его апатию как рукой сняло, сменившись лихорадочным возбуждением. Теян нахмурился. —Опять сплетни, Джиен. Мы уже обожглись на этом. —Но это другой след! — настаивал Джиен. — Минхо — болтун. А этот… «с татуировками»… это звучит… реально. — Ладно, — Теян поднял руки в знак согласия. — Ладно. Давай проверим. Но на этот раз — тихо. Без слежек. Узнаем, кто на третьем курсе ходит с татуировками и был на той вечеринке. В его глазах снова загорелся знакомый огонёк, но на этот раз более осторожный. Они снова полезли в кроличью нору, но на этот раз Джиен вёл их. Не надежда, а яростная, почти отчаянная потребность докопаться до правды, какой бы уродливой она ни была, гнала его вперёд. Он устал быть пассивной жертвой, игрушкой в чужих историях. Если ему суждено жить с этим, он должен знать лицо своего демона. Даже если это лицо окажется ещё страшнее, чем он представляет. Теян ушел на тренировку, а джиён должен был думать, где ему переждать? Библиотека стала его бункером, его убежищем от всего мира. Заглушенная тишина залов, где слышен лишь шелест страниц и приглушенные шаги, была лекарством от оглушительного гула сплетен в коридорах. Джиен забился в самый дальний угол, за стеллажами с пыльными архивными журналами, куда почти никто не заглядывал. Он сидел, уткнувшись в раскрытый учебник, но не видел ни слова. Он просто дышал, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Мысль выйти за пределы этого кокона из тишины и книжной пыли вызывала у него настоящий, почти физический страх. «Стоит мне появиться, они снова начнут. Их взгляды. Их усмешки». Он просидел так, наверное, час, а может, два, потеряв счёт времени. Внезапно его вывел из оцепенения мягкий звук шагов по старому линолеуму. Джиен инстинктивно съёжился, ожидая услышать знакомые насмешливые голоса. Но шаги были осторожными, незлобными. Из-за стеллажа показался силуэт. Это был сонбэ, старшекурсник. Джиен не знал его имени, лишь мельком видел на факультете. Парень был невысокого роста, но значительно выше джиена на пол головы, а самое запоминающееся в нём — это добрые глаза и действительно большой, но удивительно гармоничный нос, который придавал его лицу открытое и искреннее выражение. Джиен молча, с опаской посмотрел на него. —Аннёнхасеё, — тихо, чтобы не нарушать тишину библиотеки, сказал сонбэ. На его губах играла лёгкая, невынужденная улыбка. В ней не было ни жалости, ни любопытства, ни насмешки. Простая человеческая теплота. Он молча протянул Джиену две небольшие, ещё тёплые булочки в прозрачной упаковке. —Это тебе, — так же тихо произнёс он. — От меня и моего Хёна. Джиен растерянно взял угощение. Его пальцы коснулись тёплого пластика. Он хотел что-то сказать — спросить «зачем?», поблагодарить, но слова застряли в горле. Сонбэ не стал ждать ответа. Он лишь снова коротко улыбнулся, кивнул и пожелал: —Удачи. И так же тихо, как и появился, развернулся и ушёл, его шаги быстро затихли в лабиринтах стеллажей. Джиен остался сидеть один, с двумя тёплыми булочками в руках. Он смотрел на них, и что-то в нём надломилось. Не больно, а наоборот. Это была такая простая, ни к чему не обязывающая доброта. Ему не задавали вопросов, не требовали объяснений. Просто дали булочки. Пожелали удачи. Он развернул одну и отломил кусочек. Булочка была сладкой и мягкой. Слёзы, которые он так долго сдерживал, сами по собой покатились по его щекам. Но на этот раз это были не слёзы отчаяния или злости. Это были слёзы облегчения. Крошечного, хрупкого, но облегчения. Кто-то увидел его боль. И вместо того, чтобы тыкать в негр пальцем, просто молча протянул ему немного тепла. Впервые за долгие недели Джиен почувствовал, что он не один в этом холодном мире. И этого одного маленького жеста оказалось достаточно, чтобы в его разбитом сердце снова появилась трещинка, сквозь которую пробивался слабый, но живой свет. Тёплое послевкусие от булочек и той странной, молчаливой доброты продержалось недолго. Как только Джиен вышел из своего укрытия и направился в сторону общежития, реальность накрыла его с новой силой. Было обидно и до слёз больно осознавать, что единственное человеческое отношение он получил от тех, кто не знал его вовсе. Или… знал? Эта мысль пронзила его, как игла. А что, если тот сонбэ с большим носом и его Хён тоже слышали эти слухи? И их жест был не знаком простой доброты, а… жалостью? Мол, «бедняга, вот тебе булочка». Эта мысль была настолько ядовитой, что Джиен чуть не остановился посреди коридора. Он плакал, когда ел булочки, от внезапной теплоты. А теперь ему хотелось выбросить их остатки. Вернувшись в комнату, он механически подготовился ко сну. Действия были выверенными: душ, чистка зубов, переодевание. Тело двигалось, а разум был пуст. Утром — та же рутина. Сборы, взгляд в зеркало на осунувшееся лицо. Он уже почти привык к постоянному фоновому гулу насмешек в коридорах. Они доносились будто сквозь толщу воды — искажённые, неразборчивые, но узнаваемые. Он научился не вслушиваться, просто пробираясь сквозь этот шум к своей аудитории. У двери его ждал Теян, с лицом, выражавшим привычную смесь вины и решимости. —Джиен-а, как ты? — начал он было, но Джиен лишь молча кивнул, открывая дверь. Они зашли вместе. И тут, сквозь привычный гул, Джиен услышал новое, чёткое и злое: —…да он теперь, говорят, и за булочки от сонбэ ноги раздвигает! Эконом-версия! Воздух выстрелил из лёгких Джиена. Всё его тело напряглось, как струна. Они уже добрались и до этого. Осквернили и этот единственный светлый момент. Злость, горячая и слепая, подкатила к горлу. Он сжал кулаки, чувствуя, как красная пелена застилает глаза. И в этот самый момент рядом с ним раздался сдавленный, непроизвольный звук. Теян, услышав эту чудовищную и одновременно абсурдную фразу, не сдержался и прыснул со смеху. Это был короткий, резкий выдох — реакция на нелепость, а не на злобу. Но для Джиена это прозвучало как что-то совсем иное. Он резко обернулся и увидел, как Теян, моментально осознав ужас своей реакции, хватается за рот, а его глаза становятся круглыми от ужаса. —Джиен, прости! Я… это не… это же просто идиотизм какой-то! — зашептал он, панически глядя на друга. Но было поздно. Джиен смотрел на него, и в его взгляде была не просто боль. Там была предательская пустота. Последний человек, на которого он мог рассчитывать, тот, кто знал всю правду, — и тот засмеялся. Смех Теяна стал тем финальным гвоздём, который намертво прибил его к роли университетского посмешища. Не говоря ни слова, Джиен развернулся и прошёл на своё место. Он сел, положил руки на парту и уставился в окно. Вокруг ещё стоял гулкий шёпот, но он его больше не слышал. Внутри него воцарилась абсолютная, ледяная тишина. Злость ушла, сменившись странным, окончательным спокойствием. Всё было кончено. Даже дружба. Теперь он был абсолютно один. И, возможно, так и должно было быть. Джиен не смотрел на друга, не реагировал на его панические шёпоты «Прости, я дурак, это не над тобой!». Слова потеряли смысл. Всё потеряло смысл. Пары прошли в полной прострации. Джиен был автоматом, записывающим лекцию. Рука двигалась, но мозг был отключён. Когда прозвенел звонок, он встал и вышел, не глядя по сторонам. Теян попытался загородить ему дорогу. —Джиен, давай поговорим! Я серьёзно, это была просто идиотская реакция! Джиен просто обошёл его, как немую помеху. Его взгляд был пустым и направленным куда-то вдаль. Он дошёл до общежития, заперся в комнате и наконец позволил льду растаять. Но растаял он не в слёзы, а в тихую, холодную ярость. Ярость на всех. На Минхо, на сплетников, на Теяна, на того незнакомца из мотеля, на весь этот несправедливый мир. И на себя самого — за свою слабость, за свою наивность. Он больше не чувствовал себя жертвой. Жертвы плачут и жалеют себя. Он чувствовал себя загнанным зверем, которого довели до края. И у загнанного зверя два выхода: сдаться и умереть или показать клыки. Вечером, когда Теян снова пришёл к его двери с извинениями и едой, Джиен впервые за долгое время открыл. —Всё в порядке, — сказал он голосом, в котором не было ни капли тепла. — Я понял. Это и правда было глупо звучало. Забудь. Теян растерялся. Он ждал криков, молчаливой обработки, чего угодно, но не этого ледяного спокойствия. —Правда? Ты… ты не злишься? —Нет, — солгал Джиен. — Я просто устал. Я хочу побыть один. Он закрыл дверь, оставив Теяна в коридоре в полной растерянности. Спокойствие Джиена было страшнее любой истерики. На следующее утро Джиен сделал то, на что не решался все эти недели. Он не стал прятаться. Он шёл по коридорам с прямой спиной, не опуская головы. Он не пытался встретиться взглядом с насмешниками, но и не уворачивался. Он просто шёл. И странным образом, когда он перестал съёживаться, насмешки стали звучать тише. Они теряли свою цель. А затем он увидел его. Минхо. Тот стоял в группе таких же пустозвонов, что-то рассказывая, жестикулируя. Увидев Джиена, он на секунду смутился, но потом надменно поднял подбородок. Раньше Джиен сжался бы от страха и стыда. Сейчас — он тот, что был полон льда и ярости, — подошел к нему вплотную. Вся группа замолчала. —Минхо-ссэм, — сказал Джиен громко и чётко, так, чтобы слышали все вокруг. — Я вспомнил ту ночь. Всё. Так что можешь не рассказывать сказки. Ты там был последним, кого я видел перед тем, как отключиться или отправиться в номер. Так что не знал с кем ты там пошел развлекаться, но похоже ты ошибся. Он солгал. Блефовал. Но он сказал это с такой уверенностью, что Минхо побледнел. Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но не нашёл слов. Его друзья с интересом переглянулись. Не дав ему опомниться, Джиен развернулся и пошёл прочь. Его сердце колотилось где-то в горле, но спина была прямой. Он не нашёл правды. Но он понял кое-что более важное. В этом мире, где все играют в жестокие игры, иногда лучшая защита — это нападение. Даже если это нападение — всего лишь хорошо разыгранный блеф. Он зашёл в аудиторию и сел на своё место. Теян смотрел на него с немым вопросом. Джиен встретил его взгляд и чуть заметно кивнул. Лёд внутри Джиена был не просто защитной оболочкой. Он был топливом. Холодным, чистым и невероятно эффективным. С того дня его поведение изменилось кардинально. Он не просто игнорировал насмешки — он начал их отражать. Не яростно, не истерично, а с той самой леденящей вежливостью, которая пугала больше любого крика. Когда кто-то из однокурсников в столовой громко поинтересовался, «не продаёт ли он теперь булочки оптом», Джиен поднял на него взгляд и спокойно ответил: —Нет, но я могу дать тебе номер того сонбэ. Он, кажется, раздаёт их тем, кто выглядит особенно несчастным. Тебе, я смотрю, пригодится. Насмешник опешил и, покраснев, отвёл глаза. Тишина за столом была оглушительной. Теян наблюдал за этой метаморфозой с смесью облегчения и тревоги. Его друг вернулся, но вернулся другим. Он больше не был тем ранимым пареньком, которого нужно было защищать. Он стал острым, колючим, почти неузнаваемым. Их общение свелось к минимуму. Джиен отвечал на вопросы, мог даже кивнуть в ответ на шутку, но прежней лёгкости между ними не осталось. Теян чувствовал себя так, будто ходит по тонкому льду, и один неверный шаг — провал в ледяную воду. Слухи, не встречая привычной реакции жертвы, начали терять силу. Им на смену пришло настороженное любопытство, а затем и невольное уважение. Джиен погрузился в учёбу с новой яростью. Его конспекты стали эталоном, а ответы на семинарах — краткими и блестящими. Преподаватели стали замечать его, и в их глазах читалось одобрение. Однажды после лекции к нему подошла Мина. Она выглядела неуверенной. —Джиен-сси, извините за бестактность… но вы так здорово разобрались в той теме по экономике. Не могли бы вы мне помочь? Я совсем запуталась. —Конечно. Завтра в четыре в библиотеке. Я могу уделить полчаса. Он говорил не как однокурсник, предлагающий помощь, а как репетитор, назначающий время. Мина смущённо кивнула и ушла. Вечером того же дня Джиен стоял перед зеркалом в своей комнате. Он смотрел на своё отражение. Лицо стало более резким, глаза — твёрже. Синяки давно сошли, но тень от них осталась где-то внутри, затвердев и превратившись в нечто иное. Он больше не чувствовал себя грязным. Он чувствовал себя… закалённым. Прошедшим через огонь и лед и вышедшим из этого сплавом, прочнее стали. Он взял с полки потрёпанный учебник, который забыл вернуть ещё в те дни, когда был другим. Между страниц выпал клочок бумаги — та самая реклама пиццы «Голден» из мотеля. Он поднял её, смял в комок и точным движением отправил в урну. Он подошёл к окну. Внизу кипела жизнь кампуса. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то куда-то спешил. Он смотрел на них сверху, и в его душе не было ни тоски, ни зависти. Было лишь спокойное понимание, что его путь теперь будет другим. И он был готов к этому. Впереди были экзамены, а затем каникулы. Джиен уже строил планы на лето. Не о поездках и развлечениях, а о стажировке, о дополнительных курсах. О том, чтобы стать ещё сильнее. Его университетская жизнь началась с кошмара, но теперь он был полон решимости превратить её в историю успеха. Пусть и ценой своей прежней мягкости. Пусть и ценой одиночества. Он отвернулся от окна и сел за стол. Впереди была работа. А это же время Теян перестал ходить с повинной головой, а просто стал снова быть рядом — молчаливым, но присутствующим. А Джиен, исчерпав свою ярость, понял, что одиночество — слишком высокая цена, даже за чувство контроля. Лёд между ними начал таять медленно и неуклюже. Это был не внезапный прорыв, а осторожное оттаивание по краям Как-то раз, после особенно затяжной пары, они шли через почти пустой кампус. Сумерки окрашивали небо в сиреневый цвет. —Знаешь, — тихо, будто нехотя, начал Джиен, — я всё равно хочу его найти. Того, кто был в мотеле. Теян остановился, внимательно глядя на него. —Серьёзно? Но мы же… мы уже пытались. Это был тупик. —Не для того, чтобы отомстить, — покачал головой Джиен. — Просто… чтобы знать. Чтобы эта картинка в голове не была пустым пятном. Чтобы закрыть это. Теян молча кивнул. Он понимал. Это было уже не про сплетни и не про злость. Это было про внутреннее спокойствие. В этот момент из-за угла здания появилась знакомая фигура. Тот самый сонбэ с большим носом и добрыми глазами. Увидев Джиена, он снова улыбнулся своей лёгкой, ненавязчивой улыбкой и, не замедляя шага, протянул ему две аккуратно завёрнутые булочки. — это тебе, удачки, — бросил он на ходу и скрылся за поворотом, как добрый библиотечный призрак. Джиен автоматически взял угощение и стоял, глядя ему вслед. Теян наблюдал за этой сценой с откровенным изумлением. —Это… что это было? — спросил он, указывая на булочки. — Откуда ты его знаешь? И почему он… кормит тебя? Джиен пожал плечами, разворачивая одну из булочек —Не знаю я его… Вижу всего второй раз в жизни. Даже имени не знаю. Просто… появляется и даёт булочки. От него и, говорит, от его Хёна. Теян прищурился, вглядываясь в уже пустой переулок. —Постой… это вроде Дэсон, сонбэ. С факультета дизайна, кажется. Но он в другом крыле учится, мы с ним лично не знакомы. Странно… — он повернулся к Джиену. — И он просто так, с булочками? Ничего не просит? Не подкатывает? — Ни-че-го, — отчётливо произнёс Джиен, откусывая булочку. Она была свежей и сладкой. — Просто даёт и уходит. Как Санта-Клаус, только с выпечкой. Теян почесал затылок. Эта загадка явно заинтриговала его больше, чем мрачные поиски незнакомца из мотеля. —Ну ладно… Санта-Клаус так Санта-Клаус. Может, он просто очень добрый? — он посмотрел на Джиена с новой надеждой. — Значит, насчёт того… другого… будем искать? Джиен кивнул, доедая булочку. —Будем. Но на этот раз — умно. Без слежек за случайными картавыми. — В его голосе впервые за долгое время прозвучал намёк на старый, знакомый Теяну сарказм. — Умно, — с энтузиазмом подтвердил Теян. — Обещаю. Только умно. Они пошли дальше, к общежитию. Две тёплые булочки в руке Джиена казались маленьким, но твёрдым знаком. Знаком того, что в этом мире, полном дерьма, всё ещё есть место странной, немой доброте. И, возможно, это было даже важнее, чем найти того парня. Потому что однажды кто-то уже нашёл его — Джиена — и просто подал ему руку, не требуя ничего взамен. И это стоило дороже любой мести. Их новый подход напоминал не столько детективную погоню, сколько кропливую исследовательскую работу. Никаких эмоций, только расчёт. Они сидели в комнате Джиена.На столе лежал чистый лист бумаги и ручка. —Итак, — начал Теян, с непривычной серьёзностью глядя на список. — Нам нужен максимально полный список тех, кто был на той вечеринке. Не просто «парень с татуировками», а имена. Факультеты. —Откуда мы их возьмём? — спросил Джиен. Его голос был ровным, деловым. —Будем спрашивать. Но не как следователи, а… как организаторы. Скажем, что составляем альбом или список для будущих мероприятий. Чтобы ни у кого не возникло подозрений. Они действовали то вместе,то порознь. Теян, используя своё обаяние, подходил к группам на переменах. —Эй, помнишь ту первую вечеринку? Мы тут список составляем, кто был, для истории факультета! Кого ты ещё помнишь? Там же много старшекурсников было! Джиен же работал с теми, с кем хоть как-то общался — в основном по учёбе. Его подход был другим, более прямым. —Извини за беспокойство. Для отчёта по студенческой активности нужно вспомнить список присутствовавших на приветственной вечеринке. Можешь назвать тех, кого помнишь? Люди реагировали по-разному. Кто-то охотно вспоминал: «А, да! Там был Ким Минхо с дизайна, и Кан Дэсон…». Кто-то отмахивался: «Да я уже не помню, было темно и шумно». Кто-то бросал на Джиена колкий взгляд, но под давлением его нового, холодного спокойствия всё же выдавал пару имён. Теян разыскал пару девушек,которые, по слухам, ушли с вечеринки одними из последних. Он купил им кофе и под видом светской беседы осторожно выведал: —А вы не помните, в какой момент всё начало закручиваться? Может, кто-то уходил раньше? Или, наоборот, пришёл позже? Джиен тем временем сделал рискованный, но гениальный ход. Он нашёл в социальной сети того самого веселого сонбэ, который разливал напитки в начале вечера, и написал ему максимально нейтральное сообщение: «Здравствуйте, сонбэ-ним! Пишет Джиен, первокурсник. Мы составляем базу контактов для студенческого совета, чтобы приглашать людей на события. Не могли бы вы, как один из самых заметных гостей той вечеринки, скинуть мне в личку имена тех, кого вы там помните? Очень поможет!» Лесть и официальный предлог сработали. Через час пришёл список с десятком имён и факультетов. Вечером они снова сидели за столом.Перед ними лежал испещрённый именами лист. Он был похож на паутину. —Итак, — Теян провёл пальцем по списку. — У нас тут человек тридцать. Исключаем девушек. Остаётся пятнадцать парней. —Исключаем тех, кто ушёл рано, — добавил Джиен, вычёркивая несколько имён, которые им назвали «очевидцы». — Их подтвердили несколько источников. —Остаётся… восемь человек, — Теян выдохнул. — Восемь подозреваемых. Они перечитали список. Среди них были и громкие имена вроде Минхо, и тихие студенты, о которых они почти ничего не знали. —Восемь — это уже не сотни, — заметил Джиен. Его взгляд загорелся холодным огнём. — С каждым из них можно поработать. Узнать, где они были в ту ночь. Были ли они в том районе. Вспомнили ли они что-то. Они сидели и смотрели на этот список. Это были уже не просто слухи и домыслы. Это был план. Длинный, сложный, но план. И впервые с той злополучной ночи у Джиена появилось не смутное желание «узнать», а конкретная, осязаемая цель. Он больше не был жертвой, плывущей по течению. Он был охотником, изучающим карту местности. И охота только начиналась. – А вдруг это не кто-то с универа, а просто человек с улицы? Джиен произнёс это как гром среди ясного неба. Они оба уставились на список имён, и вдруг все их старания показались наивными, почти детскими. — Чёрт, — выдохнул Теян, откидываясь на стуле. — А ведь ты прав. Мы как идиоты, тут в своём аквариуме копаемся. А этот тип мог быть кем угодно. Соседом по бару. Случайным прохожим. Таксистом, блять. Лицо Джиена помрачнело. Вся его только что обретённая уверенность рухнула в одно мгновение. Охота превратилась в попытку поймать призрак. —Значит, всё это… — он махнул рукой на исписанный листок, — бесполезно. Воцарилось тяжёлое молчание. Тупик, в который они упёрлись, был абсолютным и беспросветным. — Ладно, — Теян первым опомнился, сгребая со стола листы. — Значит, ищем не в универе. Значит, меняем тактику. Нам нужно вспомнить мотель. Точнее. Может, там всё-таки работали камеры на входе? Просто нам не хотели показывать? Или соседи видели что-то? Мы же даже не пытались узнать у администратора, не помнит ли он того, кто снимал комнату в ту ночь. Мы просто спрашивали про картавого. Джиен с горькой усмешкой покачал головой. —Теян, прошло больше месяца. Ты думаешь, кто-то что-то помнит? Да они там каждый день десятки людей видят. — А вдруг? — упрямо настаивал Теян. — Мы уже столько сделали. Надо попробовать всё. Сначала мотель. Потом… не знаю, может, есть камеры уличного наблюдения рядом с баром? Мы можем подать запрос в полицию? — На каком основании? — Джиен посмотрел на него с печалью. — «Здравствуйте, я проснулся в мотеле и не помню, с кем я там ебался?» Они просто посмеются. Они снова сидели в тишине, но на этот раз она была не созидательной, а гнетущей. Перспектива поисков человека со всей улицы Сеула казалась не просто сложной, а невозможной. Вдруг в дверь постучали. Лёгкий, почти несмелый стук. Джиен с облегчением отвлёкся и открыл. На пороге снова стоял Дэсон-сонбэ. С той же лёгкой улыбкой он молча протянул две свежие булочки в прозрачной упаковке. — Это от нас с хеном, — как всегда, бросил он на ходу и исчез. Джиен вернулся к столу, разворачивая угощение. Он протянул одну булочку Теяну. —Держи. От Санты. Теян взял булочку, разглядывая её, как артефакт. – Ладно, мы уже не можем отступить, надо проверить. Теян собрал порванные листки, как пазл, и ткнул пальцем в первый пункт. —Так… Минхо. — Он фыркнул. — Отпадает. Этот трепло только языком молотить может. Если бы это был он, он бы уже всему универу рассказал, как тебя со смаком имел. А не стал бы скрывать. – так это он и сделал – неуверенно сказал джиен. – Только вот сделал он это после подслушивания нашего разговора, а не сразу после вечеринке. Разве это не обо всем говорит? – Джиен молча кивнул. Следующий. Хёнджун с нашего потока. Джиен мысленно представил худощавого, вечно испуганного паренька, который прыскал от смеха Теяна. —Хёнджуна? — Джиен покачал головой. — Его самого, думаю, так же легко было бы скрутить и выебать, как и меня. Мимо. — Согласен, — Теян вычеркнул имя. — Юнджин. Тихий такой, с инженерного. Ничего о нём не знаю. Оставляем? — Оставляем, — кивнул Джиен. — Пусть повисит в списке. Тишина — не значит невиновность. — Ага. Сынхен… — Тхэян нахмурился. — Стой, а почему тут два раза «Сынхен» написано? Это же… наш одногруппник? Который только о девушках и думает. Он вряд ли. Если бы он с кем-то и переспал, то только с той самой Миной из библиотеки, за которой он так очевично пытается ухаживать. Вычёркиваем. Значит, всего семь вариантов было. — Джихен, — продолжил Теян, и в его голосе появился интерес. — А вот это как раз тот самый сонбэ с татуировками, о котором ходили слухи. С факультета физкультуры. Серьёзный тип. — Да-да, вот его точно оставь, — голос Джиена стал твёрже. — Он подходит по «фактуре». Интересно, где он был в ту ночь. — Сонху… — Теян почесал затылок. — С ним не знаком. Но я вроде помню, что когда ты пропал, он ещё был в баре, сидел с компанией и бухал. Вряд ли он мог одновременно быть с тобой в мотеле. Вычёркиваем? — Вычёркиваем, — подтвердил Джиен. — И последний… Бенхо. Тот, что всё время с той высокой девушкой. — А Бенхо, я точно помню, ушёл с вечеринки рано и именно с ней, — уверенно сказал Теян и с наслаждением провёл толстую линию через последнее имя. — И что у нас выходит? Они уставились на итоговый список. Из восьми имён осталось всего два. ЮНДЖИН – тихий, с инженерного, тёмная лошадка. ДЖИХЕН – сонбэ с физры, с татуировками, главный подозреваемый по слухам. Теян свистнул. —Всего два человека. Уже не восемь. Это уже похоже на правду. Теян довольно хмыкнул, разглядывая укороченный список. — Всего два человека. Слышишь, Джиен? Ты уже не общественная шлюха, а мужчина с двумя любовниками. Прогресс! — он тут же получил локтем в ребро, но лишь шире ухмыльнулся. — Ай, ладно, ладно! Шучу! Но серьезно, шансы резко выросли. Хотя… — его ухмылка слегка потухла, — готовься морально. Если промахнемся, и это окажется какой-нибудь случайный прохожий… тогда это уже не поиски, а лотерея. Джиен мрачно кивнул, сверля взглядом два оставшихся имени. —Понимаю. Но эти двое — единственные зацепки, которые у нас есть. Начнем с Джихена. Он выглядит… вероятнее. —Ага, — Теян тут же достал телефон и начал листать соцсети. — Сейчас поглядим, что этот татуированный сонбэ из себя представляет. Может, выложил фото с той ночи? Или хвастался, как «помог потерявшемуся новичку»? Они склонились над экраном, их ссора и неловкость забыты в азарте новой, более целенаправленной охоты. Два имени на клочке бумаги казались мостом через пропасть неизвестности. И они были готовы по нему пройти. Идея была проста до гениальности. Раз нет зацепок в соцсетях и никаких случайных улик, оставался старомодный, но проверенный способ — слежка. Они действовали как настоящие шпионы, если бы теламирами были два невыспавшихся студента. День первый: Разведка. Теян,прикинувшись заблудившимся первокурсником, залетел на факультет физкультуры и под предлогом поиска «кабинета профессора Пак» за пять минут умудрился раздобыть расписание Джихена. Оно оказалось до смешного предсказуемым: утренние тренировки, пара лекций, обед в столовой в одно и то же время, снова тренировка. — Как робот, — констатировал Теян, показывая Джиену набросанный на салфетке график. — Никаких внезапных отлучений. Никаких подозрительных маршрутов. День второй: Первая слежка. Они устроились в столовой за столиком с хорошим обзором.Когда Джихен вошел, Джиен невольно сглотнул. Тот действительно был внушительным: широкие плечи, уверенная походка, на предплечье виднелись темные контуры татуировки. Он купил еду, сел с парой однокурсников и громко смеялся, обсуждая что-то связанное с спортом. —Ну? — шепотом спросил Теян. — Чувствуешь что-то? Может тело узнает и ты начинаешь возбуждаться? Джиен молча покачал головой.Никаких проблесков памяти. Только сжимающаяся в комок тревога в желудке. День третий: Вечерний маршрут. Они проследили,куда Джихен уходит после занятий. Их ждало разочарование: он пешком отправился в ближайшее общежитие для старшекурсников и скрылся за дверью. Никаких намёков на мотели в том районе. —Может, он не наш парень? — устало произнес Теян, когда они брели обратно. — Слишком он… нормальный. Учёба, спорт, общага. Джиен молчал. Чем больше они следили, тем менее вероятной казалась версия с Джихеном. Он был как открытая книга — предсказуемый и простой. День четвертый: Последняя попытка. Они решили проверить его в выходной.Просидели полдня на лавочке напротив его общаги. Джихен вышел около полудня, в спортивном костюме, с сумкой. Сердце у Джиена ёкнуло. Но он просто дошёл до университетского стадиона и два часа отрабатывал удары по груше. Затем так же прямолинейно вернулся назад. В тот вечер они сидели на своей скамейке. Воздух был холодным. —Всё, — развел руками Теян. — Джихен — не наш клиент. Он живёт по расписанию, как швейцарские часы. У него нет ни времени, ни, похоже, желания таскать пьяных первокурсников по мотелям. Джиен смотрел на заходящее солнце. Разочарование было горьким, но странным образом спокойным. —Остаётся Юнджин, — тихо сказал он. — Тихий. С инженерного. О котором никто ничего не знает. — Юнджин, — вздохнул Теян. — Ладно. Завтра начинаем слежку за ним. Но, Джиен… — он посмотрел на друга с редкой серьезностью. — Если и это ни к чему не приведёт… Может, и правда пора завязывать. Джиен кивнул. Он не был готов сдаться, но сила, с которой он цеплялся за эту охоту, начала иссякать. Они проверили самого очевидного кандидата. И нашли не злодея, а обычного парня, живущего своей жизнью. Это был тупик. Но впереди мерцал ещё один, последний огонёк. Имя Юнджин. И они обязаны были его проверить. Они молча побрели в сторону общежития, груз разочарования тяжёлым камнем лежал на плечах. Мысли Джиена крутились вокруг загадочного Юнджина. Тихий. Ничем не примечательный. Идеальная маскировка. Вдруг Тхэян ткнул его локтем в бок. —Смотри, — прошептал он, кивая вперёд. Впереди, у входа в библиотеку, стоял Дэсон-сонбэ. Их «Санта-Клаус с булочками». Но сейчас он был не один. Рядом с ним, обняв его за плечи, стоял другой парень — на голову выше, с широкими плечами и уверенной осанкой. Рядом с ним Дэсон, всегда казавшийся Джиену довольно рослым, выглядел почти хрупким. Они стояли спиной, и было видно, как высокий парень что-то оживлённо и строго говорил, склонившись к Дэсону. Тот мотал головой, жестикулируя. Внезапно Дэсон обернулся, и его взгляд на секунду задержался на Джиене и Теяне. Он очень оживлённо начал махать им руками. Так что обернулись сразу все. И тут же высокий парень резко, почти по-хозяйски, ухватил Дэсона за мочку уха и оттянул его голову назад. Дэсон попятился и высокий парень куда-то уволок Дэсона держа того за ухо. До Джиена и Теяна донеслись обрывки фраз на повышенных тонах: «…перестань привлекать внимание…» и истеричный, сдавленный ответ Дэсона: «Да отпусти! Я ничего не сделал!». Джиен и Теян застыли на месте, поражённые. —Что, блять, это было? — удивлённо выдохнул Теян. — Он его как щенка за ухо… —Не знаю, — честно ответил Джиен, чувствуя неприятный холодок по спине. — Очень… странно. Кто это был? На следующий день всё вернулось в привычную колею, если не считать пары любопытных взглядов, брошенных в сторону Джиена. Но сцена с Дэсоном и тем высоким парнем не выходила у него из головы. Однако сейчас его внимание должно было быть приковано к другой цели. На лекции он устроился так, чтобы видеть Юнджина. Тот сидел через несколько рядов, сгорбившись над конспектом. Тихий. Ни с кем не общается. В омуте черти водятся, — пронеслось в голове у Джиена. Этот парень был полной противоположностью шумному Джихену, и той странной паре у библиотеки. В его скромности и незаметности была какая-то тревожная загадка. Теян, заметив напряжённый взгляд друга, наклонился к нему. —Что, уже готовишься к слежке? — прошептал он. —Он просто сидит и пишет, — так же тихо ответил Джиен. — Но мне не нравится в нём эта… тишина. Слишком уж он тихий. В его голове уже созревал план. Сегодня они начнут следить за Юнджином. Но теперь на периферии его сознания маячили уже две загадки: тихий Юнджин и странный дуэт Дэсона с его властным спутником. Слежка за Юнджином оказалась до неприличия скучной. Парень жил по маршруту «лекция — библиотека — общежитие». Никаких подозрительных встреч, никаких намёков на тёмное прошлое. Джиен уже начал сомневаться, не зря ли они тратят время, когда в столовой произошло очередное «булочное чудо». Они как раз сидели с Теяном, вяло ковыряя еду, когда к их столику подошёл Дэсон. С той же лёгкой, но какой-то отстранённой улыбкой он молча протянул Джиену две знакомые булочки в прозрачной упаковке. — это от меня и моего Хёна, удачки — бросил он своё привычное напутствие и быстро ретировался, даже не взглянув на Теяна. Джиен, уже почти автоматически, взял угощение и положил его на стол. Он всё ещё не задавался вопросом «почему?». Для него это стало странным, но приятным ритуалом — как внезапный лучик солнца в пасмурный день. Но Теян смотрел на удаляющуюся спину Дэсона с откровенным ужасом. Он молчал, пока тот не скрылся из виду, а затем резко развернулся к Джиену, его глаза были круглыми. —Джиен, — прошипел он, хватая друга за запястье. — Ты вообще не думаешь головой? — О чём ты? — удивился Джиен, откусывая булочку. —Он! — Теян ткнул пальцем в сторону выхода. — Этот твой Дэсон! Он же был на той вечеринке! Я его точно видел! Мы же вписали его имя в тот первый список и потом вычеркнули, потому что он ушёл рано! А если не ушёл? Джиен перестал жевать. Мысль, которая никогда не приходила ему в голову, начала медленно и неуклюже шевелиться в сознании. —Но… он же… добрый. Он даёт мне булочки. — А вдруг это не доброта? — Теян придвинулся ближе, его голос дрожал от возбуждения. — Вдруг это чувство вины? Понимаешь? Он был там. Он что-то видел. Или… или сделал. А теперь мучается и вот так, идиотски, пытается загладить вину? Булочками! Джиен почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он посмотрел на сладкую выпечку в своей руке, и она внезапно показалась ему отравленной. Образ милого, немного странного сонбэ с большим носом начал трещать по швам, открывая пугающую пустоту. —Но… тот высокий парень… который за ухо его дёргал… — слабо попытался возразить Джиен. — А может, это его сообщник? Или парень, который всё про него знает и пытается его «усмирить», чтобы не проболтался? — Теян уже не сомневался, его параноидальная теория обрастала плотью. — Он же подходит! Ростом, телосложением… он выше меня… Нас. Сильный на вид. И он всегда один ходит. У него могло быть время и возможность утащить тебя из бара! Джиен отодвинул от себя недоеденную булочку. Его тошнило. Эта версия была в тысячу раз ужаснее, чем все их предыдущие предположения. Потому что она делала злодеем не какого-то абстрактного незнакомца, а человека, который все эти недели проявлял к нему странную, немую заботу. —Нет, — прошептал он. — Не может быть… — А почему нет? — Теян сжал его руку. — Это идеальный вариант! Его никто не подозревает! Вот ты думают, что он тихоня-булочник! А он… он мог быть тем, кто… Он не договорил, но Джиен всё понял. Комната столовой поплыла перед глазами. Охота, которую он считал почти законченной, внезапно обрела нового, самого страшного и неожиданного подозреваемого. И теперь им предстояло выяснить, был ли Дэсон-сонбэ добрым ангелом-хранителем или демоном, скрывающимся за маской милосердия.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!