Вернутся к фанфику
Часть 8
31 января 2026, 13:50♫ How deep is your love - cover Mitski
Рев моторов заглушил крики толпы, когда флаг резко упал вниз. Сонхён рванул с места, переднее колесо его байка на мгновение оторвалось от асфальта, но Чикита не отстала ни на сантиметр. Она стартовала технично, идеально поймав момент сцепления, и уже через секунду они шли крыло в крыло, разрезая ночной воздух.
Первая прямая была за Сонхёном — мощность его двигателя давала преимущество. Он чувствовал триумф, пока не показался первый крутой поворот. Чикита сделала немыслимое: она затормозила гораздо позже, чем диктовали инстинкты, буквально ввинтилась во внутренний радиус и, почти касаясь коленом асфальта, обошла его на выходе.
— Черт! — выдохнул Сонхён внутри шлема.
Его захлестнула ярость. Видеть перед собой её удаляющийся габаритный огонь было физически больно. Чикита ехала агрессивно, её байк вилял, словно живое существо, она идеально чувствовала каждый бугорок на полосе. На следующем вираже она снова заблокировала ему траекторию, вынуждая Сонхёна сбросить газ.
Его бесило всё: её уверенность, её мастерство и то, что Конхо сейчас видит, как какая-то первокурсница заставляет «короля трассы» глотать пыль. В голове пульсировала одна мысль: если она приедет первой, он потеряет не просто байк. Он потеряет лицо перед Конхо.
На затяжной дуге Сонхён пошел на сближение. Ему достаточно было лишь слегка толкнуть её плечом или подрезать на торможении, зажав к бетонному ограждению.
Грязная игра была самым легким способом вернуть лидерство. Он уже видел, как её локоть находится в нескольких сантиметрах от его руля. Один рывок — и она вылетит с трассы.
Но Сонхён стиснул зубы так, что заболели челюсти. Он ненавидел грязь. Победа, добытая подлостью, для него не стоила и цента. Он хотел сломать её честно, раздавить её своим мастерством, а не случайным столкновением.
— Ну же, — прорычал он, переключаясь на пониженную передачу.
На последнем отрезке перед финишем дорога сужалась. Чикита шла по центру, не оставляя места для маневра. Сонхён рискнул всем: он ушел на самую кромку асфальта, где скопился гравий и мусор. Байк начало опасно водить, заднее колесо сорвалось в микро-занос, но Сонхён не отпустил газ. Это был чистый безумный риск.
На той скорости, которую он выжал, малейший камешек под колесом или неосторожное движение рулем на грязной кромке трассы означали бы конец. Один неверный шаг — и Сонхёна бы просто размазало по раскаленному асфальту вместе с его байком, превратив дорогую технику и человеческое тело в груду искореженного металла и плоти. Он чувствовал, как заднюю шину ведет на гравии, как смерть дышит ему прямо в визор, но азарт и желание доказать свою силу перевешивали инстинкт самосохранения.
На огромных экранах, установленных вдоль трассы, этот момент транслировался крупным планом. Толпа взревела, а потом внезапно стихла, завороженная опасностью маневра.
Конхо стоял у самого ограждения, вцепившись пальцами в холодную сетку. Когда он увидел на мониторе, как байк Сонхёна начинает опасно водить на самом краю пропасти между победой и аварией, он почти задержал дыхание. Легкие сковало спазмом, а сердце, казалось, вовсе перестало биться. Он не видел финишную черту — в его зрачках отражался только безумный силуэт Сонхёна, балансирующего на грани жизни и смерти.
Конхо закусил губу до крови, не в силах отвести взгляд, понимая, что этот человек только что поставил всё на кон ради победы.
Сонхён выровнял байк в самый последний момент, когда до финиша оставались считанные метры. Рывок, рев форсированного двигателя, заглушающий всё вокруг, и два колеса одновременно пересекают черту.
Тишина над аэродромом длилась долю секунды, прежде чем взорваться криками. Судьи замерли над датчиками фотофиниша.
Сонхён затормозил далеко за финишной прямой, тяжело навалившись на бензобак. Его руки колотило от переизбытка адреналина, а перед глазами всё еще плыли красные пятна. Он медленно поднял визор, ловя ртом прохладный ночной воздух, и обернулся. Чикита уже стояла рядом, снимая шлем; её лицо было бледным, но в глазах горело бешеное уважение.
— Ты псих, Сонхён, — выдохнула она, отбрасывая волосы назад. — Ты реально готов был сдохнуть, лишь бы не проиграть девчонке?
Сонхён ничего не ответил. Он искал глазами только одну фигуру в толпе. И когда он нашел Конхо, тот всё ещё стоял неподвижно, медленно выпуская воздух из легких, словно только что сам вернулся с того света.
Девушка стояла неподвижно, сжимая шлем так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она чувствовала себя глубоко оскорбленной — не столько самим проигрышем, сколько тем, что Сонхён поставил их обоих в ситуацию, где цена ошибки была фатальной. Но в глубине души, за слоем обиды, она не могла не признать: его маневр был за гранью человеческих возможностей. Это было чистое, концентрированное безумие, на которое не решился бы ни один здравомыслящий гонщик.
Сонхён же не слышал ни гула толпы, ни тяжелого дыхания Чикиты. В его голове всё пульсировало в такт бешеному ритму сердца, и каждый удар отдавался резкой болью в висках. Ощущение было такое, будто шлем внезапно стал на два размера меньше — он ужасно давил на череп, вызывая приступ тошноты и клаустрофобии. Сонхён судорожно рванул застежку, пальцы плохо слушались, и когда он наконец сорвал шлем с головы, в лицо ударил холодный воздух, но облегчение не наступило.
— Ты совсем с ума сошел?! — голос Мартина прорезал шум.
Мартин подошел к нему быстрым шагом, и на его лице, обычно скрытом маской вечного стеба, сейчас застыл неподдельный ужас. Он грубо схватил Сонхёна за плечо, заставляя того смотреть на себя.
— Сонхён, ты вообще соображаешь, что ты сделал? — Мартин почти кричал, его голос сорвался. — Один миллиметр вправо, один лишний камешек — и мы бы тебя сейчас соскребали с этого бетона!
Сонхён молчал, глядя сквозь Мартина. Его всё еще потряхивало, а перед глазами плыли кадры того, как серая лента асфальта проносится в считанных сантиметрах от его колена. Он знал, что Мартин прав. Он знал, что это была игра со смертью. Но когда он перевел затуманенный взгляд на Конхо, который всё еще стоял у сетки, бледный как полотно, Сонхён понял: он бы сделал это снова.
Чикита подошла ближе, её лицо исказилось от смеси гнева и странного восхищения.
— Ты выиграл, Сонхён, — процедила она, бросая на него яростный взгляд. — Но ты ненормальный.
♫ Чикита не стала дожидаться ответа. Она лишь злобно поправила перчатку, развернулась и, бросив на Сонхёна последний взгляд, полный смеси презрения и горького восхищения, зашагала прочь, растворяясь в толпе и гуле угасающих моторов. Она признала поражение, но эта победа Сонхёна оставила во рту привкус жженой резины и пепла.
Сонхён всё ещё стоял, прислонившись к байку, когда людской поток впереди него дрогнул. Сквозь плотную стену зрителей, бесцеремонно работая локтями, пробирался Конхо. Его лицо было белым, как мел, а в глазах метались искры такой ярости, которую Сонхён не видел даже в тот вечер под лестницей.
— Ты совсем из ума выжил?! — Конхо едва не сорвался на крик, как только оказался в метре от него. Его грудь тяжело вздымалась, а пальцы, сжатые в кулаки, заметно дрожали. — О чём ты думал, когда лез на ту кромку? Ты хоть понимаешь, что там гравий?
Если ругательства Мартина, стоящего рядом, казались Сонхёну назойливым жужжанием, которое только усиливало давление шлема на виски, то гнев Конхо действовал иначе. Сонхён поймал себя на мысли, что готов слушать этот дрожащий от беспокойства голос вечно. Каждое резкое слово Конхо было доказательством того, что ему не всё равно, что под этой маской холодного юриста скрывается пожар, который Сонхён только что едва не потушил собственной смертью.
Сонхён медленно, превозмогая пульсирующую боль в голове, сделал шаг навстречу. Он не стал оправдываться. Вместо этого он поднял тяжелую руку и властно положил ладонь на затылок Конхо, зарываясь пальцами в его мягкие волосы. Конхо от неожиданности захлебнулся собственным возмущением, замолкая на полуслове.
Сонхён притянул его ближе, склоняясь к самому уху.
— Я же сказал, что всегда довожу дело до конца, — прошептал он, и его хриплый голос вибрировал прямо в сознании Конхо. — Я не мог позволить ей забрать то, что принадлежит мне. А теперь посмотри на меня. И я здесь только из-за того, что ты смотрел.
Конхо замер, его ярость медленно переплавлялась во что-то другое, более густое и тяжелое. Он чувствовал жар ладони Сонхёна на своей шее и видел, как в его глазах медленно гаснет тот безумный гоночный огонь, уступая место чему-то пугающе искреннему.
Конхо стоял, не шевелясь, чувствуя, как под его кожей просыпается тот же первобытный ритм, который гнал Сонхёна по треку. Гнев всё еще клокотал где-то в горле, но близость Сонхёна — этот запах бензина, кожаной куртки и адреналина — лишала его воли. Он хотел оттолкнуть его, ударить за тот страх, который сковал его сердце на финише, но вместо этого он лишь сильнее вцепился в куртку Сонхёна, чувствуя, как его собственные ладони постепенно перестают дрожать.
— Ты сумасшедший, — выдохнул Конхо, и в этом шепоте уже не было злости, только обреченное признание. — Ты действительно мог разбиться. Ради чего? Ради ключей? Ради дурацкого спора?
Сонхён чуть сильнее сжал его затылок, заставляя Конхо поднять голову и посмотреть прямо в глаза.
— Не ради ключей, — Сонхён усмехнулся, и эта улыбка была мягкой, почти нежной, что пугало еще сильнее, чем его недавнее безумие. — Я просто не выношу, когда кто-то другой заставляет тебя так улыбаться.
Эти слова ударили по Конхо сильнее, чем любой рев мотора. Он замер, осознавая, что вся эта смертельная гонка, весь этот риск на грани фола были спровоцированы лишь тем коротким моментом в университете, когда он смеялся вместе с Чикитой.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!