Вернутся к фанфику

Kill it if you have to

5 февраля 2026, 16:11
Рей сидит на трибунах в секторе «Уток», джерси с номером Бена почти сливается с фоновой массой болельщиков, но ей достаточно этого — ткани, запаха пота, ледяной свежести и попкорна, чтобы чувствовать себя на своем месте. Свет прожекторов прорезает пространство, лед блестит, а вокруг — гул и ритм игры. Она следит за происходящим, рассматривает команду соперников, но глаза то и дело ищут определенного игрока, который затерялся в толпе. Сначала Бен тоже не может ее найти — он бегло оглядывает трибуны, щурится под ослепляющим светом, поджимает губы. Сердце стучит быстрее, чем обычно перед матчем: не от страха пропустить голевую передачу, а от того, что среди сотен лиц Рей может не оказаться. Его мысли о тактике игры перемешиваются с воспоминаниями о последней встрече. Когда их взгляды встречаются, все на мгновение замирает. На губах Рей нет язвительной улыбки — ее взгляд тверд и внимателен, но в нем есть что‑то, что заставляет Бена отступить от привычной самоуверенности. Он видит ее в джерси с «Утками» и словно намертво зависает: номер на ее спине делает все прошлое и все, что происходит сейчас, осязаемым. Соло выходит на лед и начинает играть. Он держит себя в руках, стараясь не отвлекаться слишком сильно — нельзя снова получить штраф, нельзя дать эмоциям разрушить игру, нельзя растечься от ее пронзительного взгляда издалека. Тем не менее, эти украденные взгляды подпитывают его. Он делает передачи точнее, скорость взлетает, и в каждом движении чувствуется решимость. Он не красуется перед болельщиками, он говорит с ней так, как привык — движениями, взглядами, мощными ударами и вскинутой вверх рукой в заснеженной перчатке. Рей активно болеет, вопит, подхватывает кричалки сектора «Уток», но голос ее меняется, когда игрок с номером, знакомым ей до дрожи, движется в ее сторону. Впервые она кричит не иронично, а с настоящим огнем — «Соло! Вперед!», — и это послание таит в себе намного больше, чем слышится окружающим. Бену кажется, будто ее голос прорвался сквозь шум арены и попал прямо ему в голову, и его буквально распирает от гордости. В перерывах они обмениваются только взглядами. Бен необычно робок: он не несется к ней через бортик, как это делал раньше в порыве нахамить, не пытается устроить сцену на потеху окружающим. Он тихо уходит в раздевалку, прислушиваясь к собственному сердцу, к стуку клюшек, как будто пытается привыкнуть к новой роли — роли, где отношение к Рей выражается через молчаливую игру, а не через словесную агрессию. Рей не торопит события. Ей не нужно решать все сейчас — достаточно быть рядом, быть заметной, дать ему возможность осознать, что она не убежала в страхе, что она услышала его и приняла то, что он сказал. Она наблюдает, как он возвращается на лед, как его лицо меняется от расслабленного до сосредоточенного, как руки крепко сжимают клюшку. Счет держится равным до последних минут. Игра становится плотной, каждая атака встречается жестко, каждое действие балансирует на грани штрафа. Бен ведет шайбу, уверенно читает поле, видит разрыв в обороне соперника. В его игре аккумулируется все: усталость, желание, та самая гордость, которую Рей подпитывает своим присутствием. На последних секундах он вырывается вперед, делает бросок — и шайба скользит в сетку в тот самый момент, когда сирена уже дышит в спину. Лед вздрагивает от восторга, команда и трибуны бушуют. В суматохе, пока игроки поздравляют друг друга, и тренер не может найти себе места, Рей исчезает так же внезапно, как и появилась. Она не хочет быть в толпе празднующих, она пришла сюда за другой, более значимой победой. Покинув лед, Бен непривычно быстро принимает душ и переодевается, отказываясь от празднования с друзьями, потому что в кармане его куртки спрятан телефон с сообщением: «Жду на стоянке». Спустя время, когда стадион пустеет, а холодный воздух приближающейся ночи бьет по лицу, Бен выходит на стоянку для служебных автомобилей. Машины стоят в ряд, свет фонарей разрезает темноту, пар от моторов клубится в воздухе. И там, под одним из фонарей, у его машины, стоит Рей. Бен приближается к ней и останавливается, не дойдя пары шагов. На его губах играет робкая улыбка, которая тут же отражается на лице девушки. — Тебе понравилась игра? — спрашивает он, не утруждая себя приветствием. Ему кажется, что нет смысла здороваться, если вы так и не попрощались при последнем разговоре. Рей раздумывает, притворно хмурясь, после чего отвечает: — Ммм, да, ты был довольно неплох. Бен громко хмыкает и, складывая руки на груди, подходит ближе. — То есть, я совсем немного тебя впечатлил? — Ты мог бы и лучше, но я рада, что «Утки» победили. — Ого…вау. Это точной Рей Кеноби? — с улыбкой спрашивает Соло. — А ты видишь здесь кого-то другого? — в свою очередь любопытствует Рей, замечая, что Бен подошел практически вплотную, поэтому вытягивает руку, упираясь ладонью в его крепкую грудь. Ей нужна дистанция. Она еще не до конца уверена. Они замолкают, глядя друг на друга так, словно впервые увиделись после долгих лет разлуки. — Рей…— шепчет Бен. — Ты действительно сказал правду? Про…свои чувства? Соло делает несколько вдохов, чтобы совладать с непривычным для него напряжением. Рей чувствует, как отчаянно бьется его сердце под ее ладонью. — Я действительно вел себя, как придурок, чтобы ты обратила на меня внимание, — он отводит глаза в сторону, прикусив губу в стремлении найти правильные слова, — Это был единственный способ, который работал. И я был готов слушать от тебя поток ругательств, но ты, по крайней мере, обращала их ко мне, а не к кому-то другому. Рей замирает, увидев перед собой мальчишку, который устраивал шалости, желая насладиться хотя бы ее гневом. Единственным, что она могла дать ему в ответ на направленные на нее шутки. — Но ведь ты мог похвалить мою юбку, — отвечает Кеноби, — Сказать, какой яркий лак на моих ногтях…спросить, какую книгу я читаю, в конце концов. Была масса способов, Бен, но ты выбрал самый ужасный. Соло вздрагивает, словно ее слова вышибли из его легких весь воздух. — Ты права, — отвечает он еле слышно. — Мне жаль, что я отвечала тебе тем же, — наконец признается Рей, замечая, как лицо Бена вытягивается от удивления, — Но я просто защищалась. Я была неуверенным подростком и это был мой способ…найти свое место. Слова повисают в воздухе. Лицо Бена смягчается, и Рей впервые видит его настоящим. — Я прятал свою неуверенность в грубости и хоккее. И ты не обязана была отвечать мне тогда добром, потому что я определенно этого не заслуживал. Рей молчит, лишь слабо кивнув. Соло делает шаг навстречу, нависая над девушкой, но та не делает ничего, чтобы остановить его. — Ты помнишь наш последний год в школе? — спрашивает он, и Рей кивает, — Ты сидела под трибунами после одного из экзаменов, читала книгу в одиночестве…я видел тебя тогда. Такую расслабленную, такую умиротворенную…— Бен качает головой, словно отгоняя видение, — И я струсил. Хотел подойти и сказать, что твоя коса так красиво отросла за лето, но вместо этого я ушел, хоть и хотел остаться там с тобой больше всего на свете. Она ахает, чувствуя, как по щеке спускается первая слеза. Рей помнит тот момент. Тогда ей казалось, что она — самый одинокий человек на планете и всегда таковой останется. Голос Бена становится тише, когда он говорит: — Я был рядом… каждый раз, когда ты думала, что одна. Просто стоял в тени и смотрел… потому что не смел подойти. Прости… за все это время. За каждое «иди отсюда», за каждый насмешливый взгляд… Я просто хотел быть рядом. И не знал, как. Он медленно протягивает руку и смахивает слезу со щеки девушки. Рей вздрагивает от неожиданности, но внутри чувствует долгожданное умиротворение. Будто гонка, в которой она участвовала большую часть сознательной жизни, наконец подошла к концу. — Иногда я чувствовала, что не одна, хоть вокруг никого и не было. Стало быть, это ты сталкерил меня неподалеку? — Рей горько усмехается, непривлекательно шмыгая носом. На мгновение взгляд Бена становится виноватым, будто его поймали с поличным. Но после он улыбается, и Рей кажется, что она впервые видит мягкость в его взгляде. — Да, я всегда следовал за тобой на расстоянии. Если видел, что кто-то пристает, сразу появлялся. — Спасибо, — отвечает Рей тихо, — Что защищал от всех, кроме себя. Это оказалось самым сложным, да? Между ними повисает молчание, нарушаемое лишь гудением двигателей немногочисленных автомобилей, оставшихся на стоянке. — Я думала над твоими словами все эти дни, — говорит она, и дождавшись, когда Бен взглянет на нее, продолжает, — И, кажется, я ненавидела тебя, потому что это было безопасно. Влюбиться в звезду школы было бы довольно опрометчиво, потому что… Она замолкает, а взгляд ее вечного врага безмолвно спрашивает: «Потому что «что»? — Потому что я была никем. Зубрила-сиротка, вечно сидящая под трибунами или в библиотеке. Бен молчит, но Рей видит, что он собирается с мыслями. Его взгляд скользит по ее лицу, а губы вздрагивают в едва заметной улыбке: — После всех этих лет ты все еще называешь себя никем? — Послушай, все, чего я добилась — это окончание школы и поступление в колледж. Это не достижения — все так могут. А вот ты…звезда хоккея, да? Мечта всех девчонок до тридцати! Улыбка Соло расцветает все больше. — Только вот ни одна девчонка, кроме тебя, не выставляла меня идиотом. Рей смеется — искренне и беззаботно. — Ты мазохист, Бен? Нравится, когда я выставляю тебя идиотом? Он смеется в ответ — так легко и привлекательно, что Кеноби ловит себя на мысли о том, как притягательно он выглядит, когда не играет в бешеного зверя. — Когда речь идет о тебе — да, мне нравится. Девушка поджимает губы и громко вздыхает: — Знаешь, это все еще довольно странно, — она ловит на себе вопросительный взгляд, поэтому спешит добавить, — Что мы не враждуем. Сейчас. — Не странно, Рей. Просто непривычно. Ее губы изгибаются в искренней улыбке, и она никак не может заставить себя выглядеть хотя бы чуточку серьезнее. А надо ли? — И что нам с этим делать? — спрашивает Рей, боясь нарушить хрупкое перемирие. Бен пожимает плечами, словно не знает ответа на этот вопрос, но его собеседница чувствует, что в его темноволосой голове уже созрел план. И нужно лишь мгновение, чтобы он его озвучил. — Мы можем начать с начала, — наконец произносит Соло и отступает на пару шагов назад. Он немного смущен происходящим, но старается держать лицо, как и всегда. Он протягивает руку навстречу Рей со словами: — Привет, я Бен. Играю в хоккей. И, знаешь, должен сказать, что я схожу по тебе с ума с твоего первого дня в школе. Он ждет. Возможно, он ожидает привычную грубость, готовится к очередному витку ненависти или громкой насмешке. Но этого не происходит. Рей пожимает его руку. — Привет, Бен. Я — Рей. Люблю читать, слушать музыку в одиночестве. И, кажется, я была влюблена в тебя все это время. Бен замирает. В его глазах плещется тепло вперемешку с неприсущей ему нежностью. Губы медленно превращаются в ошарашенную улыбку, и с них слетает тихое: «Блять, все это время?!». Он вновь сокращает расстояние, отчего Рей чувствует тепло его тела. — Приходилось воевать, — объясняет она, неосознанно глубоко вдыхая запах Бена. — Так вот что это было? — Бен ласково пробегает своими шершавыми длинными пальцами по ее щеке, — Ты пыталась защититься от своих чувств, дралась со мной — потому что тебе было легче ненавидеть, чем влюбиться? — Мы были по разные стороны баррикад, Бен. Как в обычном подростковом кино: ты — красавчик-хоккеист с толпой поклонниц, я — ботанка с кучей учебников и прыщами на лице. Все было давно решено за нас. Это классика, — объясняет она, наслаждаясь такими нужными прикосновениями. Рей часто мечтала о том, что Бен Соло однажды увидит в ней девушку и пригласит на свидание. Или хотя бы попросит списать домашку, ведь что это, если не флирт и признание симпатии? Но она никогда и помыслить не могла, что одно его прикосновение сможет разжечь в ней непреодолимое желание наверстать упущенные годы здесь и сейчас. — Но мы не в фильме, — его голос становится ниже, — И классика бывает с хэппи-эндом. — Ого, да ты, оказывается, романтик? Никогда бы не подумала. Бен фыркает, стараясь скрыть смущение, но получается из рук вон плохо, поэтому он выдает себя с головой. Наконец, собравшись с силами, Соло берет Рей за руку и переплетает свои пальцы с ее, не встретив никакого сопротивления. Девушка не без удовольствия рассматривает их руки, а после произносит: — Раз уж мы сегодня не трусим и пытаемся наверстать упущенное…— она прикусывает губу, посылая прямой разряд в сердце нависающего над ней парня, — Может быть, сделаем это по ускоренной программе? Он шумно сглатывает, не веря собственным ушам, но быстро находится, сжимая пальцы Рей сильнее и чувственнее, словно переключив тумблер в своей голове. — По ускоренной, значит? — Бен задумчиво рассматривает лицо Рей, уделяя особое внимание губам, — Я не против. — Тогда какого черта ты ждешь? — восклицает она, свободной рукой притягивая Соло за куртку, — Поцелуй меня уже! — Как пожелаешь, зубоскалка. Бен не церемонится — он целует ее со всем пылом и жаром, по-настоящему. Его губы напористы, а руки сильны. Он сжимает Рей в своих объятиях, не давая пошевелиться ничему, кроме бархатных губ напротив, что слепо следуют за его. Кеноби не огрызается на очередное прозвище. Не спорит. Не отстраняется. Она с неприсущим ей рвением отвечает на поцелуй Бена, словно голодающий, наконец-то дорвавшийся до еды. До большой, широкой и такой теплой еды. Бен едва заметно хмыкает от такого жаркого ответа, но сразу же забывает о своем недоумении, будучи поглощенным захватившей его страстью. Его руки сильнее стискивают талию Рей, удерживая на месте. Он целует ее глубоко, жадно. Губы Рей Кеноби впускают язык Бена Соло, а она сама встает на цыпочки, чтобы обхватить его гладко выбритое лицо своими руками. Бен что-то мычит в поцелуй, чуть запрокидывая голову назад от такого пронзительно приятного движения девичьих рук. Его пальцы впиваются в талию, сильнее прижимая Рей к себе. Тесного контакта явно недостаточно, и Соло старается быть еще ближе, буквально вжимая Рей в свое тело. Его губы горячие, рот жадный и настойчивый — он целует ее так, словно это последний поцелуй в его жизни. Рей искренне наслаждается происходящим, позволяя прижать себя к машине спиной, но тут она замирает, почувствовав на своем бедре нечто твердое. — Это ключи в твоем кармане или ты счастлив наконец-то поцеловать меня? — задыхаясь, выдает она, поглаживая темные волосы на затылке Бена. Соло громко смеется — искренне, без маски, без необходимости защититься. Он прижимается лбом к макушке Рей и хрипло шепчет: — Это ускоренная программа, как ты и просила. Девушка сияет, переводя дыхание. Она и подумать не могла, что один поцелуй может не на шутку завести их обоих. — Похоже, твой член жаждет со мной поздороваться. Глаза Бена опасно загораются, но Рей больше не боится — она готова принять последствия своих уже взрослых решений. — Блять, — ругается Соло, его ноздри раздуваются, — Я давно не чувствовал себя таким…твердым. В порыве он утыкается носом в шею Рей, шумно вдыхая опьяняющий аромат. — Нас оштрафуют за неподобающее поведение в общественном месте, ты в курсе? — шепчет девушка, не в силах оттолкнуть своего мучителя. Бен усмехается, обдавая горячим дыханием ее ключицу, проводя губами по нежной коже. — Плевать. Я чертовски долго ждал, чтобы обращать на это внимание. Его зубы смыкаются на коже, и Рей вскрикивает, но не от боли — ее тело пронзают иглы опасного удовольствия. — Тогда я буду единственным здравомыслящим человеком здесь и скажу, что нам нужно идти, Бен, пока мы не начали срывать друг с друга одежду прямо здесь, где могут гулять дети. Соло отстраняется, чтобы взглянуть на лицо напротив. Глаза расширены от похоти и желания, но он понимает, что доводы Рей здравы и правдивы. Он тяжело дышит, явно неохотно и медленно расслабляя хватку на ее талии. Рей думает, что ее соседка не планировала рано возвращаться в кампус, поэтому они с Беном могли бы поехать к ней и продолжить начатое, или они могут отправиться к нему…но тут она останавливает карусель своих размышлений и без зазрения совести засовывает свою руку в карман джинсов Соло. Тот дергается, когда ее пальцы мимолетно касаются возбужденного члена, а после вытаскивают наружу связку ключей. Она нажимает на брелок, и машина позади нее отзывается приветственным сигналом. Через пару секунд Бен возвращается в реальность и галантно открывает перед Рей пассажирскую дверь своего внедорожника. Сам же садится на водительское сиденье следом. Его пальцы нервно стучат по рулю, а глаза устремлены вдаль. Рей замечает, что он слегка дрожит. — Не могу вести машину в таком состоянии, — наконец выдавливает Бен виновато. Его пальцы буквально впиваются в руль, он тяжело сглатывает, стараясь взять себя в руки. Соло выглядит таким взбудораженным, будто готов прямо сейчас сорвать одежду с себя, а потом и с Рей. Его пассажирка оглядывает парковку и отмечает, что большая часть присутствующих на игре уже разъехалась, и эта часть стоянки довольно пустынная. Рядом с машиной Бена лишь пара автомобилей без водителей. — У меня есть идея. Бен переводит взгляд на Кеноби. В его глазах одновременно желание и вопрос. — Мы могли бы…поговорить. На заднем сиденье, — продолжает Рей. Во взгляде напротив мелькает заинтересованность, губы расплываются в легкой ухмылке. Бен всё ещё выглядит взвинченным, как натянутая струна, но явно готов «поговорить». — Хорошо. Получив согласие, Рей решает перебраться на заднее сиденье, не выходя из машины, во всей красе продемонстрировав Бену подтянутый зад в своих любимых джинсах. Взгляд Соло буквально прилипает к соблазнительным ягодицам, и ему с трудом удается подавить желание шлепнуть по ним. Взяв себя в руки, он перелезает следом, но с меньшим изяществом. Рей тяжело вздыхает, будто пробежала марафон, и смотрит прямо перед собой в подголовник сиденья, не решаясь заговорить вновь. Бен сидит рядом, и она буквально чувствует исходящий от его тела жар. Он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле, поэтому обладатель широких плеч и крепкой груди просто смотрит на свои руки, пытаясь собраться. — Ну, — в итоге произносит Рей, — как вообще у тебя дела? Она старается казаться непринужденной, словно это обычная беседа на заднем сиденье тачки Бена Соло, в которого она была влюблена несколько лет. Рей дает себе мысленную оплеуху, осознавая, как глупо выглядит. Нападающий «Уток» наконец переводит взгляд на истинную причину своей нервозности. Его губы дрожат в попытке не рассмеяться от той неловкости, что внезапно повисла между ними двумя. Но самообладание Бена оказывается более стойким, в отличие от состояния Рей, и Соло придвигается ближе, задевая ее бедром. — Ты перелезаешь через меня на заднее сиденье, буквально впечатываясь своим задом в мое лицо, и спрашиваешь, как мои дела? Он проводит пальцем по линии челюсти Рей, после чего наклоняется к уху, шепча: — Мои дела сейчас крайне напряженные, Рей. И мы оба знаем, что последнее, чем нам хотелось бы заняться, это «поговорить». — Нап…ряже…нные? — с трудом выдавливает из себя Рей, которая в школе могла похвастаться богатым словарным запасом. Она тяжело сглатывает и наконец заглядывает в глаза Бена, пытаясь понять, действительно ли она собирается переспать с ним на заднем сиденье или это просто овуляция, затмение, шизофрения или затянувшийся сон? Соло замечает ее колебание, но не отступает — лишь ласково обхватывает пальцами подбородок Рей. — Если ты не готова — скажи. И лучше тебе это сделать до того, как я не смогу остановиться. Бен наклоняется и замирает в жалком сантиметре от желанных губ. Он дает ей шанс передумать, хоть глаза и выдают его с потрохами. Рей видит, что он готов спалить мир дотла ради ее согласия. — Я боюсь. Боюсь, что ты получишь то, что хочешь, и я стану очередным трофеем на твоей полке с призами, которых уже миллион. Она говорит это тихо, словно опасаясь, что эти слова могут стать реальностью. Бен не спорит. Он берет ее дрожащую руку и кладет на свою грудь в области сердца. Рей ощущает его бешеный ритм — оно пытается вырваться наружу, поближе к ней. — Оно не для трофеев. Оно было твоим с самого первого дня, Рей. Рей Кеноби не замечает, как начинает плакать. Тихо, как мышка. Как будто боится, что Бен Соло пристыдит ее за эту слабость, как часто делал раньше, ища раны, в которые мог бы забраться длинными пальцами. — Откуда ты знаешь столько красивых слов? — всхлипывает она, — Ты в школе и учебники-то не открывал… Бен мягко улыбается. — Никогда раньше не пытался быть красноречивым, но рядом с тобой все слова будто сами на язык ложатся. А с книжками… ну, может, кое-что я все же почитывал. Рей тут же вытирает слезы и с любопытством рассматривает Соло. — И что же? Расскажи мне! Бен не может не усмехнуться от происходящего: впервые они ведут спокойную и непринужденную беседу, в которой можно не брыкаться, а просто говорить и улыбаться. — Ну, не знаю… — он пожимает плечами, но Рей подначивает его продолжить, — Всякое. Фэнтези, фантастику. Не так уж и много. Я все равно больше предпочитаю практику, чем теорию. — Практику, значит? Рей улыбается, наконец понимая, что боится не Бена, а чувств, которые закручиваются вихрем в ее груди. Да, они постоянно ругались, подставляли друг друга, злились, кричали, но, возможно, сейчас, когда они стали старше, пришла пора посмотреть правде в глаза? Бен смотрит на нее уже иначе. Не как заклятый враг, не как звезда студенческой команды. Он смотрит как парень, который много лет боялся признаться в главном. — Я думал, что если буду грубым… если сделаю так, чтобы ты меня ненавидела… то перестану чувствовать это. Но ты всегда была здесь. Бен прижимает ладонь Рей еще ближе к своей груди. За окном крепчает мороз, но в салоне, где мерно гудит двигатель, почти нечем дышать. В воздухе повисла причудливая смесь признаний, сожалений и желаний, которые вот-вот должны были исполниться. — У нас есть шанс все исправить, — ласково отвечает она, приближаясь к губам Бена, а после невесомо касаясь их своими, — Но только это нужно сделать поскорее, пока у тебя не закончился бензин, и я не отморозила задницу. Бен усмехается, но тянется к ее губам, шепча в них: «Это самое романтичное предложение, которое я когда-либо слышал». Рей увлекает Соло за собой, ложась на спину и призывно раздвигая ноги. Бен устраивается между ними, упираясь руками по двум сторонам от головы девушки. — Ты ждешь свистка арбитра, Соло? Она не может сдержаться от подкола, потому что эти отношения давно под ее кожей, и ей придется долго отвыкать от подобной манеры общения с Беном. Или же нет? Соло хмыкает. Мгновение он хитро смотрит на Рей, а потом все же решается на активные действия. Он наклоняется ближе, буквально нависая над хрупким телом, его рука ложится на миниатюрное бедро. Большой палец мягко очерчивает пояс джинсов. — Блять, — выдыхает он, — Я никогда не мечтал ни о ком так, как о тебе, зубоскалка. — Да что ты, надменный придурок? — пикирует Рей, нетерпеливо ерзая под Беном, который дразнит ее не только прикосновениями, но и словами. Сейчас давняя кличка отзывается в ней не привычным раздражением, а зашкаливающим желанием. Он прячет улыбку в изгибе изящной шеи, кончиком носа проводя до самой ключицы, а потом снова смотрит в глаза Рей. На губах легкая усмешка, в глазах — огонь. — Ты такая красивая, когда злишься… хочется немедленно заткнуть тебе рот. Еще неделю назад Рей Кеноби восприняла бы эти мерзости как самое ужасное, что могло бы вылететь изо рта Бена Соло, но теперь она мечтает, чтобы этот рот прикоснулся ко всем чувствительным точкам ее тела не единожды. Она скользит своими ладонями по его груди, очерчивая мышцы, все еще скрытые под курткой и футболкой, а после движется вниз, касаясь мощного живота. Голос Бена становится хриплым, и Рей улыбается тому эффекту, который производит на него: — Если ты остановишься… Но она не собирается этого делать. Рей стаскивает с него куртку, с удовольствием замечая, как Бен активно помогает ей в этом. Она тут же хватается за его бицепс, сжимая в своей маленькой руке. — И ты везде такой большой? — невинно интересуется она. Глаза Соло наполняются желанием и похотью от той легкости, с которой Рей трогает его тело. — Хочешь проверить? Она стонет, отдавая вполне понятный приказ заметной выпуклости в штанах Бена. — Если ты продолжишь так на меня смотреть, то я кончу раньше времени, — признается Рей, а после впивается поцелуем в губы Бена и, не теряя времени, стаскивает с него футболку, чтобы сразу же прильнуть ладонями к обнаженной груди. Да, она именно такая, какой она ее всегда и представляла — крепкая, широкая, выточенная из камня именитыми скульпторами. С его губ срывается стон, когда Рей проходится ногтями по его прессу. Этот звук она хочет запомнить навсегда. Бен не остается в долгу, срывая с девушки куртку, следом летит джерси с его фамилией. Его ладонь по-хозяйски заползает под чашку бюстгальтера, накрывая покрывшуюся мурашками грудь Рей. — Я хочу касаться тебя всюду, — благоговейно шепчет Соло, обводя большим пальцем напряженный сосок, — Каждый чертов сантиметр твоего тела. Я фантазировал о твоей коже под своими пальцами много лет. — Не останавливайся, — просит Рей, не в силах выдавить из себя что-то еще. Она парит где-то высоко, где нет учебы, хоккея и вражды. Она в личном раю, о котором могла только мечтать. Руки Бена Соло были вхожи в ее ночные фантазии много лет, но в реальности они оказались куда более умелыми, чем в ее подростковых мечтах. Его губы касаются ее шеи, в то время как вторая ладонь ласкает грудь, что все это время оставалась без должного внимания. Рей трепещет, успевая лишь давать доступ Бену к тем участкам ее тела, до которых он не может добраться в силу ограниченного пространства. Она полностью открыта перед ним, и он отвечает ей взаимностью. Рей тянется к его джинсам и накрывает ладонью ширинку, под которой дергается взбунтовавшаяся плоть. — Покажи мне, что я потеряла за эти годы ненависти. Что бы ты сделал, если бы мы поговорили в школе, если бы мы не накидывались друг на друга, словно бешеные собаки, — просит Рей в исступлении. Голос Бена хриплый. Он горячо дышит, покрывая мелкими поцелуями ключицы своей пленницы. — Я бы поцеловал тебя после урока…не на спор, а потому что сердце разрывалось бы изнутри. Я бы держал тебя за руку на скамейке у школы… шептал глупости на ухо… целовал каждый день … Он медленно поднимается выше, и наконец прижимается своим лбом к макушке Рей. — А потом? — интересуется Рей, пользуясь моментом, чтобы перевести дыхание перед прыжком в бездну, — Что бы ты сделал потом? Бен нежно целует свою вечную противницу в висок, прежде чем ответить. Рей отчетливо чувствует тяжесть его тела, тепло и огромное желание. В его голосе слышна нежность, которой она ещё не слышала до сих пор. Он смотрит на нее, будто на самое дорогое на свете. — Я бы затащил тебя в туалет…запер бы дверь…и не дал бы никому нас потревожить. Рей хохочет, но в этом смехе нет издевки — лишь предвкушение момента и осознание, что ее жизнь могла бы быть совсем другой, если бы она двинулась по этому альтернативному сценарию. — Правда? А мы бы поехали на тот холм для влюбленных, где парочки каждые выходные занимались сексом в машине? — Да, — с жаром отвечает Бен, освобождая пуговицу на джинсах Рей, — Я бы увез тебя на самый верх. Там тихо, темно, и далеко до города, никто бы нас не потревожил. Мы бы занимались любовью как сумасшедшие. — Звучит классно, — говорит она мечтательно, вздыхая, когда Бен расправляется с ширинкой на ее штанах, — Знаешь, а ведь в школе я мечтала, чтобы кто-нибудь увез меня туда и я бы не чувствовала себя одиноко… Он замирает. — Если бы ты знала, как я мечтал это сделать, — на его лице отражается мука, будто он борется с неизбежным, — Мечтал быть тем парнем, что отвезет тебя ночью на вершину холма и будет с тобой так, как тебе хочется. — Но в итоге ты отправился туда с Фазмой, да? — спрашивает Рей, уже зная ответ, который отзывается в сердце тупой болью, — Та высокая блондинка, с которой ты был на выпускном… Бен чуть морщится, словно на миг забыл о Фазме, после чего кивает. — Мы расстались буквально на следующий день, потому что я увидел тебя, стоящей у окна в школьном коридоре перед танцами. Ты помнишь? Рей в замешательстве — она не знала, что отношения Бена и Фазмы были такими короткими, и что она была тому причиной. Все эти годы она думала, что он ни в чем себе не отказывал, купался в женском внимании… — Ты тогда сказал, что я выгляжу «нормально». А в тот вечер я выглядела самым лучшим образом за всю свою жизнь, Бен. Соло прикусывает губу. Он помнит тот день слишком хорошо, как бы ни пытался забыть его. Но память не стереть. И слова, брошенные тогда, и взгляд, пронзивший насквозь. — Я соврал. Ты выглядела чертовски прекрасно. Гораздо, гораздо лучше, чем нормально… ты была невероятна, но я просто не хотел этого признавать. Хоть твое тело и было скрыто под одеждой. — А сейчас? Как я выгляжу сейчас, Бен, когда лежу под тобой в одном белье? Рей успевает стащить джинсы, пока Соло предается воспоминаниям. Теперь его глаза жадно поглощают пикантную картину. — Ты не представляешь… ты идеальна. Твоя кожа так блестит в полумраке этой чертовой тесной машины, будто солнце светит прямо с нее…черт…ты как живой сон… — Я люблю тебя. Слова срываются с губ Рей неожиданно. Она не планировала этого…по крайней мере, сейчас. Слова Бена были наполнены таким благоговением, что ее сердце не выдерживает. Она выпускает страшную тайну, которую оберегала несколько лет. Глаза Соло расширяются — он явно застигнут врасплох. Он не ждал этого…и в то же время ждал этого так долго. — Не говори так, если не готова, — просит он тихо, — Потому что, если ты скажешь это еще раз, я больше никогда тебя не отпущу. Это сделка навсегда, Рей. Рей понимает, что ее чувства правильные. Настоящие. Вновь бежать было глупо — любовь догнала ее, вот только теперь она не сопротивляется, а принимает это с непривычной легкостью, повторяя: — Я люблю тебя. Бен не отвечает. Вместо этого он целует девушку, все еще лежащую под ним. В прикосновении к губам нет жадности и спешки — он целует медленно, глубоко, будто только учится жить с осознанием, что он любим. И что он сам любит. Его пальцы теряются в волосах Рей, ладонь чуть дрожит на ее щеке. Между поцелуями он шепчет: «Я люблю тебя», «Ты была моей слабостью…и одновременно силой», «Прости меня», «Я сделаю все, чтобы быть достойным твоей любви». — Я прощу тебя, если ты меня уже трахнешь, Бен, — в нетерпении шепчет Рей. Он не возражает. Бен Соло хотел этого уже давно, и сейчас он не в силах возразить девчонке, которая всегда была для него лучшим в его серой жизни. Он снова целует Рей, но на этот раз крепко, жадно, а после ненадолго отрывается, чтобы разобраться со своими штанами. Девушка, в свою очередь, не теряет времени зря и стаскивает насквозь промокшие трусики, а после к куче одежды летит и бюстгальтер. Бен едва удерживает контроль над своим телом. Каждая секунда кажется изощренной пыткой. — Скажи, если что-то будет не так, — просит он, выпутываясь из штанов и оставаясь в одних спущенных боксерах. — Все будет идеально, — шепчет Рей в ответ, а после опускает взгляд вниз, охая, — Да ты везде такой большой! Бен прикусывает губу, стараясь сдержать самодовольную ухмылку. Словно волшебник, он извлекает из кармана валяющихся на полу джинсов фольгированный пакетик и использует его по назначению. Рей решает не думать о том, почему он лежит у него в штанах, и собирался ли он заняться сексом с кем-нибудь другим. Это неважно. Он здесь. Сейчас. С ней. Бен прижимается к Рей, позволяя почувствовать его силу и размер. — Я еще ничего не сделал, а ты уже на грани, — со знанием дела замечает он, ощущая, насколько Рей влажная, — Скажи «да», Рей, потому что потом все будет только по-настоящему. — Да! Да-да-да-да-да, — повторяет она, как заведенная. Бен резко выдыхает, будто готовится к прыжку без парашюта. Он медленно подается вперед, внимательно следя за реакцией Рей. Видя, что она в порядке, он продолжает, пока наконец не входит в нее полностью. Ее изумленный вздох — музыка для его ушей. Губы Соло утыкаются в висок Рей — они горячие, жадные, ненасытные. Его голос хрипит, словно он держится из последних сил, но в то же время полностью сдается желанию. — Боже… я не знаю, как долго еще смогу не кончить просто от того, что могу трогать тебя без возможности отхватить по лицу. Рей улыбается, хватая Бена за бедра, призывая двигаться. Он подчиняется, но изнуряюще медленно. Ее внутренности буквально горят, в то время как Бен мысленно клянется, что, даже если его голый зад увидят прохожие, он не остановится. Бен покрывает поцелуями ее шею, игриво прикусывая кожу в особо чувствительных местах. Рей одобряюще мычит, стонет, и думает, что если бы ей несколько лет назад сказали, что она будет трахаться с Соло в его машине, то она бы умерла от ужаса, а после запускала бы руку в свои трусики каждую ночь. — Ты такая…теплая, — вздыхает Бен, награждая Рей толчками, от которых она умирает и возрождается снова, — И такая…узкая. Он буквально шипит, а она цепляется за его плечи, потому что Бен нашел внутри нее точки, о которых она не подозревала. Его член точно бьет в цель каждый раз, когда входит в нее, и она не может сдержаться от того, чтобы не вонзить свои ногти в его спину. Громкий стон Бена рассекает пространство, а после он начинает двигаться активнее. Глубоко, мучительно и чертовски уверенно. Его пальцы впиваются в нежные бедра, и Рей начинает поскуливать, на миг даже забыв, что она находится в машине на парковке стадиона. — Ты сжимаешь меня так, будто не хочешь отпускать, — с изумлением произносит Бен, и Рей не остается ничего, кроме как активно закивать и простонать от особенно чувствительного толчка. Ее стоны громкие и сладкие, и Бен срывает каждый звук, слетевший с ее губ, своими. Его движения становятся быстрее. Тело напрягается— мышцы рук дрожат от усилий, грудь покраснела от следов ногтей, на шее выступила пара капелек пота. Рей опускает ладонь на его затылок, притягивая к себе, а после шепча на ухо: — Я хочу тебя полностью, Бен, — она всхлипывает, когда палец Соло находит ее клитор и принимается ловко его ласкать, — Не останавливайся, прошу. И тогда он теряет контроль. Мощные толчки раскаляют воздух до предела, каждый шлепок отзывается в Рей эхом удовольствия. Она кричит его имя — первый раз вслух без горечи, а он стонет сквозь поцелуй: — Моя…только моя. И когда взрыв настигает их обоих одновременно, они уже знают: это не конец, а начало второй жизни. Вместе. Бен тяжело опускается на Рей, но она не возражает. Она чувствует, как бешено бьется его сердце, будто пытаясь нагнать упущенное время. — Я не знал, что может быть так…— сглатывает Бен, пряча лицо в изгибе девичьей шеи, — Не знал, что можно чувствовать себя таким целым, — он говорит тихо, почти шепчет. Рей чувствует его губы на своей щеке, подбородке, и когда он добирается до губ, она точно знает: все действительно будет иначе. С этого момента.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!