Часть 38. Круги по воде

Легко взбежав по ступеням мраморной лестницы, Северус на ходу кивнул знакомым гоблинам-охранникам. Миновав тамбур, он немедленно очутился в деловой обстановке операционного зала подземных банкиров. Здесь всё было как обычно: звон монет, приглушённые скрипучие голоса гоблинов и раздражённые крики недовольных клиентов. Проследовав по коридору за услужливым провожатым, уже совсем скоро он вошёл в кабинет своего управляющего. Здесь тоже ничего не изменилось. В воздухе по-прежнему пахло грибами и дорогой кожей. — У меня для вас хорошие новости, лорд Принц, — после обычных приветствий обрадовал его Граблзлорг. С глухим, увесистым стуком старый гоблин водрузил на стол короткий узкий свёрток. Тем не менее тот был аккуратно замотан в драконью кожу и перевязан явно магической верёвкой. Северус протянул руку, но управляющий тут же всполошился. — Осторожно, милорд! Гоблинское звёздное железо — металл особый. Чужака оно способно проморозить до костей! Сначала нужно провести ритуал, чтобы клинок заново признал вас. — Не беспокойтесь, господин Управляющий, — усмехнулся Снейп, без страха распуская узлы артефактной охранной системы. — Я и без ритуалов чувствую в нём свою магию. Он бросил на гоблина короткий взгляд. — В конце концов, ваши мастера добавили в сплав остатки моего прежнего ножа. Так что, полагаю, связь никуда не делась. Осторожно взяв клинок, Северус вытащил его из ножен и медленно провёл большим пальцем по идеально отполированному лезвию. Выступившая капля крови мгновенно впиталась в полотно ножа, и Северус мысленным усилием зарастил ранку. — Вот и весь ритуал, господин Управляющий, — весело заметил он. Граблзлорг изумлённо качнул головой, а затем выражение морщинистого лица гоблина стало немного виноватым. Тот помедлил, явно подыскивая слова. — Должен признаться, милорд... после того как клинок был переплавлен, из него ушла та странная сила. Снейп молча пожал плечами — но про себя разочарованно выругался. «Нужно будет не забыть навестить отца Доминика», — поставил он мысленную задачу. Интуиция, что не раз спасала ему шкуру, настойчиво твердила: церковное благословение может оказаться вовсе не лишним. Северус взял ножны и ощутил под пальцами выгравированное на гоббледуке слово: «Маскировка». Решив проверить своё предположение, он направил немного магии в это место. Реакция последовала незамедлительно. Ножны дрогнули, будто проснулись, начали стремительно уменьшаться и через несколько секунд превратились в тонкий кожаный браслет. — Недурно, — удовлетворённо хмыкнул Снейп и тут же закрепил его на запястье. Тот шевельнулся, словно живой, и начал быстро впитываться в руку. Через несколько мгновений от артефактных ножен остался лишь тонкий след, похожий на старый, давно заживший шрам или небрежно набитую татуировку. Северус довольно усмехнулся. Затем достал из кармана крошечный флакон с ядом василиска и поставил его перед Граблзлоргом. Стекло тихо звякнуло о стол. — Господин Управляющий, передайте мой подарок вашим мастерам, создавшим столь прекрасный артефакт. Кстати, надеюсь, они остались довольны вознаграждением, получив сердце и печень тысячелетнего василиска? — Ох, не напоминайте мне об этом, мой лорд! Старый гоблин схватился за голову, будто у него разом заныли все зубы. — За такую щедрую оплату можно было бы ещё один меч Годрика Гриффиндора выковать! Клянусь рогами Барлога, ещё неделя переговоров — и я бы сумел убедить этих сквалыг удовольствоваться только печенью! Снейп беззаботно рассмеялся, слушая проклятья Граблзлорга, который всё не мог простить кузнецам излишнюю, по мнению управляющего, жадность. «Знал бы ты, — подумал Северус, скрывая улыбку в глубине глаз, — сколько яда мне на самом деле удалось выцедить из клыков этой твари... от восторга тебя бы удар хватил». Дождавшись, когда старый гоблин немного успокоится, Северус попросил того подготовить контракт на поставку зелий для рода Малфой, после чего тепло попрощался. Едва ступив за порог банка, он поймал себя на мысли, что сейчас самое время навестить одну из знакомых девиц, которые трудились в подпольном борделе Коукворта. Решив не откладывать столь важное для молодого растущего организма дело, Снейп, едва спустившись по мраморным ступеням на мостовую, тут же аппарировал в Паучий тупик. Однако сразу же отправиться в знакомое заведение не вышло. В почтовом ящике обнаружилось письмо. Северус развернул его, не заходя в дом, и быстро пробежал глазами первые строки. Послание было от Хардмана. Друг сожалел, что Северус давно не заглядывал в родные места. Оказалось, отец Доминик хотел его видеть. Вот только невеста друга, которая могла бы передать просьбу священника, совсем некстати улетела с матерью в Европу — помогать союзному роду с возведением загонов для расплодившихся дромарогов. Иных связей с волшебным миром у Хардмана не водилось, вот тот и оставил послание в Паучьем тупике — в надежде, что рано или поздно Снейп его найдёт. Северус перечитал письмо и вздохнул. Что ж, посещение борделя придётся отложить. Закрыв дверь, он зашагал в сторону местной церкви. Вспомнив, что старик любит сладости к чаю, Снейп по дороге ненадолго заглянул в продуктовый магазин и уже в скором времени поднимался по ступеням. Храм встретил его тишиной, запахом воска и тихим потрескиванием свечей. Где-то под высоким сводом едва слышно шумел ветер, приносивший странное, почти осязаемое ощущение беды. — Отец Доминик в больнице, — сообщил ему худощавый священник в очках, представившийся Дэвидом Битером. — Что-нибудь серьёзное? — Снейп нахмурился. Служитель церкви тяжело вздохнул и перекрестился. — У него обнаружили рак. Четвёртая стадия. Несколько мгновений Северус молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Он давно не видел отца Доминика, но никак не ожидал, что со стариком может случиться что-то плохое. — Конечно, на всё воля Господа нашего, — с показным благочестием сказал Битер. — Но, я думаю, отец Доминик уже не вернётся. Не знаю почему, мистер Снейп, но он был совершенно уверен, что вы рано или поздно объявитесь. Северус поднял взгляд: странная фальшь в голосе священника почему-то неприятно резанула чувства. — Уверен? Но почему? Тот пожал плечами. — Настоятель до последнего твердил, что вам понадобится помощь матушки Церкви. Так что, если пожелаете, я готов благословить вас после того, как вы исповедаетесь мне в своих грехах. Снейп едва заметно дёрнул щекой. Почему-то ему не понравилось, как прозвучали последние слова. Он ещё раз взглянул на Битера. Тот стоял совершенно спокойно, сложив руки на животе, и только пальцы время от времени слегка шевелились, перебирая ткань сутаны. За толстыми стёклами очков взгляд казался почти доброжелательным. Почти. — Но ведь отец Доминик ещё не умер? — спросил Северус. — Насколько мне известно, нет. Битер снова вздохнул. И на этот раз Снейп заметил странную паузу, возникшую между ответом и следующим предложением. — Однако его болезнь неизлечима. Почему-то эта фраза прозвучала так, словно священник втайне был рад такому исходу. Северус ничего не сказал. Под сводами храма по-прежнему гулял ветерок. Ему вдруг почудилось, что от Битера исходит какой-то неприятный запах. Такой, какой оставляет после себя человек, слишком долго не мывший интимные места. Ощущение казалось настолько необычным, что Северус решил не придавать ему значения. Специально лезть в мысли этого человека только потому, что тот вызывает брезгливость, Северус не собирался. Да и мало ли, вдруг этот тип тоже служит в Инквизиции. — Что-нибудь передать от вас отцу Доминику? — спросил он. — Я сейчас же поеду в больницу. — Нет, благодарю тебя, сын мой. Снейп едва заметно прищурился, но развивать тему отцов и детей не стал. Он холодно попрощался и вышел из храма, оставив за спиной запах ладана, тихое потрескивание свечей и худого священника в очках, который почему-то вызывал брезгливое отвращение. Через несколько минут Северус уже сидел в автобусе, медленно ползущем по пыльным улицам рабочего городка. За мутным стеклом проплывали серые дома, кирпичные стены и редкие прохожие, а храм постепенно исчезал за поворотом. На душе было тяжело. Лечить магией обычных людей Статут Секретности запрещал прямо. Даже если речь шла о близких родственниках. И уж тем более — о постороннем человеке. Что будет, если в магическом мире узнают об исцелении старого инквизитора — не хотелось даже думать. Здесь и Азкабан мог бы показаться курортом. Но отец Доминик был ему нужен: этот человек уже однажды сумел каким-то образом защитить его разум от атаки всесильного Дамблдора. К тому же Снейп был уверен: он не сможет доверять остальным инквизиторам после смерти старика. Однако хуже всего было другое. Отец Доминик умирал от довольно заурядной напасти, которую в том же Мунго обычный целитель излечил бы парой жидких унций не самого дорогого зелья. Северуса это не просто выводило из себя, а невыносимо злило. Он — мастер, чьё искусство когда-то не знало равных в магической Англии, вынужден бессильно наблюдать, как дорогого ему человека убивает недуг, с которым справился бы любой лекарь. Снейп задумчиво смотрел в окно, пока за стеклом медленно проплывали серые дома, пыльные дворы и силуэты редких прохожих. Сказать, что для волшебников это пустяк? Нет. Северус почти наяву представил себе реакцию отца Доминика. Тот наверняка решил бы, что перед ним очередное дьявольское искушение, и отказался от помощи волшебника. Но исцелить старика тайком? Это было бы ещё хуже. Спасти отцу Доминику жизнь против его воли означало бы самому вручить инквизиции поводок, который однажды вполне мог затянуться петлёй на его собственной шее. Северус покрутил головой, но решил, что отступать нельзя. Оставалось только положиться на волю магии. Делай то, что должен. Даже в воскресенье городская больница пахла дезинфекцией, лекарствами и тленом. Последнее Северус ощущал особенно остро благодаря проснувшемуся чутью некроманта. Он быстро шёл по пустынному коридору. Гулкие шаги отдавались эхом от стен и казались здесь неуместно громкими. «Отделение паллиативной помощи», — прочитал Северус название на табличке и толкнул дверь. Дежурная медсестра подняла глаза от журнала, где что-то старательно записывала. — Вы к кому, молодой человек? — К отцу Доминику, — ответил Северус с холодной вежливостью. — Третья палата, направо по коридору, — сказала дежурная, махнув рукой в нужном направлении. Он быстро отыскал комнату с номером три и зашёл внутрь. Здесь тоже воняло химией — остро, до тошноты. На койке, сложив руки на груди, лежал исхудавший почти до прозрачности лысый старик. Но едва скрипнула дверь, морщинистые веки дрогнули, и запавшие глаза открылись — добрые, ясные, несмотря на всю телесную немощь. Узнав Снейпа, отец Доминик слабо улыбнулся и прошелестел сухими губами: — Здравствуй, Северус. Хорошо, что ты пришёл. Я надеялся успеть попрощаться с тобой… — Что, всё настолько плохо? — резко спросил Снейп с кривоватой улыбкой. — Каждые восемь часов мне колют диаморфин, — спокойно ответил священник и моргнул. — Врачи говорят, мне осталось самое большее месяц. Снейп прикусил губу. Подходящих случаю слов не было. Стало больно, как тогда, когда умер отчим. Он молча придвинул стул к кровати, сел и взял старика за ледяную руку. Некоторое время оба молчали. Затем Северус всё-таки заставил себя произнести то, ради чего пришёл: — Позвольте мне излечить вас магией? Отец Доминик печально покачал головой, но ответить ничего не успел. Глаза старика внезапно закатились. Из груди священника вырвался низкий, хриплый звук — такой густой и нечеловеческий, что Северус почувствовал его не ушами, а всем задрожавшим телом. В прошлой жизни он уже ощущал нечто подобное… рядом с Сивиллой Трелони. Казалось, будто нечто, бесконечно могущественное и непознаваемое, проталкивало свою волю в тварный мир через слишком хрупкое человеческое горло. Глаза Доминика распахнулись, бессмысленные, мутные, почти белые. Его тело выгнулось, грудь судорожно вздёрнулась — и тут же застыла. Лицо начало стремительно синеть. — Анапнео! Энервейт! Палочка оказалась в руке Северуса, прежде чем он успел подумать. Повинуясь его жесту, дверь за спиной захлопнулась и мгновенно покрылась защитными чарами. «К Мордреду Статут!» — подумал он с яростью. Снейп выхватил из-за пояса флакон с тонизирующим зельем, сорвал пробку и осторожно влил светящуюся жидкость в приоткрытый рот старика. На миг показалось — не успел. Но затем по иссохшему телу Доминика прошла невидимая волна живительной магии, и Северус напряжённо замер в ожидании. Тикающие на стене палаты часы, казалось, стучат барабанной дробью. «Ну же. Очнись! Очнись!!!» — мысленно взревел Снейп. Из-под плотно сжатых век Доминика медленно скользнула слеза. — Порой... — едва слышно прошептал старик, — в гордыне своей мы слишком часто думаем, будто понимаем, чего Господь хочет от нас. Северус подался вперёд. — Что было в видении, отец Доминик?! — Гибель мира, — прокаркал священник. — Великая пирамида снова воссияет. Двое бессмертных будут править Землёй. Ядовитая гадина прячется во Франции. Путь спасения мира страшнее войны. Второе пришествие Чикшулуба, которое просто уничтожит всех, как и случилось во времена Потопа. Гриндевальд… Снейп почувствовал, как сердце пропустило удар. Предсказание звучало страшно и непонятно. Впрочем, таким было большинство истинных пророчеств. Меж тем старик ещё не закончил. — Только ты… — едва слышно прохрипел Доминик, — можешь помешать их планам. — Да чьим планам? Чьим?! — Я не знаю… — обессиленно прошептал священник, — пока не знаю. Но об этом пророчестве… должны услышать… отцы церкви. Обещай мне… — Вы ведь теперь не станете меня ругать, когда я верну вам здоровье? — прерывая горячечный шёпот старика, спросил Северус. Отец Доминик молчал долго, но затем с трудом разлепил сухие губы: — Не стану, мой мальчик. Ты часть пророчества, и помощь тебе ещё понадобится. Довольный Снейп, едва сдержав вздох облегчения, принялся расставлять на прикроватном столике флаконы с собственноручно сваренными зельями. Никаких жалких маханий волшебной палочкой, никаких глупых заклинаний — только точный, придуманный ещё в прошлой жизни рецепт. Он рассчитывал им вылечить мать, угасшую тогда незадолго до его выпуска из Хогвартса. Основная сложность заключалась не в том, как исцелить отца Доминика от рака, а сделать это так, чтобы магглы и возможные наблюдатели от магического мира ничего не поняли. Как и Инквизиция. Доверять этой зловещей организации он не собирался.

***

Через месяц слухи о чудесном исцелении коуквортского настоятеля разлетелись по всей Англии, точно пламя, подхваченное ветром. Газеты захлебнулись восторженными заголовками о прорыве отечественной медицины в лечении рака; обыватели крестились и вполголоса рассуждали о чуде истинной веры. Однако шумиха угасла так же внезапно, как и началась: ливийский лидер Каддафи решил померяться силами с Египтом, и таблоиды, словно стая голодных гиен, мигом переключились на свежую новость. В Паучьем тупике начался сентябрь, но никто, похоже, не удосужился сказать об этом погоде. Жара висела над улочками густым, липким маревом, плавила асфальт и нагревала воздух, как все прошедшие месяцы лета. Было так душно, что Северусу пришлось буквально перекроить пространство внутри дома, создав небольшой искусственный микроклимат. Теперь воздух в комнатах оставался прохладным, тогда как за окнами солнце неимоверно жгло всё вокруг, превращая мусорки у дома в филиал химического производства. Отец Доминик только недавно вернулся из поездки по святым местам. Вернулся совершенно здоровым — и, к немалому удивлению прихожан, заметно помолодевшим. А ещё привёз с собой нож Снейпа, освящённый в самом Ватикане. После воскресной службы Северус вернулся домой, устроился у окна и с довольным видом пригубил чай. Аромат свежей заварки разошёлся по прохладной комнате. На столе перед ним лежал нож. Северус с удовлетворением рассматривал искристую поверхность клинка, так похожего на уменьшенную копию меча Гриффиндора. После церковного благословения и недавней пропитки ядом василиска гоблинская сталь приобрела свойства, которые заставляли даже его смотреть на клинок с большим уважением. Получился действительно опасный артефакт. Северус представил, как лезвие медленно, почти ласково перерезает горло Дамблдору. Уголок его рта мечтательно пополз вверх. Он поднял нож, отсалютовал собственному отражению в окне и сделал ещё один глоток чая. Впрочем, фантазиям, даже таким приятным, предаваться было некогда. Снейп сунул клинок в ножны, активировал защиту и достал набор артефактора. Нацепив на нос специальные очки, он принялся старательно вырезать руны на самом обыкновенном маггловском револьвере. Зная, что в ближайшее время семье Макдональд может угрожать серьёзная опасность, он решил снабдить Хардмана не только хорошей защитой, но и оружием, способным хотя бы немного уравнять шансы простого человека в драке с волшебником. Разумеется, надеяться на то, что зачарованные пули позволят обычному револьверу ранить Волдеморта или кого-нибудь из его ближайших приспешников, было бы верхом оптимизма. Однако, по мнению Северуса, рядового «Пожирателя Смерти», такой подарок мог бы смертельно удивить. Через несколько дней работа была наконец закончена. На поясной кобуре он вывел руны привязки и незаметности. Теперь воспользоваться револьвером мог только один человек — Джон Хардман. Друг подарку обрадовался, хотя к покрывавшим металл рунам отнёсся с выражением лица, ясно говорившим: «В эти полоски и загогулины только грязь будет забиваться». Чтобы окончательно развеять сомнения друга, Северус отвёл того на свалку за фабрикой. Там он накинул самый обычный защитный амулет на шею первой приглянувшейся бродячей собаки и протянул Хардману такой же револьвер — только без рун. — Сейчас ты увидишь силу магии, Джон. Попробуй-ка пристрелить эту шавку, — насмешливо предложил Снейп. — Спорю аж на двести фунтов, что у тебя ничего не выйдет, даже если ты приставишь ствол ей прямо к заднице! — Самый лёгкий заработок в моей жизни, — хмыкнул Хардман. Друг выхватил револьвер так быстро, что Северус едва успел моргнуть. Хлопок прозвучал почти у самого пояса — с той беззаботной лихостью, которой американские ковбои отличались в старых вестернах. Однако собака только испуганно дёрнулась на верёвке, которой её привязали к торчащему из земли куску арматуры. С ближайшей мусорной кучи с возмущённым карканьем взлетели вороны. — Да ну нафиг?! — Ха-ха, — подначил Снейп. — Похоже, ты мазила! Хардман уставился на оружие, потом проверил, что в барабане не холостые патроны. Затем звучно сплюнул и начал стрелять на ходу, с каждым разом приближаясь к собаке. Результат оставался неизменным. Пули летели куда угодно — в мусор, в ржавые бочки, и, судя по звуку, одна даже умудрилась найти кусок стекла, который давно считал себя частью мусорной кучи. Но только не в собаку. Последний выстрел Хардман сделал в упор, прикрывшись ладонью от возможных брызг крови. Рука дёрнулась в сторону, и пуля прошла мимо. Дворняга осталась совершенно целой. Хардман опустил дымящийся револьвер и посмотрел сначала на ошалелую псину, потом на Снейпа. — Это чё за херня, Север? Друг ткнул пальцем в амулет. — Ваша магия даже так умеет? — С тебя двести фунтов, дружище, — довольно оскалился Снейп. Хардман подошёл, молча полез в карман и протянул деньги. Его вопрос прозвучал озабоченно: — И что, все маги постоянно таскают на себе такие штуки? — Не все, но многие, особенно боевики, — ответил Северус, пряча купюры. — Будь иначе, в магическом мире огнестрельное оружие уже давно стало бы весьма популярным. Но дело в том, что даже самый простой защитный амулет способен выдержать немалое количество попаданий. Чтобы его разрядить, потребуется израсходовать не один магазин. — А если из пушки пальнуть? — Ты что, думаешь, волшебники будут просто стоять и ждать, пока их пристрелят? — рассмеялся Снейп. — Многие сразу удерут трансгрессией, как только почувствуют угрозу. Для этого даже палочка не нужна. — Понятно, — расстроенно протянул Хардман и вдруг спросил с надеждой: — А твой ствол, значит, пробьёт такую защиту? Снейп только кивнул и вытащил из кармана две пачки артефактных патронов. — Руны на револьвере и пулях работают как единый механизм. Аврорский амулет сгорит сразу. Но аристократы из свиты Тёмного Лорда не носят ширпотреб. Для них защиту делали лучшие мастера. Такие амулеты твой револьвер не возьмёт — даже с сотого выстрела. Так что если увидишь типа в мантии и серебряной маске — беги без оглядки. Может, не посчитают тебя достойной целью. — А если я ему в рыло заряжу хорошим хуком справа? — набычился Джон. — Бегать от врагов — не моё. — Попробуй, — закатил глаза Северус, зная упрямство друга. — Может, на ком-то и сработает. Как фактор неожиданности — вполне. Он магией сдёрнул с собаки амулет и развеял верёвку. А затем, не удержавшись, бросил жалящее заклинание под хвост дворняге — та напомнила ему своим лохматым видом Сириуса Блэка. Барбос с возмущённым визгом умчался в глубину свалки, а Северус хлопнул друга по плечу. — Пошли. Пропьём мой выигрыш и заодно обмоем твой новый револьвер. В такую жару только ледяное пиво способно спасти человека от теплового удара. — Спасибо за крутой подарок, Север! — серьёзно сказал Хардман, похлопав рукой по новенькой кобуре. — А насчёт холодненького я всегда за. У парней на фабрике скоро перерыв будет. Давай, дождёмся их у проходной и всей компанией попылим в кабак. — Ну, пошли. — Снейп первым двинулся вперёд. Они сделали несколько шагов, когда Хардман вдруг беззаботно расхохотался. — А может, тебе кота завести, Север? — Это ещё зачем? — удивился Снейп. — Да я смотрю, у тебя с собаками как-то не складывается. Мог бы тот амулет просто на палку повесить. Северус фыркнул. — Кто бы говорил, мазила! Так, перебрасываясь подколками, они выбрались со свалки и неспешно направились к проходной фабрики. Над крышами цехов уже разнёсся гудок, сообщающий о скором начале обеденного перерыва. На какую-то секунду Снейпу показалось, что где-то случилась беда. Видимо, чутьё некроманта уловило тревожные эманации в астрале. Словно ледяная ладонь смерти нежно гладила его по затылку. Не желая портить себе настроение дурными предчувствиями, он решительно заблокировал окклюменцией неприятные ощущения. Нет, сегодня ничто не помешает ему напиться с друзьями и провести ночь с горячей девицей. Даже гибель мира.

***

О смерти Флитвика Снейп узнал из газет на следующее утро. Почти все магические издания, что он выписывал, вынесли эту новость на первые страницы. Многие снабдили её траурными заголовками, прижизненным портретом маленького профессора и десятком более или менее убедительных теорий того, что произошло на месте преступления. Почти единодушно журналисты сходились в одном: Флитвик погиб от рук «Пожирателей Смерти». Кому-то из тёмных магов, очевидно, чем-то не угодил знаменитый профессор чар — ведь для этого достаточно было просто не поддержать политику террора по отношению к магглам и магглорождённым. Северус перечитал несколько статей, хотя уже после второй понял, что ничего полезного там не найдёт. Английская магическая пресса никогда не отличалась объективностью суждений. Флитвик был одним из немногих преподавателей Хогвартса, которых Снейп действительно уважал и в этой, и в прошлой жизни. Маленький полугоблин никогда не пытался казаться важным, не прикрывал словами собственную трусость, как Слизнорт, и не требовал к себе уважения лишь из-за того, что занимал должность декана. Флитвик просто был добрым. Более человечным, несмотря на своё происхождение, чем многие люди, которых знал Снейп. Семикратный чемпион Европы по магическим дуэлям, выдающийся мастер чар, учитель, способный любой сложный урок сделать весёлым и интересным. И теперь его не стало. Снейп поймал себя на том, что несколько минут просто сжимает в стиснутых кулаках раскрытую газету, не замечая текста. Особенно его раздражало, насколько единодушно продвигалась первая и самая удобная для многих версия произошедшего. Во всём виноваты «Пожиратели Смерти», разумеется, ну кто же ещё? Лишь в журнале «Воинственный колдун», издательство которого уже более четырёхсот лет спонсировалось родом Малфоев, появилась статья совершенно противоположного содержания. Знаменитый репортёр Максимилиан Скиттер каким-то образом сумел получить интервью у самого Лорда Волдеморта. Северус перечитал эту статью несколько раз. Факт такого разговора выглядел настолько удивительным, что его хотелось принять за очередную выдумку Скиттера, так падкого на сенсации. Волдеморт не общался с прессой лично. Это было так же невероятно, как увидеть Тёмного Лорда, угощающего мороженым Гарри Поттера в знаменитом кафе Фортескью. И тем не менее Скиттер нахально утверждал, что встреча состоялась на самом деле. Более того, по его словам, Лорд Волдеморт выразил искреннее сожаление в связи с гибелью одного из лучших преподавателей Хогвартса. И это было ещё более странно. Чтобы Тёмный Лорд сожалел о чьей-нибудь смерти? Но самое интересное было дальше. Когда безбашенный Скиттер всё же задал главный провокационный вопрос: «Кто убил профессора Флитвика?» — Волдеморт просто ответил, что не знает. А затем просто поклялся магией, что никогда не отдавал подобного приказа ни одному из своих людей. Более того, по словам репортёра, Тёмный Лорд признался, что и сам бы хотел знать, кто решил этим гнусным убийством понизить уровень подготовки молодых волшебников. Снейп несколько раз моргнул и отложил журнал в глубокой задумчивости. Если верить Скиттеру, Волдеморт действительно не знал об убийстве. Но тогда кто сумел подловить Флитвика? Репортёр приводил свидетельства многочисленных учеников, утверждавших, что у маленького профессора практически не было врагов. Флитвик весь летний отпуск проводил у себя дома, а в остальное время не покидал Хогвартса. Ну и разумеется, Скиттер выдал собственную версию произошедшего. По словам ушлого репортёра, во всём были виноваты славяне, которые издавна точили зуб на магов островной империи. Невыразимцы, прибывшие к дому Флитвика вместе со следователями, тоже ничего не обнаружили. Ни ауры нападавших, ни каких-либо признаков заранее подготовленного нападения. Предварительно получив почти единогласное разрешение Визенгамота, при попытке использовать один из Маховиков времени погибла группа министерских специалистов. «Видимо, не напрасно путешествия во времени запрещены во всём мире», — писал журналист. Снейп хмыкнул. По его мнению, мать-магия вообще не любила, когда люди лезли в то, что она сама считала своей прерогативой. За вмешательство в ход времени, как правило, волшебники получали одно наказание — смерть. И не слишком важно было, какими мотивами те руководствовались. Но дальше следовало то, что действительно могло оказаться полезным для авроров. По словам близких друзей Флитвика, из его дома исчезло несколько бесценных фолиантов по чарам. Если когда-нибудь хотя бы один из них всплывёт на чёрном рынке, предполагал Скиттер, это может вывести следствие на убийц. Снейп ещё некоторое время раздумывал, а потом поднялся из скрипнувшего кресла и отправился на кухню заваривать чай. «Что-то здесь не так, — продолжил он размышлять по дороге, — надо искать, кому была выгодна смерть Флитвика». Почему-то сразу подумалось о Дамблдоре. Северус залил кипятком заварник и нерешительно прикусил губу. Винить директора в каждом преступлении? Конечно, Дамблдор был опасен, но зачем ему могла понадобиться смерть Флитвика? Принять на место декана умников более лояльного человека? Но ведь маленький профессор и так никогда не претендовал на должность директора, не вмешивался в политику и, насколько Северус мог судить, не представлял для Дамблдора никакой серьёзной угрозы. Однако Флитвик, безусловно, был верен только Хогвартсу. Именно волшебной школе — ни министерским чиновникам, ни политическим партиям и тем более не старому пауку, сидящему в директорском кабинете. Если бы кто-нибудь попытался напасть на школу, Флитвик встал бы на её защиту, не спрашивая, под чьими знамёнами пришли нападавшие. Снейп знал это наверняка. Забота об учениках для маленького профессора давно перестала быть просто обязанностью декана — она стала частью его самого, настолько естественной, что Флитвик, вероятно, даже не замечал этого. И всё же... Северус взлохматил волосы и начал не спеша наливать свежезаваренный чай. Почему тогда ему не удавалось отделаться от ощущения, что в смерти Флитвика замешан Дамблдор? Он раздражённо отставил кружку. Снейп не любил подобные ощущения. Они напоминали ему о дурной привычке, которой страдали многие опытные авроры: заметив одну странность, те начинали искать вторую, затем третью, а потом с лёгкостью выстраивали из них собственную теорию заговора. В прошлой жизни, как бывший внештатный легилимент Аврората, он часто встречал таких людей. И самым сумасшедшим был, без сомнения, Аластор Грюм, в этом времени ещё не потерявший ногу и глаз. Разгадка упрямо не желала появляться. Едва снова взявшись за чай, он почувствовал магическое вторжение в охраняемую зону, которой успел окружить почти весь Коукворт. Северус мгновенно насторожился и повернул голову к окну. Через минуту на подоконник бесшумно опустилась небольшая сова. Птица встряхнула крыльями и протянула Северусу лапу, к которой было привязано свёрнутое в тугую трубку письмо. Печать банка Гринготтс он узнал сразу. Управляющий просил его о срочной встрече, без объяснений причин такой спешки. «Может, смерть Флитвика как-то связана со мной? — подумал он, ещё сильнее напрягаясь. — А Граблзлорг не решился писать об этом открыто. Что ж, нужно немедленно выяснить, что там случилось». Тем не менее, несмотря на мучившую его тревогу, Северус педантично вымыл посуду, накинул парадную мантию и запер дом изнутри. И только потом аппарировал на Косую Аллею прямо из полутёмного коридора.