Вернутся к фанфику

1.Возвращение чудища.

8 февраля 2026, 14:02
Лето в Лагере Полукровок пахло хвоей, солёным ветром и свободой. Воздух звенел от смеха, лязга мечей с арены и далёких аккордов гитары у костра. Ландо Норрис, с большой сумкой через плечо и наушниками по верх кепки, сделал глубокий вдох, впитывая этот знакомый до боли коктейль запахов. Год в школе-интернате для "одарённых детей" (так дипломатично, администрация называла полубогов, склонных к неконтролируемым проявлениям божественных сил) выдался адски трудным. Слишком много тестов, слишком много попыток сдержать в себе дионисийский хаос, когда хотелось то смеяться до слёз, то разнести школьный театр в щепки мощным хором трагедии. Но теперь всё это было позади. Дом. Лагерь. Его хижина, вернее, один из новых "совместных домов", стояла чуть в стороне от классических двенадцати где жили дети от основных Олимпийских богов, симпатичное бунгало с верандой, увитой виноградом (который, конечно же, расцвёл магически быстро по приказу дочери Деметры). Идея смешения детей разных богов для "улучшения коммуникации" сначала казалась для всех безумием, но теперь Ландо не мог представить ничего лучше. Особенно когда навстречу из двери вылетел старый друг. — О Боги! Он вернулся! Пьющая легенда возвращается! - закричал Макс Фьютрелл, его лучший друг и сосед по совместительству, сын Прометея. На Максе были технические очки в синей оправе, забрызганные чем-то маслянистым, а в руках он сжимал разобранный до основания смартфон. — Стой, не двигайся. Ты моя идеальная модель для теста. Чипсы? Он протянул Ландо пачку, из которой торчали странного вида микросхемы вместо картофеля. Ландо фыркнул, отодвигая " угощение". — Что это на этот раз? Чипсы с функцией навигации по Лабиринту? — Обычные, с солью! Ну, почти. Я просто встроил в пачку маячок на случай, если потеряешь её в лесу. И микрофон для записи впечатлений... И так далее. Выбрасываешь упаковку и в итоге остаётся готовый подкаст из криков либо страха либо восхищения. Гениально, правда? — Чувак, это ужасающе - улыбнулся Ландо, закидывая сумку на свою кровать. Комната была воплощением творческого и технологического хаоса: одна стена завешана его стиками с идеями для постановки в театре, рецепты алкоголя, высушенные апельсины на ниточках и ракушки над окном, что служили очень плохой шторой. Другая стена напоминала мастерскую сумасшедшего учёного: провода, платы, разобранные механизмы. — Скучал по этому бардаку... — А я скучал по тебе, Лан. Без тебя некого было подкармливать экспериментальной едой... Как школа? Удалось кого-нибудь обратить в свой культ дионисийских оргий? — Только учителя литературы. Мы поставили "Вакханок" на школьной сцене. Он плакал, я надеюсь не от возбуждения. Но потом он ещё неделю ходил с виноградной лозой в петлице. Но давай без меня, я устал слышать только себя. Что тут нового? Горят леса? Рушатся мосты? Кто-то уже пытался украсть молнию Зевса в этом сезоне? Макс захлопнул свой ноутбук с довольным видом. — Скука, тишина и благодать. Ну, почти... Пошли, обойдём лагерь, я покажу. Новенькие подъехали на прошлой неделе, пара действительно крутых. И… кое-что интересное приплыло весной) Интригующий намёк повис в воздухе, но Макс уже выскакивал на улицу, и Ландо пришлось спешить за ним. Они вышли на главную аллею лагеря, где царило оживление. Дети Ареса с грохотом несли в сторону арены щиты, дочь Афины что-то яростно доказывала своему брату, чертя планы на песке, а у хижины Аполлона кто-то пытался настроить арфу, издавая фальшивые, болезненные звуки. Ветер с озера донёс звонкий смех. У самого побережья, где вода ласкала песок, двое парней гонялись друг за другом, оставляя следы на мокром песке. Джордж Расселл, сын Афродиты, был воплощением изящества даже в беге. Его тёмные волосы отливали золотым блеском на солнце, движения были удивительно грациозны, будто он не бежал, а танцевал. Его догонял Алекс Альбон, сын Гефеста. В отличие от эталонной красоты Джорджа, Алекс был привлекателен в другом - в уверенной силе, в сосредоточенном умном взгляде, в руках, покрытых тонкими шрамами и следами глины. — Ландо! - закричал Джордж, заметив их. Он остановился, положив руки на колени, чтобы перевести дыхание. Алекс, догнав его, легко обнял за плечи, и это движение было настолько естественным, таким привычным, что, казалось, никто не должен был в нём сомневаться. — Когда успел вернуться? Мы ждали! Как ты? Год был ужасен, да? По тебе видно, ты как выжатый лимон. Но симпатичный выжатый лимон, конечно... — Спасибо, Джордж, очень лестно, - рассмеялся Ландо, обмениваясь с ним и Алексом дружескими похлопываниями по плечу. — Выжил. Скучал по вам, по этому хаосу. А вы что, весну здесь провели? Никуда не разбежались? — А куда нам? - Алекс улыбнулся, его тёмные глаза щурились от солнца. — Здесь тепло, глина отличная, кузница работает. Да и Джордж без публики чахнет... — Это правда - вздохнул Джордж, драматически закатывая глаза. — Лагерь без тебя, Ландо, был лишён изюминки. Никто не мог так остроумно обозвать Макса Ферстаппена за его тупой меч, даже в шутку. Никто не рисовал пошлые карикатуры на инструкторов.. Ску-учно. — О-о-о я тронут, - Ландо притворно поклонился. Его взгляд скользнул чуть дальше по берегу, где возле самой кромки воды копошилась ещё одна фигура. Пятнадцатилетний Кими, младший брат Джорджа, тоже сын Афродиты, но, казалось, унаследовавший от матери только внешнее сияние и ни капли её спокойной, всепобеждающей грации. Он был сгустком неукротимой, почти инфантильной энергии. Сейчас Кими, сосредоточенно высунув язык, строил на песке башню из плоских камней. Конструкция уже была выше его колена и выглядела на удивление прочной. — Не обращай внимания, - махнул рукой Джордж, следуя за взглядом Ландо. — Он с тех пор, как приехал, только тем и занимается, что строит что-то из всего подряд. Песок, камни, палки. Уверен, если бы дали ему ложку и ведро, он бы возвёл крепость... Выглядит как гипер активная белка в колесе... Как будто почувствовав, что о нём говорят, Кими поднял голову. Его лицо, такое же прекрасное, как у брата, но с более озорным, дерзким выражением, озарилось улыбкой. — О Ландо! Смотри! - он указал на свою башню. — Это маяк! Для кораблей! Только камни не светятся. Надо найти светящиеся камни! Где тут у вас в лесу светящиеся камни? — В пещере с мантикорами, Кими, - безжалостно пошутил Макс. — Сходи принеси. Кими на мгновение задумался, явно оценивая риск, потом решительно покачал головой. — Не пойду. Мантикора сломает мой маяк, пока меня не будет. Придётся обойтись без свечения. Все засмеялись. Ландо почувствовал, как годовой груз напряжения наконец начинает таять. Это было оно. То самое чувство принадлежности, лёгкой, безумной нормальности, которой не было нигде больше. — А, кроме маяков, что-то интересное происходит? - спросил Ландо, поворачиваясь к Джорджу и Алексу. — О, ещё бы! - глаза Джорджа заблестели. — Вечеринка! Сегодня вечером, прямо здесь, на пляже. Начало лета, все в сборе, новички освоились, а значит идеальный повод. Дети Аполлона организуют музыку в главе с Шарлем, нимфы обещали сделать волны светящимися, а мы… - он многозначительно посмотрел на Алекса — мы занимаемся украшениями... — "Мы" это в основном Алекс пашет в мастерской, а Джордж критикует и выбирает цвета - уточнил Макс. — Критика это тоже искусство! - улыбался Джордж. — Без моего безупречного вкуса у нас были бы просто деревянные гирлянды, а не произведение искусства! Алекс делает из плавучего дерева такие светильники… Ты обалдеешь, Ландо. Алекс скромно потупился, но было видно, как он доволен. — Ничего особенного. Просто… чтобы было красиво. — Будет, - уверенно сказал Джордж, и его взгляд на секунду встретился с взглядом Алекса, выдав ту самую теплоту, которую они обычно прятали. Потом Джордж вспомнил что-то, и его выражение стало игриво-заговорщеичским. — О, да! Ещё новость. Весной, прямо после таяния льда, к нам приплыл новенький. Сын…- он понизил голос, хотя вокруг и так было шумно, — Посейдона. Ландо поднял бровь. Сын Бога морей? Это всегда было событием. В его голове сразу возник образ: этакий маленький, испуганный паренёк с большими глазами, мокрый от морской воды, возможно, даже с ракушками в волосах. — Наверное, малыш? - предположил Ландо. — Бедняга, наверное, всех боится. Где он, в хижине номер три? Макс фыркнул. Джордж улыбнулся во все тридцать два белых зуба. — Малыш? О, нет, дорогой мой Ландо. Это не малыш. Ему шестнадцать, почти наш ровесник. И он… - Джордж сделал драматическую паузу —...Высокий. Очень. И тихий как океан. Спокойный такой.. — И он всё время в воде, - добавил Алекс, вытирая руки о шорты. — Не в переносном смысле. Буквально. Занятия, и в озеро. Ужин, и в озеро. Даже, кажется, спит где-то там, на дне. Его почти не видно на суше. Ходит тихо, говорит мало. Загадка для малолеток короче. Ландо представил себе не маленького мальчика, а высокого, молчаливого парня, исчезающего в зеленоватой глубине озера. По его спине пробежал холодок. Вода… Он ненавидел воду. Боялся её до дрожи в коленях. Не просто не любил, а панически, иррационально страшился её темноты, её обитателей, особенно рыб - этих скользких, немых существ с пустыми глазами. Даже выходить из душа он предпочитал максимально быстро. Мысли о том, что кто-то добровольно проводит всё время на дне озера, вызывали у него легкую тошноту. — Звучит… Жутковато, - пробормотал он. — Или круто, - возразил Макс, глаза которого загорелись любопытством изобретателя. — Представь, какие технологии он мог бы разработать для подводной жизни! Или какие секреты со дна достать! — Или просто он любит одиночество, - мягко сказал Алекс — Вода… Она успокаивает. У меня так с огнём в кузнице. — В общем, если увидишь высокого молчуна с мокрыми волосами и взглядом, в котором плещутся шторма, это он, наверное..- подытожил Джордж. — Зовут Оскар. Оскар Пиастри. Но ты его вряд ли увидишь. Разве что на вечеринке, если она его заинтересует. — Сомневаюсь, что сына Посейдона заинтересует наша скромная вечеринка на берегу, - усмехнулся Ландо, стараясь отогнать неприятные образы глубины. — Ладно, показывайте дальше, что тут ещё изменилось. Они пошли вдоль берега, и Ландо с жадностью впитывал знакомые и новые детали. Джордж болтал без умолку, рассказывая сплетни, смешные случаи, Алекс периодически вставлял точные, меткие ремарки, а Макс комментировал.. — Эй вы хватит халтурить, идите помогать! Ландо тебя тоже касается!

***

Вечеринка на побережье Лагеря Полукровок к полуночи достигла апогея дионисийского безумия, в котором, впрочем, не было ничего разрушительного, только буйная, вырывавшаяся на свободу радость. Воздух гудел, как гигантский рой светлячков. Звук был осязаем: смех что перекрывал рокот волн, оглушительные аккорды электрической гитары, которую кто-то из полубогов подключил к магическому усилителю, работавшему от солнечных батарей, звонкие голоса, спорящие, поющие, зовущие друг друга; хлопки вспыхивающих в небе искр, которые дети Гефеста запускали вместо фейерверков. Плеск воды, куда то и дело падали или ныряли самые смелые. Запахи кружили голову сильнее любого вина: жжёный зефир и, к сожалению, запечённая на углях рыба, сладкий дым священного кипариса, солёный бриз, смешанный с ароматом хвои и нагретого за день песка. И повсюду был лёгкий, пьянящий запах винограда, исходивший не от напитков, а будто от самой земли, от ночного неба, от сияющих глаз полубогов. Именно в этом хаосе Ландо чувствовал себя как рыба в воде. Фу. Точно нет, неверное сравнение. Рыбам тут не было места. Он чувствовал себя хозяином положения. Не в центре внимания - это место было добровольно уступлено Джорджу, который с помощью какого-то невероятного заклинания Афродиты заставил песок под своими ногами мерцать перламутром, но в своей важной, сакральной роли. Он сидел на поваленном стволе дерева, превращённом в импровизированный бар, а перед ним выстроилась вереница самых разных сосудов: глиняные кубки Алекса с вырезанными на них замысловатыми узорами (один, самый красивый, с объемной жемчужиной, явно предназначался Джорджу), железные кружки детей Гефеста, хрустальные бокалы, "одолженные" у нимф, и даже несколько простых пластиковых стаканчиков. В руках у Ландо был не обычный графин, а большой, изящный кратер из тёмной глины, подаренный отцом в прошлое лето. Из него он с сосредоточенным, почти жреческим видом разливал вино. Но это было не просто вино. Это было его вино. Напиток, который он создавал в тайне весь прошлый год, в укромном уголке школьной теплицы. Он выжал сок из особого, магического винограда (присланного отцом в день его рождения), добавил туда мёд с лагерных пасек, сохранённый с прошлого лета, щепотку пыльцы с Острова Циклопов из закромов директоров и каплю собственной крови, как того требовал древний рецепт. Результат был не столько опьяняющим, сколько… Преображающим. Он не валил с ног, а раскрывал. Раскрепощал язык, снимал мелкие тревоги, заставлял цвета казаться ярче, а музыку - делал проникающей прямо в душу. И он был безопасен для полубогов: никаких ужасных последствий, только лёгкая эйфория и чувство глубокой связи с окружающими. — Следующий! - провозгласил Ландо, и к нему подошёл застенчивый мальчик-новичок, сын Эриды, богини раздора. В его руке дрожала простая жестяная кружка. — Для тебя, вино на основе яблочного сока - сказал Ландо торжественно, наливая. Жидкость, коснувшись металла, на секунду вспыхнуло чёрным как смоль цветом. Мальчик ахнул, а Ландо подмигнул. — Пей. Тебе понравится. За ней стоял громила из дома Ареса, Макс с разбитой губой и хмурым взглядом. — Мне просто пива, - проворчал он. — У меня нет пива, - парировал Ландо — Но есть "Гнев Ареса" . Хочешь попробовать? Ферстаппен нахмурился, но всё же кивнул. Ландо налил ему полную чашу. Вино в ней стало густым, тёмно-красным, почти чёрным, и от него шёл лёгкий дымок. Воин отхлебнул, глаза его расширились, он резко выдохнул, и из его ноздрей вырвалось два маленьких клуба дыма. Он фыркнул, но хмурость с его лица спала, сменившись удивлённым удовлетворением. — Неплохо, - буркнул он и отошёл уже менее скованно. — Очередной шедевр от Норриса? - раздался голос Карлоса. Это стало сигналом. Вечеринка вышла на новый уровень откровенности и шума. Друзья обнимались крепче, смеялись громче. Даже инструкторы, наблюдавшие с безопасного расстояния у леса, улыбались и покачивали головами. Это была магия Диониса в её лучшем, очищающем проявлении: не безумие, а освобождение. Ландо продолжал свою работу, наслаждаясь ролью повелителя настроения. К нему подходили, благодарили, просили ещё. Он видел, как Кими, носился по пляжу с целой оравой таких же неугомонных полубогов, строя из подручного материала то замок, то гигантскую арку. Башня из камней, увы, пала жертвой неосторожного пляжного матча, но Кими лишь рассмеялся и начал строить новую, ещё более масштабную, уже с привлечением рабов-добровольцев. Но, по мере того как ночь глубже опускалась на лагерь, а луна поднималась высоко в небо, серебря дорожкой ложась на воду, в Ландо начало закрадываться знакомое чувство. Шум, который сначала был музыкой, превратился в гул, давящий на виски. Смех начал резать слух. Даже вид сверкающего под луной озера, обычно пугающий, теперь казался назойливым. Ему нужна была тишина. Или, по крайней мере, передышка. Он поймал взгляд Макса, который яростно спорил с дочкой Афины о квантовой механике и её применении к предсказаниям оракула, и жестом показал, что отлучается. Макс, увлечённый спортом, просто махнул рукой. Ландо взял свой собственный кубок - простую, гладкую раковину, покрытую изнутри серебристым налётом, долил в него остатки своего "тихого" вина (того, что не меняло цвет и вкус, а лишь приносило умиротворение) и бесшумно скользнул прочь от эпицентра веселья. Он пошёл вдоль берега, минуя группы полубогов, к маленькому, уединённому заливу, где вода была спокойнее, а сосны подступали почти к самой воде. Шум вечеринки сюда доносился приглушённым, приятным фоном была далёкая музыка, похожая на шум прибоя. Здесь было темнее, прохладнее. Пахло мокрыми водорослями и свежим ночным воздухом. Ландо вздохнул полной грудью, ощущая, как напряжение понемногу покидает его плечи. Он присел на прохладный песок, прислонившись спиной к большому валуну. Перед ним в лунном свете виднелись причудливые тени от ещё одной каменной башни - творения, несомненно, Кими. Она была аккуратной, почти Пизанской, с арками и выступами. Кими действительно талантлив... Он сделал глоток вина, чувствуя, как его тепло разливается по жилам, не пьяня, а успокаивая. И тут он неловко повернулся, чтобы поставить раковину на песок. В кармане его поношенных шорт что-то зашуршало. Мелки, - вспомнил он. Его верные спутники, кусочки сланца, известняка и угля - обычные цветные мелки, которые он всегда носил с собой. Карман был неглубокий, и от резкого движения несколько мелков вывалились на песок, рассыпавшись маленьким радужным веером. — Чёрт, - пробормотал он, но гнев его был неискренним. Взгляд упал на гладкую, плоскую грань одного из камней у основания башни. Он поднял мел. Надеюсь, Кими не обидеться - мелькнула мысль. Но рука уже потянулась к камню. Это был порыв, чистый и простой. Ему захотелось оставить здесь свой след, тихий, никому не заметный. Он поставил раковину с вином глубоко в песок, чтобы та не упала, и принялся за работу. Мел скользил по шероховатой поверхности, оставляя жирные, яркие следы. Он не думал, что рисовать. Рука двигалась сама. Из-под его пальцев рождалась черепаха. Не реалистичная, а скорее стилизованная, мифическая. Её панцирь был украшен сложными геометрическими узорами, похожими на те, что он видел на древнегреческих вазах. Глаза - две мудрых, спокойных точки. Черепаха будто плыла по камню, её ласты были вытянуты в медленном, вечном движении. Это был символ. Такая малая терпения мудрости и самостоятельной защиты. Всего того, чего ему иногда так не хватало в его буйной, дионисийской крови. Он закончил, откинулся назад, оценивая работу. Получилось хорошо. Просто и сильно. Лунный свет падал на рисунок, делая его призрачным и вечным. Улыбка тронула его губы. Теперь это место было немножко его. Он потянулся к раковине, чтобы сделать последний глоток перед возвращением… И замер. Раковины на месте не было. Там, где он её воткнул в песок, зияла аккуратная дыра. А вокруг… Вокруг на влажном песке, ярко выделяясь в лунном свете, были следы. Не его. Кто-то подошёл с воды. Босые, длинные, узкие следы. Они вели от кромки воды прямо к этому месту и обратно. Ледяная волна паники, острой и иррациональной, смыла всё спокойствие. Вода. Кто-то из воды. Наяды? Нериды? Какая-нибудь озёрная нежить, привлечённая запахом вина и магией полубога? Его сердце заколотилось, дыхание перехватило. Страх перед глубиной, перед её скрытыми обитателями, сдавил горло. — Блять, если это наяды… - выдохнул он, и голос прозвучал хрипло и испуганно. Он представил себе холодные, скользкие руки, утягивающие его на дно, пустые глаза водяных дев, их смех, похожий на звон разбитого стекла. Разум отключился, включились инстинкты. Он вскочил на ноги, сгрёб в охапку все мелки, сунул их в карман, и, даже не оглядываясь на свой рисунок на камне, бросился прочь, к шуму и свету вечеринки, к безопасности суши. Песок хлюпал под его сандалиями, сосны мелькали темными силуэтами. Он не оглядывался. Страх гнал его вперёд. А на пустынном берегу залива воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким плеском волн. И тогда из тени, отбрасываемой скалой, шагнула фигура. Высокая, крепкая, но худая, но с широкими плечами. Он вышел на лунный свет. Это был парень лет шестнадцати, с мокрыми, тёмными волосами, спадавшими на лоб. Вода стекала с его простых, поношенных шорт и широких босых ног, оставляя тёмные пятна на песке. В одной руке он держал серебристую раковину Ландо. В другой - теперь уже плоский камень с нарисованной черепахой. Его лицо было спокойным, задумчивым, лишённым какой бы то ни было угрозы. Карие глаза внимательно изучали рисунок, скользя по линиям мела. Он присел на корточки, поставив раковину рядом. Капля воды упала с его подбородка на камень, слегка размыв один из узоров на панцире. Он провёл пальцем по рисунку, и странное дело, размытый узор восстановился, став ещё чётче. Рядом с ним, на песке, лежала доска для сёрфинга. Не обычная, а будто вырезанная из цельного куска голубого мрамора или лазурита. Она отливала в темноте мягким, внутренним светом. Тишину нарушил новый плеск. Из воды, в нескольких метрах от берега, показалась голова. Девушка. Нет, не девушка - скорее божественное создание. Её лицо было поразительной красоты, с большими, миндалевидными глазами цвета морской волны и губами, тронутыми лёгкой улыбкой. Мокрые тёмные волосы были убраны не просто так - в них были вплетены живые, крошечные кораллы розового и белого цвета, мерцавшие, как драгоценности. На ней было что-то вроде хитона из белого шёлка, отороченного по краям тончайшим золотом. Ткань, мокрая, облегала её плечи, но, казалось, не стесняла движений в воде. — Оски! - её голос звучал как журчание ручья, впадающего в озеро. — Что ты там нашёл? Опять какую-нибудь человеческую безделушку? Оскар, не отрывая глаз от камня, поднял его, чтобы показать. — Не безделушку, Лигея. Рисунок. — Рисунок? - Нереида, а это, без сомнения, была она, легко скользнула по воде ближе, её плечи показались над поверхностью. Шёлковый хитон не промокал, вода с него стекала, как с лепестков лотоса. — На камне? Какие странные эти земные дети. О, вино! - её взгляд упал на раковину. Она грациозным движением вышла на берег, и Оскар, не глядя, протянул ей сосуд. Лигея взяла раковину, отпила немного и кивнула. — Слабо, но с душой. В нём есть отзвук старого Диониса. Как тот, что приходил к нам в море на дельфинах. А рисунок чей? — Того, кто убежал, - тихо сказал Оскар. Его голос был низким, глуховатым, будто доносящимся со дна. — Сын Диониса. Ландо, кажется... Логан его упоминал, вроде.. — Он испугался? - Лигея села на песок рядом с ним, не обращая внимания на то, что её божественные одежды касались песка. Она казалась совершенно реальной, и в то же время от неё исходило сияние чуть более холодное, чем лунное. — Похоже на то. Услышал, наверное, как я вышел. Или увидел следы. — А зачем ты вышел? - спросила нереида с любопытством, играя влажным песком. Песок под её пальцами складывался в идеальные, крошечные ракушки. — Понравился запах вина. И… то что он рисовал. Было интересно. Оскар снова посмотрел на камень. Его выражение оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула искра чего-то - интереса? Признательности? — Он боится воды, - вдруг сказал Оскар, как констатируя факт. — Откуда ты знаешь? — Видел, как он сегодня днём подходил к берегу с Джорджем. Он не заходил даже по щиколотку. Стоял и смотрел, как на что-то опасное. А сейчас… Он убежал, как от эмпусы. Лигея рассмеялась, и её смех был похож на звон хрустальных колокольчиков. — Сын Посейдона пугает сына Диониса! О, ирония судеб! Твой отец и его отец часто пировали вместе, знаешь ли. А их дети…- она сделала многозначительную паузу. — Я его не пугал, - возразил Оскар, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая досада — Я просто стоял и смотрел. — С мокрой головой и босиком, появившись из ниоткуда посреди ночи? Милый Оскар, тебе надо больше общаться с людьми. Они не понимают такого. — Мне и не надо, чтобы они понимали, - пробормотал он, но взгляд его снова прилип к рисунку — Но этот…он такой - он произнёс это с такой неожиданной теплотой, что Лигея присмотрелась к нему внимательнее. — Он тебе понравился. - констатировала она. Оскар ничего не ответил. Он взял раковину, допил остатки вина и аккуратно поставил её на песок рядом с камнем. Потом поднял свой сёрф, что был лазурной доской, которая была не просто спортивным инвентарём, а подарком отца, частью его сущности. — Пойдём? - спросила нереида, уже скользя обратно в воду. — Иди... Я… Я ещё немного побуду здесь. Лигея удивилась, но лишь кивнула. Она нырнула, и её силуэт, светящийся белым и золотым, растворился в тёмной воде, оставив лишь медленно расходящиеся круги. Оскар остался сидеть на песке, держа камень в одной руке. Другой он провёл по поверхности своей доски. Вода, оставшаяся на его пальцах, на глазах выстроилась в тонкие, извилистые линии на лазури - точную, зеркальную копию рисунка черепахи. Он смотрел то на камень, то на временный водяной рисунок на доске, который медленно испарялся под ночным ветерком. А вдали, у большого костра, Ландо, наконец отдышавшись, присоединился к Максу, но всё ещё чувствовал холодок между лопаток. Он оглянулся в сторону тёмного залива. — Ты чего такой бледный? - спросил Макс, наливая ему в новую чашу простого фруктового сока. — Увидел горгону? —Хуже, - отозвался Ландо, делая глоток. — Кажется, я оставил там свою раковину. — Эка беда! Давай лучше с нами на желания! Если горлышко покажет на тебя должен будешь...

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!