Часть 39. Праздник начинается

В мэноре Абраксаса Малфоя царило то особое, почти лихорадочное оживление, которое бывает в старинных аристократических домах накануне большого приёма. Казалось, само поместье проснулось раньше обычного и теперь старательно изображало из себя муравейник, жителям которого по какой-то неведомой причине приказали одновременно устроить пьянку, а заодно небольшую войну с обнаглевшими осами. Домовые эльфы перемещались по территории поместья с таким усердием, словно от скорости их передвижения зависела судьба британской магической аристократии. Одни ушастики в сотый раз проверяли беседки, где гостям предстояло вести приватные разговоры. Другие занимались площадками для развлечений, пугая вездесущих павлинов. Третьи скрупулёзно приводили в порядок поля для крокета и гольфа, а самые бесполезные таскали мебель, потому что Абраксас Малфой, не забывающий лично контролировать процесс, считал своим долгом высказать мнение о том, где именно должен стоять какой-нибудь диван или кресло. Особое внимание было уделено дуэльным помостам. Их оборудовали сразу шесть — на всякий случай. Лорд Малфой по собственному взрослому сыну прекрасно знал повадки аристократической молодёжи. Стоило собрать в одном месте кучу наследников старых родов, добавить фамильную гордость и пару бокалов огневиски, как обязательно находился какой-нибудь петушок, которому становилось жизненно необходимо доказать окружающим, что именно он является самым талантливым дуэлянтом Англии. Из-за этого предусмотрительный хозяин мэнора лично распорядился, чтобы безопасность помостов была доведена до предела. Никаких лазеек в защитных контурах. И, что особенно важно, домовым эльфам было недвусмысленно приказано сделать всё, чтобы молодые кретины остались живы. Абраксас отдельно дал понять слугам: он не желает выслушивать стенания убитых горем родителей. Даже если какой-нибудь молодой идиот окажется настолько глуп и самонадеян, чтобы перед дуэлью отключить родовой защитный амулет. *** Волдеморт стоял у высокого окна и некоторое время молча наблюдал за происходящим. Внизу тут и там мелькали фигурки эльфов, вспыхивали бытовые чары, летали по воздуху садовые инструменты и даже мебель. Вся эта суета производила впечатление хорошо отлаженного механизма, который просто слегка перегрела забота хозяина. Он перевёл взгляд на старшего Малфоя, и тот мгновенно понял его немой вопрос. — Всё будет готово вовремя, мой лорд, — заверил Абраксас, поспешно выпрямляясь в кресле и даже собираясь подняться. Волдеморт остановил прислужника лёгким движением руки. — Я в тебе не сомневаюсь, старый друг. — В голосе Тёмного Лорда прозвучала обычно несвойственная ему добродушность. — Просто размышляю о том, какая работа мне сегодня предстоит. — Сочувствую вам, милорд, — с безупречной учтивостью отозвался Абраксас. Затем в голосе Малфоя появилась едва заметная, но чётко слышимая Волдеморту нотка лести: — Но кто же, кроме вас, мой лорд способен на такое? Насколько мне известно, во всей Англии лишь вы по праву можете называться магистром ментальной магии. Истинный наследник Слизерина… Волдеморт незаметно поморщился. Он давно умел отличать искреннее уважение от слов, которые произносятся из желания ему польстить. Махнув рукой, избавляя Абраксаса от необходимости продолжать, Тёмный Лорд произнёс: — Да-да. Всех наших гостей придётся сегодня проверить. Затем его взгляд переместился на младшего Малфоя. Тот сидел несколько поодаль, старательно изображая взрослого и рассудительного наследника древнего рода, но Волдеморт прекрасно видел, как Люциус то и дело загорается щенячьим восторгом на то, что его пригласили поучаствовать в этом разговоре. Решив, что будет не лишним рассказать молодому Малфою подоплёку текущей интриги, Тёмный Лорд начал: — Между людьми и магическими народами ещё в незапамятные времена были заключены соглашения о мире. Их гарантами со стороны людей стали несколько наиболее влиятельных магических родов. В том числе и мой. Люциус бросил на отца осторожный взгляд, и Волдеморт увидел, как Абраксас едва заметно кивнул, позволяя. Только потом молодой Малфой решился задать вопрос: — Милорд… но какое отношение это имеет к гибели профессора Флитвика? Почему вы так, эээ, активно приняли в этом участие? Волдеморт посмотрел на Люциуса с выражением снисходительного терпения и произнёс: — А вот теперь мы подошли к самому интересному, мой юный друг. Флитвик не просто известный профессор чар. Он был родственником предыдущего директора Гринготтса и связующим звеном между людьми и народом гоблинов. Люциус удивлённо посмотрел на отца. Абраксас лишь слегка пожал плечами. — Да уж, — заметил Волдеморт, вновь поворачиваясь к старшему Малфою. — Похоже, эту историю в Хогвартсе не преподают. Абраксас промолчал, и Волдеморт снова посмотрел на Люциуса. — Задолго до того, как мы с твоим отцом переступили порог Хогвартса, произошло событие, о котором сегодня предпочитают не вспоминать. По инициативе французского архимага Фламеля несколько правительств решили провести один весьма необычный эксперимент. Он сделал паузу, наблюдая, как на лице Люциуса появляется выражение любопытства, и продолжил: — В нём участвовали гоблины, великаны, оборотни и даже домовые эльфы. А целью эксперимента было создание жизнеспособного потомства от людей и магических народов. Лицо Малфоя заметно позеленело от отвращения. Видимо, тот представил себе сам процесс. — Но зачем… — начал Люциус и замешкался, явно пытаясь подобрать приличное выражение, которое не заставило бы отца краснеть за собственного сына. — Зачем архимагу Фламелю понадобились настолько… эээ, мерзкие эксперименты? Волдеморт криво усмехнулся и наставительно произнёс: — Люди всегда стремились получить больше власти. Это одна из немногих человеческих традиций, которые никогда не выходят из моды. Абраксас едва заметно улыбнулся, явно согласный с его утверждением. — Фламель предполагал, — продолжил Волдеморт, — что потомство человека и магических тварей способно унаследовать лучшие качества обоих видов. А некоторые волшебные народы считали, что родство с людьми способно обеспечить им дополнительные гарантии безопасности. — И что из этого получилось? — спросил Люциус. — Не так много, как все тогда надеялись, — с усмешкой ответил Волдеморт и добавил: — Но некоторые результаты всё-таки оказались достаточно интересными. Люциус несколько секунд молчал, явно переваривая услышанное, а затем ошеломлённо спросил: — Профессор Флитвик и полувеликан Хагрид… получается, они тоже были результатами этого гнусного эксперимента? — Совершенно верно. — Волдеморт кивнул и пояснил свою точку зрения: — Они самые известные из сохранившихся примеров. Были и другие, вроде той же служанки наших Лестрейнджей. Вот только потом, ещё до начала Второй мировой войны, эксперимент Фламеля признали неудачным и свернули без лишнего шума. А хвосты подчистили. Поэтому уже ваше поколение ничего не знает, что тогда было. Память людская коротка. — Но почему его свернули? — спросил Люциус. — Гибриды оказались бесплодны, — хмыкнул Волдеморт и добавил: — Хотя справедливости ради следует признать, некоторые полезные качества такие ублюдки всё-таки унаследовали. На Хагрида, например, практически не действовало «Империо». А его великанья шкура обладала такой устойчивостью к школьным заклинаниям, что большинство чар причиняли Хагриду куда меньше вреда, чем человеку. Волдеморт чему-то зло усмехнулся, чем явно заставил Люциуса напрячься. — Мне тогда пришлось выучить кое-что посерьёзней, — продолжил Тёмный Лорд. — Но даже так… Другой на месте Хагрида давно бы сдох от «Круциатуса». Этот же только скулил, вцепившись в сундук со своим питомцем. Старший Малфой заметил испуганный взгляд сына и счёл необходимым пояснить. — Хагрид был связан с одним жутким убийством, — произнёс Абраксас. — В те годы ваш лесник завёл себе акромантула. Как потом выяснилось, тварь подросла и убила одну из учениц. — Именно, — подтвердил Волдеморт. — Но виновника её смерти руководство школы искать не собиралось, чтобы не поднимать шум, и только я смог доказать причастность Хагрида. Хотя Дамблдор впоследствии заблокировал раследование. — Волдеморт взял со стола бокал с вином и сделал небольшой глоток. Абраксас кивнул и пояснил, глядя на сына: — Девицу звали Миртл Элизабет Уоррен, и она была грязнокровкой. Так что стереть память её родителям магглам и убедить, что дочери у них вообще никогда не было, оказалось парой пустяков даже для министерских бездарей. Однако Миртл была очень умной девочкой с Когтеврана. Она дружила с нашей компанией и даже понемногу начала изучать тёмную магию. Это, кстати, в момент гибели позволило мисс Уоррен сохранить разум и стать привидением, а не просто раствориться в эфире. — Но зачем Дамблдору всё это понадобилось? Люциус дёрнулся так резко, что стоявшие на столе бокалы зазвенели. Абраксас укоризненно прошипел: — Веди себя прилично, сын! Не забывай, с кем тебе выпала честь общаться без протокола! Люциус явно не находил слов. Волдеморт с усмешкой наблюдал, как тот украдкой бросил в его сторону виноватый взгляд и медленно сел обратно. Абраксас снова откашлялся и продолжил: — Дамблдору просто был нужен ещё один цепной пёс. Я ведь тебе рассказывал, Люци. Это же любимая тактика старика. Окружить себя волшебниками, которые чем-то ему обязаны, а затем использовать эту зависимость. Младший Малфой шумно выдохнул и поклонился им обоим. — Прошу прощения, отец, милорд. Волдеморт успокаивающе махнул рукой. Лишь у себя дома единственный сын Абраксаса был гораздо более живым и энергичным молодым человеком. Среди своих, кем, судя по всему, тот считал и его, Люциус позволял себе задавать вопросы, удивляться, возмущаться и демонстрировать настоящие эмоции, свойственные любому нормальному человеку. Считай наследник рода Малфой его чужим, тот наверняка превратился бы в безупречную ледяную статую — скользкую, холодную и бесконечно подобострастную. Волдеморт про себя усмехнулся. Такое поведение ближайших слуг его радовало. Он никогда не понимал тех правителей, которые требовали от подчинённых поклонения настолько абсолютного, что в конце концов сами начинали верить в собственную непогрешимость. А ведь даже великим волшебникам тоже случалось ошибаться, не без основания считал он. Более того — чем могущественнее становился маг, тем опаснее было окружать себя людьми, уверенными в непогрешимости лидера. Если слуги будут видеть в своём господине недостижимый идеал, они не станут предупреждать его о возможной опасности. Они будут молча выполнять его приказы. А потом бездарно умрут вместе с ним. Нет. Повелитель обязан всегда оставаться повелителем, но рядом с ним должны быть близкие, способные сказать: «Мой господин, ты ошибаешься». Разумеется, не слишком часто и с достаточной долей почтения… Волдеморт снова едва заметно усмехнулся своим мыслям. «Строгий, справедливый и достаточно милостивый к слугам, чтобы те не боялись говорить правду». — Он в очередной раз поздравил себя с правильностью выбранной давно тактики. Оба Малфоя молчали, не смея прервать его размышления. — Поэтому мне и понадобилось открыто продемонстрировать всей магической Англии, — продолжил Волдеморт уже вслух, — что лишь партия «Пожирателей Смерти» соблюдает древние соглашения со всеми волшебными народами. Абраксас поднял бокал, салютуя ему, и добавил: — Фенрир Сивый уже подтвердил, что община оборотней готова сражаться на нашей стороне. А из Гринготтса также сообщили, что гоблины приветствуют желание людей провести полноценное расследование произошедшего. — Как я и думал. — Волдеморт снова усмехнулся и добавил, глядя на Люциуса, внимательно слушающего старших: — Немного золота одному жадному до славы репортёришке — и твоя информация окажется в нужных ушах. Он поставил бокал на стол и строго посмотрел на обоих Малфоев. — Но всё же мне любопытно услышать ваше мнение, друзья мои. Как вы думаете, кому на самом деле понадобилась смерть Флитвика? На этот раз ответа не последовало. Тишина, возникшая после его вопроса, была куда красноречивее любых слов. Волдеморт ещё раз проверил разумы обоих и вздохнул, эти — не причём. Разумеется, он и не рассчитывал на такое везение. Увы, значит, предстояла неприятная работа. Несколько сотен разумов, многие под защитой родовых амулетов. И каждого волшебника необходимо было проверить достаточно тщательно, чтобы не пропустить ни единой подозрительной мысли. Даже для него это будет сложно. Он повертел в руке бокал и снова сделал крошечный глоток. «В конце концов, я Великий Волшебник или кто?» Мысль была почти забавной. Как будто в его статусе у кого-то могли быть сомнения. Магия, которая бурлила в источнике, превосходила своей мощью обоих Малфоев в десятки раз. Он позволил себе приоткрыть ауру, и те немедленно стали ещё бледнее, чем обычно. Все же его мощь действовала на простых волшебников подавляюще. Решив больше не пугать хозяев праздника, он стабилизировал источник. За окном продолжали сновать эльфы, готовя мэнор к визиту гостей. И всё же Волдеморту почему-то не удавалось избавиться от странного, неприятного ощущения. Будто среди всей этой роскоши, тщательно выстроенных декораций уже притаилось что-то опасное, чего он не мог предугадать. Но что это или кто?! От Нагайны, дремлющей где-то в саду, пришла волна возбуждения. Проснувшаяся змея собиралась поохотиться. Он снова посмотрел в окно. И на этот раз рабочая суета за стеклом показалась ему декорацией нелепого фильма ужасов. *** Поправив безупречно сидевший воротник парадной мантии от Твилфитт и Таттинг, Северус в последний раз взглянул на своё отражение в зачарованном зеркале. Из зеркальной глади на него смотрел юноша — слишком молодой, крепкий, с резкими чертами лица и совершенно неподходящим к его нынешнему возрасту выражением глаз. В остальном маскировка была почти идеальной. Богатая мантия подчёркивала принадлежность к древнему роду, осанка выдавала хорошее воспитание, а лицо пока ещё оставалось лицом семнадцатилетнего мальчишки. И только глаза могли всё испортить. Северус видел перед собой не юнца, пробивающего свой путь в высший свет магической аристократии, а волшебника, прожившего гораздо дольше. Следовало что-нибудь с этим сделать, и немедленно. Тёмный Лорд, как и ближайшие его слуги, обладал неприятной привычкой замечать всё. Скорбные складки у рта, слишком тяжёлый взгляд, неуместная реакция на имя или жест — мелочи, из которых опытный легилимент мог вполне себе сложить ненужную картину. А сегодня Северусу меньше всего хотелось, чтобы Тёмный Лорд хоть в чём-то его заподозрил. Он постарался расслабить мышцы лица, убрав из взгляда привычную настороженность. Несколько раз моргнул, добавляя своему отражению беззаботности. Затем покрутил шеей, разминая затёкшие мышцы, и сделал несколько медленных, глубоких вдохов. Сердце всё ещё билось слишком быстро и, разумеется, он прекрасно знал почему. Совсем скоро ему предстояло оказаться в обществе мага, который безжалостно убил его в прошлом. Более того — Северус собирался тайком прикончить Нагайну. И если он ошибётся, если фамильяр Тёмного Лорда сумеет дать отпор, если её хозяин почувствует угрозу… Северус мысленно усмехнулся. Слишком много неопределённости. Довольно глупый способ героически погибнуть. В прошлой жизни он бывал в Малфой-мэноре неоднократно. Настолько часто, что давно перестал замечать величественные колонны, безупречно подстриженные живые изгороди и бесконечные ряды мраморных статуй волшебников древности, призванных напоминать всякому посетителю о важности и богатстве хозяев. Сегодня, однако, ему требовалось изображать человека, впервые оказавшегося здесь. К счастью, задача была несложной. Малфои не пожалели ни золота, ни магии, чтобы произвести впечатление на гостей. И, признаться, в этом времени мэнор блондинистой семейки действительно блистал красотой. Северус на мгновение задержал взгляд на фасаде. Высокое белокаменное здание словно вырастало из окружающего его парка, холодное и надменное, как хозяева, обитавшие внутри. В многочисленных окнах отражалось синеющее небо, а магические огни, даже днём горящие вдоль дорожек, превращали сад в подобие сказочного лабиринта. Разумеется, эта сказка здесь была из тех, где добрых фей жестоко убивали. Вспомнив мольбы несчастной Чарити Бербидж, которую Нагайна по приказу Волдеморта сожрала у них на глазах, он мысленно передёрнулся, но заставил себя двинуться вперёд. У входа его встретил домовой эльф в безупречной ливрее Малфоев. Существо поклонилось, внимательно осмотрев гостя. — Господин волшебник внесён в список приглашённых на сегодняшний праздник? — тоненько спросил эльф. Северус позволил себе едва заметно приподнять подбородок. Он прекрасно знал, каким должен быть молодой аристократ. Чуть высокомерным, уверенным в собственном превосходстве. И совершенно не сомневающимся в том, что домовые эльфы существуют главным образом для того, чтобы открывать перед ним двери. — Да, — холодно ответил он. — Я лорд Принц. Прибыл по приглашению наследника твоего рода, эльф. Снейп намеренно позволил голосу прозвучать чуть более надменно, чем обычно. Домовик тут же склонился ниже, едва не подметая пол длинными ушами — Разумеется, волшебник сэр. Прошу вас. Большинство гостей уже прибыли. — Прекрасно. Северус даже не посмотрел на домовика после этого. Именно так поступил бы любой чванливый аристократ, уверенный, что продолжать разговор со слугой после того, как домовик выполнил своё предназначение, ниже его достоинства. Он неспешно двинулся по широкой аллее к главному зданию. Через несколько минут вокруг уже звучала музыка, звенели бокалы, раздавался приглушённый смех гостей. Волшебники в дорогих мантиях и волшебницы в красивых платьях прогуливались между столами, ломившимися от всевозможных блюд, а магические слуги бесшумно сновали между ними, мгновенно убирая пустую посуду и наполняя бокалы. Северус без труда растворился в этой толпе. С одного из подносов он подхватил бокал шампанского и сделал небольшой глоток. Около часа Снейп неторопливо перемещался от одной компании к другой, поддерживая ни к чему не обязывающие разговоры, иногда делая глоток шампанского и время от времени изображая умеренное восхищение интерьером. В конце концов его разыскал Люциус Малфой. Судя по выражению лица, наследник пребывал в превосходнейшем настроении. — Здравствуйте, Северус, — произнёс тот с любезностью, которая у Люциуса всегда граничила с едва заметным высокомерием. — Надеюсь, вы не успели заскучать? — Ни в малейшей степени, — так же надменно ответил Северус. — Прекрасно, — продолжил Люциус. — Тогда я немедленно выполню своё обещание. К счастью для вас, сегодня милорд лично решил побеседовать со всеми нашими гостями. Внутри Северуса похолодело. Он едва заметно сжал пальцы на ножке бокала. Волдеморт почти никогда не снисходил до подобных разговоров. Тем более с рядовыми «Пожирателями» или обычными магами, гостями хозяев. Приказы всем, кто не входил во внутренний круг организации, передавались через ближайших соратников, а сам Тёмный Лорд предпочитал оставаться в тени, наблюдая за происходящим. Если же сегодня тот решил лично переговорить с каждым гостем, значит, Волдеморту что-то понадобилось и вряд ли это поздравления с победой в Визенгамоте. Северус внутренне поморщился. «Небось снова предателей ищет, мерзавец!» Другого объяснения он представить себе не мог. В его памяти лорд Волдеморт становился всё более подозрительным с каждым годом. Особенно это проявилось у того после возрождения. И чем больше Тёмный Лорд заражался паранойей, тем чаще стремился лазать в головы окружающих по поводу и без. Услышав Малфоя Северус, не меняя выражения лица, активировал ментальную защиту. За долю секунды внутреннее пространство его сознания преобразилось. Теперь Волдеморт мог узнать лишь то, что Северус позволит ему увидеть. Он не собирался становиться центром внимания Тёмного Лорда. По крайней мере, до тех пор, пока не сможет воткнуть в того нож. — Отлично, Люциус! — вслух произнёс Северус, постаравшись искренне улыбнуться. — Это же замечательно. Должен признаться, у вас совершенно потрясающий дом. Настоящий королевский дворец. Малфой тут же просиял. Попадание было безошибочным. — В этом доме, Северус, — с достоинством произнёс Люциус, — уже многие века творится история Англии. — А вы, мой дорогой друг, — немедленно подхватил Снейп, — один из тех волшебников, кто эту историю пишет. Малфой расправил плечи. Если бы Северус не знал того так хорошо, то, вероятно, решил бы, что блондин действительно стал немного выше. Лесть всегда была удивительно эффективным заклинанием против Малфоев. — Вы угадали, Северус, — несколько тише произнёс блондин, вероятно решив, что теперь между ними существует особая степень доверия. — Этим утром Лорд советовался со мной и моим отцом относительно весьма важных дел. Последние слова были произнесены с таким значением, словно Малфой ожидал немедленного восхищения. — Должно быть, чрезвычайно важные дела, — с должным почтением отозвался Северус. — Именно. Люциус выдержал короткую паузу. — Это достаточно ясно показывает, насколько влиятелен наш род среди магической аристократии. Снейп едва удержался от усмешки. «Нет, глупец. Это показывает лишь то, что Волдеморту от вас с отцом что-то понадобилось». Но вслух он сказал совсем другое: — Не стану даже спрашивать, в каких именно делах Тёмному Лорду потребовался ваш совет. Я прекрасно понимаю… высокая политика. Он слегка вздохнул, изображая смесь зависти и любопытства. Люциус явно остался доволен. Они продолжили прогулку по центральной аллее парка. Северус слушал рассуждения Малфоя, время от времени вставляя короткие реплики, достаточно уважительные, чтобы поддерживать беседу. И именно тогда он почувствовал внезапный холод. Что-то словно проползло вдоль позвоночника, заставив кожу покрыться мурашками. Северус на мгновение перестал слушать Люциуса. По боковой дорожке, почти скрытая тенью деревьев, двигалась огромная змея. Чешуя поблёскивала изумрудом в свете лучей солнца. Мощное тело почти бесшумно скользило по земле, изгибаясь между кустами с той ленивой грацией, которая бывает только у существ, уверенных в собственной неуязвимости. Нагайна! Северус узнал тварь мгновенно. И, несмотря на годы, прошедшие с последней встречи, его память тут же услужливо подбросила картины безрадостного прошлого. Лицо Снейпа осталось безмятежным, он даже не повернул головы вслед змее. Едва заметное движение пальцев позволило ему наложить на шкуру рептилии заранее подготовленную магическую метку. Теперь он будет знать, где та находится. Лишь после этого Северус позволил себе расслабиться. Первая часть плана прошла удачно. Оставалось не испортить вторую. Впереди показалась небольшая группа людей, и Северус ещё издалека узнал Волдеморта. Да что говорить, он с самого начала ощущал в поместье присутствие Тёмного Лорда. Рядом с Волдемортом стоял Абраксас и ещё несколько хорошо знакомых Северусу людей. Малфой тоже наконец заметил компанию волшебников и мгновенно подобрался. Прежняя самоуверенность Люциуса никуда не исчезла, но поверх неё появилась напряжённость и страх. — Будьте готовы, Северус, — тихо произнёс ему блондин. — Сейчас я представлю вас нашему лидеру. Малфой чуть качнул головой в сторону фигуры впереди. — Вот он, видите. Стоит рядом с моим отцом. Северус лишь кивнул. Встреча с Волдемортом в роли семнадцатилетнего Принца требовала особой игры. Нужно было казаться скучным бывшим когтевранцем. Не совсем ботаником — это тоже привлекло бы внимание, но и не слишком глупым — это было бы ещё хуже. Просто молодым аристократом, которому чудом достался древний род и скромное состояние. Юношей, который предпочитает переждать войну за спинами более неосторожных. Чуть трусливым и осторожным, но, разумеется, не настолько, чтобы это выглядело подозрительно в глазах врага. Просто достаточно благоразумным волшебником, чтобы не желать умирать ради чужих амбиций. Пусть Волдеморт увидит, что род Принц слишком незначителен, а его молодой глава просто хочет познакомиться с влиятельными фигурами, а потом уже решать, кому присягать на верность. Северус моргнул и приказал истинным чувствам полностью исчезнуть в глубине души. Он в последний раз проверил зеркальную защиту, окружавшую его разум. Ни одной трещины, ни одной случайно оставленной лазейки, ни малейшего намёка на то, что за тщательно выстроенным фасадом скрывается не семнадцатилетний глава древнего рода, а человек, которому выпало повторить собственную жизнь и готовому мстить врагам. Удовлетворённый результатом, он поднял глаза на Тёмного Лорда и позволил любопытству юного аристократа отразиться в своём взгляде. Много почтения, чуточку беспокойства, лёгкий налёт благоговения перед Великим Волшебником, чьё могущество воспевали в гостиных чистокровных семей. Всё как полагалось. «Ну что же, тварь, посмотрим, насколько ты сейчас искуснее Дамблдора в легилименции». Эта мрачная мысль мелькнула в глубине сознания, и в ту же секунду в его душе вспыхнуло тепло. Феникс заворочался и словно обнял его горящими крыльями. Тёплая волна прокатилась по телу Северуса, оставив после себя странное чувство уверенности в своей силе.