Вернутся к фанфику

17.

16 октября 2026, 13:31
Стайлз и Кейси шагнули в другую сторону, но там уже стояла она — Дженнифер. Та самая сиделка, которая ухаживала за Питером. Её глаза были пустыми, как у куклы, а на губах застыла лёгкая улыбка, от которой по спине пробегали мурашки. — Что вы здесь делаете? Время для посещения вышло, — сказала она ровным, ничего не выражающим голосом. Кейси почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой комок. Она вцепилась в руку Стайлза, глядя на Питера — на его молодое, здоровое лицо, на голубые глаза, горевшие нечеловеческим огнём. — О Господи, мы здесь умрём, — прошептала она, и голос её сорвался. Но в следующую секунду из темноты коридора появился Дерек. Он возник бесшумно, как тень, и локтем ударил Дженнифер по голове. Женщина обмякла и рухнула на пол, потеряв сознание. — Это нехорошо, — проговорил Питер, и в его голосе прозвучала почти отеческая укоризна. — Она моя сиделка. Заботится обо мне. Следит, чтобы я принимал лекарства. — Она психопатка, которая помогает тебе убивать, — прорычал Дерек, вставая между Питером и подростками. — Пошли вон отсюда! — С радостью! — Стайлз схватил Кейси за руку и потащил её за стойку регистратуры. Они прижались к холодной стене, стараясь стать как можно незаметнее. — С каких пор этот чокнутый — твой отец? — Оказывается, с рождения, — выдохнула Кейси, и голос её дрожал. — Я и сама недавно узнала. — Обалдеть, — Стайлз покачал головой. — Твой чокнутый папаша укусил Скотта... — он замолчал, и в его глазах мелькнуло понимание. — Я теперь понял, почему он тебя не трогал. Ты его дочь. Он не мог причинить тебе вред. Это... это всё объясняет. Кейси кивнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она смотрела на то, что происходило в коридоре, и не могла поверить, что это реальность. Питер и Дерек дрались. Если это можно было назвать дракой — скорее, это была бойня. Питер швырял Дерека в стены с такой силой, что от ударов оставались трещины. Дерек пытался сопротивляться, но силы были неравны — Питер был Альфой, и годы, проведённые в инвалидном кресле, не ослабили его, а только сделали злее. Очередной удар — и Дерек отлетел назад, с грохотом врезавшись спиной в стеклянную перегородку за стойкой регистратуры. Стекло разлетелось на осколки, и Дерек упал к ногам Кейси и Стайлза. — Дерек! — Кейси бросилась к нему, но он отмахнулся, поднимаясь на ноги. — Я в порядке, — прохрипел он. — Сиди на месте. Он схватился за край стойки и, прихрамывая, пополз в комнату для медсестёр — единственное место, где можно было хоть ненадолго укрыться. Питер последовал за ним, не торопясь, будто наслаждаясь игрой. Кейси не выдержала. Она выскочила из-за стойки и бросилась наперерез Питеру, схватив его за рукав куртки. — Питер! — крикнула она, и голос её звенел от отчаяния. — Оставь его в покое! Питер остановился. Он посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на нежность. Настоящую, не наигранную. — Ой, дорогая, — сказал он мягко. — Не переживай. Мы всего лишь разговариваем. Мы ведь одна семья. — Ты убиваешь его! — Кейси не отпускала его рукав. — Ты убиваешь свою семью! — Я никого не убиваю, — Питер покачал головой, и в его голосе прозвучала искренняя обида. — Я просто возвращаю то, что принадлежит мне. Дерек всегда был слишком слаб, чтобы понять. Но ты... ты поймёшь. Ты моя кровь. Моя дочь. Ты особенная. Кейси не отпускала. Она вцепилась в его руку, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Она смотрела ему в глаза — в эти голубые глаза, такие же, как у неё, — и не отступала. — Я не позволю тебе, — прошептала она. — Слышишь? Я не позволю. Что-то изменилось в лице Питера. Улыбка исчезла, а взгляд стал холодным. Он отстранил её — резко, сильно, не так, как в прошлый раз. Его рука толкнула её в грудь с такой силой, что Кейси отлетела назад и ударилась спиной и затылком о стену. В глазах потемнело. Она услышала, как Стайлз кричит её имя, как Дерек рычит что-то из комнаты, но всё это было будто сквозь толщу воды. Боль пронзила затылок, и мир начал расплываться, теряя очертания. Последнее, что она увидела, прежде чем провалиться в темноту, — лицо Питера, склонившегося над ней. В его глазах больше не было нежности. Только холодная, безжалостная решимость. — Извини, золотце, — сказал он, и его голос звучал откуда-то издалека. — Так будет лучше. Для всех. Темнота поглотила её. Кейси очнулась от того, что голова гудела, как колокол. Первое, что она почувствовала, — резкую, пульсирующую боль в затылке, отдающую в виски. Второе — холод. Она лежала на чём-то твёрдом, и это твёрдое было обито кожей. Машина. Она в машине. Кейси медленно открыла глаза. Потолок салона, тусклый свет уличного фонаря за окном, запах старого джипа и кофе — машина Стайлза. Они стояли на обочине. За окном темнело, и лишь редкие фары проносившихся мимо машин на секунду выхватывали из темноты силуэты деревьев. Она попыталась сесть, но тело отозвалось тупой болью — плечо, спина, затылок. Всё ныло, будто её пропустили через мясорубку. — Кейси? — голос Стайлза раздался с водительского сиденья. Он обернулся, и на его лице отразилось такое облегчение, что она даже на секунду забыла о боли. — Ты как? — Нормально, — выдавила она, хотя голос прозвучал хрипло. — А где Дерек и Питер? Стайлз отвёл взгляд. Его пальцы сжали руль так, что костяшки побелели. — Я не знаю, — сказал он тихо. — Пока я пытался привести тебя в чувства, они исчезли. Я не видел, куда они делись. Просто... просто выбежал с тобой на руках, посадил в машину и уехал. Я не знал, что ещё делать. Кейси закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Дерек остался там. С Питером. Один. И она не знала, жив ли он, ранен ли, нужна ли ему помощь. — Чёрт, — прошептала она, сжимая пальцами край сиденья. — Чёрт, чёрт, чёрт. Моя голова так не доживёт до выпускного. Стайлз хмыкнул — нервно, без веселья. Он потянулся назад и вытащил из бардачка пакетик со льдом, который, видимо, захватил из дома заранее. — Ты напугала меня до безумия, — сказал он, протягивая лёд. — Ты лежала там, бледная, как стена. Я думал... я думал, что он тебя убил. — Не убил, — Кейси приложила пакет к затылку и поморщилась от холода. — Пока что. — Пока что? — Стайлз уставился на неё. — Кейси, он швырнул тебя в стену. Как куклу. Если бы он толкнул чуть сильнее... — Я знаю, — перебила она. — Знаю, Стайлз. Но я не могла просто стоять и смотреть, как он убивает Дерека. Он мой... — она запнулась, сглотнула. — Он мой отец. И он чуть не убил моего кузена. Я должна была что-то сделать. Они помолчали. Стайлз смотрел на дорогу, сжав руль. Кейси прижимала лёд к затылку, чувствуя, как боль медленно отступает. В голове всё ещё шумело, но мысли становились яснее. — Слушай, Стайлз, — начала она, и голос её стал серьёзным. — Пообещай мне кое-что. — Что? — он повернулся к ней. — Пообещай, что не расскажешь Скотту, кто мой отец. И Карлу — что я снова полезла на оборотня. Особенно Карлу. Он меня убьёт. Медленно. И мучительно. Стайлз поджал губы. На его лице отражалась внутренняя борьба — между желанием защитить подругу и пониманием, что такие тайны до добра не доводят. — Я не знаю, Кейси, — сказал он. — Это... это слишком серьёзно. Если Скотт узнает, что его укусил твой отец... — Он узнает, — перебила Кейси. — Но не сейчас. Я сама ему расскажу. Обещаю. Просто дай мне время. Мне нужно... мне нужно сначала понять, что делать с этим. Как с этим жить. Стайлз долго смотрел на неё. Потом тяжело вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Но ты обещаешь, что сама расскажешь Скотту. Не я, не кто-то другой. Ты. Поняла? Кейси кивнула, чувствуя, как с души сваливается часть груза. — Поняла. Спасибо, Стайлз. — Не благодари, — он покачал головой. — Я делаю это только потому, что ты моя подруга. И потому что я знаю, что ты не сдашься. Ты слишком упрямая, чтобы сдаться. — Это комплимент? — Это констатация факта, — Стайлз улыбнулся — уголками губ, устало, но искренне. — Я отвезу тебя домой. И на, приложи ещё, — он кивнул на лёд. Кейси приложила пакет к затылку и откинулась на спинку сиденья. Машина тронулась с места, и дорога понеслась назад — тёмная, пустая, бесконечная. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором снова возникло лицо Питера — улыбающееся, с голубыми глазами, такими же, как у неё. Он сказал: «Ты моя кровь. Ты особенная». И она не знала, что было страшнее — то, что он говорил правду, или то, что он в это верил. Кейси открыла глаза и посмотрела на ночное небо за окном. Где-то там, в темноте, бродил её отец. Альфа. Убийца. И он ждал её. Она знала это. Чувствовала. Время было уже за полночь. Телефон Кейси, лежавший на краю стола рядом с раскрытым учебником алгебры, тихо завибрировал. Она оторвалась от тетради, где уже полчаса пыталась решить уравнение с двумя неизвестными, и потянулась к экрану. На дисплее высветилось имя — «Айзек». Сердце пропустило удар. Она провела пальцем по экрану. — Привет, — голос Айзека был тихим, чуть хрипловатым, будто он тоже не спал. — Я не разбудил тебя? — Нет, нет, — Кейси отложила ручку и выпрямилась на стуле, чувствуя, как усталость отступает. — Я только доделала алгебру. Вернее, пыталась. — Ты можешь выйти на пару минут? — спросил он, и в его голосе послышалась та самая робкая надежда, которую она так любила. Кейси улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Да, конечно. Секунду. Она сбросила звонок, встала из-за стола и натянула поверх футболки тёплую толстовку — ночи уже стали прохладными, дышали осенью и близкой зимой. На цыпочках, чтобы не разбудить маму, она спустилась вниз, скользнула в кроссовки и вышла на улицу. Айзек ждал её на углу дома, в свете уличного фонаря. Он был в пижамных штанах и старой куртке, накинутой поверх, — видимо, выскочил из дома так же поспешно, как и она. Его кудри растрепались от ветра, и он переминался с ноги на ногу, пряча руки в карманы. Кейси улыбнулась — шире, чем собиралась, — и подбежала к нему. Она обняла его, уткнувшись носом в его плечо, и почувствовала, как его руки смыкаются у неё за спиной. — Я скучала, — прошептала она. — Я тоже, — ответил Айзек, и его голос прозвучал чуть громче, увереннее. Он отстранился на шаг, заглядывая ей в глаза. — Кей... — М? — Ты ведь знаешь, что скоро зимний бал? — спросил он, и Кейси заметила, как его щёки начинают розоветь даже в тусклом свете фонаря. — Да, — она смущённо улыбнулась, уже догадываясь, к чему он ведёт. Айзек запустил руку в карман куртки и вытащил небольшую красную розу — настоящую, с тёмно-зелёными листьями, аккуратно перевязанную тонкой лентой. Он держал её так бережно, будто это было что-то хрупкое и драгоценное. — Кейси Аффлек, — начал он, и голос его дрогнул, — согласны ли вы пойти со мной на бал? Кейси смотрела на розу, на его руки, на его лицо — серьёзное, немного испуганное, но такое родное. И чувствовала, как внутри всё расцветает. Она закивала головой, не в силах сдержать улыбку. — Да, — выдохнула она. — Да, я пойду с тобой на зимний бал. Айзек выдохнул — так, будто сбросил с плеч целую гору. Его лицо озарилось такой искренней, счастливой улыбкой, что Кейси показалось, будто вокруг стало светлее. Он протянул ей розу, и она взяла её, чувствуя, как пальцы касаются его пальцев — тёплых, чуть дрожащих. А потом Кейси шагнула к нему, приподнялась на цыпочки и поцеловала. Нежно, но уверенно. Айзек ответил на поцелуй, и в этом моменте было столько тихой радости, что всё остальное — Питер, Альфа, страх, боль — отступило куда-то далеко, на второй план. — Это будет лучший вечер. — Обещаю, — ответил Айзек, и в его голосе звучала такая нежность, что у Кейси защемило сердце. Они стояли ещё несколько минут под фонарём, держась за руки, не желая расходиться. Ночь была тихой, и где-то вдалеке лаяла собака, и ветер шелестел в кронах деревьев. Но для них двоих существовал только этот момент. — Тебе пора, — наконец сказал Айзек, хотя в его голосе не было ни капли желания отпускать её. — Знаю, — вздохнула Кейси. — Но я не хочу. — Я тоже. Но если твоя мама узнает, что ты гуляешь по ночам... — Она будет недовольна, — закончила Кейси и улыбнулась. — Ладно. До завтра? — До завтра, — кивнул Айзек. Он поднёс её руку к губам и поцеловал — быстро, смущённо, будто всё ещё не мог поверить, что это происходит с ним. Кейси почувствовала, как вспыхнули щёки. Она развернулась и пошла к дому, прижимая розу к груди. У двери она обернулась — Айзек всё ещё стоял под фонарём, глядя ей вслед. Он поднял руку и помахал. Кейси улыбнулась и скрылась за дверью. Поднимаясь по лестнице в свою комнату, она думала о том, что даже в мире, полном монстров и тайн, есть место для простого человеческого счастья. И это счастье пахло дождём, тёплой курткой и красной розой. Кейси тихо прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной, прижимая розу к груди. Щёки всё ещё горели, а на губах играла глупая, счастливая улыбка, которую она не могла — да и не хотела — сдерживать. В доме было тихо, только где-то внизу мерно тикали часы, отмеряя минуты до утра. Она прошла к столу, включила настольную лампу — мягкий жёлтый свет разлился по комнате, выхватывая из темноты разбросанные учебники, тетради и чашку с остывшим чаем. Кейси открыла верхний ящик комода, порылась среди всякой мелочи — старых ручек, засохших гелевых стикеров, зарядок от телефонов, которых давно не было. Наконец нашла небольшой стеклянный стакан — простой, без рисунка, из тех, что остались от старого сервиза. Она налила в него воды из бутылки, стоявшей на подоконнике, и аккуратно поставила розу. Цветок был красивым — тёмно-красные лепестки, бархатистые на вид, с едва заметной белой каймой по краю. Стебель ровный, без шипов — Айзек, наверное, специально выбрал такой, чтобы она не укололась. Кейси улыбнулась этой мысли и провела пальцем по лепестку — прохладному и мягкому, как шёлк. Она никогда не любила розы. В детстве, когда мальчишки дарили их на 8 Марта или на день рождения, она всегда принимала их с вежливой улыбкой, но внутри недоумевала: зачем дарить что-то настолько официальное, пафосное и колючее? Ей больше нравились ромашки, полевые цветы, что-то простое и живое. Но сейчас... сейчас эта роза была особенной. Потому что её подарил Айзек. Потому что он стоял на углу дома в пижаме и куртке, смотрел на неё своими тёплыми глазами и волновался так, будто от её ответа зависела вся его жизнь. Кейси села на край кровати, не сводя глаз со стакана. Роза стояла в свете лампы, и её тень падала на стену — тонкая, изящная, почти невесомая. Она не любила розы. Но эту — полюбит. Обязательно. Потому что это было не просто цветок. Это было напоминание. О том, что даже после всего ужаса, который она пережила за последние недели, в её жизни есть место для чего-то светлого. Она сняла толстовку, бросила её на спинку стула и забралась под одеяло, не выключая лампу. Ей хотелось, чтобы роза была видна, когда она закроет глаза. Хотелось засыпать, глядя на этот тёмно-красный бутон, а не на тени в углах комнаты. Телефон на тумбочке мигнул. Сообщение от Айзека: «Спасибо за сегодня. Сладких снов, Кей». Кейси улыбнулась и набрала ответ: «Спасибо за розу. Сладких снов, Айзек». Она положила телефон экраном вниз и закрыла глаза. Сон пришёл быстро — лёгкий, тёплый, без кошмаров. Ей снилось, что они с Айзеком танцуют на зимнем балу, и вокруг никого нет — только они, музыка и звёзды за окном. А роза, стоящая в стакане на столе, тихо светилась в темноте, будто маленький маяк. Утро воскресенья выдалось на удивление тёплым — солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, заливая комнату мягким золотистым светом. Кейси уже успела умыться и одеться в простые джинсы и любимый серый свитер, когда снизу раздался звонок в дверь. — Кейси! — крикнул Карл из кухни, где он, судя по звукам, уплетал хлопья. — Твои подруги приехали! Кейси сбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. На пороге стояла Лидия — как всегда безупречная, в коротком пальто и с идеально уложенными волосами. За её спиной, в припаркованной у дома машине, Кейси разглядела Эллисон, которая улыбнулась и помахала ей рукой через стекло. — Здравствуйте, мисс Мартин, — Карл выглянул из кухни, вытирая руки о полотенце. Его лицо расплылось в ухмылке. — Вы сегодня особенно сияете. — Не подлизывайся, Карл, — усмехнулась Кейси. — Мы собирались в торговый центр, за платьем, помнишь? — Кейси обернулась к брату, натягивая кроссовки. — Да, я почти собрана. Сейчас только деньги возьму и сумочку — и можем идти. — А я? — Карл сложил руки на груди с видом оскорблённого достоинства. — А ты иди мой посуду, — Кейси подмигнула. Лидия хмыкнула, бросив на Карла короткий, но выразительный взгляд. Всю дорогу до торгового центра Кейси и Лидия болтали без умолку — о платьях, о бале, о последних школьных сплетнях, о том, кто с кем идёт и кто кому нравится. Эллисон сидела на заднем сиденье и лишь изредка вставляла пару слов, и Кейси заметила, что подруга выглядит подавленной. Она положила руку на плечо Эллисон. — Что с тобой, Элли? — Всё в порядке, просто... — она замялась, отводя взгляд. — Просто она переживает из-за Скотта, — ответила за неё Лидия, глядя на дорогу. — Ты знала, что МакКолл не придёт на бал из-за своих оценок? Но наша Эллисон согласилась идти с Джексоном. — Правда? — Кейси удивлённо приподняла брови. — Да, но это всего лишь по-дружески, — поспешно добавила Эллисон, и в её голосе слышалась нотка оправдания. — Ничего больше. А ты с кем идёшь? — С Айзеком, — Кейси улыбнулась, и на её щеках заиграл лёгкий румянец. — Он пригласил меня прошлым вечером. Подарил розу и позвал на бал. — Очень романтично, — хмыкнула Лидия, но в её голосе слышалось одобрение. — Ну... — Кейси пожала плечами, чувствуя, как теплеет на душе от одних только воспоминаний. — У меня никогда не было парня, который так мило ухаживал. Из мужского внимания у меня были только брат и отчим, которые дарили нам с мамой цветы и подарки. Так что... это ново для меня. Приятно. — Ну, ещё не поздно обзавестись этим вниманием, — Лидия подмигнула, сворачивая на парковку. — Я могла бы познакомить тебя с кем-нибудь. Есть пара парней из команды... — Не надо, — перебила Кейси, смеясь. — Айзек меня вполне устраивает. — Ну как знаешь, — Лидия пожала плечами с видом человека, который сделал всё возможное. В торговом центре они прошлись уже по нескольким магазинам. Лидия была неумолима — то фасон полнил, то цвет не подходил, то ткань была из старой коллекции. Эллисон ходила следом с отсутствующим видом, и Кейси видела, что мысли подруги где-то далеко. — Элли, можешь хотя бы улыбнуться? — Лидия обняла её за плечи, когда они вышли из очередного бутика. — Знаешь, говорят: никогда не хмурься, кто-то может влюбиться в твою улыбку. Улыбайся, Эллисон. — Действительно, — поддержала Кейси, улыбаясь. — Забудь о всех проблемах и тем более о Скотте. Будь собой и наслаждайся тем, как Лидия мучает нас. — Эй! — возмутилась Мартин, оборачиваясь. — Я вообще-то для вас стараюсь. — Есть одна просьба, — сказала Эллисон, и в её глазах мелькнула озорная искорка. — Что? Какая? — Лидия нахмурилась. — Ты не должна идти с тем качком и пойти с кем-нибудь другим. — С кем? — Ну, допустим, с ним, — Эллисон кивнула в сторону. Кейси проследила за её взглядом и увидела Стайлза. Стилински стоял у ларька с духами, и в этот момент он случайно брызнул себе в лицо, закашлялся и зачихал, размахивая руками. Кейси хмыкнула. — Не хмурься, Лидия, — сказала она с улыбкой. — В твою улыбку может кто-нибудь влюбиться. Заметив девушек, Стайлз улыбнулся и помахал рукой, всё ещё шмыгая носом. Подруги в компании Стайлза вошли в ещё один магазинчик. Девчонки разошлись по разным углам. Кейси ушла в самый конец зала и стала рассматривать платья. Красное. Бордовое. Серое. Ни одно ей не нравилось — не то, не её. — Думаю, тебе подойдёт вот это, — раздался голос сзади. Кейси даже не обернулась. Она узнала этот голос. Он снился ей в кошмарах. Он звучал в её голове в самые тёмные моменты. — Ну же, дорогуша. Я твой отец и хочу помочь тебе. — Мне не нужна твоя помощь, папочка, — Кейси выделила последнее слово, и голос её прозвучал холоднее, чем она ожидала. — Да ну. Кей, дорогая, перестань вести себя как ребёнок, — Питер взял её за руку и повернул к себе лицом. Его хватка была сильной, но не грубой. — Ты поймёшь меня, когда узнаешь правду. — Я и так её знаю, — Кейси вырвала руку. — Ты чокнулся, вот и решил убить людей. Только не пойму, для чего была нужна эта дурацкая слежка. Что ты хотел этим сказать? Или ты хотел, чтобы меня упекли в психушку? Что ты хотел? — Ты и Карл, — Питер смотрел на неё, и в его глазах не было ни капли безумия. Только усталость. И что-то ещё — может быть, тоска. — Вы мои дети, которых я любил и буду любить. И даже если я огромный монстр, как ты выразилась в прошлый раз, я никогда не тронул бы вас пальцем. — Конечно, — Кейси усмехнулась, но внутри что-то дрогнуло. — Возьми вот это платье, — Питер указал на кремовое платье, висевшее чуть в стороне. Простое, изящное, с тонкими кружевными вставками. — Твоя мама была в похожем на выпускном. Кейси замерла. Она вспомнила фотографию на стене в маминой спальне — мама в длинном кремовом платье, с цветами в волосах, смеётся, глядя в камеру. Она никогда не думала, что это платье могло быть связано с Питером. — Ты очень красивая девушка, Кейси, — продолжил Питер тихо. — И никогда не сомневайся в том, что я могу убить тебя или Карла. Я не могу. Не смогу. Никогда. Он отпустил её руку, и Кейси поняла, что он действительно отпустил — не только физически, но и как-то иначе. Он сделал шаг назад, потом ещё один, и направился к выходу, не оглядываясь. Кейси осталась стоять на месте, глядя на кремовое платье, висевшее на вешалке. Оно было красивым. Простым. И почему-то знакомым. Это действительно та отцовская любовь, которую он пытался восполнить за упущенное время? Или он просто пытался втереться в доверие? Она не знала ответа. Но платье сняла с вешалки и понесла к примерочной. Вечер перед балом Кейси провела в ванной, и эти три часа показались ей одновременно вечностью и мгновением. Она начала с душа — горячего, почти обжигающего, чтобы смыть с себя не только грязь, но и весь стресс последних дней. Гели для душа, которые она выпросила у мамы, пахли лавандой, ванилью и ещё чем-то неуловимо цветочным. Волосы она мыла трижды — сначала шампунем, потом кондиционером, потом ещё каким-то средством для блеска, которое нашла на полке. Вода стекала по спине, и вместе с ней уходила тревога. Когда Кейси вышла из ванной, закутавшись в халат и с полотенцем на голове, то едва не споткнулась о Карла. Брат сидел на полу прямо под дверью, прислонившись спиной к стене, и спал. Голова свесилась набок, изо рта тянулась тонкая ниточка слюны, капавшая на футболку. Он, видимо, собирался подождать её, но не выдержал. Кейси тихо достала из кармана халата телефон и, прикусив губу, чтобы не рассмеяться, сделала снимок. Вспышка на секунду озарила коридор, и Карл дёрнулся. — Эй, спящая красавица, — она легонько толкнула его ногой. Карл вскочил, ошалело оглядываясь. — Я думал, ты там утонула! — выпалил он, потирая глаза. — Три часа! Кто вообще столько моется? — Тот, кто хочет выглядеть сногсшибательно, — ответила Кейси с улыбкой и уплыла в комнату, оставив брата ворчать что-то про «воду в доме» и «счёт за коммуналку». В комнате она уселась перед зеркалом. Плойка тихо гудела, и Кейси, закусив губу от сосредоточенности, накручивала рыжие пряди одну за другой. Локоны получались мягкими, блестящими, и она то и дело поправляла их, любуясь результатом. Передние пряди она скрепила сзади шпилькой, выпустив пару тонких завитков у лица. Краситься почти не стала — только подчеркнула глаза серебристыми тенями и тушью. Лидия сказала, что этого достаточно: «Ты и так красивая, Кейс, не переборщи». Уже у школы, Карлу и Кейси пришлось разойтись. Карл до последнего умолял сестру пойти с ним и Аникой в школу, ждать Айзека там. — Может, всё-таки пойдёшь с нами? — спросил он, и в его голосе слышалась неприкрытая тревога. — Я не хочу оставлять тебя одну. Пока этот... — он замолчал, не желая произносить слово «отец», — пока он где-то там, ты не должна быть одна. — Я дождусь Айзека, — Кейси покачала головой. — Со мной всё будет хорошо. Обещаю. Карл вздохнул, но спорить не стал. Она осталась одна, переминаясь с ноги на ногу. Каблуки были жутко неудобными — тонкие шпильки, которые Лидия выбрала, потому что они «идеально подходят к платью». Ослушаться Лидию было себе дороже, но сейчас Кейси пожалела, что не выбрала что-то попроще. Ждать пришлось недолго. Она стояла на парковке поправляя локоны и поглядывая на улицу, когда услышала голоса. За окном, во дворе, ругались Лидия и Джексон. Кейси невольно прислушалась — Джексон что-то говорил про «качков» и «позориться», а Лидия отвечала ему резко и холодно. Потом появился Стайлз — с глупой улыбкой, с бабочкой, съехавшей набок, и сказал Лидии что-то такое, отчего она вдруг замолчала и посмотрела на него иначе. Кейси улыбнулась. Она знала, что Стайлз влюблён в Лидию ещё с третьего класса — как он отчаянно пытался добиться её внимания, как краснел, когда она проходила мимо, как радовался, когда она согласилась пойти с ним на бал. И сейчас, глядя, как Лидия тает от его неуклюжих комплиментов, Кейси подумала: может быть, у них всё получится. Через двадцать минут во дворе появился Айзек. Он ехал на велосипеде, в костюме, который ему одолжил Карл — тёмно-синем, с идеально отглаженной рубашкой. Костюм сидел на нём немного свободно, но Айзек всё равно выглядел потрясающе. Он слез с велосипеда, прислонил его к забору и направился к ней, поправляя галстук. — Прости, я немного опоздал, — сказал он, и в его голосе слышалась вина. — Отец долго не уходил. Я даже подумал, что он передумал уходить. — Ничего страшного, — Кейси улыбнулась, подходя ближе. — Главное, ты здесь. Она поправила его воротник, который торчал, и почувствовала, как он смотрит на неё. В его глазах было столько тепла, что она на секунду забыла, как дышать. — Ты великолепно выглядишь, — сказал Айзек, и его щёки порозовели. Он протянул руку. — Ты тоже, — ответила Кейси, принимая его ладонь. — Тебе очень идёт этот костюм. Они пошли к школе, и Кейси крепче сжала его руку. Спортзал, где проходил бал, был украшен гирляндами и шарами, и внутри уже гремела музыка. Учеников было много — и старшеклассники, и учителя, наблюдавшие за порядком. Кейси сразу заметила Эллисон — та танцевала с Джексоном, и на её лице застыла вежливая улыбка, за которой скрывалось что-то другое. Стайлз пытался пригласить Лидию, но та сидела у стола с пуншем и делала вид, что не замечает его. Карл и Алика танцевали неподалёку — заметив сестру, Карл чуть заметно расслабился и кивнул ей. — Никогда не был на балах, — Айзек поёжился, оглядывая зал. — Правда? — Кейси удивлённо посмотрела на него. — В прошлой школе мы часто ходили на такие мероприятия. Правда, там я была в компании брата. Мы танцевали, и он отдавил мне все ноги. — Серьёзно? — Ага, — Кейси рассмеялась, вспоминая. — Но потом я случайно наступила ему каблуком на ногу. У него теперь пожизненная травма. Если видит меня на каблуках — сразу трясти начинает. Айзек рассмеялся — искренне, легко, и от этого звука у Кейси стало теплее на душе. Заиграла медленная музыка, и он приобнял её за талию. Они стали медленно покачиваться, и Кейси положила голову ему на плечо, чувствуя, как его рука лежит у неё на спине — тёплая, надёжная. — Я люблю тебя, Кейси, — прошептал Айзек, и его голос дрогнул. — Ты будто глоток свежего воздуха в моей жизни. И я очень рад, что ты появилась. Кейси замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза — в эти тёплые, карие глаза, в которых было столько нежности, что у неё перехватило дыхание. — Оу... Айзек... — выдохнула она. Она привстала на носочки и поцеловала его — мягко, нежно, не обращая внимания на то, что вокруг люди. Краем уха она услышала возмущённое «эй!» со стороны Карла, но лишь улыбнулась, не отрываясь от Айзека. Пусть смотрит. Пусть ворчит. Сегодня её вечер. Их вечер. Когда они отстранились, Айзек смотрел на неё так, будто она была центром вселенной. И Кейси поняла, что впервые за долгое время ей не страшно. Ни за себя, ни за него, ни за будущее. Потому что сейчас, в этот момент, всё было правильно. Музыка сменилась на более быструю, и зал наполнился смехом и топотом ног. Кейси и Айзек отошли к стене, чтобы перевести дух и выпить пунша. Айзек всё ещё держал её за руку, будто боялся отпустить. — Ты танцуешь лучше, чем я ожидала, — сказала Кейси, отпивая пунш. Напиток был приторным, но прохладным, и это было приятно после танцев. — Я репетировал перед зеркалом, — признался Айзек, и его уши покраснели. — Полчаса. Отец чуть не поймал меня. Кейси рассмеялась, представив эту картину — Айзек, в пижаме, кружащийся перед зеркалом в своей комнате. — Ты серьёзно? — Она отставила стакан с пуншем на подоконник. — И как успехи? — Ну, я не наступил тебе на ногу ни разу, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько гордости, будто он выиграл олимпийское золото. — Это уже победа. — Это точно, — согласилась Кейси. — Карл, например, до сих пор не научился. Айзек засмеялся — легко, искренне, и Кейси почувствовала, как от этого звука внутри всё расцветает. Она шагнула ближе и пригладила его воротник, который снова начал загибаться. — Ты знаешь, что ты первый парень, который пригласил меня на бал? — сказала она, глядя на него снизу вверх. — Правда? — Айзек удивлённо приподнял брови. — Такую красивую девушку и никто не приглашал? — Ну, во-первых, до тебя у меня не было парня. А во-вторых, я была слишком занята лакроссом, чтобы замечать, кто там на меня смотрит, — Кейси улыбнулась. — А ты... ты появился в самый нужный момент. — Это был не самый удачный момент, — Айзек поморщился. — Я попросил тебя помочь мне с химией, потому что был уверен, что провалю экзамен. А потом втянул тебя в свои проблемы. — Ты не втянул меня, — перебила Кейси. — Я сама захотела помочь. И я ни о чём не жалею. Она взяла его за руку и потянула обратно на танцпол. Музыка как раз сменилась — что-то среднее между медленной и быстрой, с ритмом, под который можно было и покачиваться, и двигаться. Айзек сначала неуверенно переступал с ноги на ногу, но Кейси взяла его руки и положила себе на талию. — Просто смотри на меня, — сказала она. — И слушай музыку. Всё остальное неважно. Он кивнул, сосредоточенно нахмурившись, и через пару минут его движения стали плавнее. Кейси улыбнулась и прикрыла глаза, отдаваясь ритму. Они двигались вместе, и в какой-то момент Кейси поняла, что не чувствует каблуков, не чувствует усталости, не чувствует ничего, кроме тепла его рук и биения собственного сердца. — О чём ты думаешь? — спросил Айзек, наклоняясь к её уху. — О том, что этот вечер мог бы быть лучшим в моей жизни, — честно ответила она, открывая глаза. — И он уже почти стал. — Почти? — Ну, у нас ещё вся ночь впереди, — Кейси улыбнулась, и в её глазах заплясали озорные искорки. — Так что может стать ещё лучше. Айзек просиял. Он крутанул её, и Кейси рассмеялась, когда её локоны взметнулись в воздух. Платье закружилось вокруг ног, и на секунду она почувствовала себя героиней старого фильма — той, где всё заканчивается хорошо и никто не умирает. Они танцевали ещё несколько песен, пока ноги не начали гудеть. Тогда они вышли в холл, где было тише, и уселись на широкий подоконник, глядя на звёзды за окном. Она положила голову ему на плечо, и они сидели так, слушая приглушённую музыку из зала и редкие голоса проходящих мимо учеников. Кейси не знала, сколько прошло времени — может, минута, может, час. Ей было всё равно. Бал закончился уже далеко за полночь. Музыка стихла, гирлянды погасли, и ученики медленно расходились по домам — кто-то парами, кто-то компаниями, кто-то в одиночку. Кейси и Айзек вышли из спортзала последними, не торопясь покидать это место, где всё было легко и просто. Ночной воздух ударил в лицо прохладой. Кейси поёжилась — платье, красивое, но тонкое, плохо защищало от холода. Она обхватила себя руками и посмотрела на небо. Звёзды были яркими, как никогда, и луна висела низко над горизонтом, заливая улицы серебристым светом. — Замёрзла? — Айзек заметил, как она дрожит. Он остановился, снял свой пиджак и, не говоря ни слова, накинул ей на плечи. Ткань была тёплой — согретой его телом — и пахла его одеколоном, тем самым, который Кейси уже давно ассоциировала с чем-то родным и надёжным. — А ты? — спросила она, кутаясь в пиджак. Он был ей велик, рукава свисали почти до колен, но в этом было что-то уютное. — Мне не холодно, — ответил Айзек, и это была правда — он даже не поёжился. — Спасибо, — Кейси улыбнулась и взяла его под руку. Они пошли по пустынным улицам. Город спал, и только редкие фонари освещали им путь. Их шаги гулко отдавались на асфальте, и этот звук казался единственным во всей вселенной. Кейси прижималась к Айзеку, чувствуя тепло его руки, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё несколько недель назад она не знала, что будет так — идти по ночному городу с парнем, который подарил ей розу и сказал, что любит. А сейчас это казалось самым естественным на свете. — Знаешь, — сказал Айзек, нарушая тишину, — я никогда не думал, что буду с кем-то на балу. В школе, где я учился раньше, я был... незаметным. Тихим. Таким, кого не замечают. — Тебя сложно не заметить, — возразила Кейси. — Ты слишком заметный. Слишком... — она запнулась, подбирая слово. — Странный? — подсказал Айзек с усмешкой. — Настоящий, — поправила она. — Ты настоящий, Айзек. Не пытаешься казаться кем-то другим. И это... это важно. Он ничего не ответил, но Кейси почувствовала, как он сильнее сжал её руку. Они шли мимо старого парка, мимо закрытых магазинов, мимо домов с тёмными окнами. Где-то вдалеке лаяла собака, и ветер шелестел в кронах деревьев. Кейси подняла голову и посмотрела на луну. — Красиво, — прошептала она. — Очень, — согласился Айзек, но смотрел он не на луну. Кейси почувствовала, как загорелись щёки, и отвернулась, делая вид, что разглядывает витрину. В отражении тёмного стекла она увидела их двоих — его, высокого, в одной рубашке, и её, укутанную в его пиджак, с растрёпанными от ветра локонами. Они выглядели как пара из старого фильма. Как те, кто ещё не знает, что будет дальше, но уже точно знает, что будет вместе. — Кей, — начал он, и голос его дрогнул. — Я хотел сказать... спасибо. За сегодня. За всё. Это был лучший вечер в моей жизни. — И в моей, — призналась Кейси. Она шагнула к нему и обняла — крепко, прижимаясь всем телом. Пиджак соскользнул с одного плеча, но ей было всё равно. Она чувствовала его руки на своей спине, его дыхание в своих волосах, и на секунду ей показалось, что мир вокруг замер. Остановился. Задержал дыхание вместе с ней. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала она в его плечо. — Я тоже, — ответил Айзек. — Но твоя мама, наверное, уже волнуется. Кейси вздохнула и отстранилась. — Наверное. Они дошли до её дома — того самого крыльца, где недавно она ждала его, волнуясь, и где он поцеловал её в первый раз. Кейси поднялась на ступеньку, но не стала открывать дверь. Она обернулась и посмотрела на него сверху вниз. — Айзек. — М? — Я тоже тебя люблю. Он замер. На его лице отразилось столько всего — удивление, радость, недоверие, счастье, — что Кейси не выдержала и рассмеялась. Она спустилась на одну ступеньку и поцеловала его — быстро, легко, но с такой теплотой, что у неё самой перехватило дыхание. — До завтра? — спросила она, отстраняясь. — До завтра, — выдохнул Айзек. Кейси сняла его пиджак и вернула ему. Потом открыла дверь и скользнула внутрь, бросив на прощание улыбку. Айзек стоял на улице ещё несколько минут, глядя на закрытую дверь, и улыбался — так, как улыбаются люди, которые только что поняли, что их жизнь изменилась. И изменилась к лучшему.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!