Вернутся к фанфику

он изменил, и ты простила - porco

24 сентября 2026, 22:18
Порко Порко совершенно не умел справляться со стыдом. Для его темперамента осознание того, что он совершил предательство, а ты нашла в себе силы остаться, стало персональным филиалом ада. Он ломал зубы о твое тихое смирение. Лучше бы ты кричала. Он бы тысячу раз предпочел, чтобы ты обзывалась, выкидывала его чемоданы за дверь и разрывала все связи. Но вместо этого ты просто молча выслушала его сбивчивые объяснения, собранные в кучу после той ублюдской ночи, которую он по пьяни провел с другой девушкой. Твое бледное «хорошо, мы попробуем заново» с изощренным хрустом переломило ему хребет. Порко прекрасно понимал, что проебался так крупно, как только может проебаться мужчина, заскучавший в долгосрочных стабильных отношениях. То, что ты не выставила его вещи за дверь, уже было необычайным подарком. Он безумно сильно хотел вернуть все на круги своя, склеить разбитую стабильность вашей повседневности, поэтому выбрал самую идиотскую тактику - делать вид, что ничего не произошло. Он фальшивил. Он вел себя как обычно, ворча по утрам из за каких то пустяков, предлагая тебе поужинать где то вне дома время от времени, отпуская привычные язвительные шуточки и пытаясь вернуть все в привычное русло за счет напускной грубости. Но на дне его зрачков плескался панический страх. Каждый раз, когда ты притихала, задумываясь о чем то своем, Порко ожидал, что прямо сейчас ты передумаешь, соберешь чемодан и исчезнешь из его жизни навсегда. Но за зыбким фасадом твоего прощения кипел настоящий ад, в котором ты варилась каждую секунду. Ты страдала так тяжело и разрушительно, как никогда прежде за всю свою жизнь. Боль стала до ужаса физической. У тебя непрерывно ломило суставы, в затылке пульсировала мигрень, а сердце и душа кровоточили незаживающей рваной раной. Каждое утро начиналось с пустоты внутри. Ты мучалась на кровати, ворочаясь, ибо тебе до ужаса не хотелось открывать глаза или вообще просто двигаться. Мир потерял любые цвета, превратившись в серую пыль. Ты захлопнулась внутри себя так наглухо, что не оставалось пространства для вдоха. Доверие к Порко выгорело дотла, оставив после себя лишь едкое чувство подозрительности. Ты стала параноиком, который тайком, с трясущимися пальцами проверял его геолокацию, если он задерживался на работе хотя бы на десять минут. Любое оповещение на его телефоне отдавало нервным приступом под ребрами, и ты часами накручивала самые унизительные сценарии, не в силах остановить эту воронку внутри своего ума. В голову лезли разъедающие мысли о том, что ты не справилась, что ты наскучила ему за эти годы, что ты не смогла стать идеальной женщиной для такого яркого и видного парня, как он. В глубине души ты отчетливо понимала, что у этих отношений больше нет никакого будущего. Этот фундамент пошел трещинами до самого основания. Но липкий страх сковывал тебя по рукам и ногам так сильно, что ты не могла пошевелиться. Страх был самым страшным ядом, отравляющим каждую мысль. Куда ты пойдешь без него? Собрать чемоданы и одной мыкаться по чужим углам? После пяти лет совместного быта сама мысль об одиночестве парализовала. Ты банально не помнила, каково это - просыпаться в пустой комнате, варить кофе на одну чашку и осознавать, что за весь долгий день тебе некому даже позвонить. А что делать с собакой, которую вы брали щенком и воспитывали вместе? Что делать с огромным пластом общих воспоминаний, с поездками к морю, с разбитыми коленями, со смехом на кухне в три часа ночи? Что делать с чувствами, которые вопреки всякой логике продолжали жить внутри, не желая умирать? Ты ненавидела Порко так люто, что хотелось вцепиться ему в лицо и кричать во все горло, пока не лопнут связки. Но стократ сильнее ты ненавидела собственную слабость - то, что оказалась неспособна просто хлопнуть дверью и уйти с высоко поднятой головой. Ты долго не подпускала его к себе. Никаких случайных прикосновений, никаких объятий или поцелуев. Когда он ловил тебя у кухонной столешницы и по старой памяти пытался обнять со спины, ты тут же делала шаг в сторону. — Не трогай меня, — тихо бросала ты, глядя в разделочную доску. Порко замирал на месте с поднятыми руками, и его лицо дергалось от бессилия так сильно, что на скулах отчетливо проступали желваки. Ты ломала его многолетнюю потребность в тактильности, и это било по нему наотмашь. Порко тоже не находил себе места. Никогда и ни при каких мыслимых обстоятельствах он не хотел терять тебя. При всей своей грубости и внешнем безразличии он держался за тебя мертвой хваткой, ибо ты была его фундаментом, единственным человеком, перед которым он не боялся быть уязвимым. Он трезво осознавал, что его собственная похоть, алкоголь и член в штанах натворили такой непоправимой беды, что разгребать последствия придется мучительными месяцами. А Галлиард органически ненавидел ждать. Он терпеть не мог твоего ледяного молчания, ненавидел ходить по квартире на цыпочках и больше всего на свете ненавидел жрущее его изнутри чувство вины, от которого некуда было спрятаться. Но подойти к тебе сам он больше не смел. Он смертельно боялся сделать хотя бы один неосторожный шаг, сказать не то слово или проявить неуместную напористость, понимая, что любая оплошность окончательно оборвет ту хрупкую нить, на которой все еще чудом держалась ваша совместная жизнь. Спустя пять долгих месяцев вы собирались лечь пораньше. Четыре угла и монотонная белизна потолка над головой стали для Порко привычной пыточной камерой, к которой он успел адаптироваться настолько, что это больше не вызывало никакого отторжения. Было темно. Ты лежала у него на груди - это была старая привычка, вернуть которую вам стоило двух месяцев круглосуточного ада. И даже при такой близости между вашими душами пролегал каньон. Порко лежал неподвижно, боясь потревожить тебя. Под твоей щекой глухо и тяжело билось его сердце. За окном лениво капал дождь, стекая мутными дорожками по стеклу, а комната казалась заброшенным местом, где двое людей просто делили одну плоскость матраса, не решаясь заговорить. Ты прикрыла глаза, чувствуя сухость в веках и понимая, что внутри твоей души все настолько выжжено дотла, что ты вряд ли сможешь когда либо стать прежней. Хотелось плакать. Тянуть дальше было некуда. Прошло слишком много времени, и хотя самая острая боль уже в принципе утихла, превратившись в ноющий дискомфорт, само ощущение предательства никуда не девалось. Оно въелось в обои этой квартиры, осело на посуде, стояло в воздухе между вами каждое утро. Но надо было принимать окончательное решение: либо собирать остатки гордости и расставаться полностью, рубя все под корень, либо потихоньку пытаться возвращаться в привычную рутину. Ты невыносимо устала изо дня в день пытать себя этими бесконечными вопросами, на которые не существовало правильного ответа. Ты надломленно вздохнула. Собраться с силами было сложнее, чем ты думала. — Порко, — тихо произнесла ты, не поднимая головы с его грудной клетки. — Я хочу попробовать. Ты почувствовала щекой, как под загорелой кожей пробежали мурашки. Он не сразу понял, о чем именно ты говоришь, ибо за пять месяцев уже давно успел забыть, что между вами вообще когда то существовала физическая близость. — Что попробовать? — настороженно переспросил он тихим голосом. Он боялся ошибиться в догадках. Ты тихо шмыгнула носом, сжав пальцами край одеяла, и выталкивая слова наружу, через силу сказала: — Я хочу тебя. Порко на секунду опешил, словно его оглушили ударом по затылку. Он шумно втянул воздух носом, глядя в темноту над собой, и ответил совсем не тем наглым тоном, к которому ты привыкла за годы отношений. — Уверена? — в его голосе прорезалась неподдельная тревога. — Я не настаиваю. Это было так сильно непохоже на Порко Галлиарда. Обычно он настаивал, требовал и добивался своего любой ценой, не терпя отказов. Сейчас же вы оба будто стояли на выжженном пепелище, собирая осколки того, что сами же разбили. Ни в его, ни в твоем голосе не было и доли уверенности. — Если будешь спрашивать, я могу передумать, — бесцветно отозвалась ты, уставившись в складки светлого пододеяльника. Порко не надо было повторять дважды. Он неспешно повернулся на бок, тяжело и шумно вздохнув, боясь даже коснуться тебя как то не так, словно ты была сделана из хрусталя. Его ладони легли на твои плечи непривычно робко, а пальцы подрагивали, пока он медленно поворачивал тебя, помогая лечь на спину по центру кровати. Парень приподнялся на локтях, нависая над тобой в полумраке комнаты, и когда его взгляд сфокусировался на твоем лице, он сразу же болезненно скривился. Твой взгляд был померкшим и бесцветным, напрочь лишившимся всякой живой искры. В нем не было ни злости, ни обиды, ни хотя бы капли подлинного желания. Ты просто лежала на смятой простыне, глядя куда то сквозь него, в темную пустоту за его плечом, словно смирившись с тем, что этот этап неизбежен, и ты просто обязана пройти через него, чтобы сдержать свое обещание простить. Эта безучастная покорность была чужой и неприятной. Порко стало физически тошно от собственной вины, и его желудок скрутило спазмом отвращения к самому себе. Но остановиться он уже не мог, ибо слишком долго голодал без тебя, слишком отчаянно и безумно скучал по твоему телу, теплу, мягкости кожи и родному запаху. Галлиард наклонился ниже, покрывая твои щеки, подбородок и шею мелкими поцелуями. Каждое его движение было подчеркнуто приятным, плавным и выверенным, лишенным привычной тебе грубоватой спешки. Он осторожно ласкал твою грудь через ткань пижамы, опускался теплыми губами к впадинке на животе, бережно оглаживал пальцами внутреннюю сторону бедер, отчаянно стараясь дать вам обоим время на то, чтобы вспомнить былые чувства и оживить то, что казалось мертвым. Но ты оставалась абсолютно неподвижной. Твое тело не откликалось. Мышцы лежали расслабленными и холодными, ты лишь иногда глухо выдыхала в тишину комнаты, когда его ладони находили некогда самые чувствительные зоны. Порко медленно стянул с тебя домашние штаны и белье, избавил себя от боксеров и аккуратно раздвинул твои колени в стороны, устраиваясь между ними. Прижимаясь к твоей шее мокрым носом и тяжело дыша, он уперся обнаженной головкой во вход, надеясь почувствовать привычную влагу. Ты даже не вздрогнула от этого прикосновения. Внутри было сухо. Твое возбуждение спало без следа, растворившись в густом осадке памяти, и ничто из той прелюдии, которой он посвятил столько времени и стараний, не помогло запустить твое тело. Галлиард судорожно сглотнул, почувствовав, как в висках застучал тяжелый пульс. Не поднимая глаз, он обильно смазал свой член пальцами, предварительно смочив их слюной. Размазывая скудную влагу по всей длине, он медленно протиснулся внутрь, сдавленно застонав. Это было стянутое и мучительное проникновение для вас обоих. Стенки внутри рефлекторно зажались от инородного давления, натянувшись до предела, и ты едва заметно нахмурилась от неприятных ощущений внизу живота. Порко со свистом выдохнул сквозь зубы, стоило твоему внутреннему жару облепить его член со всех сторон. Это было ослепляющее чувство, по которому он так бесстыдно скучал все эти пять месяцев, но сейчас оно приносило лишь боль. Он двигался плавно, медленно растягивая тебя, стараясь не причинять дискомфорта, и при этом с немой мольбой смотрел в твои бездонные глаза. Из его груди вырывалось рваное дыхание. Он раз за разом вбивался в тебя, чувствуя, как внутри все горит, как его собственная смазка постепенно начинает делать толчки чуть более скользкими и физически терпимыми для вас обоих. Весь этот процесс шел в могильном молчании, прерываемом лишь сухими ударами его паха о твои бедра и твоими короткими выдохами на каждом глубоком выпаде. Никто не шептал ласковых слов, никто не стонал от удовольствия. Галлиард трахал тебя, буквально умирая от застрявшей в горле тоски и душащей вины, понимая, что под ним лежит лишь физическое тело, пока ты сама остаешься недосягаемо далеко. Оргазм естественным образом настиг его, и парень кончил глубоко внутрь с горьким стоном, уткнувшись мокрым лбом в матрас возле твоего уха и мелко вздрагивая всем телом. А ты продолжала неподвижно лежать под его тяжелым корпусом, уставившись невидящим взглядом в темный потолок и безмолвно принимая случившееся как неизбежное.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!