Вернутся к фанфику

🎭Глава 35: Крысиные тропы

27 сентября 2026, 15:47
Имя из блокнота сестры Лоренцо оказалось тупиком. Цун потратила два дня, проверяя его по всем доступным базам. Демон по имени Криспин, мелкий посредник, числился в архивах V-корпорейшн как «внешний подрядчик» — одна из тех серых фигур, что появляются в документах, но никогда не пересекают порог башни. Ни адреса, ни контактов, ни следов в системе безопасности. Только строчка в бухгалтерской книге и несколько переводов, которые никуда не вели. — Его не существует, — сказала Цун, откидываясь в кресле. — Или он мёртв. Вельвет стояла у окна её кабинета, скрестив руки. Она пришла час назад — не с проверкой, просто села в кресло и молчала, глядя, как Цун работает. Это было новое. Раньше она бы уже десять раз спросила, где отчёт. — Существует, — ответила Вельвет. — Люди, которых нет в системе, — это те, кого система не видит. А не видит она тех, кто ей не нужен. Или тех, кто умеет быть незаметным. — Он не в системе, потому что он не грешник, — сказала Цун, и это было не вопросом. Вельвет повернулась. — Ты поняла. — Я аналитик, — Цун пожала плечами. — Грешники привязаны к Кольцу Гордыни. Мы не можем покидать его — ни в другие Кольца, ни тем более в мир живых. Но V-корпорейшн работает по всему Аду. Кто-то должен курсировать между Кольцами. Кто-то должен сидеть в больницах, в портах, на границах. И это не мы. — Адорождённые, — кивнула Вельвет. — Импы, гончие, полукровки. Они здесь с самого начала. Мы строили башни, они рыли подвалы. Мы писали законы, они разносили бумаги. Мы воюем, они убирают трупы. Она подошла к столу и взяла планшет, который Цун отложила. — Ты ищешь Криспина в наших архивах. Но он не наш. Он — их. Тех, кто был здесь до нас. — И сколько их? — Достаточно, — Вельвет усмехнулась. — Больше, чем ты думаешь. Они везде. В каждой башне, в каждом клубе, в каждой студии. В твоём кабинете тоже. Цун замерла. — Что? — Не в буквальном смысле. — Вельвет поставила планшет. — Но у нас есть слуги, курьеры, уборщики. Ты их не замечаешь. Я их не замечаю. Мы привыкли, что они — фон. Но они видят всё. И слышат всё. И некоторые из них продают то, что видят и слышат. — Валентино. — Валентино. Вокс. Даже я. — Вельвет помолчала. — У меня есть свои информаторы среди адорождённых. У Валентино — свои. Возможно, одни и те же люди. Они не присягают. Они выживают. Цун почувствовала, как внутри что-то сжимается — знакомое, неприятное. Он знает про Лоренцо. У него есть информатор в башне. Слова Валентино, которые она гнала от себя последние дни, вдруг обрели плоть. — Значит, кто-то из твоих людей работает на него. — Или на Вокса. Или на всех сразу. — Вельвет смотрела на неё. — Ты хочешь найти его? — Хочу. — Тогда начни с тех, кого не замечаешь.

***

Цун не спала всю ночь. Она сидела в своём кабинете, листая списки персонала — не тех, кто носит костюмы и сидит на совещаниях, а тех, кто мыл полы, чинил проводку, доставлял еду. Их было много. И почти все — адорождённые. Импы с красной кожей и острыми ушами. Гончие с потёртой шерстью и глазами, которые смотрели в пол. Полукровки, чьи лица не запоминались. Она смотрела на них и думала: каждый из вас может быть глазами Валентино. К утру она нашла трёх, кто мог иметь доступ к её кабинету. Двое — уборщики, одна — курьер, который разносил документы между этажами. Все трое работали в башне больше десяти лет. Все трое были тихими, незаметными, идеальными. Идеальными, чтобы быть шпионами, — подумала она. Она не стала никого допрашивать. Вместо этого начала наблюдать. Запоминать маршруты. Отслеживать, кто где бывает. Это было медленно, нудно, но она умела ждать. К обеду она поймала себя на том, что раздражается. Мелко, по пустякам. Кофе был недостаточно горячим. Джесс задал вопрос, ответ на который был очевиден. Лена принесла отчёт с опечаткой. Обычные вещи, которые раньше не трогали её. Сейчас — раздражали до зуда. Устала, — сказала она себе. Просто устала.

***

Вечером они с Вельвет сидели в гостиной. Цун пыталась читать, но строчки расплывались. Вельвет что-то говорила о завтрашней встрече с поставщиками, но её голос казался слишком громким. Слишком резким. — Ты меня слушаешь? — спросила Вельвет. — Да, — ответила Цун, хотя не слышала ни слова. — Тогда перескажи, что я сказала. Цун подняла на неё взгляд. Внутри поднялась волна — горячая, неожиданная. Почему она всегда проверяет? Почему всегда контролирует? — Я не обязана пересказывать каждое твоё слово, — сказала она, и голос прозвучал резче, чем она хотела. Вельвет замерла. Её брови чуть приподнялись — не гнев, удивление. — Что с тобой? — Ничего, — Цун встала, отложила книгу. — Я пойду работать. — Ты работаешь с утра. — Значит, буду работать ещё. Она вышла, не оборачиваясь. В коридоре прислонилась к стене и закрыла глаза. Сердце билось быстрее обычного. Ладони были холодными. Что это? Почему я злюсь? Она не знала ответа. Просто стояла, чувствуя, как раздражение медленно оседает, оставляя после себя странную, липкую пустоту.

***

Ночью ей приснился отчим. Он стоял в дверях её детской комнаты. Молча. С ремнём в руке. Она смотрела на него и чувствовала не страх, а усталость. Тяжёлую, свинцовую усталость. Как будто вся боль мира легла ей на плечи, и она больше не могла её нести. Она проснулась в холодном поту. Рядом спала Вельвет — ровно, спокойно. Цун лежала, глядя в потолок, и слушала, как в висках стучит кровь. Это не сон, — подумала она. Это память. И она не уходит. Она встала, вышла в гостиную и села у холодного камина. Смотрела на чёрные угли и думала о том, что с ней происходит. Что-то менялось. Она чувствовала это — как будто внутри открылась трещина, и в неё что-то просачивалось. Что-то чужое. Что-то тяжёлое. Я схожу с ума, — подумала она. Или это Ад. Или это я. Она не знала. И это было хуже всего.

***

Утром она нашла его. Курьер, которого она подозревала — молодой имп с кривым рогом и слишком быстрыми глазами — стоял у служебного лифта и что-то печатал на старом планшете. Цун подошла бесшумно, встала за его спиной и заговорила: — Криспин. Имп вздрогнул. Обернулся. На его лице мелькнул страх — быстрый, как вспышка. — Что? — Криспин, — повторила Цун. — Ты знаешь это имя. Я вижу. — Я не знаю никакого Криспина. — Знаешь. — Она сделала шаг ближе. — И ты знаешь, что я найду доказательства. Вопрос только — сколько времени это займёт. И сколько ты успеешь сделать до того, как я приду к тебе с ними. Имп молчал. Его глаза бегали — искали выход, путь отступления. — Я не работаю на Валентино, — сказал он наконец. — Я работаю на всех. Так выживают. — Криспин? — Он гончая. Работает в порту. Передаёт сообщения между Кольцами. Валентино платит ему за информацию о передвижениях грузов. Твоё имя он упоминал в одном из отчётов. — Почему? — Потому что ты — новая переменная. Валентино хочет знать, что ты делаешь. И с кем. Цун смотрела на него. Внутри не было гнева. Только холодная, ясная решимость. — Ты расскажешь мне всё, что знаешь о нём. И о том, как он передаёт информацию Валентино. — А если я откажусь? — Тогда я расскажу Вельвет, что у неё в башне работает шпион. И она найдёт другого курьера. Имп сглотнул. — Хорошо. Я расскажу.

***

Вечером Цун сидела в кабинете и записывала. Криспин, гончая из порта. Каналы связи. Имена. Всё, что удалось вытянуть. Она почти закончила, когда почувствовала, как раздражение снова поднимается — горячей волной. На этот раз без причины. Просто так. Она сжала ручку так, что та треснула. Посмотрела на свои руки — бледные, тонкие, с побелевшими костяшками. Что со мной? Она не знала. Но знала, что должна держать это в себе. Потому что если Вельвет увидит — она начнёт контролировать. А Цун больше не хотела, чтобы её контролировали. Она убрала осколки, дописала отчёт и пошла в спальню. Вельвет уже спала. Цун легла рядом, стараясь не шуметь, и закрыла глаза. Сон не шёл.

***

Утром она передала отчёт Вельвет. Та прочитала его молча, дважды, потом отложила планшет. — Ты нашла его сама. — Да. — Без моей помощи. — Да. Вельвет смотрела на неё долгим взглядом. В нём было что-то, чего Цун не могла прочитать — гордость? Тревога? Или что-то ещё. — Ты выглядишь уставшей, — сказала Вельвет. — Ты плохо спишь. — Нормально сплю. — Ты злишься. Я вижу. Цун почувствовала, как внутри снова поднимается волна. Почему она всегда всё замечает? Почему всегда лезет? — Я не злюсь, — сказала она ровно. — Я работаю. — Цун. — Что? Вельвет помолчала. Потом встала и подошла к ней. Протянула руку — медленно, как будто давая время отстраниться. Цун не отстранилась. — Если что-то не так, — сказала Вельвет тихо, — ты можешь сказать мне. Я не всегда умею слушать. Но я пытаюсь. Цун смотрела на её руку. На бледные пальцы, на тонкое запястье. И чувствовала, как раздражение медленно уходит, сменяясь чем-то другим — усталостью, пустотой, чем-то, чему она не знала названия. — Я знаю, — сказала она. — Просто... дай мне время. — Хорошо. Вельвет убрала руку. Не обиделась. Просто кивнула и вернулась за стол. Цун вышла из кабинета. В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. Внутри было пусто. И это было лучше, чем раздражение. Это пройдёт, — сказала она себе. Просто усталость. Просто Ад. Просто я. Она не знала, что это только начало. Но пока — она просто шла по коридору. К своему кабинету. К работе. К чему-то, что казалось ей контролем. И это было ложью, которую она рассказывала себе каждый день.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!