Выпускники

Спустя долгое время Ген стал больше общаться с новыми родителями и открылся им. Родители переживали за состояние сына, и видя как он стал смелее и живее им стало спокойнее. Стэнли и Ксено видя как их сын больше улыбается, увлекается наукой и сильнее углубляется в психологию. Они искренне радовались. Заводя ребенка они хотели почувствовать ответственность и родительский долг. Не для того , что бы укрепить семью или же оставить наследие. А для того, что бы дать заботу, ценности и опыт. Если кратко они видели как Ген незаметно вырос из замкнутого и уязвимого с недоверием и раной на душе в живого и более душевно открытого человека. Стэнли чувствует тепло и защитное счастье, в то время как Ксено тихую гордость и восхищение. Двое были довольны не собой, а им — тем, что Ген наконец-то ожил, открылся и позволил себе быть счастливым рядом с ними. Ладно хватит родительских чувств... Прошло 5 лет с момента первой встречи Сенку и Гена. Утро было ясным и немного холодным — март все ещё держался прохладой. Двор перед школой уже украшен: у вход висит бело-красная ткань, стоят большие горшки с Сакурой, которая только начинает цвести. У ворот вывесили высокий, белый щит с иероглифами: «Церемония выпуска». — Эй, Сенку! – отозвался Хром, зовя его среди толпы грустных учеников. Некоторые радовались окончанием старшей школы, и с нетерпением ждали поступления в универ и самостоятельной жизни. Для большинства это был важный день, а для некоторых просто обычным днём. А Сенку был в золотой середине. На душе было немного тяжело, что это конец. Он понимал, что они больше не будут идти в столовую и после уроков гулять. Все эти воспоминания будут хорошим прошлым. Но это не конец жизни, либо их общения. У всех жизнь пойдет своим чередом и путём. — Ауу, Сенку? Ты чего застыл, пошли к ребятам! – к нему подошёл Ген приехавший недавно на машине Стэнли. Кивнув, Сенку пошел к остальным отбросив мысли на потом. Ген подхватил его руку и они дошли к ребятам. Решено. Он должен прожить этот последний день как старшеклассник как следует. Церемония пошла своим ходом. Закончилось выступление директора и учителей с речью, и началось вручение дипломов. На сцену выходили школьники и чуть не плача кланялись, и забирали дипломы. Настало время выходить на сцену Кохаку. Она вышла вышла на сцену и, забирая свой диплом не смогла сдержать слёз. Спускаясь со сцены, она почувствовала стыд за заплаканный вид. Тогда Юдзуриха и Рури подхватили подругу под руки, успокаивая её и стараясь заставить улыбнуться. Следующий вышел Тайджу, и кто бы мог подумать — не просто прослезился , а разревелся в голос. Пришлось Юдзурихе успокаивать не только подругу, но и своего милого —к концу её плечо стало совсем мокрым. Потом выходили остальные из компании, сохраняя свое лицо и только в конце проронив слезу. Церемония плавно подошла к концу, спустя несколько часов. Уже выпускники смотрели на последок свой класс, спортзал. Заплаканные выпускники наконец вышли из школы. На улице стояло тихое, чуть тёплое вечернее солнце. Никто не спешил расходиться. — Вот и всё, — первым нарушил молчание Тайджу, потирая глаза. — Конец эпохи, да? — Эпохи, где ты каждый день забывал тетрадь, — усмехнулась Юдзуриха, пытаясь вернуть лёгкость. — Эй, я не забуду вас, — сказал он, неожиданно серьёзно. Рури обняла Юдзурхиху, шепнув: — Даже не верится, что завтра мы уже не вернёмся сюда. Они постояли так ещё немного — кто-то фотографировался, кто-то просто молчал, глядя на окна, где горели последние огни. И только потом, когда большинство разошлось, Сенку и Ген остались чуть позади. — Ну что, — сказал Сенку, — пойдём? — Да. Только… дай минуту, — ответил Ген, задержав взгляд на здании. Он тихо усмехнулся, словно прощаясь не только со школой, но и с чем-то важным, что останется там навсегда.

***

После церемонии школа постепенно опустела. Смех, голоса и шаги стихли, оставив после себя только запах мела и бумажных букетов. Сенку и Ген, не говоря лишнего, свернули к знакомой тропинке, ведущей к речке за школой. Там всегда было тихо — только журчание воды и стрекот цикад. Они сели на берег, каждый занятый своими мыслями. — Странно, — первым сказал Сенку, глядя на отражение неба в воде. — Ещё утром я считал дни до выпуска, а сейчас… как будто не готов. — Никто не готов, — ответил Ген, чуть улыбнувшись. — Просто не все в этом признаются. Они говорили долго — о школе, друзьях, глупостях, которые делали, и о том, как всё теперь изменится. Иногда молчали, но это молчание было не тяжёлым — наоборот, спокойным. Не таким так тогда. Когда солнце уже клонилось к закату, Ген тихо сказал: — Завтра мы уезжаем. Ксено получил приглашение из Америки… и, ну, я поеду с ними. Сенку не сразу ответил. — Надолго? — Похоже, что насовсем. Сенку больно кольнуло сердце. Странно. Больно. Он больше не сможет его увидеть?.. Сенку чувствовал к Гену и его отъезду нечто большее. Он не понимал, что именно чувствует, но хотел что-то сделать. С остальными он временами будет встречаться и вспоминать их, но как же Ген?.. Между ними повисла долгая пауза. Ветер тронул траву у берега. — Хм. Ну что ж, — сказал Сенку, стараясь не выдать эмоций. — Значит, придётся проводить эксперименты через океан. – Сенку пытался разрядить атмосферу, но в горле стоял ком, и голос звучал неуверенно. — Главное — не забывай писать, — усмехнулся Ген, но в его голосе слышалась грусть. — Не забуду. — И я. Когда-нибудь встретимся, да? — Обязательно. Мир ведь круглый, — ответил Сенку, глядя на горизонт. Они остались сидеть, пока не стемнело, пока над водой не зажглись первые звёзды. Никто не сказал «прощай». Только «до встречи» — и этого оказалось достаточно.