Вернутся к фанфику

Хозяин своей судьбы 

14 марта 2026, 06:42
   Пятый   Я не люблю, когда заказчики говорят слишком много. Этот говорил мало. Человек лет тридцати, с надрывным кашлем и красными глазами.   — Объект: Вадим Золотарёв, позывной Дракон, — Константин Иванович стоял опершись о стену и проговаривал текст с бумаги. — Сорок шесть лет. Бывший военный. Чечня, Африка, Сирия. Сейчас он частный наёмник. Я пролистал фотографии. Мужик как мужик. Крупный, волосы как солома, с глазами, которые на снимках казались пустыми. А так ничего особенного.   — Он своих же сдавал, чтобы выжить. Но про него всё равно легенды ходят, — добавил заказчик и закашлялся до хрипа. — В Сирии он один целую деревню вырезал. Пытать умеет так, что люди сами начинают молить о смерти. Говорят, что его невозможно убить.   — Легенды? — Я усмехнулся. — Ему скоро полтинник! Старичок. Что он нам сделает? Рассадой закидает?   — Не, розочку из закрутки бахнет и в атаку пойдёт. — Засмеялся один из моих напарников. Молчун, кажется.   Затем заржали мы все. Все пятеро. Заказчик посмотрел на меня и снова закашлял.   — Дом в лесу, координаты в конверте. Там ещё один человек, заложник. Его нужно вытащить живым.   Мы кивнули, каждый сунул свою предоплату себе в карман.   Уходя, я услышал, как заказчик закашлялся снова. Тогда еще подумал: «Хреново он выглядит. Кажись, не долго ему осталось».   Я ошибался. Недолго оставалось нам.   Нас было пятеро.   Я, Стрела, Кэп, Молчун и Грифон. Сборная наспех солянка, но каждый с опытом. Кэп служил в ГРУ, Стрела снайперил в Сирии, Молчун был из каких-то закрытых структур, промышлявших в Африке. Грифон — молодой, но шустрый судя по всему служил вместе со Стрелой. Ну а я... я не придумал себе позывного. Я просто умел делать свою работу и не задавать лишних вопросов. Просто назывался порядковым номером в отряде.   Деньги были хорошие. Очень хорошие. Такие, что закрывают глаза на любые риски.   Мы посмеялись очередной шутки Молчуна и приступили.   Грифон запустил дрон, разведал местность. Дом стоял в глухом лесу. Старая дача, окружённая высоким забором. На снимках с дрона ни души. Тишина.   — Засада? — Спросил Кэп. Он вообще редко говорил, но если открывал рот — по делу.   — Нет, — Грифон покрутил экран. — Тепловизор ничего такого не показывает. Он один.   — У него заложник, — напомнил я. — Значит, точно не один. В подвале может быть хорошая теплоизоляция.   Решили так: Кэп, Стрела и Молчун заходят через главный вход. Грифон прикрывает с дрона, я остаюсь на подстраховке. Если что, захожу следом.   План был простой. До идиотизма простой.   Кэп подал сигнал и они в доме. Грифон крутил дрон над крышей, я сидел в кустах в полусотне метров, сжимая автомат. В наушнике шипело, но голосов не было.   — Чисто, — сообщил Кэп. — Первый этаж пустой. Подвал заблокирован.   — Вскрывайте, — ответил я.   И тут взрыв.   Грохот был такой, что я оглох на несколько секунд. Дом просто... исчез. Нет, не исчез — его разнесло в щепки. Огненный шар взметнулся в небо, озаряя лес адским светом. Ударная волна швырнула меня на землю, выбив воздух из лёгких.   Я лежал, оглушённый, глядя, как в небо поднимается чёрный гриб. В наушнике только тишина. Кэп, Стрела, Молчун — всё. Трое профессионалов, которые минуту назад были живы, превратились в пепел.   —Грифон! — Заорал я в гарнитуру. — Твою мать, ответь!   — Я... я не... — голос Грифона дрожал. — Я не понимаю... Там...   Он не договорил.   Свист. Короткий, высокий, как у падающей бомбы. И второй взрыв. Там, где Грифон держал позицию. Я успел увидеть, как его тело подбросило в воздух и смешало с дымом.   Дрон!   Это был его дрон. Только он сбросил взрывчатку на своего «хозяина».   Его взломали!   Я вскочил, прижимаясь спиной к дереву. В голове стучало только одно: «Ловушка. Это была ловушка».   Тишина.   Лес молчал. Даже птицы, перепуганные взрывами, затихли. Я слышал только своё дыхание и бешеный стук сердца. Дым медленно рассеивался, открывая взгляду то, что осталось от дома — груда обгоревших досок, перемешанных с человеческими останками.   Я перезарядил автомат. Сделал шаг вперёд. Ещё один.   Тишина.   И вдруг шаги. Они были везде. Нет. Это у меня звенело в голове.   Из дыма, из этой чёрной пелены, ко мне шагнула фигура.   Я вскинул автомат, но пальцы замерли на спусковом крючке.   Это был он. Дракон. Тот самый «Старичок». Он стоял передо мной, покрытый копотью, но совершенно спокойный. В руке пульт. На губах улыбка, которая не вязалась с его пустыми глазами.   — Хороший был отряд, — протянул он. — Жалко.   Я выстрелил.   Очередь ушла в пустоту. Фигура исчезла, растворилась в дыму, как призрак. Я вертелся на месте, паля во все стороны, пока магазин не опустел.   — Торопишься, — раздалось из темноты. — Молодые всегда торопятся. А я старый, я не спешу.   Я перезарядил, трясущимися руками вставляя новый магазин. В голове стучало: «Он здесь. Он везде. Он не человек».   — Ты знаешь, сколько таких, как вы, приходило? — Голос доносился то слева, то справа, то отовсюду сразу. — Я уже сбился со счёта. Все хотели меня убить.   Тень метнулась между деревьями. Я выстрелил — снова мимо.   Я побежал. Просто бежал, не разбирая дороги, ломая кусты, спотыкаясь о корни. Надо было уходить. Надо было выжить. Деньги? К чёрту деньги. Я хотел жить.   Сзади раздался свист. Тот самый — дрон.   Я упал на землю, вжимаясь в сырую листву. Дрон прошёл надо мной, замер, развернулся. Я видел его — маленький, юркий, с красным огоньком камеры. Он смотрел на меня. Ждал.   — Куда же ты, — голос Дракона доносился из динамиков дрона, искажённый, жуткий. — Мы ещё не закончили.   Я вскочил, побежал дальше. Выстрелил в дрон — попал. Он взорвался в воздухе, осыпав меня искрами. Я выдохнул, прижался к дереву, пытаясь отдышаться.   — Молодец, — раздалось прямо за спиной.   Я обернулся.   Он стоял в трёх шагах. Прямо передо мной. Улыбался.   — Хороший выстрел.   Я вскинул автомат, но он был быстрее. Удар пришёлся в челюсть и мир раскололся на миллион осколков. Я упал, чувствуя, как тёплая кровь заливает лицо.   — Ты знаешь, — сказал Дракон, наклоняясь надо мной. — Олежик мне всё уши прожужжал про своего Серёжу. Это он вас нанял?   Я попытался подняться. Не смог.   — Но сначала, — он присел на корточки, глядя мне в глаза. — Сначала я хочу, чтобы ты кое-что понял. Ты не умрёшь легко.   Он протянул руку и коснулся моего лица.   — Ты будешь умирать долго.   Я сжал зубы. Собрал остатки сил. Рванулся, выхватывая нож.   Он даже не дёрнулся. Просто смотрел, как лезвие летит ему в горло. И в последний момент перехватил мою руку. Сжал.   Хруст. Боль пронзила тело. Кость сломалась, как сухая ветка.   Я закричал.   — Тише, — сказал Дракон. — Ты же мужчина.   Тьма накрыла меня волной. Последнее, что я увидел, это его пустые глаза и улыбку.   Когда я очнулся, то понял, что вишу на цепи в сыром помещении без окон. Рядом, прикованный к трубе, сидел мужчина. Высокий, измождённый, голый; с чёрными волосами и со следами плётки, зубов и разноцветными синяками по телу. Он смотрел на меня с тем же спокойствием, с каким я когда-то смотрел на фотографии своих заказов.   — Ты заложник? — Прохрипел я.   — Как и ты.   Я закрыл глаза.   Наверху зазвучали шаги. Медленные, спокойные. Дракон спускался к нам.   — Олежик, — донёсся его голос. — Проснулся? Я тебе принёс гостинчик. А то ты жаловался, что я тут один, и тебе скучно. Хороший мальчик, правда? Поиграем?   Я посмотрел на этого Олежика. Тот странно улыбнулся и мне стало по-настоящему жутко.   — Не волнуйся, — сказал Олег. — Я уговорю его, убить тебя быстро.   Чай с рогаликами   Когда-то эта развалюха была чьим-то домом. Сейчас на кухне пахло дымом, бергамотом и повидлом. И кровью.   Дракон сидел за столом, покрытым выцветшей клеёнкой в цветочек.   Он неторопливо помешивал сахар в кружке, откусывал от рогалика, жмурился от удовольствия. Пространство наполнялось звуками: треск поленьев в огне, хруст сдобы, звон ложечки о фарфор.   Рядом, на полу, у его ног, сидел Олег.   Поза была унизительной. Руки скованы наручниками, все четыре конечности зафиксированы распоркой так, что выпрямиться невозможно. Шею сжимал кожаный ошейник, от которого к вбитой в стену трубе тянулась короткая цепь. Передвигаться Олег мог только на четвереньках. Как пёс.Теперь это снова его реальность.   Цепь звякнула, когда Олег попытался сменить положение. Бёдра затекли, колени ныли от холодного пола. Он сидел у ног Дракона, чувствуя исходящее от него тепло и запах пота, смешанный с резким одеколоном. И смотрел в одну точку.   Дракон посмотрел на него сверху вниз, довольно улыбнулся.   — Знаешь, Леж, — сказал он, облизывая пальцы, перепачканные вишнёвым повидлом. — Тот мальчик... как же он мило умолял его убить. Тебе понравилось смотреть? Не было скучно?   Олег поднял голову. В его глазах не было ни страха, ни злости. Только усталость.   — Слушай, а ты сильно плакал, когда Хатико умер?   Дракон замер с рогаликом в руке.   — Чего?   — Ну хотя бы не смеялся?   Дракон смотрел на него, не понимая. Потом откусил кусок рогалика, прожевал, запил чаем.   — Я уснул на середине фильма.   Олег продолжил глядеть в точку на стене. Тело старалось жить отдельно, а душа... душа вернулась в квартиру 504, к Серёже.   Дракон допил чай, поставил кружку на стол. Задумчиво посмотрел в окно, за которым сгущались сумерки.   — Отмывать подвал нет смысла. Нам придётся менять дом. — Протянул он. — Этот твой вампир... он же от нас не отстанет, да? Будет искать дальше?   Олег поднял голову.   — Поэтому я назвал Лёшке адрес, — продолжил Дракон, и улыбка его стала шире. — Того дома, в Питере. Ну, чтобы он вместо тебя с этим Серёжей остался. По-моему, это честно.   Олег дёрнулся. Цепь на ошейнике звякнула, но не пустила дальше.   — Ты... — голос сорвался, превратился в хрип. — Ты отправил его к Серёже?   — Ага. — Дракон кивнул, довольный собой. — Правда, Лёшка зачем-то ещё и мой пистолет прихватил... Вот не знаю, зачем это ему.   Олег рванулся снова, сильнее. Распорка впилась в ноги, цепь натянулась, впиваясь в шею, но он не чувствовал боли. В голове стучало одно: «Серёжа. Он едет к Серёже. С пистолетом. Безумный, наркоман Лёша! С пистолетом!».   — Вадим! — Имя, которое он так долго не произносил, вырвалось само. — Вадь, пожалуйста! Останови его!   Дракон удивлённо поднял бровь.   — Остановить? Зачем?   — Он убьёт его! — Олег захлёбывался словами, слёзы текли по лицу. — Он же ненормальный! Он... Вадь, прошу тебя, умоляю! Я сделаю всё, что хочешь! Всё!   Дракон смотрел на пленника, и в глазах его загорался безумный огонь. Он наклонился к Олегу и погладил его по голове, как гладят собаку.   — Всё, что захочу? — Переспросил он ласково.   — Да! — выкрикнул Олег, вжимаясь лбом в его колено. — Да, Вадь, я клянусь! Я буду с тобой, я буду твоим, только останови его! Я люблю тебя, слышишь? Люблю!   Слова вылетали сами, без контроля, без стыда. В них не было правды, только паника, только животный страх за Серёжу. Но Дракон поверил. Он хотел верить. Он ждал этого уже давно.   — Любишь? — Прошептал он, и голос его дрогнул. — Правда?   — Правда! — Олег закивал, размазывая слёзы по его штанам. — Всегда любил, просто боялся, просто... Вадь, пожалуйста!   Дракон выдохнул. На лице сияла счастливая улыбка победителя.   Он встал, подошёл к столу, достал из ящика ключи. Вернулся, наклонился над Олегом. Щелчок — распорка на руках ослабла, руки освободились. Но наручники остались, они всё ещё холодили запястья. Цепь на шее и фиксаторы на ногах тоже остались — Олег мог теперь сидеть, мог ползать, но не встать. Тем более не мог убежать.   — Условие, — протянул Дракон, садясь обратно на стул и широко раздвигая ноги. — Сделаешь мне приятно, и я пошлю дрон за Лёшкой. У меня там, в гараже, есть один, быстрый. Догонит, остановит. Только ты должен успеть, до того как он въедет в город. Туда я не сунусь.   Олег смотрел на него, на расстёгнутую ширинку, на розовую плоть, уже начинающую твердеть. Внутри было пусто. Осталась только одна мысль: «Серёжа».   Он подполз на коленях ближе, под звон цепи и улыбку Дракона. Остановился между его ног, поднял глаза.   — Старайся, — Дракон откинулся на стуле, зажмурился от предвкушения. — Давай, Олежик. Покажи, на что ты способен.   Олег старался. Глотал глубоко, почти до основания, чувствуя, как член упирается глубоко в горло, как слёзы текут от спазмов, как не хватает воздуха. Дракон стонал, выгибался навстречу, тянул его за волосы, направляя, требуя больше, ещё, глубже.   — Да... — выдохнул он. — Да, Олежик... Вот так... Какой же ты...   Олег его не слышал. Он был там, в квартире 504, видел Серёжу, читающего книгу в синем бархатном кресле, видел Игоря, режущего морковь на кухне. Держался за эти картинки, как за спасательный круг.   Когда Дракон кончил, Олег тут же отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони. Посмотрел на него снизу вверх мокрыми глазами и произнёс распухшими губами:   — Всё! Я сделал. Теперь ты...   — Да-да, конечно, — Дракон довольно похлопал его по голове, встал, застёгивая штаны. — Сейчас, Лежик, сейчас. Всё будет.   Олег замер.   Он знал этот тон. Вадик всегда так говорил, когда врал. Этот тон означал: «я вру, но ты не докажешь».   — Вадь, — позвал Олег.   Голос прозвучал тихо, без прежней мольбы.   — Чего?   — Ты не пошлёшь дрон, — утвердил Олег.   Дракон замер. Улыбка сползла с его лица.   — А если и так? Что ты сделаешь?   Олег опустил голову. По щекам покатились слёзы. Плечи затряслись.   От этой картины, Дракон испытал чувство сильного умиления, шагнул ближе, чтобы погладить, и вдруг мир перевернулся.   Олег рванулся вперёд, с нечеловеческой силой, сбивая Дракона с ног. Тот рухнул на пол, ударившись затылком, и не успел опомниться, как цепь от наручников обвилась вокруг его шеи.   — Ты... — захрипел Дракон, пытаясь вырваться. — Ты с ума сошёл?!   Олег молча тянул цепь, вкладывая в это движение всю боль, всю ненависть, весь страх последних недель. Дракон бился под ним, хрипел, царапал пол, пытался сбросить, но Олег был тяжелее, сильнее и в нём сейчас горело то, чего у Дракона не было.   — Оле... Олежик... — прохрипел Дракон, чувствуя, как темнеет в глазах. — Не надо... Я же... я люблю тебя...   Олег дёрнул цепь сильнее.   — Ты не любишь, — выдохнул он сквозь зубы. — Ты хочешь мною владеть. Я тебе не вещь!   Дракон захрипел в последний раз, дёрнулся и замер.   Олег сидел на нём, тяжело дыша, глядя в остекленевшие глаза. Цепь всё ещё была в руках, впиваясь в ладони, но он не чувствовал боли. В голове было пусто. Только одна мысль:   «Серёжа... я иду». Вадим, уже окончательно проваливающийся в темноту, вспомнил.   Комната в старой квартире, пахнет книгами и мамиными духами. На кровати, свернувшись калачиком, спит мальчик. Тёмные волосы разметались по подушке, лицо во сне вздрагивает, по щекам текут слёзы.   — Олежик, — шепчет другой мальчик, светловолосый, с веснушками на носу. — Олежик, проснись. Тебе плохой сон снится?   Олег открывает глаза и смотрит на своего друга испуганно.   — Там... там папа... — всхлипывает он. — Господи, он тут мне спать не даёт...   — Тсс, — светловолосый прижимает его к себе. — Я с тобой. Здесь тебя никто не тронет.   — Вадь... Спасибо тебе...   — Я здесь, Олежик. Всегда буду.   Тьма.   Олег смотрел на мёртвое тело, и вдруг что-то кольнуло внутри.   Детское лицо. Объятия в темноте.   Он закрыл глаза.   — Прости, Вадь, — прошептал он. Ища на его теле ключи. — Спасибо за всё, что ты тогда для меня делал. Просто не нужно было угрожать Серёже...   Потом он дрожащими руками отомкнул фиксаторы, наручники и снял ошейник.   Цепь от наручников осталась висеть на его руках, звеня при каждом движении. Он посмотрел на неё, потом на труп.   Олег шагнул к выходу, пошатываясь, хватаясь за стены. Голова кружилась, перед глазами всё плыло: от истощения, от боли, от выплеска адреналина. Мысли путались, перескакивали с одного на другое: Серёжа, Игорь, Вадим, кровь на руках; Алексей, пистолет, цепь, звенящая в такт шагам. Он вцепился в неё и не отпускал.   Олег направился к выходу, но не заметил тонкую леску, натянутую поперёк дверного проёма.   Не увидел гранату, примотанную скотчем к косяку.   Сделал ещё один шаг.   Щелчок.   «Растяжка!»   И взрыв.   Признание   Алексей вскрыл замок легко . Годы скитаний между дорогими отелями и ночлежками научили его многому, в том числе и тому, как входить туда, куда не звали. Квартира встретила его полумраком и запахом сандала. Темнота, густая, бархатистая, обволакивала, как вода. Он прошёл в гостиную, опустился в синее бархатное кресло, достал пистолет и положил на колени. Стал ждать.   Мысли путались. Он хотел… чего он хотел? Помириться? Убить его? Убить себя? Он сам не знал. Просто хотел его увидеть.   Когда щёлкнул замок входной двери, Алексей вздрогнул. Сердце заколотилось, выбивая паническую дробь.   Сергей вошёл в гостиную и замер. На нём была чёрная рубашка и джинсы — простая одежда, в которой Алексей никогда его не видел. Волосы убраны в тугой хвост. Он выглядел усталым, встревоженным, очень живым.   Увидев Алексея с пистолетом, не закричал. Не бросился назад, к двери. Только медленно прислонился спиной к стене.   — Лёша, — сказал он тихо. — Ты как здесь оказался?   — Дверь открыл, — Алексей усмехнулся, мотнув головой.   Сергей молчал, глядя на него. В его глазах не было страха. Только та самая, бесконечная жалость, которая бесила. И усталость.   — Не смотри на меня так! — Выкрикнул Алексей, сжимая пистолет. — Не смей меня жалеть! Ты… ты даже не знаешь, что я для тебя сделал. Я думал, ты увидишь, поймёшь, что мы с тобой…   — Я знаю, Лёша, — перебил Сергей. — Я всё знаю.   Алексей замер.   — Знаешь? — переспросил он растерянно. — Ты не злишься?   Сергей покачал головой.   — Я давно не злюсь. Я просто… хочу, чтобы ты был в порядке... Где Олег?   — В подвале у своего дружка, — выплюнул он и назвал адрес, глядя Сергею прямо в глаза.   Тот слушал, запоминая каждое слово. Потом кивнул.   Это был не тот адрес, куда поехали наёмники Кости.   — Спасибо, Лёша. Я сейчас позвоню знакомому, и мы его заберём. А потом… Нужно тебя помыть и переодеть. Ты голодный?   Алексей улыбнулся и кивнул. Он чувствовал, как внутри разливается странное, давно забытое тепло.   Серёжа не злится. Серёжа благодарит. Серёжа хочет его помыть и накормить.   Сергей достал телефон, набрал номер Кости.   Сбросил. Ещё раз. Сбросил.   — Не берёт, — сказал он с нарастающей тревогой. — Ладно... Лёша, отдай пистолет. Давай поговорим.   Он шагнул вперёд, протягивая руку. Алексей заворожённо смотрел на эти тонкие пальцы, которые когда-то гладили его по голове, читая сказки. Протянул им пистолет.   А потом что-то щёлкнуло. Внутри, в самой глубине, всколыхнулось то самое, знакомое. Желание близости. Не просто разговора, а настоящей, физической, той, которой у них так и не случилось.   — Серёжа… — прошептал он, хватая вампира за руку и притягивая к себе. — Я так долго ждал… Ты даже не представляешь…   Сергей не сопротивлялся. Он замер, глядя на Алексея с тем же спокойствием, с каким смотрел всегда. Позволил себя обнять, позволил дрожащим рукам расстёгивать пуговицы на его рубашке.   — Лёша, — сказал он тихо, — ты не хочешь этого. Никогда не хотел…   — Хочу! — Выкрикнул Алексей, прижимаясь губами к его шее, втягивая запах сандала и сладкого холода. — Я всегда об этом мечтал! С самого детства! Ты… ты моим будешь!   Сергей молчал. Просто стоял, позволяя этому случиться, и смотрел куда-то в сторону.   Алексей дрожал. Он усадил желанное тело на стол и прижался к нему. Целовал лицо, шею, плечи, бормотал что-то бессвязное, пытался стащить с себя и с Сергея одежду, прижимался, тёрся, искал ту самую близость, о которой мечтал все эти годы. Руки его тряслись не только от возбуждения, но и от ломки, от того хаоса, что творился внутри.   — Сейчас… сейчас, — шептал он. — Я всё сделаю правильно… Я тебе покажу… Я не мальчик… Я мужчина…   Он пристроился, попытался войти, и…   Ничего.   Тело не слушалось. То, что должно было быть твёрдым и готовым, безжизненно висело, не реагируя ни на какие попытки.   Алексей замер. Попытался снова. Ещё раз. Ещё.   — Ну же… — прошептал он, и в голосе его появились слёзы. — Ну пожалуйста… Ну почему…   Он отстранился, посмотрел вниз, на своё немощное тело, на вялый бледный член в трясущейся руке и закричал.   — ПОЧЕМУ?!   Схватил пистолет, отскочил к стене, наставил на Сергея. Руки тряслись, слёзы текли по лицу, смешиваясь с соплями, заливая рот.   — Ты… ты видишь?! — Орал он. — Даже это ты у меня отнял! Даже это! Я ничто! Урод! Ты сделал меня таким!   Сергей смотрел на него не мигая.   — Лёша, — успокаивал его вампир, — ты не урод. Ты просто болен. И я… я люблю тебя. Я. Всегда тебя любил. С того дня, как ты родился.   Алексей замер. Пистолет дрогнул в руке.   — Помню, как держал тебя, совсем крошечного, — продолжал Сергей, делая шаг вперёд. — Ты был такой тёплый, такой маленький. Я думал: «Вот оно. Вот ради чего стоит жить». Я любил тебя, Лёша. И до сих пор люблю. Не так, как ты хочешь. Но по-настоящему.   — Не подходи! — Взвизгнул Алексей, но пистолет опустил.   Сергей, медленно, шаг за шагом приблизился и остановился в полуметре. Протянул руку.   — Отдай, Лёш. Пожалуйста.   Алексей смотрел на него. На эту фарфоровую руку, протянутую к нему.   — Ты… ты правда меня любишь? — Прошептал он.   — Правда.   — И за всё прощаешь?   — За всё.   Алексей всхлипнул. Пистолет выпал из ослабевших пальцев, стукнулся об пол. Сергей шагнул, поднял его и убрал за пояс. Вернулся к Алексею, который сполз по стене на пол и сидел, обхватив колени руками, мелко трясясь.   Сергей опустился рядом. Обнял его и прижал к себе.   — Тише, — прошептал он, гладя по грязным, сальным волосам. — Тише, Лёшенька. Я здесь.   Алексей прижался к нему, уткнулся лицом в плечо, и зарыдал. По-настоящему, как плакал в детстве, когда смотрел мультик про оленёнка у которого убили маму.   — Серёжа... — всхлипывал он. — Я так устал... Я не могу больше... Помоги мне... Пожалуйста...   — Я помогу, — шептал Сергей, гладя его по голове. — Я всегда тебе помогал.   — Я хотел... я хотел стать как ты... Чтобы жить вечно... Чтобы быть с тобой...   — Я знаю, Лёша. Я знаю. Но сейчас, нам нужно спасти Олега.   Алексей дёрнулся, как от удара.   «Олег. Опять Олег. Всегда Олег!»   Мир вокруг дрогнул, поплыл, развалился на куски. Алексей поднял голову и увидел не Серёжу, а расплывчатое пятно, которое уже отстранялось.   — Ты... ты уходишь к нему? — Голос сорвался на хрип. — Ты меня бросаешь? Опять?   — Лёша, ну нет, конечно же...   Но он не слышал. В ушах стоял гул, в голове бились чужие голоса, злые, шипящие:   «Он выберет Олега. Всегда выбирает Олега. Ты для него никто. Тупой Ничтожество!».   — НЕТ! — Закричал Алексей, вскакивая. — Нет, не смей! Не смей уходить к нему!   Перед глазами всё плыло, какой-то чужой, враждебный силуэт тянул к нему руки. Хотел остановить? Или ударить?   — Лёша, успокойся, я никуда...   — ЗАМОЛЧИ!   Алексей рванулся и выхватил пистолет из-за пояса Сергея, тот даже не успел понять, как оружие оказалось в чужих руках. И выстрелил.   Раз. Два. Три.   Грохот разорвал тишину, пороховая гарь смешалась с запахом сандала. Сергей отшатнулся, прижимая руки к животу, и медленно осел на пол.   Алексей смотрел на него, тяжело дыша. Галлюцинации схлынули, оставив после себя только звон в ушах и леденящий ужас.   — Серёжа... — прошептал он, глядя на расплывающееся тёмное пятно на рубашке. — Серёжа, нет... Я... я не хотел... Это не я... Это они...   Сережа сидел, прислонившись спиной к стене, из его живота сочилась кровь.   — Нет! Я помогу тебе! Возьми мою кровь, — сказал Алексей глядя на него красными глазами. — Я хочу… хоть так… всё исправить!   Сергей покачал головой.   — Нет, Лёша. Твоя кровь…   — Грязная? — Перебил Алексей. — Я не кололся сегодня. Честно! Я только выпил… немного… Но я чистый! Поверь мне!   Сергей смотрел на него, и в глазах его стояла такая мука, что Алексей на секунду испугался.   — Лёша, — тихо произнёс Сергей. — Ты под кайфом. Твоя кровь… отравлена.   Алексей замер. Смысл слов доходил медленно.   — То есть… — прошептал он. — То есть я даже это… даже это не могу тебе дать?   Алексей рванулся и приставил дуло к виску.   — НЕТ! — Закричал Сергей, бросаясь к нему.   Выстрел.   Грохот расколол тишину, заметался по комнате, врезался в стены. Сергей замер на полпути, глядя, как тело Алексея падает на пол, заливая паркет тёмной кровью.   Он медленно подошёл на трясущихся ногах и опустился на колени рядом.   Алексей лежал на спине, глядя в потолок остекленевшими глазами. На губах застыла странная улыбка.   Сергей сидел рядом, не в силах пошевелиться. В голове была только одна мысль:   «Мой малыш... Опять я тебя не уберег».   Сергей смотрел на него, и перед глазами вставало другое: комната, запах лекарств, акушерка, протягивающая ему маленький, тёплый свёрток. Крик новорождённого. И чувство, которое он испытал тогда, впервые за многие столетия, чувство надежды.   Затем он перевёл взгляд на мёртвое тело. Сорок лет. Годы употребления, бесконечные реабилитации, срывы, боль, ненависть. И вот наступил финал. На полу, в луже крови, истощённое бледное тело.   Сергей закрыл глаза. По щеке покатились слезы.   — Прости, Лёшенька, — прошептал он. — Прости, что не смог тебя спасти.   Он поцеловал его в лоб, холодный и влажный.   Где-то там, в глухом лесу, в плену оставался Олег. А в больнице, после комы, восстанавливался Игорь.   Сергей посмотрел на свои руки, потом на пистолет, валяющийся на полу. Потом снова на тело, такое маленькое и жалкое в этой огромной комнате.   И тут вибрация.   Сергей достал телефон. Руки дрожали, но голос, когда он заговорил, был ровным.   — Костя?   Всхлипывания усилились, потом превратились в громкие рыдания.   — Марина? — Сергей узнал этот голос. Жена Кости, тихая женщина, которая всегда оставалась в тени, растила двойняшек и изредка передавала трубку мужу. — Марина, что случилось?   — Се... Сергей Александрович... — голос женщины срывался, тонул в слезах. — Кости... Кости больше нет...   Сергей замер. Трубка дрогнула в руке.   — Что?   — Он... он умер, — выдохнула Марина, и каждое слово давалось ей с трудом. — Два дня назад... Я... я не знала, как вам сообщить... У вас там свои дела...   — Как? Что случилось?   — Рак, — Марина всхлипнула. — У него нашли рак. Рак гортани. Как и у его отца... Помните, Иван Викторович... Он ведь тоже... — она замолчала, судорожно вздохнула. — Врачи сказали, нужна операция и химия... А он отказался.   Сергей молчал, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота.   — Он узнал про какую-то бабку в Карелии, — продолжала Марина. — Целительница, потомственная, травами лечит и заговорами... Костя поверил. Молча собрался и уехал.   Пауза. Тишина на том конце провода была тяжёлой, как свинец.   — Его нашли в лесу. — прошептала Марина. — Эта бабка, чтобы «заразу» выжечь, его в бане заперла! На сутки! Просто сварила его заживо!   Сергей закрыл глаза. Перед внутренним взором встало лицо Кости: молодого, надёжного, всегда готового прийти на помощь. Он взял на себя бизнес после смерти отца и вёл дела с железной хваткой. И он жутко кашлял, но продолжал курить.   «Кость, курить бросай», — сказал он ему в последний их разговор.   Костя только усмехнулся в ответ.   — Теперь дети остались без отца. Я без мужа. А эта бабка... — она снова всхлипнула. — Я её найду! Ох, найду!   — Марина...   В трубке раздались короткие гудки. Женщина бросила трубку.   Сергей сидел прижимая к уху замолчавший телефон, и смотрел в одну точку. Рана в животе пульсировала , кровь пропитала уже не только рубашку, но и джинсы, и теперь тонкими струйками стекала на пол, смешиваясь с кровью Алексея.   Он медленно посмотрел на свои руки в чужой крови и в своей крови. Потом перевёл взгляд на дверь спальни, за которой ещё не давно спал в объятьях возлюбленных.   Теперь там пусто.   И вдруг ему стало смешно.   Сначала тихо, потом громче, потом истерически, захлёбываясь.. Сергей смеялся, прижимаясь спиной к холодной стене, и слёзы текли по его лицу, смешиваясь с кровью на губах.   — Хозяин своей судьбы, — прошептал он сквозь смех. — Хозяин... Как же!   Сколько столетий он выживал? Сколько раз выкручивался, подстраивался, переигрывал? Скольких слуг, любовников, покровителей пережил, перехитрил, переждал? А теперь — один, раненый, в пустой квартире, с мёртвым телом у ног, и некому помочь. Игорь в больнице, Олег в плену, Костя мёртв.   — Хозяин, — повторил он, вытирая слёзы. — Какой же я хозяин...   Сергей размазывая по лицу слёзы и кровь, и прислонился затылком к холодной стене. В груди всё ещё клокотало, но уже не от смеха, а от боли, от пустоты, от всего сразу.   Он закрыл глаза, и сама память потащила его в прошлое.   Он плохо помнил те времена, может, потому что не хотел их помнить. Холод. Голод. Солнце, которое жгло сквозь ставни. И люди. Сильные, уверенные, властные. Они брали его за руку, вели в свои дома и запирали двери на ключ. И он был искринне благодарен: за кров, за защиту, за возможность не умереть на солнце.   Они делали с ним что хотели. И он позволял. Потому что выбора не было. Потому что слово «нет» означало бы смерть. Он научился отключаться, уходить в себя, пока чужие руки тискали его тело, пока чужие губы шептали пошлости, пока чужая похоть заливала его.   «Я был вещью. Удобной, красивой, молчаливой вещью. И даже не знал, что может быть иначе.»   Потом мир начал меняться. Люди заговорили о любви, о свободе, о гуманизме. И Сергей менялся вместе с ними. Он понял, что его красота не проклятие, а оружие. Что можно не просто терпеть, а управлять. Что израненные, одинокие души будут смотреть на него и видеть то, что хотят увидеть. Спасителя. Божество. Смысл жизни. Он научился отражать чужие желания. Даже самые жуткие.   Дарья видела любовника, от которого желала получить вечную молодость, и сошла с ума, купаясь в крови девственниц. Фёдор видел музу которой посвящал стихи. Григорий видел в нём демонического ангела и исступлённо молился, пока плётка раздирала его спину. Альберт видел вещь, которой нужно обладать и беречь.   А Сергей внушил себе, что любит их. Каждого. Искрене. Потому что так было легче. Легче не замечать, что на самом деле он просто отражение их одержимости.   «Я был хорошим актёром. Даже сам себе поверил.»   Двадцать первый век ударил в голову, как свежий воздух. Оказалось, можно зарабатывать и оплачивать счета, не выходя из темноты. Не нужно больше целовать чьи-то руки в благодарность за кров. Не нужно терпеть. Можно просто... жить.   Он любил Лёшу, потому что продолжал видеть его маленьким ребёнком, которого нужно защищать. Но у него не получилось.   И он продолжит жить с Олегом.   Олег такой преданный, молчаливый и удобный. Сергей думал, что любит его, так же, как любил всех предыдущих. По инерции.   А потом появился Игорь. Шумный, грубый, но живой и интересный. Он смотрел на Сергея как на божество, но и как на человека. Как на существо, которому тоже может быть больно.   И когда Сергей потерял их обоих, иллюзия рухнула.   Он понял, что эти двое не очередные «спутники». Что за них ему действительно страшно. Что он боится не остаться один, он боится, что их не станет. Что мир без них потеряет краски.   «Я думал, что всё контролирую. Просчитывал, управлял, манипулировал. А они просто... вошли и сломали всю систему. Это потому что я полюбил по-настоящему. Впервые за столетия. Когда любишь, то начинаешь испытывать страх. Страх мешает контролировать.»   Он открыл глаза. В комнате было тихо. Только часы тикали где-то в гостиной да кровь всё ещё сочилась из раны.   «Хозяин своей судьбы. Как же.»   Сергей усмехнулся одними уголками губ. Горько, безрадостно.   «Я никогда ничего не контролировал. Сначала мной управлял страх. Потом иллюзия любви. Я слишком поздно понял, что такое настоящая любовь. И теперь я сижу на полу в луже собственной крови и не знаю, увижу ли их снова... Я люблю их. Олега и Игоря. По-настоящему. И если я умру сейчас, то должен признаться.»   Сергей выпрямился. В голове было пусто и ясно. Как в той степи перед рассветом.   Он знал, что делать.   Маленький, дешёвый, купленный за наличные телефон с чистым номером. Сергей оставил его Игорю в больнице, спрятав под подушкой от медперсонала.   — Если что-то случится, — сказал он тогда, глядя в растерянные глаза майора. — Если я понадоблюсь. Ты позвонишь.   Игорь кивнул.   Сергей достал телефон, набрал его номер.   Щелчок. Гудки. И вдруг знакомый, такой родной голос, слабый, но живой.   — Алло?   Сергей закрыл глаза. В груди что-то дрогнуло, сжалось, заныло.   — Игорь...   На том конце повисла тишина. Потом судорожный вздох.   — Серёжа? — голос Игоря сорвался на шёпот. — Серёжа, что случилось? С тобой всё в порядке? Где Олег?   Сергей улыбнулся. Даже после комы, Игорь волновался только об Олеге.   — Я в порядке, — солгал он. — Игорь, слушай меня внимательно. У нас мало времени.   — Что? Что случилось?   — Я знаю, где Олег. — Сергей говорил быстро, чётко, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль. — Его держит человек по имени Дракон. — Он назвал адрес. — Ты должен... Ты найдёшь способ. Ты сильный...   Пауза. Потом Игорь спросил:   — А ты? Почему ты со мной будто прощаешься?   Сергей молчал. Секунду. Две. Потом решился.   — Так и есть, Игорь. — Голос его дрогнул впервые за весь разговор. — Меня подстрелили. Лёша... Алексей... Я тебе про него рассказывал. Он пришёл ко мне. И его кровь... она отравлена. Мне нельзя её пить.   — НЕТ! — Крик Игоря резанул по ушам. — Серёжа, нет! Я сейчас, я вызову скорую! Или сам приеду и напою тебя!   — Не надо. Чем мне поможет скорая? — Сергей говорил мягко. — А ты? Ты очень ослаб. К тому же я видел твою медицинскую карту, в тебе столько всего, что твоя кровь не лучше Лёшиной...   Игорь замолчал. Только прерывистое дыхание, выдавало его состояние.   — Игорь, послушай меня. Я прожил долгую жизнь, — начал Сергей. — Очень долгую. И за эту жизнь я видел много людей. Многие меня любили.   Он помолчал, собираясь с мыслями.   — Я думал, что тоже люблю. Но это была... зависимость. Мне давали кров, защиту, безопасность. А я давал им иллюзию того, что они особенные. Если бы не давал, остался бы без защиты.   Голос его окреп.   — Но вы с Олегом... Вы правда особенные.   — Серёж...   — Я люблю вас, Игорь. — Слова, наконец, вырвались наружу. — Тебя и Олега. По-настоящему. Не ради защиты. А потому что вы это вы. Потому что вы приняли меня всего, без остатка, с моими правилами, с моей тьмой, с моей вечностью...   Тишина. Потом Игорь выдохнул:   — Я тоже тебя люблю. И Олега. Мы... мы справимся. Ты только держись. Я сейчас...   — Игорь, — перебил Сергей. — Не надо. Тебе нужно как-то спасти Олега. Прости, но я оставляю это на тебя...   — А ты?!   — А я... — Сергей посмотрел на мёртвое тело Алексея, но увидел маленького спящего ребёнка. — Я подожду. Если получится — дождусь. Если нет... — он улыбнулся. — Значит, не судьба.   — НЕТ! — Игорь закричал так, что динамик затрещал. — Я не позволю! Я...   — Тише, — мягко сказал Сергей. — Тише, Игорь.   Молчание. Потом сдавленный, почти неслышный шёпот:   — Я люблю тебя, Серёжа.   — И я тебя, — ответил Сергей.   Он нажал отбой. Телефон выпал из ослабевших пальцев, стукнул о паркет.   Сергей прислонился спиной к стене, закрыл глаза. Боль в животе пульсировала, но уже слабее, отдалённее. Кровь текла медленнее, но не оставливалась.   — Я люблю вас, — прошептал он в пустоту.   В квартире было тихо. Только часы в гостиной мерно отсчитывали секунды, приближая рассвет.   Сергей сидел на полу, прислонившись к стене, и ждал. Ждал того, что будет дальше. Ждал смерти.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!