Вернутся к фанфику
🎭Глава 37: Тот, кто в прачечной
11 октября 2026, 16:34Первые три дня ничего не дали.
Цун сидела в своём кабинете, разложив на столе распечатки журналов грузового лифта. Она запросила их в понедельник — официально, через административный отдел, под предлогом «оптимизации логистики». Никто не задал вопросов. В башне Вельвет вопросы задавали только те, кто хотел неприятностей.
Журналы были скучными. Рейсы белья, химии, оборудования. Время, груз, подпись. Импы писали коряво, гончие — неразборчиво, суккубы выводили буквы ровно, с наклоном. Цун листала страницы, вглядываясь в почерки, и не находила ничего.
К четвергу она нашла первую аномалию. В журнале третьей прачечной — той, что на нижнем уровне, рядом с грузовым лифтом — был рейс, отмеченный неполным почерком. Время: 03:47. Груз: «бельё». Доставил: «Т.».
Она проверила список сотрудников. В третьей прачечной не было ни одного имени на «Т». Только Марта, Джерри, Клио и Барнс.
Опечатка, — решила она. Или смена подписалась чужой буквой.
Она отложила журнал и вернулась к работе. Головная боль, которая преследовала её последние дни, стала сильнее. Она выпила воды, потёрла виски и заставила себя сосредоточиться.
К пятнице она нашла второй такой же рейс. В том же журнале. Через три дня после первого. Время: 04:12. Груз: «химия». Доставил: «Т.».
Третий — через неделю. Время: 03:58. Груз: «бельё». Доставил: «Т.».
Он выходит ночью, — поняла Цун. Через грузовой лифт. Раз в несколько дней. И оставляет что-то в прачечной. Или забирает.
Она начала проверять списки персонала. Их принесли через день — три папки, тонкие, с пятнами от мыла. Цун листала их медленно, сравнивая с расписанием ночных смен. Кто работал в эти часы? Кто имел доступ к журналу?
К вечеру у неё было три подозреваемых.
Первый — гончая по имени Барнс. Работал в третьей прачечной пять лет. Ночные смены брал часто. Цун потратила полдня, наблюдая за ним через камеры. Он двигался медленно, с трудом поднимался по лестницам, часто останавливался передохнуть. В 03:47 он спал в подсобке — она видела это на записи. Не он.
Второй — суккуб по имени Клио. Молодая, работала всего год. Цун спустилась в прачечную под предлогом проверки оборудования. Клио болтала без умолку — о своей семье, о том, как тяжело работать по ночам, о том, какой строгий у неё начальник. Она была пустой. Не он.
Третий — имп. Молодой, лет сорока. Работал в третьей прачечной восемь лет. До этого — в первой. Ещё раньше — в порту. Красная кожа, как у всех импов. Но на левой руке — след от ожога. Белый.
Его звали Томас. Но в журнале он подписывался «Тим».
Цун проверила его смены. Он работал в те самые ночи. Она проверила его доступ к грузовому лифту — он был. Она проверила его маршруты — он часто задерживался после смены, оставаясь в прачечной один. Но этого было мало. Ей нужно было доказательство.
Она нашла его в четверг. Ночью, через камеру наблюдения в коридоре, она увидела, как он вышел из прачечной в 04:00 и направился к грузовому лифту. В руках у него был свёрток — маленький, завёрнутый в тёмную ткань. Он вошёл в лифт и поднялся наверх. Через двадцать минут вернулся — без свёртка.
Цун проследила цепочку. Она проверила, кто забирает грузы с верхнего уровня. Курьер — молодой имп, работавший на Валентино. Она видела его в отчётах. Он приходил каждое утро, забирал то, что лежало в третьем барабане, и уходил. Всё сходилось.
Он передаёт информацию, — поняла Цун. Через курьера. Свёртки уходят наверх, а оттуда — к Валентино.
Этого было достаточно.
Цун отложила папку и посмотрела на часы. Полночь. Вельвет уже спала — она легла рано, сославшись на усталость. Цун сказала, что закончит отчёт и придёт.
Она не закончила отчёт. Она встала, надела тёмную куртку и вышла из кабинета.
***
Перед выходом она задержалась в коридоре. Проверила маячок — маленький, старый, купленный на чёрном рынке несколько недель назад. Батарея была заряжена. Кнопка работала. Если нажать — сигнал уйдёт Вельвет. Через сколько? Минуты. Может, меньше. Она изучила план нижнего уровня. Три прачечных, грузовой лифт, два выхода — основной и служебный. Служебный выходил в коридор, который вёл к лестнице. Если что-то пойдёт не так — она успеет. Она не знала, что именно может пойти не так. Но готовилась к худшему. Как всегда.***
Третья прачечная находилась на нижнем уровне, рядом с грузовым лифтом. В это время там никого не было — только машины, которые гудели в темноте, и запах мыла, который не мог перебить даже запах сырости. Цун вошла через дверь, которую обычно оставляли приоткрытой для вентиляции. Внутри было темно. Только аварийные лампы горели красным — тускло, зловеще. Она ждала. Час. Два. Ноги затекли. Голова гудела. Раздражение поднималось волнами — на себя, на Томаса, на Вельвет, на весь этот проклятый Ад. Она гасила его, сжимая зубы. Не сейчас. Потом. В 03:47 дверь открылась. Вошёл имп. Молодой. Красная кожа, тёмные волосы, левая рука в перчатке — даже ночью. Он двигался быстро, уверенно. Подошёл к одной из машин, открыл панель, достал что-то маленькое — свёрток, завёрнутый в тёмную ткань. Положил его в барабан. Закрыл панель. И замер. Потом повернулся. — Выходи, — сказал он. — Я знаю, что ты здесь. Цун не двинулась. Сердце колотилось где-то в горле. — Я чувствую тебя, — продолжил имп. Его голос был ровным, без страха. — Ты пахнешь по-другому. Не как мы. Не как грешники. Как что-то... чужое. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Цун вышла из тени. — Томас, — сказала она. Он замер. Посмотрел на неё — долго, внимательно. Потом усмехнулся. — Значит, нашла. Вельвет послала? — Я сама пришла. — Сама. — Он покачал головой. — Смело. Или глупо. Ты знаешь, что я могу тебя убить? Прямо здесь. И никто не найдёт. Он сделал ещё шаг. Цун отступила — на полшага, к стене. Рука скользнула в карман, нащупала маячок. Холодный металл. Она сжала его. — Знаю, — сказала она. — Но ты не убьёшь. — Почему? — Потому что тогда Вельвет найдёт тебя. И твою семью. Ты платишь долг Валентино, верно? Кто-то из твоих задолжал. Ты передаёшь информацию, чтобы защитить их. Если ты убьёшь меня — ты не защитишь. Ты подпишешь им приговор. Имп молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но кулаки сжались — она видела, как напряглись пальцы в перчатке. — Что ты хочешь? — спросил он наконец. — Информацию. Что ты передаёшь Валентино? — Всё, что слышу. Расписания. Имена. Планы. Я работаю в прачечной, но слышу больше, чем ты думаешь. Люди говорят, когда думают, что их никто не слушает. — И что ты слышал обо мне? — Что ты — новая игрушка Вельвет. Что ты умная. Что ты копаешь под Лоренцо. Что ты плохо спишь. Что ты болеешь. Цун напряглась. — Кто тебе это сказал? — Никто. Я вижу. — Он кивнул на неё. — Ты двигаешься, как человек, который не спал три дня. Я знаю, потому что сам такой. Цун смотрела на него. Внутри что-то сжималось — не страх, не гнев. Что-то другое. Тяжёлое, липкое. — Мне нужно, чтобы ты перестал передавать информацию Валентино, — сказала она. — Не могу. — Можешь. Ты можешь начать передавать то, что я скажу. Дезинформацию. Валентино ничего не заметит. — А если заметит? — Тогда я защищу твою семью. Обещаю. Имп смотрел на неё долго. Потом усмехнулся — горько, без веселья. — Ты — грешница. Ты здесь полгода. Ты не можешь защитить даже себя. Как ты защитишь мою семью? — Я найду способ. — Найдёшь. — Он покачал головой. — Знаешь, сколько раз я это слышал? «Я найду способ». «Я обещаю». «Я защищу». Все врут. Все уходят. А я остаюсь. С долгом. С семьёй. С Валентино, который держит меня за горло. Он шагнул ближе. Цун не отступила — хотя ноги дрожали, хотя маячок в кармане был холодным и твёрдым. Она смотрела ему в глаза. — Если ты расскажешь Вельвет — я умру, — сказал он. — Если не расскажешь — я буду жить. Но моя семья... — он замолчал. Его голос дрогнул. — Моя семья умрёт. Потому что Валентино не прощает. Никогда. — Тогда помоги мне, — сказала Цун. — Помоги мне уничтожить его. И тогда он не сможет никому угрожать. Имп смотрел на неё. В его глазах было что-то — не страх, не надежда. Что-то среднее. Усталость. — Уничтожить Валентино, — повторил он. — Ты понимаешь, что это значит? Он — оверлорд. Он — часть V-корпорейшн. Он — неприкосновенен. — Неприкосновенных нет. Есть те, кто ещё не нашёл слабое место. — И ты нашла? — Я найду. Он молчал. Долго. В темноте гудели машины, и красный свет аварийных ламп отражался в его глазах. — Валентино нашёл меня в порту, — сказал он вдруг. — Двенадцать лет назад. Я работал на разгрузке. Он пришёл с проверкой. Сказал, что у меня хорошая память. Что я запоминаю лица. Предложил работу. Я не мог отказаться. У меня была сестра. Маленькая. Я не мог её бросить. Он замолчал. Потом добавил тише: — Я пытался сбежать. Один раз. Двенадцать лет назад. Валентино нашёл меня через неделю. И привёл в пример мою сестру. С тех пор я не пробовал. Я ненавижу его. Двенадцать лет. Но ненависть не платит долги. Цун смотрела на него. Внутри что-то сжалось — не жалость, нет. Понимание. Она знала, что такое — ненавидеть и не мочь ничего сделать. — Ты первая, кто предложил что-то взамен, — сказал он вдруг. — Не угрозу. Не деньги. Что-то, что я хочу. Сестру. Её свободу. Это... ново. Он помолчал. — Я не верю тебе. Но я хочу верить. Это разные вещи. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но у меня есть условие. — Какое? — Ты вытащишь мою семью из Ада. Не защитишь. Не спрячешь. Вытащишь. У меня есть сестра. Она — адорождённая. Она может уйти в другие Кольца. Но ей нужны документы. Деньги. Транспорт. Ты достанешь. Цун замерла. Вытащить адорождённую из Кольца Гордыни — это было сложно. Дорого. Опасно. Но возможно. — Сколько у меня времени? — Месяц. Потом Валентино поймёт, что я его обманываю. И тогда будет поздно. — Хорошо, — сказала Цун. — Месяц. Я достану документы. — Не документы. Всё. Документы, деньги, транспорт. И гарантию, что её не найдут. — Гарантию дать не могу. Но сделаю всё, что в моих силах. Имп смотрел на неё долго. Потом кивнул. — Тогда слушай. Валентино получает информацию не от меня напрямую. Я оставляю свёртки в третьем барабане. Курьер приходит каждое утро — в шесть. Он не знает, что я передаю. Он просто забирает то, что лежит в третьем барабане. Если там пусто — он уходит. Если я хочу передать что-то срочное — я звоню по номеру. Но номер меняется каждую неделю. — Дай мне номер. — Не сейчас. Сначала — гарантия. — Хорошо. Дай мне три дня. Я найду способ. — Три дня. Потом я передам Валентино, что ты меня нашла. Это будет выглядеть как моя инициатива. Он поверит. Он помолчал. Потом добавил тише: — Если что-то пойдёт не так — я не смогу тебя предупредить. Понимаешь? Я не могу рисковать. Если я предупрежу тебя, и ты расскажешь Вельвет — Вельвет убьёт меня. Или Валентино. Я не могу. Просто... знай это. Цун кивнула. Внутри что-то сжалось — предчувствие, смутное и липкое. Но она отогнала его. — Договорились. Она повернулась, чтобы уйти. Имп окликнул её. — Эй. Она обернулась. — Ты действительно думаешь, что можешь его победить? — Я не думаю, — сказала Цун. — Я знаю. Она вышла в коридор. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком. Внутри всё дрожало — от холода, от усталости, от чего-то ещё. Она прислонилась к стене и закрыла глаза. Три дня. Я должна найти способ вытащить его сестру из Кольца. За три дня. Она не знала, как это сделать. Но знала, что должна.***
Вельвет спала. Цун вошла в спальню тихо. Вельвет лежала на боку, лицом к стене. Дыхание ровное. Цун разделась, легла рядом. Она не знала, спит ли Вельвет на самом деле, или просто притворяется. Но не стала проверять. Она лежала, глядя в потолок, и слушала тишину. Она не знает. Она думает, что я в кабинете. Работаю. Цун закрыла глаза. Сон не шёл. Голова гудела. Раздражение — тупое, ноющее — сидело где-то под рёбрами. Она гасила его. Не сейчас. Утром. Утром она расскажет Вельвет. Утром всё будет иначе. Но утром всё было не иначе.***
Цун проснулась от того, что Вельвет уже не было рядом. Постель была холодной. Она встала, оделась и пошла в кабинет. Вельвет сидела за столом. Перед ней лежали распечатки, планшет, чашка кофе. Она не подняла головы, когда Цун вошла. — Доброе утро, — сказала Цун. — Доброе. — Голос был ровным. Слишком ровным. Цун села напротив. Вельвет продолжала смотреть в планшет. Пауза затягивалась. — Я была в прачечной, — сказала Цун. — Знаю. — Ты знаешь? — Камеры. — Вельвет наконец подняла на неё взгляд. В нём не было гнева. Не было слёз. Только холод. — Ты вышла в полночь. Вернулась в три. Я проверила. Цун сглотнула. — Я нашла его. — И не сказала мне. — Не сказала. Вельвет отложила планшет. Медленно. Её пальцы дрожали — едва заметно. — Ты понимаешь, что могла погибнуть? — Понимаю. — И ты всё равно пошла. — Да. Вельвет встала. Подошла к окну. Её спина была прямой, как струна. — Я не искала его, — сказала она тихо. — Томаса. Я знала, что утечки есть. Но я думала, что они идут через Вокса. Через его людей. Я доверяла своим. Своим адорождённым. Я считала, что они не предадут. Это была ошибка. Цун молчала. Вельвет повернулась. Её лицо было спокойным. Маска на месте. Но глаза — красные. Она не спала. Или плакала. Или и то, и другое. — Я не буду спрашивать, как ты это сделала, — сказала она. — Но если тебе понадобится помощь — я здесь. Что ты нашла? — Томас. Имп. Работает в третьей прачечной восемь лет. Передаёт информацию Валентино через свёртки в третьем барабане. Курьер забирает их в шесть утра. У него есть сестра. Адорождённая. Он хочет, чтобы я вытащила её из Кольца. В обмен на сотрудничество. Вельвет нахмурилась. — Вытащить адорождённую из Кольца Гордыни? Это сложно. — Знаю. Но возможно. — Возможно. Но дорого. И опасно. — Я знаю. Вельвет смотрела на неё долго. Потом кивнула. — Хорошо. Я помогу. Я дам тебе доступ к транспортным документам. Ко всем. Ты сможешь использовать их для операции с сестрой Томаса. Без вопросов. Цун замерла. Это было конкретное предложение. Не просто «я здесь». Конкретный ресурс. — Спасибо, — сказала она. — Не благодари. — Вельвет покачала головой. — Просто будь осторожна. Пожалуйста. — Буду. Вельвет отвернулась. Цун поняла, что разговор окончен. Она встала и вышла. В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. Она не спросила, как я это сделала. Она не пыталась контролировать. Она дала мне ресурс. Это было больше, чем Цун ожидала. Это было доверие. Настоящее. Или начало доверия.***
Утром Цун начала искать способ вытащить сестру Томаса из Кольца Гордыни. Она знала, что это сложно. Грешники не могли покидать Кольцо. Но адорождённые — могли. Импы, гончие, суккубы, полукровки — все они могли перемещаться между Кольцами. Но для этого нужны были документы. Пропуска. Взятки. Маршруты. Доступ к транспортным документам, который дала Вельвет, оказался полезным. Цун нашла три компании, которые могли бы помочь — за хорошую цену. Проверила их репутацию. Выбрала одну. Потом проверила документы. Пропуска выдавались в администрации Кольца. Их можно было купить — но дорого. Очень дорого. Она составила смету. Деньги, люди, маршруты. К вечеру у неё был план. Не идеальный, но рабочий. Она отправила его Вельвет. Ответ пришёл через час: «Одобрено. Ресурсы выделены. Действуй». Цун закрыла планшет и откинулась в кресле. Головная боль вернулась — тупая, ноющая. Она выпила воды, потёрла виски. Три дня. Я успею.***
На следующий день она столкнулась с первой проблемой. Транспортная компания, которую она выбрала, отказалась. Не объяснила почему — просто прислала короткое сообщение: «Извините, мы не можем взяться за этот заказ». Цун проверила их счета — они были чисты. Но что-то их напугало. Она начала искать других. Вторая компания согласилась, но запросила вдвое больше. Третья — втрое. Четвёртая вообще не ответила. К вечеру у неё оставался один вариант — старый контрабандист по имени Роско, который работал на границе Кольца. Он брал дорого, но никогда не подводил. Цун связалась с ним. — Роско? Это Цун. — Слушаю. — Голос был хриплым, старым — как скрип несмазанной двери. — Мне нужен транспорт. Один пассажир. Из Кольца Гордыни в Кольцо Жадности. Тихо. Без следов. Пауза. Долгая. Цун слышала, как он дышит — тяжело, с хрипом. Она сжала планшет так, что побелели костяшки. — Адорождённый? — Да. — Дорого. — Сколько? — Пять тысяч. Вперёд. Цун поморщилась. Это было больше, чем она рассчитывала. Бюджет, выделенный Вельвет, почти исчерпан. — Четыре. И половина вперёд. — Четыре с половиной. И семьдесят процентов вперёд. Иначе — ищи другого. Цун молчала. Потом выдохнула. — Хорошо. Четыре с половиной. Семьдесят процентов. — Умница. Скинь детали. Сделаю. Он отключился. Цун посмотрела на цифры в планшете. Почти всё, что было. Но это сработает.***
На третий день она вернулась в прачечную. Томас ждал её. Он стоял у той же машины, в той же позе. Увидев Цун, он кивнул. — Ты принесла? — Принесла. — Цун протянула ему папку. — Документы. Пропуска. Маршрут. Твоя сестра может уехать в любой момент. Транспорт ждёт на восточной границе. Деньги — на счёте. Всё, как ты просил. Томас открыл папку. Посмотрел. Долго. Потом закрыл и поднял на неё глаза. — Ты сделала это. — Сделала. — За три дня. — За три дня. Он молчал. Потом усмехнулся — впервые без горечи. — Я думал, ты такая же, как все. Обещаешь и не делаешь. Но ты сделала. Он помолчал. Потом добавил тише: — Я не пробовал сбежать снова, потому что знал — некуда. И потому что сестра была здесь. Если бы я ушёл — её бы убили. Я остался ради неё. А теперь... — он посмотрел на папку. — Теперь она может уйти. И я не знаю, что делать. — Уходи с ней, — сказала Цун. — Не могу. Если я уйду — Валентино поймёт. И найдёт. Я должен остаться. Хотя бы на время. Чтобы он не искал. Он кивнул. Потом достал из кармана клочок бумаги. — Номер. Меняется каждую неделю. Этот — до пятницы. После — новый. — Поняла. — Что ты хочешь, чтобы я передал Валентино? — Скажи ему, что я готовлю проект по западным потокам. Что я нашла слабое место в структуре Вокса. Что я собираюсь нанести удар через неделю. — Ложь. — Ложь. Но правдоподобная. Он поверит. И будет ждать. Томас кивнул. — А что потом? — Потом мы сделаем что-то другое. Что-то, чего он не ждёт. — Хорошо. — Томас спрятал бумагу. — Я передам. Цун повернулась, чтобы уйти. Имп окликнул её. — Эй. Она обернулась. — Будь осторожна. В башне много тех, кто хочет тебя использовать. Не все враги — враги. Но и не все друзья — друзья. Цун кивнула. — Знаю. Она вышла в коридор и прислонилась к стене. Голова гудела. Руки дрожали. Но она сделала это. Она нашла его. Перевербовала. Вытащила его сестру.***
Вечером она сидела у камина. Вельвет была рядом. Не касаясь. Просто рядом. — Ты сегодня другая, — сказала Вельвет. — Другая? — Спокойнее. Как будто что-то решила. — Решила, — кивнула Цун. — Я поняла, что могу. — Что именно? — Всё. Если хочу. Вельвет смотрела на неё. В её глазах было что-то — не тревога, не гордость. Что-то, похожее на уважение. — Хорошо, — сказала она. — Тогда завтра мы начнём новую игру. С Томасом. С Валентино. Со всеми. — Начнём, — согласилась Цун. Она прислонилась к плечу Вельвет и закрыла глаза. Усталость навалилась тяжёлым одеялом, но это была приятная усталость. Она не знала, что Томас уже передал Валентино первое сообщение. Не то, которое она велела. Другое. Своё. «Она нашла меня. Она знает. Она слаба. Если хочешь ударить — сейчас. Я не предупредил её».Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!