Запись 2

      Писк.       Комнату освещала всего одна лампочка. В ее свет попадала лишь ручная таль на потолке со свисающими по цепи стальными крюками. Бетонные стены едва освещались при покачивании. На сложенном плитками полу не было ни пятна крови.       Трагер выкатил и развернул кресло-каталку так, чтобы Майлз был повернут спиной к крюкам и лицом к камере. Репортер был топлес. Его голова свисала на грудь – он был без сознания.       Хлесткий удар костлявой руки по щеке привел в чувства.       – Хорош дрыхнуть, пора вставать, ты даже не представляешь, что нас ждет!       – Тебе мало моих пальцев, мудила? – пробубнил в ответ Майлз. Он попытался потянуться руками, чтобы потереть глаза, да ремни не позволили это сделать.       – Хорошо, что ты напомнил. Они не пропали даром, подожди немного, у меня для тебя кое-что есть! – возбужденно произнес Трагер и стремительно вышел из комнаты.       Майлз понимал, что лучше возможности для побега у него больше может и не быть. Он попробовал освободить правую руку (благо отрезанный большой палец позволял). Удерживающие его ремни были обычными, на пряжках. Кисть постепенно дергано двигалась, пока полностью не выскочила. Остались левая рука и ступни. Вторая рука несколько раз сжалась, чувствуя вновь прилившую кровь. Остались ноги. Майлз нагнулся, чтобы высвободить их.       По затылку прилетел тяжелый удар древком.       – Дружище, наш сеанс еще даже не начался, а ты уже норовишь уйти! Так нельзя. Еще раз попробуешь сбежать, и я ввинчу в твою правую руку пару саморезов! – он вернул руки оглушенного репортера обратно в ремни. – Я ж тебя сам хотел вскоре освободить, что ж ты такой нетерпеливый-то? Ладно уж, я сегодня добрый, гляди, что принес!       Апшер постепенно приходил в себя. Он поднял голову и увидел в руках у Ричарда жердь. На ней торчали его отрезанные пальцы. Они были прибиты строительными скобами к какой-то беспалой кисти. Большой палец смотрел параллельно полу, средний палец – перпендикулярно. Репортер еле сдержал рвотный позыв.       – Это чтобы не забывал, что хуй ты отсюда съебешь, – голос Трагера стал серьезным, холодным. – Стэн радушно поделился своей кистью для нашей инсталляции, – прежний тон вернулся. – Все равно она ему больше не понадобится. Только следи, чтобы это все не сгнило, а то вонь будет стоять ужасная. У тебя-то еще пальцы есть, а вот у Стэна брать больше нечего!       Доктор протянул жердь Майлзу. Да только тот сморщил лицо, отвернулся, тряся пальцами в знак отторжения. Тогда Ричард упер «подарок» в стену подле.       – Заберешь после осмотра! – он зашел за спину Майлза и взял в руку первый крюк. Комнату наполнил металлический звон.       – Какого еще осмотра, что ты за… – крик боли, вызванный загнанным под лопатку острым концом, оборвал фразу.       – Смотри-ка, идеально вошел, даже мышцы не задел! – Трагер радостно похлопал в ладоши. – Потерпи немного, еще один крюк, и я тебя отвяжу от кресла. Обещаю!       Репортер то ли в протест, то ли от боли активнее заерзал на месте. Доктор положил левую руку на плечо, усмиряя буйного пациента. Правой же взял второй крюк, замахнулся, прицелился и вонзил острие под вторую лопатку. Крик громче предыдущего эхом разносился по всей комнате, содрогая стены.       – Ну зачем ты так дергался-то, – недоумевал Трагер, уперев руки в бока. – Кажись, я попал тебе в подостную мышцу, сам виноват! Теперь все готово к осмотру.       Он отошел от Майлза к свисающей с потолка ручной цепи. Резким движением дернул ее вниз, и Апшер вместе с креслом и воплем немного оторвался от пола. Взгляд доктора был прикован к поднимающейся фигуре.       Репортер больше не чувствовал под собой плит и лишь покачивался взад-вперед с небольшой амплитудой. Он был поднят на полколеса кресла-каталки. Кожа под его лопатками растянулась на десяток сантиметров, напоминая пробивающиеся из недр тела крылья. От боли он потерял сознание.       – А если бы не рыпался, я бы попал куда нужно, не отключился бы! – разочарованно сказал Трагер, вытирая о фартук попавшую на руки кровь. – Что ж, приведу тебя в чувства, когда подвешу.       Он обошел пленного и встал перед ним, сверкая голым задом. Поочередно освободил от ремней руки и ноги.       Кресло с глухим звуком приземлилось на пол. Свободные конечности последовали за ним. Ноги разогнулись в коленях, отправляя коляску катиться назад. Теперь репортер, удерживаемый крюками, стоял, покачивался, согнув ноги.       Ричард осмотрел торчащие из спины крюки. Нахмурился – результатом остался недоволен. Пошел к ручной цепи. Потянул.       Бесчувственное тело репортера, дергано раскачиваясь под настырными движениями Трагера, постепенно выпрямлялось и поднималось все выше. Фиксатор не позволял ему опускаться обратно.       – То, что надо! – сказал Трагер, когда расстояние между полом и кончиками пальцев ног Майлза увеличилось до десятка сантиметров. – Пора тебя будить.       Он встал напротив обмякшего тела. Тыльной стороной правой руки дал хлесткую пощечину. Нет реакции. Еще одна пощечина. Нет реакции. Еще удар. Есть результат. Репортер поднял голову с груди, постепенно приходя в чувства. Кожа выше скулы все больше окрашивалась в красный.       – Здорово, что ты очнулся, дружище. Еще пару ударов, и я готов был достать нашатырь. Приступим к осмотру! – он подошел к столу рядом и взял тетрадку с ручкой. – Это будет твоя медицинская карта. Итак, пациент Майлз Апшер, репортер. Лечащий врач – Ричард Трагер, – начал записывать, открыв первую страницу. – Какого ты года? Рост? Вес?       – Восемьдесят восьмого. – процедил сквозь зубы репортер, понимая безвыходность своего положения. Ему хотелось как можно скорее выйти из «подвешенного» состояния и почувствовать что-то твердое под ногами. – Рост – сто восемьдесят восемь сантиметров, вес – семьдесят два килограмма.       – Это с утра было семьдесят два, сейчас бы я дал все семьдесят. Так и запишем, – Трагер отметил все данные, бубня их под нос. – Склонен к побегу, склонен к побегу, может оказывать сопротивление. Прекрасно, приступим к внешнему осмотру.       Майлз попробовал руками достать до крюков – безрезультатно. Без чужой помощи ему только и останется, что висеть так, пока с голоду или потери крови не помрет.       – На голове отсутствуют какие-либо дефекты, разве что прищур выдает проблемы со зрением. – продолжил Трагер. – На правой руке отсутствуют большой и средний палец. Интересно, почему. На левом локтевом суставе наблюдается артрит.       – Давай быстрее! Эти блядские крюки сейчас разорвут мне кожу!       – Будь спокоен, дружище, ты даже и не представляешь, как способна растягиваться человеческая кожа! Стэна я умудрился растянуть практически на всю стену. Теперь он украшает мою комнату после того экземпляра, что я по глупости своей забыл задублить. Как-нибудь я покажу тебе мою коллекцию! – погружаясь в воспоминания, пролепетал Трагер. – Лишняя спешка ни к чему, нужно тщательно тебя осмотреть, а то мало ли не найду чего-то, или найду то, чего нет! – он зашел за спину репортеру. Майзла пробрала дрожь. – Ага, от крюков останутся шрамы. Позвоночник искривлен, сказывается сидячий образ жизни в офисе.       Трагер похлопал Апшера по спине, вызвав стоны и скорченную от боли физиономию. Доктор встал лицом к лицу, оценивая торс.       – Любишь выпить пива, дружище? – сказал Трагер, похлопав по чужому животу. – Ничего больше не выявлено. Приступим к осмотру нижней части.       Резким движением он начал стягивать штаны, не расстегивая ремня. Они не поддались, и Майлз с воплем попытался пинком оттолкнуть от себя Ричарда. Он промазал – нога лишь рассекла воздух, вызвав в проколах новую боль от движения.       – Ах да, забыл расстегнуть ремень, так и кожу под лопатками можно было порвать! – доктор смотрел, как Апшер поднял голову и закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. По оттянутой коже побежали струйки крови.       Руки потянулись к пряжке. Металлический щелчок. На этот раз джинсы легко поддались, упав на пол. Их заднюю сторону окрашивало свежее бордовое пятно. За джинсами последовали и трусы.       – Дефектов полового органа не обнаружено. – довольно произнес Трагер, глядя, как Майлз руками прикрывает стыд. Отметил в тетради. С пяток репортера начали срываться капли крови, падая на еще теплую одежду. – Наблюдается грибок на двух пальцах правой ноги. – пробубнил под нос, записывая.       Майлз лишь молил, в попытках не отключиться, чтобы все наконец закончилось. Он еле сдерживал слезы. Ничего, кроме боли и унижения от своего нынешнего положения, он не испытывал.       – Также, ранее, по твоим ботинкам, я определил, что у тебя имеется плоскостопие. В следующий раз мы исправим этот дефект. Выдыхай, дружище. Осмотр окончен. Сейчас я выключу камеру и сниму тебя. Помни: нервные клетки не восстанавливаются. Как тебе осмотр?       – Отъебись.              Трагер закрыл тетрадь и вернул ее обратно на стол. Подошел к камере.       Писк.