Вернутся к фанфику
Подношение тьме
31 января 2026, 04:47Игорь снова и снова поднимался на ту крышу. Во сне это получалось особенно легко, будто он был не тяжёлой глыбой, а призраком. И каждый раз он видел одно и то же: ритуал поклонения. Олег, служащий своему хрупкому божеству. Картина была размытой, как сквозь запотевшее стекло. Иногда Сергей позволял ему больше, иногда меньше, но всегда, в какой-то момент, его золотые глаза находили Игоря в темноте и впивались в него, словно говоря:
«Я знаю,что ты здесь. Ты мой».
Игорь не выдержал. Он спустился с крыши, не чувствуя ног, перелетел через улицу и вошёл в подъезд. Его сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках звонким стуком. Он не был в форме. Он пришел как… как кто? Он сам не знал.
Дверь открыл Олег. На этот раз он был полностью одет в тёмные брюки и свитер, но его лицо было нечётким и плавающим, как в дурмане.
— Майор. Уже поздно. — Голос Олега звучал эхом из глубокого колодца.
— Я должен поговорить с Сергеем, — выдавил Игорь, и его собственный голос прозвучал чужим, искажённым.
— Он не хочет…
— Впусти его, Олег, — этот гипнотический голос исходил отовсюду сразу.
Олег, не говоря ни слова, растворился в темноте. Игорь шагнул внутрь. В гостиной горела лишь одна лампа под абажуром, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Сергей сидел в том самом синем кресле. Он был одет в шелковый зелёный халат, и его бледная кожа будто светилась изнутри. Он смотрел на Игоря без тени любопытства: лишь с холодным, всевидящим знанием.
— Ну что, майор? Наскучило подглядывать? — губы Сергея изогнулись в едва заметной улыбке. Он медленно протянул руку, тонкую, почти прозрачную. — Решил присоединиться?
Ладонь была перед самым его лицом. Игорь чувствовал исходящий от неё холод и сладковатый запах металла. Он сделал шаг навстречу, его собственные пальцы дрожали, готовые прикоснуться...
ТУК-ТУК-ТУК.
Резкий, настойчивый звук ворвался в сон, разрывая его в клочья.
Игорь дёрнулся, и его затылок ударился о стену. Он резко выпрямился, сердце бешено колотилось о ребра. Перед ним плыли размытые строчки отчёта. Клавиатура вмялась в щеку. Из-за двери кабинета снова донёсся стук.
— Войдите! — прохрипел Игорь, с силой проводя ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки того взгляда, того голоса, того несостоявшегося прикосновения.
Гром был в своём кабинете. Рассвет только-только начинал размывать черноту за окном. Он проспал за столом всю ночь. И снова видел его.
Дверь открылась, и в кабинет вошла высокая девушка с небрежным пучком на голове, из которого выбивались русые пряди. В руке она держала пакет, от которого вкусно пахло жареным мясом.
— Пчёлка ты наша, работящая. Есть будешь? — с ухмылкой спросила Ирка.
Гром потер заплывшие глаза и поцарапал сухими пальцами кожу.
— А когда я отказывался?
Девушка передала пакет и, хихикая, добавила:— А поцеловать?
Игорь уже доставал из бумаги шаурму.
— Не-е... я зубы не чистил.
Ирка театрально скрестила руки на объёмном жёлтом свитере, от чего её грудь стала казаться ещё внушительнее.
— А я не про губы...
Фыркнув, она вышла, оставив за собой шлейф тяжёлых духов.
Игорь, тяжело вздохнув, вернулся к делу. Вернее, попытался.
Он снова уткнулся в папку по делу «Призрачного мясника», но мысли предательски возвращались к тому, от чего он бежал в работу. В которой было много странного. Улики вели в квартиру 504 в том самом доме, но любая попытка получить официальную санкцию на обыск или допрос натыкалась на странные, почти мистические препятствия. В базе данных не было ни единого пятнышка ни на Разумовского, ни на Волкова. Их документы были идеальными.
Соседи, опрошенные его коллегами, почти ничего о них не знали — «тихие, нелюдимые». Словно тени.
Игорь откусил от шаурмы, но еда показалась безвкусной. Он отложил свой деликатес и снова уставился на фотографию того самого дома, чувствуя, как холодок от недавнего сна снова пополз по спине.
Игорь не мог работать. С каждым днём он выглядел всё хуже и хуже, а спал всё меньше и меньше. В одно такое утро Ирка принесла ему кофе и, поставив кружку на стол, осторожно предложила:
— Может, уйдёшь, наконец, в отпуск? Отдохнёшь, расслабишься.
Потом кокетливо добавила, прищурившись:
— Можешь даже меня свозить на море. Я, так и быть, согласна.
Игорь не был в отпуске ни разу за всю службу. Даже по болезни никогда не уходил. Даже после тяжёлых ранений.
В тот день, когда задержанный вырвался и пырнул его ножом в плечо, Гром просто вырубил нападавшего, вытащил окровавленное лезвие и, достав зажигалку, раскалил клинок докрасна и... раздалось тихое, влажное шипение. На секунду во всём торговом центре «Весна» воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь настойчивой фоновой музыкой из динамиков. Затем раздался детский плач.
И всё равно он в этот же день вернулся на службу.
В коридоре Игорь пересёкся со своим заклятым коллегой. Массивная туша Дениса поравнялась с подтянутым майором.
— Ну что, Гром. Планы не выполняем, дела не закрываем. Вот и дело мясника мне передали. Тебе остаётся только одиноко стоять в тени моей славы. — Денис, и все три его подбородка, затряслись от смеха.
Игорь потёр глаза, чувствуя нарастающую тяжесть в висках.
— Денис, в тени твоей жопы, я могу собраться с друзьями и попить пивка.
Денис засмеялся ещё сильнее, и его живот ходил ходуном под белой рубашкой.
— Ох, Игорёк... А эти твои друзья сейчас с нами в одном коридоре? Ты их видишь?
Игорю было нечего ответить. На правду не обижаются.
Денис продолжал, снизив голос до ядовитого шёпота.
— За тебя только Ирка хлопочет, да и то... — Он сделал мерзкий, уточняющий жест рукой. — За столько времени твою молнию в штанах она так и не получила. Так что и Ирочка скоро уйдёт. А в напарники к тебе никто идти не хочет.
На этот раз Игорь сжал кулаки, костяшки побелели.
Денис облизнул свои замасленные губы, добивая: — Как там звали того мальчика в очках? Эх, совсем юный был...
Щелчок. В висках застучало. Игорь почувствовал, как потемнело в глазах. Дальше всё как в тумане. Вспышка ярости, глухой удар, хруст кости, крики из кабинетов. Когда сознание вернулось, Игорь уже видел, как Денис, зажимая окровавленный нос, что-то кричал.
***
Ирка курила на углу, стараясь не попасть в поле зрения камер, когда заметила, как Игоря под белы руки выводят трое патрульных. Она бросила сигарету и рванула к нему. — Что случилось?! Игорь остановился, позволив конвоирам немного отступить. На его лице не было ни злости, ни стыда — лишь странная, пугающая радость. — Всё нормально, Ирок, — произнёс он почти бодро. — Вот ухожу в отпуск, как ты и хотела.***
Тишина после крика была оглушительной. В ушах все ещё звенело эхо кошмара, а в висках отдавалось бешеным стуком крови. "Игорь, держи его!" — чей-то голос, чужой и свой одновременно, застрял в сознании, как заноза. Он скрипнул зубами, пытаясь прогнать видение, и резко сел. Острая боль в спине заставила его вскрикнуть. Матрас сдулся, оставив его на холодном бетонном полу. Игорь провёл ладонью по липкой от пота спине, чувствуя, как затёкшие мышцы протестуют против любого движения. Новая обитель - старая квартира в полузаброшенном доме. Как он здесь оказался? В памяти был только белый шум, звонок Ирки, её встревоженный голос, а потом быстрая закупка в супермаркете и долгая дорога в автобусе куда-то на автопилоте. Тело знало дорогу, даже когда разум отключился. Игорь поднялся, разминая шею, и босиком прошёлся по пыльному полу. Комната была пуста, если не считать сдутый матрас, его одежду на крючке, да его бинокль на подоконнике. Он включил старенький чайник, который сумел отыскать в чулане, и ждал, пока вода закипит, глядя в стену. Потом заварил кофе «3 в 1». Горячая кружка согрела ладони. Он подошел к окну, смахнув паутину с пыльного стекла. За улицей, прямо напротив, стоял такой же дом. Пятый этаж. Квартира 504. Окна днём были зашторены плотной, тёмной тканью. А вот ночью... Иногда, сквозь туман в голове, до него доходило: это ненормально. Стоять в заброшенной квартире и смотреть в чужие окна. Эта мысль была мерзкой. Как только она возникала, Игорь опускался на пол и начинал отжиматься. Рывками, с силой, до хруста в плечах. Раз. Два. Десять. Пятьдесят. Девяносто... До тех пор, пока мышцы не начинали гореть огнем, а в глазах не темнело. Пока сознание не отключалось, и мысли не уходили, оставляя только уютную, густую пустоту. Но иногда он позволял себе рассуждения, но мысли путались, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Одна картина вытесняла другую, более тревожную. Первое: Он спаситель. Мысль пришла внезапно, как искра в кромешной тьме: «А вдруг... Вдруг этот Олег, этот амбал, пользуется слабостью Сергея? Принуждает его к этим… действиям?» Эта версия укоренялась в сознании с навязчивой скоростью. Она была очень удобной. Теперь, глядя в бинокль на то, как Олег касается бледного, хрупкого тела Сергея, Игоря сжимала уже не жгучая похоть, а благородная ярость защитника. Да, конечно! Все встало на свои места. Он, майор Гром, не подглядывающий извращенец, а последний оплот справедливости. Он должен спасти Сергея от этого молчаливого рабства, вырвать его из лап этого тирана. Эта мысль оправдывала его навязчивую идею, придавала благородный, рыцарский смысл его грязному вуайеризму. Он был спасителем. Гром до мельчайших деталей представлял себе эту сцену: как он плечом выбивает дверь, врывается в квартиру, залитую светом. Как сильной рукой оттаскивает ошарашенного Олега, пригвождая его взглядом, от которого стынет кровь в жилах. И как потом Сергей, закутанный в простыню, смотрит на него с бездонной благодарностью и облегчением. В его глазах Игорь читает немой вопрос: «Почему ты не пришёл раньше?» Второе: Он просто подглядывает. Однажды ночью синее кресло исчезло, а на его месте возникла широкая кровать с идеально застеленными белыми простынями, похожими на хирургический стол. Игорь замер у окна, увидев, как Сергей, сидя на краю, медленно, почти ласково провёл пальцем по шее Олега. Словно проверял напряжение мышц или искал пульс. Олег лежал навзничь, голый, с запрокинутой головой и закрытыми глазами — в состоянии полной, блаженной отрешённости. Казалось, он спит или пребывает в глубоком трансе. И вот — Удар. Резкий, короткий, без всякого перехода. Сергей с равнодушной жестокостью ударил его по лицу, раз, другой, третий, так что голова Олега беспомощно моталась из стороны в сторону. Ни крика, ни сопротивления - жуткая покорность тела. А потом Сергей поднял глаза. Снова. Он снова уставился прямо в темноту, где стоял Игорь. И снова растянул губы в той же, леденящей душу, знающей улыбке. Она говорила яснее любых слов: «Я знаю, что ты там.» Игорь отшатнулся от окна, ударившись спиной о стену. Его трясло. Он был майором полиции. У него была работа, долг. А он сидел и подглядывал за странной парой, одержимый грязными фантазиями и страхом, который был слаще любого удовольствия. Третье: Жертву видели в их квартире. Потом страх возвращался, но уже иного свойства. Мысли о «Призрачном мяснике» пробивались сквозь эту одержимость. Последнюю пропавшую девушку видели в “том самом окне”. Но вот, только... Кого грабить в этом доме? Игорь уже сумел убедиться, что почти все квартиры – нежилые. Есть какие-то пенсионеры. Но они на первом этаже. А тот вор, который поделился информацией в обмен на снятие себя статьи, потом бесследно исчез. Совпадение? Игорь пытался вызвать в памяти образы жертв, протоколы, но они расплывались, затмеваемые живым, ярким образом Сергея - его бледной кожей, золотыми глазами, ледяными прикосновениями. Мысль четвёртая: Правда. И самая страшная мысль, которую он пытался задавить сильнее всего: а что, если Олег не принуждает? Что, если Сергей и есть та самая опасность? Чей взгляд парализует и манит одновременно. Эта мысль вызывала не ужас, а странное, щемящее возбуждение. Он вспоминал тот ледяной холод, тот сладкий запах в его гостиной. Это была не человеческая аура. И Игорь снова смотрел в бинокль. Олег теперь сидел на краю той самой кровати, склонив голову, а Сергей стоял перед ним, он положил ладонь на щеку своего слуги, и этот жест был полон такой невыносимой снисходительности. И Олег… Олег закрыл глаза, и по его щеке катились слезы. Они блестели в тусклом свете комнаты. «Он плачет, — с ужасом подумал Игорь. — Этот гигант, этот каменный истукан… плачет?». Сергей что-то говорил. Игорь не мог его услышать, но видел, как шевелятся его тонкие губы. Олег кивнул, не открывая глаз, его плечи дрожали в немом рыдании. Казалось, в этот момент он был готов умереть за этого хрупкого человека, разбиться о него, как волна о скалу, и исчезнуть. Сергей медленно отвёл руку. Выражение его лица не изменилось, но в его позе появилась завершённость, словно разговор был окончен. Он сделал едва заметный жест - кивок в сторону дальнего угла комнаты. И Олег, не говоря ни слова, поднялся с кровати. Он был все так же огромен и мощен, но в его движениях была сломленная покорность. Олег отошёл и встал в угол, опустив голову, ожидая следующего приказа. Он снова стал тенью. Сергей же подошел к окну. Он смотрел прямо в темноту, и Игорю на мгновение показалось, что их взгляды встретились сквозь два оконных проёма и ночную мглу. Ледяной, пронизывающий взгляд. Игорь старался дышать как можно тише, хотя знал, что это бессмысленно. Когда он снова рискнул выглянуть, окно напротив было пустым. На следующий день он пытался вести себя как обычно, пытался «облагородить» новое жилище, но взгляд его постоянно скользил к серому фасаду дома напротив. Окна снова были занавешены плотной тканью. Когда сумерки снова окрасили небо, Игорь, сам себе не веря, снова занял пост у окна. Его руки дрожали, когда он наводил бинокль. Занавес был раздвинут. Олег стоял на коленях посреди комнаты. Он был одет в простые тёмные брюки, его торс был обнажён, и при тусклом свете мускулы выглядели как отполированный мрамор. Но не это привлекло внимание Игоря. На полу, перед Олегом, лежал длинный, тонкий кожаный ремень, свернутый в аккуратную петлю. Сергей сидел в кресле, и был облачен в чёрный халат, и его бледное лицо казалось парящим в полумраке. Он не смотрел на Олега. Он разглядывал свои собственные тонкие пальцы. Затем, не отводя глаз от своих рук, Сергей произнёс что-то. Игорь снова не слышал слов, но увидел реакцию. Олег медленно, с какой-то торжественной покорностью, склонился ниже, пока его лоб не коснулся пола. Он лежал ниц, распластанный, могучее тело превратилось в коврик у ног своего господина. Его руки были вытянуты вдоль тела, ладонями вверх - жест полной отдачи и беззащитности. Сергей опустил на него свои холодные глаза. Он наблюдал за лежащим гигантом с безразличным любопытством учёного, рассматривающего под микроскопом редкий экземпляр. Минута тянулась за минутой. Олег не шевелился. Он казался неживым изваянием, принесённым в жертву. Потом Сергей мягко поставил свои босые ноги на спину Олега, между лопаток. Касание было лёгким, но символическим до боли. Игорь замер. Сергей не давил. Он просто занимал своё место — наверху. Его ноги покоились на живом постаменте. Сергей сидел неподвижно, его лицо оставалось загадочным и спокойным. Казалось, он черпал силу из этой молчаливой демонстрации преданности. Он был центром, вокруг которого вращалась вселенная Олега. И наблюдающий за этим Игорь чувствовал, как его собственное «я» исчезает, растворяется в этом поле чужой, нечеловеческой воле. Игорь сглотнул комок в горле, пытаясь отдышаться. Воздух в его собственной комнате, казалось, стал густым и тяжёлым, как сироп. Он снова поднёс бинокль к глазам, боясь пропустить хоть что-то, но одновременно ужасаясь тому, что увидит. Он не мог больше терпеть эту пытку. Ему нужны были ответы. Настоящие ответы, а не те, что он придумывал сам, чтобы оправдать своё безумие. Он чувствовал, что игра вступает в новую фазу. И следующее действие должен сделать он. Иначе он сойдёт с ума.***
Мысль о том, что какой-то ничтожный вор, жалкая сошка, может потревожить покой Серёжи, вызвала в Игоре приступ ярости, такой чистой и животной, что он сам испугался. Это была не просто злость. Это было чувство осквернения святыни. Его Серёжинька, его хрупкий, прекрасный ангел, живущий в своём хрупком, прекрасном мире, мог пострадать из-за грязи с улицы. Он больше не подглядывал. Он действовал. Проникнуть в участок оказалось невероятно легко, будто сама судьба расчищала ему путь. Он нашёл видео с показаниями того домушника. На экране был жалкий, трясущийся человек с пустыми глазами. Он бормотал что-то про квартиру, про открытое окно, про девушку с длинными рыжими волосами, лежавшую на кресле. «Она была белая, как бумага, а на её шее… ». Игорь выдернул флешку, сунул её в карман. Его не волновала смерть незнакомки. Совпадение. Всего лишь чудовищное совпадение. Его волновало только одно: обеспечить безопасность Серёжи. Убрать угрозу. Принести дар. Ночь, когда он шёл к дому напротив, была беззвёздной и глухой. Его сердце колотилось не от страха, а от предвкушения. Он нёс не украденную улику. Он нёс доказательство своей преданности. Дверь открылась бесшумно. В прихожей пахло старыми книгами, воском и чем-то сладковатым, едва уловимым — как увядающие лилии. В гостиной, освещённой все той же единственной лампой, сидел Сергей. Он не выглядел удивлённым. Он смотрел на Игоря тем самым ледяным, пронизывающим взглядом, который Игорь запомнил в первую ночь. — Я… я принёс тебе кое-что, Серёжа, — выдохнул Игорь, и это имя слетело с его губ так естественно, как будто он произносил его всю жизнь. Он протянул дрожащую руку с флешкой. — Чтобы тебя никто не потревожил. Сергей медленно поднялся и подошёл к нему. Его близость вызвала у Игоря головокружение. От его кожи исходил холодный и сладкий аромат. — Ты очень постарался, Игорь, — сказал Сергей. Его голос был тихим, точно шёпот листьев. Он взял флешку, его пальцы на мгновение коснулись ладони Игоря. Прикосновение было ледяным, но Игорь почувствовал, как по его телу разливается жар. — Я хотел… помочь, — пробормотал Игорь, чувствуя, как его колени подкашиваются. Он готов был упасть на колени, как Олег. Он жаждал этого. Сергей внимательно посмотрел на него. В его глазах не было ни благодарности, ни ласки. Был лишь холодный, безжалостный интерес. — Ты и помог, — произнёс Сергей. — Но настоящая преданность требует больших жертв. Готов ли ты к ним, мальчик? Он повернулся и мягким движением указал на центр комнаты, на то самое место, где прошлой ночью лежал Олег. Игорь понял. Его сердце заколотилось в предвкушении, смешанном с ужасом. Это был момент истины. И он сделал шаг вперёд, навстречу своей судьбе и леденящему шёпоту рыжего ангела. Теплота, разлившаяся по его телу от прикосновения Сергея, сменилась ледяной дрожью. Шепот «хороший мальчик» звучал в ушах навязчивым эхом, смешиваясь с гулом крови. Он сделал шаг, потом другой. Казалось, он идёт не по полу, а по краю пропасти, но остановиться он уже не мог. Желание было сильнее страха. Игорь опустился на колени на прохладный паркет, и поднял взгляд, ища в лице Сергея одобрения, разрешения, приказа - чего угодно, что стало бы оправданием этому унижению, в котором он так отчаянно нуждался. На него глядела пара глаз: холодных и бездонных. Они не просто смотрели - они обнажали, видя насквозь ту грязь, тот позор, все те тёмные желания, что Игорь годами закапывал в самом дальнем тайнике собственной души. — Что я должен сделать? — голос сорвался на шёпот, полный мольбы и отчаяния. — Я готов на всё. Абсолютно. Губы Сергея скривились в странной, инородной улыбке. Это было не насмешкой, а скорее чем-то горьким. Перед его внутренним взором, наложившись на фигуру сломленного майора, встал призрак из недавнего прошлого. Точь-в-точь та же поза. Только то был юноша с чёрными, как смоль, волосами. На его лбу уже зажившая рана переродилась в белый рубец, а по щекам текли слезы. Тот мальчик умолял не прогонять его, тоже клялся в любви и абсолютной преданности. И теперь, спустя десятилетия, история цинично повторялась. Только имя просителя было другим. Вечный, неумолимый круг. Сергей медленно провёл пальцем по нижней губе Грома. — Жертва должна быть чистой. Искренней. Ты принёс мне подношение. Но оно извне. А мне нужна твоя суть. Твоя тьма. Отдай мне её. Игорь не понимал, что это значит, но кивнул, как загипнотизированный. — Я отдам, — он облизал сухие губы, которых недавно касались божественные пальцы, — всё, что угодно. Сергей приблизился. Его тень накрыла Игоря, и стало холодно. Он наклонился, и его шёпот стал ещё тише, ещё интимнее, проникая прямо в душу. — Расскажи мне о самом грязном своём поступке. О том, за что тебе невероятно стыдно. О том, чего никто не знает. Выпусти это на волю. Отдай это мне. Игорь почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это была не та исповедь, что очищает. Это было требование вывернуть душу наизнанку, показать самое гнилое. И он понял, что это и есть цена. Цена за внимание этого холодного божества. Игорь закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но в голове стоял густой туман стыда. И из этого тумана стало проступать воспоминание. Старое, затхлое, которое он старательно закапывал годами в самом дальнем уголке памяти. — Шесть лет назад, у меня был наставник. Я считал его другом, братом..... Он.... — Он что-то сделал с тобой? Игорь покачал головой, на глазах появились слезы. — Мы часто отдыхали вместе, выпивали... Но однажды... Со мной пришёл новенький, Дмитрий Дубин... — И что же вы сделали с Димочкой? — Ничего... Я ничего не сделал! — Ты просто смотрел? Игорь кивнул: — Мы все были пьяными... Я думал... Я всегда его во всем слушался, того первого напарника... Сергей схватил Игоря за подбородок: — Ты его держал? Гром не ответил. Сергей выпрямился: — Я хочу, чтобы ты чётко сказал, что ты сделал. Или можешь уходить. Игорь перестал плакать и поднял глаза на своё божество, которое обещало ему наказание за неповиновение. — Я, держал Диму. Пока Макс его... Я держал руки, но Дима даже не сопротивлялся.... Слова повисли в воздухе густым, смолистым пятном. Игорь чувствовал, как с каждым произнесённым словом с него спадает какая-то невидимая тяжесть, но на её место тут же ложится ледяная пустота. Он вывернул свою душу, и теперь внутри оставался лишь вакуум. Сергей молчал несколько томительных секунд, изучая его, как хирург изучает вскрытый организм. — Теперь иди на кухню, — тихо скомандовал он. — В верхнем ящике, под столовыми приборами, лежит нож. Принеси его мне. Приказ был настолько неожиданным и бытовым, что Игорь на мгновение оцепенел. Но его тело уже повиновалось. Он поднялся с колен, ощущая, как затекали ноги, и молча вышел из комнаты. Действия его были механическими, разум отключился, осталось лишь послушание. В ящике он нашёл именно то, что описал Сергей: нож с резной белой рукоятью, холодный и тяжёлый. Он вернулся и снова опустился на паркет, протягивая клинок рукоятью вперёд, как вассал, приносящий меч своему сюзерену. Сергей взял нож, его пальцы медленно провели по лезвию, словно проверяя остроту. — Это мой подарок тебе, — сказал он, и в его голосе прозвучала почти что нежность. — И это твоё первое испытание. Помнишь того вора, что дал показания в обмен на свободу? Того, что «видел в окне девушку»? — Сергей усмехнулся, и звук этот был похож на скрип льда. — Он здесь, связан в чулане. Иди. Избавься от него. Игорь почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он ожидал чего угодно, но не этого. — Ты отдал мне свою тьму, Игорь, — продолжил Сергей, и его голос вновь обрёл гипнотическую силу, а глаза стали наливаться золотом. — И в тебе освободилось место. Пустота жаждет заполнения. Теперь ты впустишь туда меня. Он сделал шаг и наклонился так, что его губы почти коснулись уха Игоря. Шёпот был едва слышен, но каждое слово входило прямо в мозг, как раскалённый гвоздь. — Но помни… Это будет уже *моя* тьма. Сергей положил холодную рукоять ножа обратно в дрожащую ладонь Игоря и мягко сомкнул его пальцы вокруг дерева. — Иди. Не заставляй себя ждать.Фарфор и медное золото.
Холодный взгляд из-за штор.
Ты уже вошёл.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!