Вернутся к фанфику
18.
20 октября 2026, 16:17Аффлек не успела зайти в дом, как телефон в её руке завибрировал. Она взглянула на экран — Стайлз. Странно. Он ведь должен был быть с Лидией. Кейси провела пальцем по экрану.
— Да?
— Лидия в больнице, — голос Стайлза был сбивчивым, будто он бежал. — Приедь к ней, пожалуйста. И напиши, если станет что-то известно.
— Ладно, а где ты? Она ведь была с тобой.
— Я расскажу, но потом.
— Точно всё в порядке? — Кейси почувствовала, как внутри нарастает тревога. Что-то в его голосе было не так. Слишком быстро. Слишком нервно.
В трубке что-то глухо рыкнуло — низко, вибрирующе. А потом послышались короткие гудки.
Кейси замерла, прижимая телефон к уху. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее — где-то в горле, отдаваясь в висках.
Она нажала «перезвонить». Гудок. Второй. Третий. Голосовая почта.
— Нет, нет, нет, — прошептала она и набрала снова. Снова автоответчик. Она сбросила и набрала ещё раз — уже не надеясь, но всё равно. Руки дрожали.
Что-то случилось. Что-то плохое. Рык — она слышала его.
Кейси вихрем влетела в дом, перепрыгивая через ступеньки. В комнате она сбросила платье — красивое, кремовое, то самое, которое выбрал Питер — и натянула джинсы и тёплую кофту. Волосы собрала в хвост, не глядя в зеркало. Было не до этого.
— Кей? — в дверях появилась сонная Анна, кутаясь в халат. — Что случилось? Почему ты мечешься? Где Карл?
— Мам, мне нужно срочно в больницу.
Анна мгновенно проснулась. Её лицо стало серьёзным — она знала этот тон. Так Кейси говорила только тогда, когда что-то действительно было не так.
— Ты поранилась? Или с Карлом что-то?
— Лидия в больнице. Стайлз не может говорить. Если моя интуиция меня не обманывает, то... — Кейси сглотнула. — Питер схватил его.
— Что? — Анна побледнела. — Питер? Он... он здесь?
— Питер и есть тот оборотень-убийца, — выпалила Кейси, и слова посыпались одно за другим. — Он убил сестру Дерека и стал Альфой. Это он укусил Скотта. А сейчас... сейчас моя подруга в больнице по непонятным причинам, а Стайлз не отвечает на звонки!
Анна замерла на секунду. Потом её лицо изменилось — страх уступил место решимости. Она схватила с вешалки куртку.
— Я отвезу тебя. Давай бегом.
Кейси натянула кроссовки, схватила телефон и выскочила за матерью. Они сели в машину, и Анна завела двигатель с первого раза — руки у неё не дрожали. Кейси смотрела на неё с благодарностью. Её мама умела быть сильной, когда это было нужно больше всего.
— Держись, — сказала Анна, выруливая на дорогу. — Всё будет хорошо.
Кейси кивнула, вцепившись в ремень безопасности. За окном мелькали дома и фонари. Город спал, и только их машина неслась по пустынным улицам — к больнице, к Лидии, к неизвестности.
Кейси влетела в больницу, едва не сбив с ног медсестру, которая что-то писала за стойкой регистратуры. Следом за ней, не отставая ни на шаг, шла Анна — собранная, с плотно сжатыми губами, готовая в любую секунду вмешаться. Первого, кого Кейси увидела, был Джексон. Он сидел на скамейке у стены, сгорбившись, и выглядел так, будто его только что вытащили из воды — бледный, с трясущимися руками, с пустым взглядом.
— Что с ней? — Кейси подлетела к нему. — Джексон! Уиттмор, не молчи, что с Лидией?!
Он поднял на неё глаза — перепуганные, как у загнанного зверька, — и молча взял её за руку, отводя в сторону, подальше от посторонних ушей.
— На её боку глубокие раны, — сказал он тихо, и голос его дрогнул. — Он... он мог её заразить?
— Ты видел кого-то помимо Стайлза?
— Мне... мне показалось, что я видел того монстра. Того, что был в школе.
— Что ты ещё знаешь?
— Ардженты... они знают, что оборотень — это Скотт.
Кейси почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за стену, чтобы не упасть.
— Бог мой... — выдохнула она. — Это конец. Это конец...
— Мистер Арджент пообещал, что не тронет его.
— Ты серьёзно, Джексон?! — Кейси вскинула на него глаза, и в них полыхнула ярость. — Тебе что, пять лет? Ты не понимаешь, что охотник на оборотней не станет помогать самому оборотню! Он прикончит Скотта, а потом и Дерека!
— Мне нет до них дела! — Джексон отвернулся, но Кейси видела, как дёрнулась его челюсть.
— Ты чёртов придурок! — она толкнула его в грудь, и он спиной врезался в стену. — Тебе никогда ни до кого нет дела! Ты всю жизнь был богатеньким уродом, который думал только о себе! О своей репутации, своей машине! А теперь, когда Лидия в больнице, ты вдруг решил поиграть в человека?!
Джексон молчал. Он смотрел в пол, и на его лице было что-то, чего Кейси раньше не видела — не злость, не высокомерие, а что-то похожее на стыд. Или на боль.
— Я знаю, — сказал он тихо. — Я идиот. Придурок. Но... я не знаю, как вести себя иначе.
Кейси хотела ответить что-то резкое, но не нашла слов. Она просто отвернулась и пошла к палате Лидии.
Через полчаса в больницу ворвался Стайлз. Кейси не слушала, о чём он говорил с отцом — она смотрела на Лидию. Та лежала на кровати, бледная, с перевязанным боком, и рядом сидела миссис Мартин, гладила дочь по голове и что-то шептала.
Стайлз появился рядом с Кейси неожиданно, схватил её за руку и поволок к выходу.
— Куда мы?
— Сейчас всё объясню.
Джексон бросился за ними.
— Вы куда?
— Искать Скотта.
— У вас даже нет машины.
— Мы в курсе, — огрызнулся Стайлз. — Кей, где твоя мама? Отец сказал, что она приехала с тобой.
— Она уехала за Карлом.
— Ладно.
— Эй, давайте на моей, — Джексон схватил Стайлза за плечо, но тот резко дёрнул руку.
— Слушай, от того, что ты чувствуешь себя виноватым, внезапно лучше не станет, ясно? Половина — твоя вина.
— Слушай, у меня есть машина, у вас двоих нет. Вам нужна помощь или нет? — Джексон смотрел то на Стайлза, то на Кейси, и в его глазах было что-то новое — не высокомерие, а отчаянная решимость.
— Ладно, — кивнул Стайлз. — Ты что, дашь мне порш?
Троица развернулась к выходу — и наткнулась на Криса Арджента и двух его «друзей». Они стояли, перекрывая коридор, и выглядели так, будто пришли не с миром.
— Ребята, не могли бы вы сказать, где Скотт МакКолл? — спросил Крис, и в его голосе не было ни капли вежливости.
— Скотт МакКолл? — они переглянулись.
— После танцев я его не видела, — Кейси выдавила улыбку, чувствуя, как холодеет внутри. — Кажется... он ушёл домой. Джексон, а ты?
Уиттмор начал заикаться и не сказал ничего.
— Пападос, — прошептал Стайлз.
Их всех троих затолкали в пустой кабинет. Крис завёл Кейси и насильно усадил в кресло, стоявшее посреди комнаты. Она сжала подлокотники, стараясь не показывать страха.
— Давайте попробуем ещё раз, — сказал Крис, наклоняясь к ней. — Где Скотт МакКолл?
Кейси не сводила глаз с мужчин. Все трое молчали. Воздух в комнате стал тяжёлым, как перед грозой.
Крис резко выпрямился, шагнул к Стайлзу, схватил его за грудки и впечатал в стену. Стайлз охнул, но не закричал.
— Позволь мне задать тебе вопрос, Стайлз. Доводилось видеть оборотней?
— Нет, но я помечу в своём ежедневнике, если вы меня отпустите, — просипел Стайлз, пытаясь отдышаться.
— А я видел. И единственная вещь, с которой я мог бы их сравнить, — это мой друг, превращающийся в полнолуние. Хочешь знать, что случилось?
— Не особо... Не в обиду вашим навыкам рассказчика, — мотнул головой Стайлз.
— Он пытался убить меня. И я был вынужден всадить ему в голову пулю. Всё то время, пока он умирал, он всё ещё пытался найти способ добраться до меня. Всё ещё пытался убить меня. Как будто это самое важное, что он может сделать на последнем издыхании. Можешь себе представить?
— Нет, — Стайлз покачал головой. — Но, похоже, вам нужно быть немного избирательнее в друзьях.
— Скотт пытался убить тебя или твоих друзей во время полнолуния? Тебе приходилось запирать его?
— Да, приходилось! — крикнул Стайлз, и голос его сорвался. — Мне приходилось приковывать его наручниками к батарее! И что?! А вы бы хотели, чтобы я запер его в подвале и поджёг дом?!
Крис хмыкнул. Джексон взглянул на Кейси — та лишь мотнула головой.
— Я ненавижу опровергать слухи, Стайлз, но мы никогда не делали этого.
— Зато ваша сестра сделала, — тихо, но твёрдо сказала Кейси.
Крис обернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное.
— Что?
— Моя мама сказала, что Кейт проболталась ей о том, что собиралась сделать, — продолжила Кейси, и голос её окреп. — Это ваша сестра убила Хейлов. Часть моей семьи. А как же ваш кодекс чести? Почему она нарушила его и убила людей, которые лишь охраняли город?
Крис отпустил Стайлза и медленно выпрямился. Его лицо потемнело, и на секунду Кейси показалось, что он сейчас ударит её. Но он лишь сжал кулаки и посмотрел на неё так, будто видел впервые.
— О чём ты говоришь? — спросил он, и в его голосе не было угрозы — только растерянность.
— О пожаре, — ответила Кейси. — О том, который устроила ваша сестра. Одиннадцать человек погибли. Там были и обычные люди. Дети. А Питер, его самого чуть не убили. Разве не понятно? Питер мстил за убийство тех, кто был причастен к поджогу. Он убил сторожа, водителя автобуса, парня из видеопроката — всех, кто, по его мнению, был виновен. Или просто оказался рядом. Но началось всё с вашей семьи. С Кейт.
Крис смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В комнате повисла тишина — такая, что стало слышно, как где-то в коридоре капает вода из плохо закрытого крана.
— Кейт... — начал он, но не закончил.
— Она убила их, — сказала Кейси. — А Питер убивает виновных. Он — Альфа. И он — мой отец. Так что, мистер Арджент, если вы хотите его найти, я могу помочь. Но сначала вы должны понять: вы охотитесь не на того монстра.
Выходя из больницы, они столкнулись с Анной и Карлом. Анна стояла, скрестив руки, и в её взгляде читалась не злость, а что-то более глубокое — усталая, выстраданная решимость. Карл был рядом, бледный, с плотно сжатыми губами.
— Куда ты ведёшь мою дочь? — спросила Анна, и голос её прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сталь.
— Мам, всё в порядке, — Кейси шагнула вперёд.
— Почему ты не сказала про Кейт? — Крис обернулся к Анне, и в его глазах полыхнула ярость.
— Я не знаю, Крис, — Анна развела руки в стороны, и в этом жесте было столько отчаяния, что даже Крис отступил на шаг. — Я виню себя. И буду винить до конца жизни. Но теперь это не исправить. Можно только предотвратить смерть Скотта.
— Ты знаешь, где он?
— Скорее всего, у дома Хейлов, — ответила Анна, и голос её был тихим, но твёрдым.
— Где всё началось — там и закончится, — прошептала она, глядя в темноту за окнами больницы.
«Команда» расселась по машинам. Карл вручил Кейси пистолет с аконитовыми пулями — тяжёлый, холодный, непривычный в её руке. Анна поглядывала на детей через зеркало заднего вида, и в её глазах читалась боль.
— Простите меня, — сказала она тихо. — Это я вас в это впутала. Это была ошибка — возвращаться сюда.
— Мам, перестань, — Кейси наклонилась вперёд и коснулась её плеча. — Если мы действительно охотники, мы должны помогать и следовать кодексу. Но только своему. — Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько уверенности, что Анна на секунду отвела взгляд, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы. — Охотники помогают тем, кто действительно нуждается в помощи и защите.
— Хорошо придумала, — кивнул Карл, и в его голосе впервые за вечер не было напряжения.
По приезде Крис и Аффлек побежали к дому Хейлов. Ещё издалека были слышны крики — Кейт визжала что-то про кодекс и долг, Скотт рычал, и звуки борьбы эхом разносились над сгоревшими руинами. У Стайлза и Джексона появилась какая-то идея, и они отстали, сказав, что догонят.
Крис добрался до сестры первым.
— Кейт! — крикнул он, вбегая на поляну перед домом. — Я всё знаю. Положи пистолет.
Кейт стояла в десяти шагах от Скотта, направив на него пистолет. Её руки не дрожали, а глаза горели тем самым безумным огнём, который Кейси уже видела — в ту ночь, когда узнала правду о своём отце.
— Я сделала то, что мне сказали сделать, — ответила Кейт, не отводя оружия.
— Никто не просил тебя убивать невинных людей! — Крис шагнул вперёд. — В том доме были дети. Семья Кейси и Карла!
Кейси почувствовала, как Скотт и Эллисон обернулись на неё. Она стояла рядом с братом, и в её глазах не было страха — только холодная решимость.
— Посмотри, что ты делаешь сейчас, — продолжил Крис, и его голос дрогнул. — Ты наставила пистолет на шестнадцатилетнего мальчика. Без каких-либо доказательств, что он пролил человеческую кровь. Мы следуем кодексу. Мы охотимся на тех, кто охотится на нас.
— Мы охотимся на тех, кто охотится на нас, — повторила Эллисон, и в её голосе звучала та же сталь, что и в голосе отца.
Кейт положила палец на курок. Крис и Анна одновременно направили на неё оружие.
— Положи пистолет, — Крис выстрелил в воздух — предупреждение. — Пока я не положил тебя.
Кейт вздрогнула. Что-то в её лице дрогнуло — страх, узнавание, поражение. Она медленно опустила пистолет.
Дверь в доме заскрипела — та самая дверь, которая когда-то вела в сгоревший особняк Хейлов.
— Эллисон, назад, — бросил Крис.
Анна встала ближе к своим детям, загораживая их собой.
— Приготовьте оружие, — сказала она, и Кейси подняла пистолет.
Они сбились в кучу. Скотт обратился — его глаза засветились янтарным, когти выпустились, и он пригнулся, готовый к бою. Охотники подняли оружие, но Питер уже двигался. Он бегал вокруг них, быстрее, чем кто-либо мог выстрелить. Воздух свистел от его движения, и Кейси не успевала за ним взглядом.
Питер сбил с ног Криса, потом Эллисон, потом разом Анну, Карла и Кейси. Удар был сильным — Кейси почувствовала, как земля уходит из-под ног, и она упала, ударившись плечом о корень. Скотт бросился на Питера, но тот отшвырнул его, как щенка.
Кейт осталась единственной, кто стоял на ногах.
— Давай! — закричала она. — Ну же!
Питер остановился за её спиной — уже в человеческом облике. Кейт развернулась, вскинула пистолет, но Хейл схватил её за руку и отвёл в сторону. Выстрел ушёл в небо.
— Питер, оставь её! — Анна вскочила на ноги, и в её голосе было столько ярости, что даже Питер обернулся.
Он посмотрел на Анну — долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл взгляд на своих детей. И снова на Кейт. Что-то дрогнуло в его лице — может быть, воспоминание, может быть, сожаление. Он схватил Кейт за горло и швырнул в дом, как куклу.
— Нет! — Эллисон бросилась следом, и Скотт, и Дерек.
Через минуту из дома выбежала Эллисон, приводя в чувство отца — Крис сидел на земле, держась за голову. Анна и Карл склонились над Кейси, которая всё ещё не приходила в себя. Карл хлопал её по щекам, звал по имени, и в его голосе слышался страх.
— Ну же, Кейси! Кейси!
Из окна вылетел Скотт, из другого — огромный монстр. Анна направила пистолет и ужаснулась. Эллисон встала рядом с ней, подняв лук. Питер схватил МакКолла за грудки, рыча ему в лицо, но Скотт пнул его в грудь, делая кувырок назад.
Показалась машина Джексона. Из неё выбежали Стайлз и Джексон. Уиттмор швырнул в оборотня пробирку с чем-то внутри. Хейл поймал её, но Скотт заметил это и кинул Эллисон её лук.
Стрела вылетела, попадая точно в цель. Пробирка взорвалась, и лапу оборотня обволокло огнём. Питер рычал, метался из стороны в сторону, пытаясь потушить пламя. Джексон швырнул ещё одну пробирку — и та разбилась, и теперь Хейл горел весь.
В этот момент Кейси пришла в себя. В глазах плыло, голова гудела, но она чётко видела огонь. Питер вернулся в своё обличие — обгоревший, с чёрными волосами, с кожей, покрытой волдырями. Он упал в листву, теряя силы.
Кейси поднялась с помощью Карла и стала шагать к нему. Но из дома вышел Дерек — живой, целый, с решимостью в глазах.
— Стай на месте, — сказал он тихо.
Хейл подошёл ближе к своему дяде и присел рядом. Питер смотрел на него — глаза потухшие, красные, но всё ещё живые.
— Подожди, — проговорил Скотт. — Ты же говорил, что исцеление придёт от того, кто укусил. Дерек, если ты это сделаешь, я покойник. Её отец, семья... мне-то что делать?
Дерек молчал. Его лицо было каменным, но в глазах — что-то дрогнуло.
— Ты всё решил, — Питер слабо улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли безумия — только усталость. — Я чувствую твой запах. Ты стал другим.
Дерек замахнулся.
— Нет! — закричала Кейси, но было поздно.
Когти Дерека полоснули по горлу Питера. Глубокие раны остались на шее — они не заживали, не исцелялись. Питер Хейл умер, и его красные глаза потухли. Наступила тишина — тяжёлая, звенящая, как после выстрела.
Дерек поднялся. Он обернулся к остальным — к охотникам, к подросткам, к своим. И Кейси увидела, как в его глазах вспыхнул алый свет. Тот самый свет, который был у Питера. Тот самый, который был у Альфы.
— Теперь я Альфа, — сказал Дерек, и его голос прозвучал глухо, без торжества.
Кейси шагнула назад к матери и брату. Она поджимала губы, и в её глазах стояли слёзы — не о Питере, нет. О том, что всё это — вся эта война, вся эта кровь — началось с одной ошибки. С одной семьи, которая не смогла остановиться. И теперь Дерек, её кузен, стоял перед ней с красными глазами, и она не знала, что будет дальше.
— Идём домой, — сказала Анна, обнимая дочь за плечи. — Просто идём домой.
Кейси не помнила, как они доехали до дома. Всё слилось в одну длинную, размытую полосу — огни фар, молчание в машине, руки матери на руле, которые не дрожали, хотя должны были. Карл сидел рядом с ней на заднем сиденье и держал её за руку, и это было единственное, что удерживало её в реальности. Она смотрела в окно, но не видела ничего — только темноту и собственное отражение в стекле. Бледное, чужое, с запёкшейся на виске кровью.
Дома Анна первым делом усадила Кейси на кухне, включила свет и принялась обрабатывать царапины. Движения её были быстрыми, но осторожными — как у хирурга, который делал это тысячи раз. Карл стоял рядом, скрестив руки, и смотрел на сестру так, будто боялся, что она исчезнет, если он отвернётся.
— Больно? — спросила Анна, прикладывая ватку со спиртом к ссадине на плече.
— Нет, — соврала Кейси, хотя жгло так, что хотелось выть.
— Ты вся в ушибах, — Анна вздохнула. — И голова... Господи, Кейси, сколько раз ты уже ударялась головой?
— Три, — честно ответила Кейси. — Но кто считает.
Анна замерла. Потом отложила ватку и села напротив, глядя дочери прямо в глаза.
— Послушай меня, — сказала она, и в её голосе не было ни капли мягкости. — Больше никаких «кто считает». Больше никаких «я справлюсь сама». Ты — мой ребёнок. И ты чуть не погибла сегодня. Не в первый раз, не во второй. Я не могу это контролировать — но я могу сделать так, чтобы ты была готова.
— Ты хочешь, чтобы я училась охотиться? — тихо спросила Кейси.
— Я хочу, чтобы ты училась защищаться, — поправила Анна. — Есть разница. Охотник убивает. Защитник — обороняется. Твоя бабушка учила меня стрелять с пяти лет, но настоящий урок я получила только тогда, когда поняла, что оружие — это не для нападения. Это для того, чтобы у тебя был выбор. И у Карла тоже.
— Вы оба. Завтра же начинаем. У нас есть арбалеты, есть пистолеты, есть аконит. Но главное — у нас есть голова на плечах. И я хочу, чтобы вы ею пользовались.
Карл кивнул — коротко, серьёзно, без обычной иронии.
— Хорошо, — сказал он.
Кейси хотела сказать то же самое, но слова застряли в горле. Перед глазами всё ещё стояло лицо Питера — обгоревшее, но спокойное. Он не кричал, не молил о пощаде. Он просто смотрел на Дерека так, будто ждал этого. И умер, не отводя глаз от неба.
— Мам, — позвала она.
— Да?
— Он ведь знал, что умрёт. Питер. Он мог убежать, но не стал.
Анна помолчала. Потом встала, подошла к дочери и присела рядом, обняв её за плечи.
— Он был болен, Кейси, — сказала она тихо. — Не только как оборотень. Как человек. Потеря семьи, потеря контроля, годы в инвалидном кресле — это сломало бы любого. Он не мог остановиться. И он знал это. Может быть, поэтому и не бежал. Может быть, хотел, чтобы это закончилось.
— Но он сказал, что любит нас.
— Я знаю, — Анна коснулась губами её макушки. — И я верю, что он не врал. Просто любовь — это не всегда спасение. Иногда она только делает больнее.
Кейси закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. Пусть. Пусть будет. Сегодня она имела право плакать.
Утром следующего дня Кейси проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо.
— Вставай, соня, — Карл стоял над ней, уже одетый, с двумя чашками кофе в руках. — Мама ждёт в гараже.
— Который час?
— Семь утра. И не ной. Ты сама вчера согласилась.
Кейси застонала и села. Тело болело — каждая мышца, каждый сустав, каждый синяк напоминал о себе. Но она встала, взяла кофе и поплелась за братом.
В гараже Анна уже разложила на верстаке арбалеты, пистолеты и небольшой ящик с аконитовыми пулями. Она выглядела совсем иначе — не как мама, а как охотник. Собранная, спокойная, с холодным блеском в глазах.
— Первый урок, — сказала она, когда дети подошли. — Вы должны понять одну вещь. Оборотни быстрее нас. Сильнее. У них слух, нюх, реакция. У нас есть только три преимущества: знания, подготовка и расстояние.
— Расстояние? — переспросил Карл.
— Чем дальше ты от оборотня, тем больше у тебя шансов. Поэтому арбалет лучше пистолета — он тихий и точный. Аконит — твой лучший друг. Он ослабляет их, замедляет, иногда убивает. Но если оборотень уже рядом — забудь про оружие. Тогда работает только одно.
— Что? — тихо спросила Кейси.
— Голова, — Анна посмотрела на неё. — Ты должна думать. Всегда. Даже когда страшно. Особенно когда страшно.
Она взяла арбалет, зарядила его и протянула Кейси.
— Покажи, что умеешь.
Кейси взяла оружие. Оно было тяжёлым, но знакомым — она уже держала арбалет в руках, когда ходила в лес. Она подняла его, прицелилась в мишень, прибитую к дальней стене гаража, и выстрелила. Стрела вонзилась в край мишени — не идеально, но близко.
— Неплохо, — кивнула Анна. — Но недостаточно. Ещё раз. И не торопись. Вдох, выдох, на выдохе — выстрел.
Кейси повторила. На этот раз стрела попала ближе к центру.
— Хорошо, — Анна повернулась к Карлу. — Теперь ты.
Они тренировались весь день — до обеда, потом снова после. Кейси чувствовала, как руки начинают дрожать от усталости, как спина покрывается потом, как каждый выстрел отдаётся в плечо. Но с каждым разом стрелы ложились точнее. И с каждым разом она чувствовала, как внутри растёт что-то новое — не страх, не ярость, а холодная, твёрдая уверенность.
Вечером, когда они сидели на крыльце и пили чай, Карл вдруг сказал:
— Я сегодня смотрел на неё. На маму. Она была другой. Как будто... моложе, что ли.
— Это не молодость, — ответила Кейси, глядя на закат. — Это возвращение. Она снова стала собой. Той, кем была до того, как всё сломалось.
— Думаешь, у нас получится? — спросил он, не глядя на неё. — Я про всё это. Про охоту. Про защиту. Про то, что мы теперь...
— Не знаю, — честно ответила Кейси. — Но у нас нет выбора. Дерек теперь Альфа. Кейт мертва. А Скотт... Скотт всё ещё оборотень. И ему нужна помощь.
— А Айзек?
Кейси улыбнулась — впервые за долгое время — и подумала о его тёплых руках, о его робкой улыбке, о том, как он накинул ей на плечи пиджак прошлой ночью.
— Айзек — это другое, — сказала она. — Айзек — это то, что делает всё остальное стоящим.
Карл хмыкнул и толкнул её плечом.
— Ну ты и романтик, сестра.
— А ты идиот, брат.
Они засмеялись — легко, впервые за долгое время. И в этом смехе было что-то похожее на надежду. На то, что даже после самой тёмной ночи наступает утро. И что они встретят его вместе.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!