Вернутся к фанфику

Let the past die

31 января 2026, 16:00
Рей Кеноби всегда думала, что школьная вражда с Беном Соло закончится после выпускного. В старших классах они были как два полюса: он — обожаемая толпой звезда местячкового хоккея, она — та самая отличница, у которой в сумке всегда лежали книги и минимум слов на пустую болтовню. Бен намеренно ронял ее вещи, скидывая их со стола в притворном порыве благородства («Эй, Кеноби, отвлекись от своих книжек хоть на денек!»), шел по коридорам так, словно он построил эту школу, и давал Рей прозвища («Зубрила, кошатница, старая дева, зубоскалка»), которые она всей душой ненавидела. Собственно, как и самого Бена. Она отвечала ему цинизмом и средним пальцем — чаще всего не от желания оскорбить, а для того, чтобы защититься, потому что знала — нельзя давать слабину, иначе Бен задавит ее и превратит в безвольную слушательницу его изощренных оскорблений. Их столкновения были больше привычкой, чем драмой: короткие, громкие, безопасно предсказуемые для обоих. Это превратилось в рутину, которой каждый из них придерживался с завидной регулярностью. Колледж мало что изменил: Рей поступила на филологический факультет в Бостоне, как и мечтала, и была немало удивлена, узнав, что Бен поступил на факультет физической культуры сюда же. Ей всегда казалось, что он, родившейся с серебряной ложкой во рту, поедет в Принстон, Гарвард или куда подальше из страны, но он выбрал Бостон, чтобы напоминать Рей о своем существовании гаденькой улыбочкой на полных губах. Бен все так же был центром внимания, играя в хоккей, но уже на более профессиональном уровне. Многие скауты, приезжавшие посмотреть на него, пророчили ему блестящую карьеру, и Рей не сомневалась, что он хорош в своем деле — она часто посещала игры команды университета и видела своими глазами, как Бен ловко обходит противников. Каждая мимолетная встреча в кампусе превращалась в мини-баттл: Бен окликал ее, спрашивал что-то вроде: «Ну что, Кеноби, снова идешь книжки обнимать? Не пробовала живых людей?», а Рей отвечала ему средним пальцем или же гримасой, от которой Бен придурочно скалился. Как ни странно, после этих противостояний оба чувствовали себя победителями и шли дальше по своим делам. Вечер, когда все вышло из-под контроля, начался с банальной бытовой неудобности: Рей затеяла стирку и в связи с тем, что отопление в кампусе оставляло желать лучшего, ее вещи все еще оставались влажными. Не то, чтобы ей было совсем нечего надеть, но в такой снегопад, который накрыл Бостон, хотелось обезопасить себя от простуды накануне важного семинара по семиотике и добраться до стадиона в относительном здравии. Недолго думая, Рей копается в шкафу и находит джерси своей бывшей соседки, чьи вещи продолжала обнаруживать даже спустя полгода после ее переезда. На вещице красуется эмблема команды «Пингвинов» с симпатичной морской птицей посередине. Все бы ничего, но команда Бостонских «Уток» именно сегодня играла против пресловутых «Пингвинов». На минуту Рей задумывается об уместности вещицы, но в итоге надевает ее и выходит на улицу.

***

Арена жужжит, как потревоженный улей. Запах хот-догов, ледяной воздух и скрежет коньков создает атмосферу, от которой захватывает дух. Рей занимает свое место неподалеку от игровой скамейки «Уток», скользя взглядом по льду, где игроки разминаются перед началом. Они исправно выполняют упражнения, действуя почти синхронно, вот только Бен Соло, чей взгляд прикован к девушке, застывает на месте. Его глаза приклеены к пингвину на груди Рей, который будто насмехается над ним. Не думая ни о чем, кроме маскота противников, Бен подлетает к ограждению и грубо окликает Рей: — Эй, ты совсем с катушек слетела, Кеноби?! Она вздрагивает, наконец обращая свое внимание на Бена, который едва ли не рычит, не сводя с нее разъяренного взгляда — привычное дело для Соло, стоит ему увидеть Рей в относительном спокойствии. Шлем в одной руке, клюшка в другой, темные волосы растрепаны, глаза горят ярче, чем обычно. Рей молчит, но это лишь больше раззадоривает парня: — Сними это убожество — тошно смотреть! — Так и не смотри! — отвечает она, громко фыркнув. Бен прислоняется к прозрачной стене с почти что безумным оскалом, который всегда появляется на его лице, когда Рей вступает с ним в перепалку на равных. — Решила меня подразнить, да? Добиваешься, чтобы я потерял концентрацию перед игрой? Рей заливисто смеется, не удивляясь словам Бена — он всегда считает, что буквально вся Вселенная крутится вокруг него одного. — Пришла поболеть за тех, кто сегодня надерет тебе зад! — отвечает она, манерно закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. На лице парня мгновенно вспыхивает ярость: он резко ударяет по ограждению кулаком, отчего Рей кажется, что металл протяжно застонал от такой выходки. — Ну конечно, — на губах Бена появляется злая усмешка, — Эти ублюдки даже не достойны того, чтобы получить от меня клюшкой по заднице, — он наклоняет голову, внимательнее рассматривая девушку, — А ты, видимо, любишь, когда тебя публично унижают, да? — А ты тоже от этого кайфуешь? — тут же находится Рей, тыча в него пальцем издалека, — Капитан «Пингвинов» давно точит на тебя зуб. Будет забавно посмотреть, как он размажет твою самодовольную рожу по льду. Бен хрипло смеется, прежде чем выплюнуть: — Я его размажу. Хочешь, посвящу это мясорубку тебе? Чтобы ты не забывала, за кем действительно стоит наблюдать на льду? — Чертов неандерталец! — кричит Рей, поднимаясь с места, решая, что сидеть за спиной у сокомандников Бена будет плохой идеей. — Эй! Куда это ты собралась? — тут же реагирует Бен, вновь ударяя кулаком по ограждению, — Мы не договорили! Его чувственный монолог прерван свистком, оповещающим о начале игры. Соло посылает в сторону Рей убийственный взгляд, прежде чем натянуть шлем и отправиться на середину поля, вопреки своему желанию продолжить нелепую ссору. Стартовый свисток разрезает воздух, и игра превращается в привычное сумасшествие — быстрые передачи, удары, крики тренера. Рей садится на край сектора плечом к плечу с болельщиками чужой команды. Джерси с пингвином все еще плотно облегает ее тело. Сегодня она не просто наблюдает — она решает играть роль, которая всегда была в ее арсенале, когда дело касалось Бена Соло. «Давайте, «Пингвины»! Еще! Давите их!» — ее голос не тонет в общем гуле — уверенный и чуть насмешливый. Она не собирается быть тихой, ее намерение вполне прозрачно: быть видимой, слышимой, провоцирующей. Болельщики подхватывают, сектор отзывается кричалками, и каждая поддержка будто поднимает градус накала. Бен стоит в центре площадки. Его глаза сканируют определенный сектор трибун так же быстро, как и линию атаки соперника. В первый раз его взгляд цепляется за Рей почти случайно: прожектор на миг освещает ее место, луч проходится по эмблеме на ен груди, и теперь Бен видит не просто джерси — он видит Рей, которая против него. Их взгляды сталкиваются на секунду, и в то же мгновение Рей кричит: — «Пингвины», вперед! В ответ Бен хмурится, мышцы челюсти напрягаются, и он отводит глаза, чтобы не дать бушующим эмоциям взять верх над концентрацией, которой он всегда дорожит во время игры. Время идет, счет на табло меняется. Бен умело делает пасы, перехватывает инициативу, и даже успевает положить две шайбы в ворота соперников. После одного такого финта он подъезжает к сектору Рей и самодовольно улыбается, приветствуя ее рукой в массивной перчатке. — Иди в жопу! — кричит она в ответ на это, и тут же извиняется перед соседями, которым приходится закрывать уши своему ребенку, чтобы оградить от нелицеприятных восклицаний Рей Кеноби. На мгновение Бен выглядит потрясенным, но быстро находится, дерзко ухмыляясь и крича в ответ, приникая к бортику: — Тебе идут ругательства, Кеноби! Не забудь их, когда будешь выкрикивать мое имя в конце игры! Соло врывается в зону противника и начинает атаку, которая тут же поддерживается криками болельщиков с сектора «Уток». — Бена Соло на мыло! — орет Рей что есть мочи, когда вышеупомянутый индивидуум приносит новое очко своей команде прежде, чем звенит сигнал на перерыв. — На мыло?! — Бен вскидывает клюшку, его лицо похоже на перегретый паровой котел — разве что дым из ушей не валит. Капитан команды хватает его за плечо, чтобы увлечь в помещение под трибунами и отправиться на отдых перед следующим периодом, но Соло неумолим — он срывается и летит прямо к выходу на трибуны, громко ругаясь. Инстинкты, натренированные в вечных школьных перепалках с Беном, не подводят Рей, и она поднимается с места прежде, чем слышит зловещий стук коньков неподалеку. Соло, словно утка, переваливается с одного бока на другой, выкрикивая ее имя и намереваясь добраться до нее, обещая безжалостную расправу. Его глаза горят хищным блеском, когда Рей оборачивается рядом с коридором, который ведет к стоянке. — Эй! А ну стой! — что есть мочи орет Бен, и девушка ловит себя на мысли, что он выглядит еще забавнее на коньках, которые не скользят по льду. — Оставь меня в покое! — кричит Рей, ускоряя бег. Она не может попасться этому разъяренному зверю. Только не после того, как дразнила его весь период и выводила из себя. У Рей Кеноби есть инстинкт самосохранения, в отличие от Бена Соло, который непостижимым образом нагнал ее и схватил за шиворот, наверняка думая, что она в ловушке. — И куда это ты так спешишь, Рей? — обманчиво ласково спрашивает он, пытаясь прижать девушку к стене. Но Кеноби не была бы Кеноби, если бы не читала книги по самообороне и не смогла бы воспользоваться полученными сведениями. Ведь не зря говорят, что знание — это сила? Точное нажатие на болевую точку — и раненый зверь взвывает, а Рей мчится на стоянку что есть мочи, молясь всем богам, чтобы удача не покинула ее, пока она не доберется до кампуса. Пока не запрется в комнате изнутри. Пока ее сердце не перестанет колотиться как бешеное после прикосновения рук Бена к ее телу. Но, видимо, не все боги были благосклонны к ней сегодня: стоит Рей оказаться на улице и увидеть свою машину, блестевшую в свете уличных фонарей, как голос из школьных кошмаров касается ее ушей: «Думаешь сбежать так легко, зубоскалка?». В следующее мгновение происходит несколько вещей: талия Рей заковывается в тиски огромных рук Соло, ее спина прижимается к его груди, а ее отчаянный вопль проносится по парковке: — Помогите! Насилуют! Несколько человек оборачиваются в сторону странной парочки, но проходят мимо, решая не ввязываться в перепалку. Между тем охранник, дежуривший у соседнего выхода, обращает внимание на крики и мчится в сторону непримиримых врагов. — Эй! — кричит мужчина, — Что происходит? Бен на миг застывает, а после, к огромному удивлению девушки, ослабляет хватку и почти отпускает ее, спокойно отвечая: — Ничего такого, просто небольшой семейный конфликт…сами понимаете. — Семейный? — тут же ахает Рей, пытаясь зарядить локтем в пах Соло, но тот сразу же уворачивается, хватая свою добычу за руку, — Да я его не знаю, сэр! Он преследует меня уже несколько лет! Охранник переводит недоверчивый взгляд с Бена на Рей, а после обратно, словно решая, кому можно верить. В какой-то миг в его глазах мелькает узнавание, и он наверняка понимает, что перед ним Бен Соло, чье имя уже неоднократно звучало на этом стадионе. — Что? Нет-нет-нет, — начинает оправдываться Бен, вызывая у девушки небольшую победную улыбку, — Мы просто поругались, я ее не преследую, Господи Боже! — Это правда, мисс? — интересуется мужчина, все еще не принимая ничью сторону. Рей решает, что выдаст полуправду, иначе велика вероятность попасть в полицейский участок, а ей уж точно нельзя иметь такой позорный факт в безупречном личном деле. — Да, сэр, но у меня есть ордер на запрет приближения — этот парень не может подходить ко мне ближе, чем на километр. Она цокает языком, что означает: «Ну что, выкусил, Соло?». Бен резко бледнеет, отпускает руку Рей и пятится назад, поднимая обе свои руки в защитном жесте. — Сэр, я не понимаю, о чем она говорит! Вокруг уже собралась небольшая группа людей, которая смотрит на происходящее с подозрением и некоторым осуждением. — Парень, я думаю, тебе лучше уйти, — наконец произносит охранник, и Рей с трудом сдерживается, чтобы победно не вскинуть кулак. — Да, Бен, почему бы тебе не уйти? — эхом повторяет она, окончательно дезориентируя Бена, чей взгляд мечется, судорожно пытаясь найти выход из ситуации и выйти из нее с гордо поднятой головой. Кеноби шагает в сторону своей машины и уже преодолевает почти половину пути, как слышит позади себя неожиданную просьбу: — Рей, давай поговорим! Она на ходу оборачивается и кричит в ответ: — Документы о разводе пришлет мой адвокат! Бен останавливается как вкопанный и оттаивает только тогда, когда Рей заводит двигатель своей машины. — Развод? Да мы же никогда не…эй! Охранник вновь подлетает к Соло с просьбой покинуть территорию, на что тот мученически вздыхает: «Это все бред собачий!». Он бредет обратно к ледовой арене, изредка поворачиваясь, словно не до конца понимая масштаб произошедшего абсурда.

***

Устроившись в постели, Рей берет телефон в руки и начинает читать ленту, как обычно делает перед сном. На экране всплывают мировые новости, экономические сводки и заголовки местных изданий, но лишь одна статья привлекает ее внимание — в ней репортер студенческой газеты сообщает, что сегодняшний матч между «Пингвинами» и «Утками» закончился победой последних, но в ходе игры нападающий Бен Соло был оштрафован и дисквалифицирован на одну игру за драку и неуважение к арбитру. Рей присвистывает, не в силах сдержать победной улыбки — сегодня она сумела надрать зад этому напыщенному индюку, и она надеется, что он еще долго не посмеет к ней сунуться. Спустя полчаса Рей Кеноби уже медленно проваливается в долгожданный сон в уютной темноте своей спальни…но вибрация телефона, лежащего на тумбочке неподалеку, рушит ночное спокойствие. На экране высвечивается номер, который она не узнает, но вопреки здравому смыслу Рей берет трубку. На том конце провода тяжелое дыхание. Затем она слышит хриплый, сдавленный голос своего недавнего преследователя: — Ты довольна собой, да? Похерила мне, блять, карьеру! — Бен тяжело дышит, после добавляя, — Это ты все подстроила. — Боже, покажись врачу, Соло — у тебя паранойя, — устало отвечает Рей. — Паранойя?! — его голос звучит обвинительно. Он делает паузу, тщательно подбирая слова, будто боясь сделать то, что уже нельзя будет исправить, — Послушай, давай я сейчас приеду и мы поговорим как здравомыслящие люди. Его дыхание снова становится тяжелым, будто он пробежал марафон. Или даже два. — Не нужно никуда приезжать! — пищит Рей в ответ, объятая ужасом от рисующейся в голове перспективы, — Давай увидимся на следующей игре, а? Когда ты снова сможешь играть… — Черта с два я буду ждать еще одну игру! Я хочу поговорить с тобой, — он шумно сглатывает, — Прямо сейчас. Его дыхание почти оглушительно, и Рей слышит, что на том конце провода хлопает что-то, похожее на дверцу автомобиля. «Он что, действительно собрался ночью приехать сюда, чтобы выяснить отношения?» — думает Рей, но в действительности выдает: — Я вешаю трубку, Бен! Поговорим, когда успокоишься! Она жмет на кнопку отбоя и прячет телефон под подушку. Через секунду он снова заливается вибрирующей трелью. Теперь голос Бена звучит еще более зло и беспокойно: — Не смей вешать трубку! Он в бешенстве. Конечно, Рей понимает, что приложила руку к инциденту на льду, но ведь она не просила его ввязываться в драку и дерзить арбитру, верно? А значит, Бен сам виноват, что не может сдерживаться. — Хорошо, — сдается она, понимая, что своими ночными разговорами может разбудить соседку, что спит за тонкой стенкой, — Давай встретимся завтра в шесть в кафе рядом со стадионом? На том конце провода воцаряется тишина. Спустя пару мгновений слышится его голос — он становится спокойнее, хоть и перемешивается с тяжелым дыханием: — Да, ладно. Но лучше тебе прийти туда, Рей, слышишь? Бен отключается первым, но девушка ловит себя на мысли, что его слова выглядели не как угроза, а как…мольба.

***

Ночь не приносит Рей заметного облегчения. Она мечется по постели не в силах выкинуть из головы вечерний инцидент, испытывая угрызения совести. Возможно, она действительно перегнула палку, обвинив Бена в выдуманных домогательствах, но это было ее способом защиты от его грубости и нападок. Она всегда защищалась, а он нападал — это было негласным правилом их своеобразных отношений. Рей никогда не заговаривала с ним первая, никогда не смотрела на него с презрением, пока он не начинал делать это сам, и она никогда не думала, что самым стабильным в ее жизни будет вражда с Беном Соло — ее личным ангелом-хранителем прямиком из адского пекла. Лекции проходят как в тумане: Рей рисует в тетради, не в силах сосредоточиться, и все думает о том, стоит ли встречаться с Беном вечером. О чем он хочет поговорить? О том, что она последняя язва и стерва? Они выяснили это еще в старшей школе, когда Рей перевелась туда в связи с переездом ее приемных родителей в другой штат. Там-то она и повстречала Бена, который был угрюм и молчалив в ее первый день, когда она увидела его на школьном футбольном поле. Он просто сидел и хмуро смотрел на нее, а когда она помахала ему с лучезарной улыбкой, просто хмыкнул и отвернулся. Так о чем хочет поговорить Бенджамин Соло? Чтобы это выяснить, Рей необходимо прийти в кафе в шесть часов. Вот только когда часы показывают шесть, она все еще сидит на кровати в своей комнате, нервно теребя молнию теплой куртки. Телефон вибрирует. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, кто это.

БЕН СВОЛО

Испугалась? — Блять! — ругается Рей, выскакивая на улицу в порыве странной решимости. До кафе она добирается пешком — боится сесть за руль, потому что руки трясутся так, будто ее вот-вот хватит приступ эпилепсии. «И чего я так волнуюсь? Не убьет же он меня, в самом деле. Да ведь? Не убьет?» — думает Рей, подходя к месту встречи. Бен уже там — прислонился к стене неподалеку от входа, внимательно смотря по сторонам. Кеноби останавливается, боясь подходить к нему близко, но он делает всю работу за нее: ловит ее взгляд, отлепляется от стены и направляется в ее сторону с мученическим вздохом и словами: «Ну наконец-то!». — Привет! — наигранно жизнерадостно здоровается Рей, — Прости, что опоздала — не могла дверь открыть. Замок заело. Бен скептически изгибает бровь: — Конечно, замок. Часто такое бывает, да? Не дождавшись ответа, он начинает внимательно разглядывать ее лицо, комментируя: — Выглядишь не очень. Ты спала вообще? Проглотив возмущение, Рей решает не набрасываться на него с обвинениями, поэтому почти равнодушно отвечает: — Да, немного спала. Мой парень…— она мечтательно вздыхает, — Такой ненасытный. Не давал спать большую часть ночи. Это почти правда. Она действительно думала кое о ком, лежа под одеялом. Соло застывает, а после его глаза превращаются в две подозрительные щелочки: — Твой…парень? Воображаемый, что ли? — Да пошел ты, Бен! Рей собирается развернуться и уйти, но Соло опережает ее, преграждая дорогу: — Ну ладно, прости! Просто я не думал, что ты встречаешься с кем-то, — он выглядит почти виновато, но Рей точно знает, что он не раскаивается, — И кто он? Я его знаю? — Не думаю, — отвечает Рей, — Он хоккеист, играет в команде…— она замолкает, стараясь придумать правдоподобную легенду, но импровизация — не ее конек, — Там сложное название, на самом деле. Вранье действует на Бена как красная тряпка на быка: он сжимает кулаки, стоит ему понять, что парень Рей тоже играет в хоккей. Он делает пару вдохов, чтобы успокоиться. — Как его зовут? «Господи блять Боже!» — проносится у Рей в голове, и в панике она произносит первое, что приходит ей в голову: — Кайло. Его зовут Кайло. Рен. Его зовут Кайло Рен! Услышав это, Бен отшатывается, будто получив удар под дых. Рей не понимает, то ли это от того, что он готовится громко заржать от ее нелепого вранья, то ли он в шоке от того, что ею вообще мог хоть кто-то заинтересоваться. В школе Рей пыталась встречаться с парой парней, которые не выглядели полными придурками, как Бен Соло, но обычно они сливались после пары свиданий с нелепыми отмазками по типу: «Ты не подходишь мне по гороскопу», «Ты слишком красивая», «Я слишком боюсь, что за тебя мне сломают ноги». Она не понимала истинных причин, но списывала все на то, что она слишком умна для своих ровесников, поэтому находила утешение в романах, где могла вдоволь помечтать. В колледже она недолго встречалась с парнем со своего курса, но, вопреки сложившимся традициям, она сама прервала отношения. Финн был хорошим, но…не тем. Он не воспламенял ее. Ей нужен был взрыв, а он был разве что бенгальским огнем по праздникам. — То есть ты встречаешься…с Кайло Реном? — переспрашивает Бен, на что Рей уверенно кивает, не понимая, как далеко зайдет этот спектакль, если она уже приплела выдуманного персонажа, лишь бы позлить Соло. — Да! Он такой…высокий, темноволосый, широкие плечи, — начинает описывать Кеноби, ловя себя на мысли, что ситх из фантастической саги и Бен довольно похожи, — Много шайб забрасывает, быстро и беспощадно расправляется с противниками. Соло вновь начинает заводиться, смотря на Рей, словно бешеный волк, готовый вот-вот наброситься. — Да этот Кайло — мудак! — наконец говорит он, шокируя девушку, — Он полный эгоист и придурок! Ты хоть знаешь, сколько у него девушек было до тебя?! Рей с трудом сдерживает рвущуюся наружу улыбку, понимая, что Бен понятия не имеет, что Кайло Рена не существует. — Правда? И сколько? — она притворно ахает, словно застигнутая врасплох такими подробностями. На лице Бена играет злорадная ухмылка. Рей бьется об заклад, что он чертовски доволен собой. — Да уж больше сотни наверняка! — он хватает девушку за плечи, смотря прямо в глаза, — Рей, забудь про него! Он погряз в женщинах и вечеринках! Он обидит тебя! Рей в неверии качает головой, с трудом держа себя в руках. — Нет, этого…этого не может быть, Бен, — шепчет она. — Ты серьезно думаешь, что он может быть верным тебе? Да он пользуется женщинами! Он…такой мудак! Наконец Рей не выдерживает и начинает безудержно хохотать, заставив Бена нахмуриться. Он недоверчиво смотрит на нее, ослабляя хватку. — Ты чего? У тебя точно с головой проблемы, Кеноби. — Бен, — наконец произносит Рей, отдышавшись, — Кайло Рен — это персонаж «Звездных войн». Повисает молчание. Рей дает время, чтобы Соло проанализировал то, что произошло за последнюю пару минут, и она замечает, как на мгновение его процессор зависает, а потом в глазах вспыхивает ужас. Но, стоит отдать Бену должное — он старается держать себя в руках, в то время как Рей едва снова не начинает смеяться. — Ты хоть чем-то, помимо хоккея, интересуешься? — Почему ты вечно пытаешься вывести меня из себя? Они начинают говорить одновременно. Первой находится Рей. — Ты хотел поговорить со мной. Бен смотрит пристально, пытаясь понять, говорит она сейчас серьезно или это снова какой-то план. В конце концов он произносит: — Да, хотел. Рей ждет, что произойдет дальше, но Соло стоит, словно истукан, и сверлит ее взглядом. Внезапно она чувствует себя той самой девчонкой из школы, которую вечно задирает одноклассник — беспомощной под его прожигающим взглядом, не знающей, где найти выход, не понимающей, почему она удостоилась такой «чести»…но Рей быстро выкидывает эти мысли из головы. — Но если ты снова соврешь про какого-нибудь Кайло Рена… Угрожающе начал Бен, сжимая кулаки. — Никакого вранья про Кайло Рена. Обещаю. Кеноби улыбается настолько искренне, насколько может, и замечает, что плечи Бена расслабляются, будто он только и ждал, когда она отбросит оружие в виде своего дерзкого языка. По правде говоря, Рей и сама устала вечно собачиться, но она не представляет насколько опустеет ее мир, если она не будет выводить Бена Соло из себя каждый раз, когда они находятся рядом. — Ты понимаешь, что натворила вчера? У меня штраф и дисквалификация! Лирические мысли быстро испаряются, и девушка отвечает: — Из-за меня? Я уже уехала к тому моменту, когда ты решил, что подраться и нагрубить арбитру — отличная идея. — Да ты же знала, что я слечу с катушек после твоей выходки на стоянке! — Я не виновата в том, что ты до сих пор ведешься на провокации, Бен! Может быть, тебе пора повзрослеть? Бен делает вдох, будто собирается что-то сказать, но не произносит ни слова. Рядом ходят люди, проезжают машины, но вокруг них двоих витает туча невысказанных обид, накопившихся за несколько лет неустанных перепалок. — Ты помнишь, как сорвал презентацию моего научного проекта в школе, включив пожарную сигнализацию? — вдруг спрашивает Рей. Бен неловко кашляет, явно вспомнив свою выходку. Он нервно проводит рукой по волосам, как делал всегда, когда чувствовал себя не в своей тарелке. — Я был молод и глуп, — признает он, добавляя, — Но ты постоянно меня провоцировала! — Это ты невзлюбил меня с первого взгляда! — обороняется Рей, ощущая, как сердце предательски сжимается от воспоминаний, — Бросал мои учебники, смеялся, вечно скалился со своими дружками, стоило мне пройти мимо…я лишь отвечала тебе. Соло затихает, глядя в сторону. Он нервно постукивает ногой по асфальту. — Да, наверное, я перегибал тогда, но ты тоже не святая, Рей, — на этих словах девушка нахмурилась, явно не понимая направленных на нее обвинений, — Всё время в школе была такой высокомерной — «я умнее всех», «я лучше всех». Даже сейчас! — Я пыталась найти свое место в социуме, придурок! Необязательно было вести себя, как козел! Бен резко вскидывает голову, словно его внезапно ударили в грудь. Его лицо на секунду теряет привычную уверенность. Рей с трудом сдерживается, чтобы не влепить ему пощечину и убежать прочь зализывать раны. — Козел, да? Соло делает шаг навстречу, и теперь его голос звучит не злобно — в нем вызов на ринг правды: — Я хотел, чтобы ты заметила меня, ясно? — Заметила? — недоумевает Рей, — Ты был занозой в моей заднице, как уж тут тебя не заметить! Он поджимает губы, нервно их жуя. Глаза Бена сужаются. — Думаешь, мне хотелось быть занозой? Но как с тобой еще можно было общаться? Ты постоянно меня игнорила и отвечала только тогда, когда я тебя подначивал! Была такой неприкосновенной, закрытой…как будто ты была лучше всех! Кеноби замолкает — на ее лице неприкрытый шок. «Все те годы ругани и вражды были лишь попыткой Бена…пообщаться?» — крутится у нее в голове, словно заевшая пластинка. — Ты разводишь меня, Бен? Он выглядит так, будто ему только что влепили мощную пощечину, и Рей удивлена этой метаморфозе на его лице. Уязвленный Бен будто ждет новой насмешки от девушки, вновь нервно взъерошивая свои темные волосы. — Нет, Рей, я серьезно. Я просто…пытался добиться твоего внимания. Но ты была такой непробиваемой, что это заставляло меня злиться. Сильно злиться. Рей вспоминает, что в свое время он крушил буквально все на своем пути, в том числе и соперников на льду, но она никогда не думала, что может быть тому причиной. Что Бен просто хотел общения. С ней. — И ты не смог придумать ничего лучше, чем превращать мою жизнь в адское месиво из нападок? — устало спрашивает она, впервые почувствовав на своих плечах тяжесть потерянных в ярости лет. Бен отводит взгляд в сторону — он выглядит виноватым, что для него настоящая редкость. — Я… да, я поступал с тобой жестоко, я знаю. Но… ты же тоже была не сахарной! Ты игнорировала меня, я злился, и… ну я же просто хотел, чтобы ты хоть как-то на меня отреагировала! Рей в ужасе. Мозг выдает ошибку за ошибкой, потому что в ее мире Бен Соло не может быть заинтересован в ней. Он может только нападать, он может только проникать под кожу и нажимать на болевые точки, он может только творить зло! — Нет, — качает она головой, — Нападай, Бен. Скажи, что тебе просто хотелось посмотреть на мою реакцию. Скажи уже это! — в отчаянии выпаливает Рей, будучи в полном раздрае. Ее мир рушится от того, что Бен оказался человеком со своими слабостями, а не заклятым врагом, которого она себе выдумала. Соло не внимает ее безмолвным мольбам и рушит столпы ее жизни окончательно: — Да, я хотел твоего внимания. Потому что каждый раз, когда ты проходила мимо, я забывал как дышать, потому что, когда ты смотрела в мою сторону, у меня все внутри переворачивалось…потому что я…я всегда…всегда любил тебя. Он замолкает, словно не собирался говорить этого вслух и уж тем более Рей Кеноби, которая все еще не может понять, спит ли она до сих пор или же слушает от накаченного анаболиками или какими-то другими запрещенными препаратами Бена Соло о том, как он любил ее со времен школы. Видя ее реакцию, Бен вновь касается своих волос, а после отступает: — Просто забудь, Рей. Неожиданно для самой себя девушка хватает Соло за руку, разворачивая к себе. — Скажи, что все это ложь, и ты просто хочешь отомстить мне за свою дисквалификацию. Рей цепляется за соломинку, утопая в море несказанных слов и невыплаканных слез. Она не может позволить себе поверить в то, что всегда было для нее под запретом. Влечение к Бену было доверено только ее личному дневнику, который она сожгла сразу же после выпускного, намереваясь уехать подальше. Но вот незадача: Бен следовал за ней по пятам, и теперь она понимала почему. В ответ он лишь качает головой. Это было последним гвоздем, который мог вбить Бен в крышку гроба самообладания Рей. — Я…мне нужно…прости, — говорит она, отпуская его руку и, шумно выдохнув, направляется в сторону дома, с трудом разбирая дорогу, которая расплывается из-за пелены на глазах. Бен рефлекторно тянется за ней, но на этот раз не пытается остановить силой, лишь говоря вслед: — И это все? Ты просто уходишь? Бежишь от проблем? «О, да, чувства — это главная проблема, и мы в нее вляпались по самые гланды, Бен!» — думает Рей про себя, но на деле выдает лишь: — Увидимся на игре, Соло.

***

Неделя до следующей игры с Беном в составе была…слишком тихой. Рей просыпается и засыпает с его голосом в голове: его упреки, его мольба, его злая неуверенность. Каждое слово терзает изнутри, перестав быть просто фразой — они превращаются в пытку, в вопросы без ответов. Дни сливаются в невыразимую серость. На лекциях Рей механически конспектирует, но строки в тетради становятся лишены всякого смысла: буквы бегут по странице, а в ее голове лишь сцены их прошлых перепалок. Семиотика меркнет перед семантикой его интонаций. Лектор говорит о знаках и системах, а Рей вдруг видит знаки из прошлого — жесты в коридоре школы, его насмешливый взгляд, ее высокомерную стойку. Она постоянно ждет, что кто‑то из одногруппников спросит, в порядке ли она, и она не знает, что им ответит. Она ест, не замечая вкуса, даже когда в руках оказываются ее любимые тако. В библиотеке она задерживается допоздна, смотря на одну и ту же страницу, будто надеясь, что слова сами сложатся в ответ. Телефон под рукой светится подозрительно часто: сообщения от друзей, уведомления, пустота. Иногда ей кажется, что сердце проваливается в желудок и там бесцельно бьется. Взгляд цепляется за старые фотографии, которые она достала из обувной коробки — школьные моменты, где она подняла подбородок и отвернулась от толпы. Тогда это был жест защиты. Теперь, прислушиваясь к словам Бена, что она «непробиваемая», «высокомерная», что он «пытался добиться ее внимания», она пересобирает свое поведение по-новому. То, что она раньше считала достоинством, вдруг начало выглядеть маской. То, что казалось нападением с его стороны — оказалось попыткой пробиться сквозь эту маску. Память возвращает наполненные классы, шелест страниц, смех за спиной. Она видит себя молчаливой и надменной, высоко стоящей на пьедестале собственной исключительности. Только теперь она понимает, как это могло выглядеть для других — не как уверенность, а как отстраненность. И в этой новой перспективе ей становится страшно от того, что она могла быть причиной чужой боли. Но одновременно появляется и другая мысль: Бен тоже был не только преследователем, он был человеком, который мог терять над собой контроль, потому что, возможно, не умел иначе просить. Этот сдвиг восприятия не оправдывал его, но делал их обоих сложнее, реальнее. Ночью ей снятся сцены из их общего прошлого: они ругаются, спорят, он «случайно» задевает ее в коридоре…а потом те же сцены превращаются в ледяную арену, в крики, в раскаленный воздух между ними. Рей перестает понимать, где кончается игра и начинается жизнь. В одну из бессонных ночей она ловит себя на мысли, что устала прятаться за сарказмом и обвинениями — от других и от самой себя. Решение приходит не сразу. Оно созревает из мелочей: она снимает с вешалки джерси «Пингвинов» и откладывает в сторону. Роется в шкафу, зная, что нужная вещь где-то в глубине, чтобы не наткнуться на нее ненароком. Она достает то, что искала, и долго смотрит на эмблему на груди, а после поворачивает и видит номер. Этот шаг в сторону будет либо капитуляцией, либо признанием. Номер сам по себе ничего не объяснял, но, когда ткань коснулась ее кожи, что‑то внутри успокаивается: решение принято не только разумом, но и телом. Она надевает ее медленно, как будто примеряет на себя не только чужую форму, но и возможность другой роли — не провокаторши, не холодной стервы, а человека, готового посмотреть правде в глаза. В зеркале отражение кажется одновременно знакомым и новым: ее лицо то же, но взгляд другой, чуть мягче. Она берет сумку, проверяет телефон — от Бена нет звонков и сообщений уже неделю — только пустота, которую она на этот раз не хочет наполнять ненавистью. Выйдя из дома, Рей ощущает, как каждый шаг звучит громче обычного. Сердце бьется часто, но не панически: в груди поселилась смесь страха и скорого облегчения. Добравшись до стадиона, она останавливается на секунду у входа, поправляя воротник и глубоко вдыхая морозный воздух. Джерси с его номером согревает тело, и в этот момент Рей понимает: она пришла не просто посмотреть игру и вновь почувствовать его пронзающий насквозь взгляд — она пришла, чтобы увидеть, что стоит за теми словами, что уже неделю не дают ей покоя.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!