Вернутся к фанфику
🎭Глава 39: Разговор с курьером
25 октября 2026, 15:32Цун проснулась от того, что шея затекла.
Она сидела в кресле в своём кабинете, подложив под голову собственный кулак вместо подушки. Спина ныла, плечи онемели, а в висках всё ещё пульсировала та же тупая боль — правда, теперь она стала тише, как будто за ночь кто-то выкрутил громкость с семи до четырёх.
За окном было серо. Часы показывали половину седьмого утра.
Она села прямо, потёрла шею и посмотрела на монитор. Запись всё ещё была открыта — тот самый момент, когда курьер задерживается у третьего барабана и что-то говорит Томасу. Томас напрягается. Кивает.
«Она знает». Или «он знает».
Она не была уверена. Но сегодня она собиралась это выяснить.
Дверь открылась без стука. Вельвет стояла на пороге — уже одетая, с чашкой кофе в одной руке и планшетом в другой. Её взгляд скользнул по Цун, по смятому халату, по открытой записи на экране. Она ничего не сказала. Просто подошла, поставила чашку на стол и села в кресло напротив.
— Ты не пришла в спальню.
— Я заснула здесь.
— Вижу. — Вельвет помолчала. — Ты всю ночь смотрела эту запись?
— Пыталась прочитать по губам.
— И?
— Ничего. Слишком размыто.
Вельвет взяла планшет. Быстро пробежалась пальцами по экрану. Потом отложила.
— Я отправила запрос по своим каналам. Узнаю, передавал ли Томас что-то Валентино после твоего первого визита. Ответ будет к вечеру.
Цун кивнула. Она хотела сказать, что справится сама. Но не стала. Вельвет не пыталась контролировать — она просто помогала. Разница была тонкой, но Цун её видела.
— Я пойду к нему сегодня, — сказала она. — Скажу, что знаю о разговоре с курьером. Посмотрю, как он отреагирует.
— А если он врёт?
— Тогда я узнаю.
Вельвет смотрела на неё долго. Потом кивнула.
— Хорошо. Но возьми маячок. И если что-то пойдёт не так — нажми.
— Хорошо.
***
Она пришла в прачечную днём — не ночью. В дневном свете всё выглядело иначе. Машины гудели громче, пахло не только мылом, но и потом, и где-то в углу ругались двое импов, деливших тележку с бельём. Томас был у третьего барабана. Он не ждал её — возился с панелью, что-то проверял. Когда она вошла, он поднял голову. И замер. — Ты пришла днём. — Пришла. — Она остановилась в двух шагах. — Я знаю о курьере. Он говорил с тобой после моего первого визита. Я видела запись. Томас не двинулся. Его пальцы, лежавшие на панели, медленно сжались в кулак. — О каком курьере? — Тот, что забирает свёртки. Молодой имп. Из Кольца Жадности. — Я не знаю, о чём ты. — Он смотрел в сторону, на машину, на свои руки, на что угодно, только не на неё. — Я не говорил ни с каким курьером. — Я видела запись, Томас. Ты напрягся. И кивнул. — Может, я кивнул чему-то другому. — Чему? Он не ответил. Его плечи были напряжены, пальцы теребили край перчатки — быстрее, чем обычно. — Может, это был другой имп, — сказал он вдруг. — Их тут много. Молодых. С перчатками. Цун смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то холодное. Он врёт. Или нет. Я не знаю. Она не отвела взгляда. — Он был в перчатке на левой руке, — сказала она. — Как ты. И он был слишком чистым для порта. Слишком уверенным для прачечной. Это был ты. Томас молчал. Долго. Он смотрел на неё, и в его глазах боролись страх и что-то ещё — что-то похожее на обречённость. Потом он отвёл взгляд. Медленно. Как будто это движение требовало усилий. — Я не говорил ему ничего важного. — А что ты говорил? — Что ты приходила. Что ты задавала вопросы. Он спросил, кто ты. Я сказал, что не знаю. Что ты просто грешница, которая что-то ищет. Он сказал, что доложит. — Кому? — Валентино. — Томас снова посмотрел на неё. — Курьер работает на Валентино напрямую. Он не просто забирает свёртки — он смотрит. Слушает. Цун почувствовала, как внутри что-то сжимается. Значит, это не Томас. Курьер. — Почему ты не сказал мне? — Потому что не знал, как. — Томас покачал головой. — Я не могу предупредить тебя. Я говорил это. Если я предупрежу — курьер узнает. Или Валентино. И тогда... — он замолчал. — Тогда моя сестра умрёт. Даже если она уже уехала. Он найдёт её. Цун смотрела на него. Внутри поднималось что-то — не гнев, не раздражение. Что-то тяжёлое. Понимание. — Что ты знаешь о курьере? — спросила она. Томас помолчал. Потом сказал: — Он не из порта. Он из Кольца Жадности. Валентино привёз его оттуда. Там он был никем. А здесь — он кто-то. Он не забудет этого. И не предаст. — Томас помолчал. — Он не боится. Он просто делает свою работу. И получает за это больше, чем я за год. Но дело не в деньгах. Ему нравится смотреть. Нравится знать, что он видит то, что другие не видят. Он уважает Валентино. Потому что Валентино дал ему власть. Цун кивнула. Это было полезно. Курьер был не просто функцией — он был человеком, который наслаждался своей властью. И это делало его опаснее. — Хорошо, — сказала она. — Тогда слушай. Валентино знает, что я нашла тебя. Он ждёт удара. Но он не знает, что ты на самом деле на меня работаешь. Поэтому мы используем это. Томас поднял на неё глаза. — Как? — Скажи курьеру, что я пыталась тебя перевербовать. Что я предлагала тебе деньги. Что я угрожала. Но ты отказался. Ты остался верен Валентино. — Цун помолчала. — Это отведёт подозрения от тебя. И даст нам время. Томас смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул. — Это может сработать. — Должно. Она повернулась, чтобы уйти. Имп окликнул её. — Эй. Она обернулась. — Будь осторожна, — сказал он. — Курьер не просто смотрит. Он запоминает. Если он увидит тебя ещё раз — он запомнит, во что ты одета, как ты ходишь, как ты дышишь. И тогда он сможет найти тебя где угодно. Цун кивнула. — Спасибо. Она вышла в коридор. Дверь закрылась за ней. Она прислонилась к стене и закрыла глаза. Это не он. Курьер. Значит, у Валентино есть глаза в башне. И эти глаза — не Томас. Она постояла так с минуту. Потом достала планшет и записала: «Курьер. Молодой имп. Из Кольца Жадности. Привёз Валентино. Не боится. Запоминает. Получает больше, чем Томас за год. Наслаждается своей властью. Уважает Валентино. Работает на него напрямую». Она шла по коридору медленно. В голове всё ещё крутился тот момент — лицо курьера на записи. Он не выглядел как тот, кто боится. Он выглядел как тот, кто знает, что делает. И это было хуже.***
Вельвет ждала её в гостиной. — Ну? — Это не он. Курьер. Он заметил, что я приходила. И доложил Валентино. Вельвет помолчала. Потом кивнула. — Значит, у нас есть проблема. Курьер — это глаза Валентино. Если он продолжит смотреть — он увидит больше, чем нужно. — Я знаю. — Что ты хочешь делать? Цун задумалась. Курьер был опасен. Но он был и полезен — он передавал сообщения. Если убрать его — Валентино найдёт другого. Если оставить — он будет смотреть. — Мы можем его перевербовать? — спросила она. Вельвет покачала головой. — Курьер — не Томас. У него нет сестры. Нет долга. Его нечем купить. Он просто делает свою работу. И, судя по тому, что ты сказала, ему это нравится. — Тогда что? — Тогда мы сделаем так, чтобы он увидел то, что нам нужно. — Вельвет наклонилась вперёд. — Он видит, что ты приходишь в прачечную. Пусть видит. Пусть думает, что ты встречаешься с Томасом, чтобы передать ему информацию. Но информацию, которую мы хотим, чтобы он передал Валентино. Цун поняла. — Мы используем его как канал. Не только через Томаса. Напрямую. — Да. — Вельвет кивнула. — Если он увидит, что ты приходишь, и что Томас передаёт что-то — он доложит. И Валентино поверит. Потому что это его человек. Цун задумалась. Это было рискованно. Но это было умно. — Хорошо, — сказала она. — Тогда давай сделаем так, чтобы он увидел.***
Вечером она сидела у камина. Головная боль вернулась — тупая, ноющая. Она выпила воды, потёрла виски. Вельвет сидела рядом, читая что-то на планшете. — Я получила ответ от своих людей, — сказала Вельвет вдруг. — По поводу Томаса. Цун повернулась. — И? — Он не передавал ничего Валентино после твоего визита. Курьер — единственный, кто что-то передавал. И он передал только то, что ты приходила. Не больше. Цун выдохнула. Это было подтверждение. Томас не предал. — Спасибо, — сказала она. — Не благодари. — Вельвет отложила планшет. — Ты была права. Он не врал. — Я знаю. Они сидели в тишине. Потом Вельвет сказала: — Ты выглядишь хуже. Не только сегодня. Всю неделю. — Я знаю. — Ты собираешься что-то с этим делать? Цун помолчала. Она думала о враче. О том, что он сказал: «Я не могу это объяснить. Но если станет хуже — приходите. Сразу». Она не знала, что это значит. Но чувствовала, что это важно. — Завтра, — сказала она. — Завтра я пойду к врачу. Вельвет кивнула. Она не улыбнулась. Не сказала «наконец-то». Просто кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Я пойду с тобой. Цун хотела возразить. Но не стала. Это было не контроль. Это была забота. — Хорошо, — сказала она.***
Ночью она не пошла в спальню. Она села в кресло в гостиной, укрылась пледом и закрыла глаза. Голова гудела. Раздражение — тупое, ноющее — сидело где-то под рёбрами. Она сжала зубы. Завтра врач. Завтра она узнает, что с ней происходит. И, может быть, завтра она поймёт, как это остановить. Она не знала, что он скажет. Но знала, что это изменит всё. Она закрыла глаза. Сон пришёл быстро — тяжёлый, без сновидений. Но даже во сне она чувствовала, что что-то не так.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!