Вернутся к фанфику

Ирина

14 марта 2026, 09:41
Вам интересно, что будет с главными героями дальше? Для начала придётся послушать мою историю. Знаю, вам это не интересно. Я вообще мало кому интересна. Даже собственной матери. Я плохо помню тот день. Вернее, помню обрывками. Запах кислого перегара и сладкого одеколона. Тяжесть. Чужие руки, которые лезли туда, куда не должны. Мне было восемь. Я ничего не понимала, просто было страшно и противно. А потом в дверях появилась мама. Она стояла и смотрела. Секунду. Две. Потом развернулась и ушла. Я тогда подумала: наверное, она сейчас вернётся с папой и они его выгонят. Так и случилось. Папа пришёл ко мне в комнату и тоже нас увидел. Потом он и этот дядя, его гость, быстро ушли в комнату. И продолжили пить. Со мной никто не поговорил. Никто не спросил, как я. Утром мама поджарила яичницу, как ни в чём не бывало. Я смотрела на неё и ждала чего-то. Но она просто сказала: «Ешь быстрее, а то в школу опоздаешь». Когда мне исполнилось четырнадцать, мы поехали в гости. Как выяснилось, к этому дяде. Другу отца. Я вдруг вспомнила всё: руки, запах, тяжесть. Я подошла к маме на кухне. Сказала шёпотом, чтобы никто не слышал: «Мам, это тот дядя. Помнишь? Который ко мне приставал, когда мне девять было. Давай уедем... Давай в милицию пойдём...». Мать засмеялась. Громко и наигранно спросила: «Ты чего выдумываешь, Ирка? Со стола рюмку успела опрокинуть, что ли? Иди проветрись». Я не отставала. Говорила, говорила, пока она не зашипела: «Замолчи!» А когда я снова открыла рот, она ударила меня по щеке. Сильно. Звонко. Так, что искры из глаз полетели. «Никому ни слова! Ты поняла?» Я поняла. Через несколько лет этого дядю посадили за изнасилование восьмилетней девочки. Я читала об этом в газете и плакала. То ли от злости, то ли от облегчения. Меня тогда отправили к бабушке в деревню. «Подыши свежим воздухом, пока эта шумиха не уляжется» — Шипела мать. Когда мне исполнилось семнадцать, я набралась смелости и спросила маму прямо: «Зачем ты меня тогда отослала? Я же тоже его жертва! Я должна была давать показания, чтобы ему пожизненное дали!» Она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то неприлично и отчеканила: «Чтобы люди не думали, что наша семья дружила с педофилом и давала ему свою дочь лапать!» Я растерялась. А потом сказала то, что думала: «Так ведь это правда...» Пощёчина. Мама вообще любила это дело — бить, когда не знала, что ответить. Удобно, и правильные слова подбирать не надо, и результат сразу виден. В старших классах я нашла фото какого-то красивого актёра. Я назвала его Максимом и стала показывать одноклассницам, говорила: «Это мой парень». Сначала они поверили. А потом нашли сериал, где он снимался, и стали покупать тетрадки, брелки, закладки с его рожей; даже майки с одного сайта. Но я не сдалась. Упрямо твердила: «Да он актёр. Мы встречаемся онлайн по переписке» или «Совпадение! Это просто его двойник». Я сама не понимала, зачем вру. Наверное, не могла отказаться от этой «идеальной любви». Возможно, просто хотела быть для кого-то особенной. Хоть для кого-то. Потом в моей жизни появился Игорь Гром. Если бы я влюбилась в кого-нибудь другого, в того, кто бы отвечал взаимностью, то я бы, наверное, вышла замуж, родила и стала жить обычной жизнью. Может, поэтому я и вцепилась в него мёртвой хваткой. Потому что он меня не замечал, грубил и отталкивал. Это было привычно, как с мамой, только Игорь меня не бил. Я упрямо пыталась до него достучаться, ждала, что однажды он посмотрит и скажет: «Ты мне нужна». Вскоре у меня появился шанс, стать по-настоящему полезной! Это случилось до того как Игоря отправили в отпуск. Я сидела до ночи на работе и помогала писать годовой отчёт подруге, правда та не смогла придти. В коридоре я увидела Грома, мельком, но узнала. Подумала что он зайдёт ко мне и ждала его в кабинете. Но нет. Я самая первая обнаружила, что пропали все улики по делу «Призрачного мясника». Это было совпадение, конечно же. Но чтобы у Игоря не было ни каких проблем, я рассказала всё Федору Прокопенко и предложила передать это дело Денису Дятлову. Его всё равно никто не любил и это был бы отличный повод для увольнения. Всё так и случилось. Когда Дятлов вновь попытался возбудить надуманное дело против Игоря и принёс какой-то непонятный телефон, я и его украла, а все данные стёрла. А потом Игорь написал мне и попросил помочь выписаться из больницы. Я сорвалась с работы и даже не отпросилась у начальства. Просто помчалась к нему. Да помчалась! Не смотря на то, что в прошлый раз он меня прогнал, нагрубил и даже угрожал. Тогда он просто был не в настроении. Но я потерпела и вот я ему уже была нужна! Помогла оформить все бумаги. Убедила врача, что буду выполнять все назначения и возить его на перевязки. Тот смотрел скептически, но я умею быть убедительной, когда надо. Зинаида Степановна, медсестра, которая ко мне так хорошо относилась, обняла меня на прощание. — Вот видишь, девонька, — сказала она. — Терпение и мудрость! Я улыбнулась, поблагодарила эту умную женщину за её прекрасные советы. Игорь назвал не свой домашний адрес. Но мне-то что? Главное для меня - это он сам! Я помогла ему выбраться из машины, он еле стоял на ногах, бледный, злой, молчаливый. Лифта не было и пришлось тащить его на себе вверх по лестнице. Ступенька за ступенькой. Он опирался на меня, тяжёлый, горячий, и я чувствовала его дыхание у своего уха. Впервые в жизни он был так близко и нуждался во мне. Я была так счастлива... Квартира 504. Игорь открыл дверь своим ключом. Внутри было темно, пыльно, но красиво: старинная мебель, книги, картины. Я включила свет в зале и закричала. Кровь. На диване, на полу, на стенах. Много крови. В углу лежало окровавленное тело какого-то старика. А рядом девочка. Совсем маленькая, с длинными рыжими волосами. Она лежала на полу, и на животе у неё была рана из которой сочилась кровь. Девочка открыла глаза. И в них было столько боли, сколько я не видела даже в своей душе. Столько одиночества. Я смотрела в эти глаза и видела себя. Ту девочку, которую никто не защитил. Ту, что ждала, когда мама вернётся. «Бедная!». Трясущимися руками я достала телефон, чтобы вызвать скорую. И тут в глазах потемнело. Я умерла не сразу. Мой возлюбленный, Игорь Гром, ударил меня по голове чем-то тяжёлым. Я увидела, как пол летит мне навстречу. Сознание погасло не до конца, осталось что-то, что я ещё чувствовала. Меня тащили по полу. Видимо, на лестнице копил на это силы. Потом холодное лезвие коснулось моего горла. Странно, не больно, даже тепло. Моя кровь потекла быстро, унося с собой всю ту боль, что копилась годами. Мамины пощёчины. Руки того дяди. Одиночество. Фальшивых подруг. Игоря, который смотрел сквозь меня. Девочка жадно припала к моему горлу, но не как тот пьяный дядя... по-другому. Она не отнимала, не насиловала. Она брала то, что мне всё равно было не нужно. Мою боль. Мою кровь. Мою жизнь. Я смотрела, как она пьёт и рана на её животе, казалось, начала затягиваться. Её лицо засветилось перламутром, а моя боль сменилась блаженством. А потом девочка оторвалась, посмотрела на меня и улыбнулась. В её глазах больше не было страха и голода. Это дала ей я. Последнее, что я сделала в этой жизни, оказалось нужным. По-настоящему, хоть кому-то нужным. Я улыбнулась ей в ответ. И всё кончилось. Наконец-то кончилось.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!