Вернутся к фанфику
Покажи мне
5 февраля 2026, 10:54Это был не сон, а петля, которая снова затягивала его в одно и то же место, в один и тот же вечер. Та самая квартира. Липкий от духоты, портвейна и сигаретного дыма воздух. За окном грязно-лиловый питерский закат.
И снова он здесь. В ушах гул голосов и треск пластинки Кино “Кончится лето”.
Игорь только что вылез из ванной, ополоснув лицо ледяной водой. Но трезветь не хотелось. Опьянение было единственным щитом от самого себя.
И вот он увидел их. Макс, его друг, его наставник, та гора мышц и уверенности, на которую Игорь молился, уже прижал к стене Димку. Дубин, этот пацан с глазами цвета молодой листвы и наивными речами о справедливости. Каждое его правильное слово, каждый взгляд, полный идеализма, вызывали у Игоря чёрную, едкую злобу. Так хотелось стереть эту наивную уверенность, втоптать его в грязь, чтобы не смотрел свысока.
А теперь Макс, грубыми движениями, рвал на мальчишке рубашку. Тонкая ткань подалась с тихим треском. Дима слабо сопротивлялся, его тело извивалось, как пойманная рыба, но в его сопротивлении была обречённость.
— Игорь, держи его, — хрипит Макс, и это не просьба. Это приказ.
Гром застывает, но его руки сами протягиваются и смыкаются на тонких, холодных запястьях Димы.
Он держит.
Тот не сопротивляется.
"Боже, только не это... Дима, давай, отбивайся! Вырвись! Почему ты такой слабый?" — проносится в голове у Игоря. Он чувствовал, как под его пальцами пульсирует жилка на запястье Димы, часто-часто, как у загнанного зверька.
Макс тяжело дышит. Его грубые, пьяные комментарии режут воздух, смешиваясь с тихими, прерывистыми всхлипами Димы.
— Вот так... Молодец, не дёргайся... — шипит Макс, безжалостно вбиваясь в хрупкое тело. — Видишь, Игорёк? Он сам хочет. Слышишь, как постанывает?
Игорь чувствует каждый сжатый мускул в своём теле, каждый нерв натянут как струна. Он смотрит в пол, в стену, в трещину на потолке — куда угодно, только бы не видеть этого мерзкого зрелища. Но всё равно видит: бледную кожу Димы, синяки на его рёбрах и шее, капли пота и вздувшиеся вены на лбу Макса.
— Отличная подстилка, — хрипит Макс, облизывая губы и отстраняясь. — Готовься, сладкий, сейчас будет ещё веселее. Теперь твоя очередь, Игорь. Разбуди в себе мужика. Покажи, на что ты способен.
Но Игорь парализован. Он всё так же держит Диму за руки, а тот... тот не сопротивляется. Он просто тихо плачет. И его взгляд, полный немого вопроса прикован к лицу Игоря. В этих глазах — не ненависть, а жуткое, обречённое разочарование.
"Я должен отпустить. Ударить Макса. Что-то сделать!" — кричит внутри Игоря. Но его тело не слушается. Страх — липкий, животный страх — сковывает его крепче любых кандалов.
"Он меня убьёт. Нас обоих убьют".
Резкий переход. Утро.
В квартире душный смог перегара. Макс, уже одетый, курит на балконе, спиной к комнате. Дима заперся в ванной и не выходил оттуда уже час. Тишина становится зловещей. Сердце Игоря сжимается от дурного предчувствия. Он думает о страшном — о вскрытых венах, о синей коже в холодной воде.
Не помня себя, он с разбегу бьёт плечом хлипкую дверь. Дерево с треском поддается. Но это не ванная. Это комната Сергея. Полумрак, бархатное кресло, и в нём Сергей.
Он великолепен и неестественно спокоен, облаченный в длинный тёмно-зелёный шёлковый халат, который струится по его ногам. В руках у него книга. Он поднимает глаза на Игоря, вломившегося в его покои, и во взгляде его — не гнев, а холодное любопытство.
Волна стыда, вины и невыносимого облегчения накрывает Игоря с головой. Он не помнил, как оказался на коленях, припав лицом к ногам Сергея.
— Прости... прости... — хрипит он, цепляясь за халат, как утопающий за соломинку.
Игорь прижался губами к прохладному шелку, ища спасения, ища прощения.
Потом раздался крик. Его собственный крик, сорвавшийся из горла здесь и сейчас.
Игорь вскочил на кровати, сердце колотилось, вытесняя остатки сна.
Перед глазами плыли пятна, и он с трудом осознал, что это лицо Олега. Тот стоял над ним, брови были сдвинуты, в глазах читалась не столько тревога, сколько настороженное внимание.
— Ты в порядке? — спросил Волков. — Ты кричал во сне и звал какого-то Диму.
Игорь попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.
— Ванная… — просипел Гром. — Помоги дойти.
Олег, не говоря ни слова, коротко кивнул, взял его под локоть и помог подняться.
Они медленно дошли до двери ванной, где Волков отпустил, дав понять, что дальше он сам. Игорь заперся, включил воду и уткнулся лицом в ледяные струи. Вода смывала пот, но не могла смыть чувство грязного, липкого стыда, которое он принёс из сна. Он долго стоял так, опершись о раковину, глядя на своё бледное, искажённое отражение в зеркале.
Вернувшись в комнату, он застал Олега, который сидел на своей кровати, молча ожидая. Вид у него был такой, что врать было бесполезно.
— Извини, что разбудил, — начал Игорь, садясь на край постели и глядя в пол. — Это… кошмары. Дурацкие. Я много лет жил в жёстком режиме, понимаешь? — Он горько усмехнулся. — Пахать, бухать, отсыпаться. Всё по кругу. Не до этой рефлексии было. А теперь… — он развёл руками, оглядывая чистую, спартанскую комнату, — теперь тишина. И в ней будто стервятники, всё выклёвывают наружу.
Олег ничего не ответил.
***
Весь день прошёл в размеренном ритме, ставшем уже привычным. Подъём, завтрак, медитация в тишине. Игорь механически выполнял все действия, тело помнило последовательность, а вот мысли были где-то далеко, продолжая копаться в утреннем кошмаре. Он драил пол в коридоре, чувствуя, как физическая усталость притупляет остроту воспоминаний. Обед, затем чтение — он пытался сосредоточиться на тексте, но буквы расплывались, и он снова видел бледное лицо Димы. Вечерняя растяжка, ужин. Казалось, день закончится так же, как и предыдущие — тишиной и ранним отходом ко сну. Он уже готовился лечь, когда сквозь глухие стены покоев донёсся чёткий голос. — Игорь! Звук собственного имени, произнесённый этим голосом, прозвучал как выстрел. Игорь застыл посреди комнаты, сердце ёкнуло и замерло. Он ждал этого момента, жаждал его неделями, но теперь, когда он настал, его охватил паралич. Гром уставился на Волкова широкими глазами, в которых читался чистый, животный ужас. Олег несколько раз коротко кивнул в сторону двери. Но Игорь не двигался, он будто врос в пол. Видя это, Олег с тихим вздохом, подошёл, крепко взял его за локоть и буквально потащил к двери. Только оказавшись в длинном коридоре, ведущем к покоям Сергея, Игорь будто очнулся от шока. Воздух здесь был другим — прохладным, пахнущим цветами, деревом и чем-то неуловимо металлическим. Когда они вошли в просторную гостиную с высокими окнами, за которыми угадывался тёмные двор, Игорь окончательно оттаял. Без единого слова, повинуясь внутреннему порыву, который был сильнее страха и разума, он опустился на колени у порога. Приказа не было. Он просто почувствовал, что это — единственно правильное положение здесь и сейчас. Сергей стоял у окна и был одет не так, как Игорь видел его прежде. Никаких роскошных шёлковых халатов. На нём была простая чёрная майка, обтягивающая торс, и белые льняные шорты. Одежда была настолько обыденной, что это казалось даже вызывающим. Из-под шорт виднелись стройные ноги с фарфоровой, идеально гладкой кожей. Игорь, не отдавая себе отчёта, уставился на них с гипнотической фиксацией, пока Олег не дёрнул его за плечо и не поставил грубо на ноги. Сергей тем временем отпил из высокой кружки, пахнувшей чем-то сладким, и медленно повернулся. Его взгляд был спокоен и проницателен. — Игорь, тебе снятся кошмары? — спросил он без предисловий, его голос был ровным, без намёка на осуждение. Игорь резко бросил взгляд на Олега. Внутри на мгновение вспыхнула старая ярость: «Стукач!» Но он тут же подавил это. Эти понятия остались в другой жизни. Теперь его жизнь — это Сергей. — Прости… — Игорь опустил глаза. Сергей мягко улыбнулся, уголки его губ приподнялись. Он подошёл к массивному креслу из чёрного бархата и устроился в нём с грациозной небрежностью. — Это мне нужно извиниться… — произнёс он задумчиво, откинувшись на спинку. — Видимо, твоя психика… перегружена впечатлениями. Нужно дать ей время на адаптацию. Игорь замер, а затем слова полились сами собой, невнятные и торопливые. — Нет... — выдохнул Игорь, и голос его сорвался на низкой ноте. — Прошу. Я... я здесь, потому что хочу быть здесь. С тобой. — Он не мог вымолвить слово «счастлив», оно было слишком простым и не передавало той всепоглощающей потребности, которую он чувствовал. — Я сделаю всё. Всё, что ты скажешь. Я... Сергей наблюдал за ним с тихим, непроницаемым интересом. Потом мягко прервал этот поток. — Успокойся, Игорь. Я верю в твою преданность. Но твоё прошлое это часть тебя. И оно напоминает о себе. Расскажи мне всё. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими шагами Олега. Тот подошёл к резному деревянному столику, взял с него массивную серебряную щётку с короткой щетиной и вернулся к креслу Сергея. Встал за его спиной и начал медленно, почти ритуально расчёсывать его идеальные, отливающие красным золотом, волосы. Движения были плавными, точными. Игорь, глядя на эту картину, почувствовал странное умиротворение. Рассказать? Да. Рассказать всё. Этому человеку, этому богу, сидящего в бархатном кресле, чьи волосы перебирают пальцы его верного стража. Он начал тихо, сбивчиво. Сначала общие слова про «кошмары», «прошлое». Но под спокойным, внимательным взглядом Сергея слова стали обретать форму и детали. Он рассказывал. О Диме. О том, как они вместе учились, как дружили, как потом всё перевернулось. О злобе, о зависти к его идеальной семье, и всё, что он помнил о том дне в квартире... Он говорил, а Олег всё так же методично водил щёткой по шёлковым волосам. Игорь не мог оторвать глаз от этого зрелища. Разумовский слушал, откинув голову на высокую спинку кресла, его лицо было обращено к потолку, веки полуприкрыты. Свет от торшера падал на его черты, делая их ещё более отточенными и нереальными. Игорю вдруг с болезненной ясностью пришло в голову: он прекрасен. Как бог. Совершенный и недосягаемый. Когда рассказ подошёл к концу, в комнате снова повисла тишина. Сергей медленно открыл глаза. Его взгляд был тёплым и глубоким, как ночное небо. — Спасибо, что поделился со мной, Игорь. Это многое объясняет. — Он сделал паузу, словно обдумывая что-то. — А теперь... Покажи мне. — Показать... что? — Игорь растерянно моргнул. — Как ты держал Диму. В тот самый момент. — Голос оставался ровным и спокойным, но в нём прозвучала железная воля. — Представь, что Олег - это он. Игорь почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Олег, услышав указание, безмолвно положил щётку на столик и сделал несколько шагов вперёд, лёг на ковёр, его лицо не выражало никаких эмоций. Он был готов стать манекеном, инструментом для воссоздания прошлого. Игорь опустился рядом и руки вспомнили всё сами. Дрожь, холодный пот на ладонях. Он медленно, как в замедленной съёмке, поднял руки и повторил тот роковой захват. Он стоял так, застыв, глядя на лицо Олега, чувствуя, как по его собственным рукам бегут мурашки ужаса и стыда. В комнате было тихо, и только его собственное прерывистое дыхание нарушало тишину. Он ждал вердикта своего бога. — Хорошо, — сказал Сергей тихо, и в его голосе прозвучала та же железная воля, что и минуту назад. — Это только половина пути. Он встал с кресла и молча снял с себя одежду, и это действие было лишено какой бы то ни было стыдливости или кокетства. Его тело оказалось таким же совершенным, как и лицо точёным, с гладкой кожей, веснушки как мариады звёзд. Игорь почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он видел, что Олег, обычно невозмутимый, тоже весь дрожит. Сергей лёг на ковёр перед камином, его поза была одновременно и расслабленной, и полной скрытой силы. — А теперь покажи на мне, — его голос прозвучал приглушенно. — Олег, ты будешь за Макса. Просить дважды не пришлось. Олег, не говоря ни слова, вскочил, приблизился и устроился между стройных ног Сергея. Игорь, поколебавшись, обошёл их и сел на колени рядом с головой Сергея и осторожно взял его за запястья. Кожа под пальцами оказалась прохладной и идеально гладкой. — И он смотрел на меня, — добавил Игорь шёпотом. Сергей повернул голову и его взгляд впился в Игоря. Олег начал движение. Тело напряглось. Он издал тихий стон, но взгляд его не отрывался от Игоря. Тот застыл. Как будто это его удерживают на месте, а не он. — Говори, — спокойно приказал Сергей, не отводя глаз от Игоря. — Говори всё, что тогда говорил Максим. Олег послушался, и его голос, обычно ровный и безэмоциональный, приобрёл грубые, властные нотки. Он говорил пошлости, унижал, требовал — воспроизводил все те же фразы что и Макс. Игорь был в трансе. Прошлое накладывалось на настоящее, и он больше не понимал, где граница. — Нравится вид? — пропел Сергей. Игорь, не в силах вымолвить слово, лишь кивнул, сжимая в своих руках тонкие запястья Сергея. — Вот так... Молодец, не дергайся... — сипло повтрял Олег. — Видишь? Он сам этого хочет. Слышишь, как стонет? Сергей улыбнулся и резко повернул голову к Олегу. — Не так, Олеж. Слишком... Плавно. Макс не был нежен. Он был груб. Понимаешь разницу? Волков на мгновение сбился с ритма, затем кивнул. Его следующее движения были резче, лишены прежней бережности. Сергей коротко вскрикнул, и его тело выгнулось. — Вот так... — выдохнул он, возвращая взгляд Игорю. — Вот так это было? Гром снова кивнул, чувствуя, как ком подступает к горлу. Он видел, как Олег, подчиняясь указанию, изменил угол, как мышцы на животе Сергея напряглись. — Быстрее, — скомандовал Сергей, не отрывая глаз от Игоря. — И слово... то самое... скажи! Олег, тяжело дыша, произнёс ту самую унизительную, фразу. — ... отличная подстилка... Сергей зажмурился, его пальцы с силой впились в запястья Игоря. — Да... именно... — его голос сорвался на высокую ноту, полную торжества. Он снова открыл глаза. В них уже стояли слезы, но взгляд был ясен и полон леденящей душу торжества. Эта игра, этот ритуал, где роли были чётко распределены, достигал своей кульминации. Сергей, отдаваясь, контролировал каждого. Олег, действуя, был лишь орудием. А Игорь, наблюдая, был вынужден принять эту картину как часть себя, своей истории, своего исцеления или окончательного падения. Граница между ними стиралась. — Игорь... — голос Олега был лишён всякой интонации, будто он зачитывал инструкцию. — Теперь твоя очередь. Покажи, на что ты способен. Воздух в комнате был густым, насыщенным запахом пота, кожи и дыма от камина. Реальность расплывалась, границы между прошлым и настоящим, между участниками этого странного ритуала исчезли. Игорь почувствовал, как возбуждение смешивалось со страхом, желание - с отвращением. Он видел, как Сергей смотрит на него, и в этом взгляде был вызов, приглашение присоединиться к этому танцу. — Давай, Игорь, — прошептал Сергей. — Не бойся. Гром медленно отпустил его запястья и провёл рукой по своему лицу, пытаясь стряхнуть оцепенение. Он посмотрел на Олега, который все ещё тяжело дыша, стоял на коленях, затем снова на Сергея. Он видел, как бледная грудь поднимается и опускается в быстром темпе, как золотые веснушки блестят в свете камина. — Я... я не знаю, смогу ли я, — наконец выдохнул Игорь, и его собственный голос показался ему чужим. — Сможешь, — уверенно сказал Сергей. — Просто отпусти себя. Позволь себе это. Игорь закрыл глаза, сделал глубокий вдох и шагнул вперёд. Его колени предательски подкашивались, упираясь в мягкий ворс ковра. Мир сузился до треугольника, образованного их телами: Сергей, распластанный в центре, Олег, наблюдающий со стороны, и он сам, Игорь, застывший на краю пропасти. Он посмотрел в голубые глаза с золотыми искорками в последний раз, ища в них скрытого запрета. Но нашёл лишь бездонную глубину, готовую принять все, что он ей отдаст. Игорь наклонился, его губы коснулись кожи живота Сергея, и он почувствовал, как его тело содрогнулось в ответ. — Да, — прошептал Сергей, и в его голосе слышалась облегчение. — Вот так. Игорь не ответил. Вместо этого он позволил своим губам и рукам скользить по телу Сергея, ощущая каждый изгиб под своими пальцами. Он чувствовал, как Сергей реагирует на каждое прикосновение, как его дыхание становится все более прерывистым. — Хорошо, — согласился Сергей, и в его голосе прозвучала странная усталость, будто это решение стоило ему невероятных сил. — Теперь давай, Игорь... Он раздвинул ноги шире, и прекрасное тело, до этого замкнутое и неприступное, теперь казалось хрупким и беззащитным. Игорь почувствовал, как дрожь пробежала по его собственным пальцам. Он двинулся медленно, боясь грубым прикосновением разрушить хрупкость момента. Игорь сдвинул штаны вниз. Ткань соскользнула с бёдер, обнажая его член, который был уже твёрдым и влажным от предвкушения. Головкой он коснулся влажного колечка мышц. Игорь вдохнул и вошёл. Один дюйм. Потом ещё один. И ещё. Он ощущал приятное давление, как будто тело Сергея обнимало его изнутри. И невероятный ледяной жар. И Сергей ответил. Его бёдра слегка приподнялись, спина изогнулась, а пальцы впились в мягкий ворс ковра. — Ах... — вырвалось у прекрасного ангела. Для Игоря это был не тот выверенный, демонстративный стон, что был с Олегом. Это был звук, вырвавшийся из самой тьмы его существа, в котором не было ни капли притворства. Чистое удовольствие. И в этом звуке для Игоря рухнула последняя стена. Он услышал не просто наслаждение, а полное, абсолютное доверие. Его собственное дыхание спёрлось, превратившись в частые, прерывистые вздохи. Игорь начал двигаться. Медленно. Как будто каждое новое движение могло стать последним. Рука Игоря, сжала бедро Сергея, другой он удержиал равновесие, чтобы не упасть на хрупкое тело. Затем новое, более уверенное движению. Ответом стал приглушённый вздох, и Сергей запрокинул голову. В тусклом свете пламени из камина, его шея казалась пронзительно уязвимой. Игорь наклонился, и его губы коснулись этой кожи — гладкой и прохладной. Он не целовал, он вдыхал его запах, этот сладкий холод, который теперь стал его воздухом. Внезапно Сергей открыл глаза. В них не было прежней ледяной отрешённости. Они горели диким огнём. — Не останавливайся, — прошептал он, и его голос был чужим — хриплым, сдавленным, лишённым всякой привычной власти. Это был голос того, кто нуждается. И это уже не была его игра. Игорь повиновался, чувствуя, как последние барьеры тают, и они сливаются в одно целое, в сплав пота, холода и стонов. Он ускорил ритм, уже не думая ни о чем, кроме этого падения в бездну — стремительного, необратимого и пьянящего. Воздух в комнате загустел, наполнившись прерывистым дыханием и глухими, подавленными стонами. Сергей извивался под ним, его пальцы царапали ворс ковра, а затем вцепились в мускулистую спину, притягивая его ближе. И ближе. Игорь закрыл глаза, полностью отдавшись желаниям. Он уже не контролировал ситуацию — он был ей, её вихрем, в котором смешались власть и покорность, боль и наслаждение. Он услышал имя, сорвавшееся с губ Сергея. — Гром... И это стало финальной точкой. Взрыв накрыл его ослепительной вспышкой за веками и оглушительным звоном в ушах. Он услышал низкий, протяжный стон Сергея, и почувствовал, как тело, что секунду назад было сведено стальным напряжением, полностью обмякло под ним. Наступила тишина, нарушаемая лишь его тяжёлым, неровным дыханием Игоря. Он лежал, не в силах пошевелиться, чувствуя бешеный стук своего собственного сердца, прижатого к груди Сергея, и боялся открыть глаза. Боялся увидеть возвращение ледяной маски. В углу комнаты, в тени, которую отбрасывал огонь из камина, стоял Олег. Его пальцы бессильно разжались, а ткань на подушке так и остался растянутой. Он не дышал. Его тело, всегда идеально подтянутое и готовое к служению, теперь ощущалось сломанным, ненужным. Он видел, как спина Игоря, ещё недавно напряжённая, расслабилась в объятиях его повелителя. Видел, как исчезла дрожь в плечах. Как голова соперника склонилась к лицу Сергея. Его собственная рука непроизвольно дёрнулась и поднялась к груди, ладонью вверх — немой, никем не услышанный жест мольбы. Пальцы сжались в кулак так, что ногти впились во влажную кожу ладони. Он не чувствовал боли. Он чувствовал лишь ледяную пустоту там, где очень долго находилась незримая нить, связывающая его с Сергеем. Она не порвалась. Нет. Она просто… обошла его, протянулась к другому, оставив его в одиночестве. Олег отступил ещё глубже в тень, прижавшись спиной к стене. Его плечи сгорбились под тяжестью этого зрелища. Он провёл языком по пересохшим губам, но во рту было так же сухо и пусто, как и в душе. Из этого оцепенения его вырвал взгляд Сергея, поверх головы Игоря. Золотые глаза, мерцающие в полумраке, были устремлены прямо на него. Сергей первым нарушил молчание, его голос был тихим и ровным, словно стирающим только что случившееся. — Давайте помоемся. Просторная ванная, отделанная тёмным матовым камнем, поглощала свет. Приглушённое золотистое освещение тонуло в этой мгле, создавая ощущение древней пещеры. Помещение было огромным, целым миром: массивная душевая кабина в которой легко бы смогли поместиться трое; пахнущая древесной смолой сауна; мерцающее джакузи; и в центре большая круглая ванна. Игорь стоял под шумными струями, чувствуя, как горячая вода скатывается по его спине. Его взгляд, преодолевая парное марево, был прикован к фигуре в ванне. Сергей нежился в облаке белоснежной пены, а над ним, словно монументальный страж, возвышался Олег. Его большие руки медленно омывали плечи и спину своего хозяина. «Почему он пошел туда, а не ко мне ? Или… это мне нужно было залезть к нему в эту проклятую ванну? А Олег бы не вытолкал? Или просто посмотрел бы с тем же каменным презрением?» Глупая, детская обида подползала к горлу едким комом. Он же только что… Они же только что… Было же иначе! Сергей смотрел на него так, будто видел насквозь, будто держал на ладони его бьющееся, обнажённое сердце. Игорь почувствовал себя понятым. Впервые в жизни принятым. А теперь этот тихий ритуал в ванной. Этот Олег с его вечной, собачьей преданностью. Почему он всегда тут? Почему Сергей позволяет ему прикасаться к себе сейчас, сразу после? Игорь ведь отдался ему целиком, без остатка, он сломал себя об него и позволил собрать заново — таким, каким тот захочет. Неужели он снова ошибся? Неужели он снова не дотягивает? Он везде оказывается вторым. Вечно вторым. Недостаточно хорошим, недостаточно ярким, недостаточно… каким? Что есть у этого Олега, чего нет у него? Слепая покорность? Да он и сам теперь готов на всё! Мысли кружились вихрем, пока его собственная рука с жёсткой мочалкой яростно тёрла одно и то же место на груди. Тем временем Олег стоял на коленях перед ванной, голова Сергея покоилась у него на ладонях. Его пальцы скользили сквозь роскошные, тёмные от воды волосы. Пряди обвивались вокруг его пальцев, словно шёлковые нити. Гром копался в своих мыслях, но взгляды Сергея и Олега вырвали его обратно. Только в этот момент Игорь осознал жгучую боль. Он посмотрел вниз и увидел: кожа на груди была содрана до мяса, а по телу, смешиваясь с водой, тонкими алыми нитями стекала в слив его собственная кровь.Счищая ржавчину с железа,
Сдался льду из фарфора.
Позволил себе чувствовать.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!