Вернутся к фанфикукошмара сна, что зачастую не не несли ничего хорошего.
Амфитеатр был пуст, не считая двух фигур на верхних рядах. Нико и Льюис сидели рядом, склонившись над каким-то эскизом, и о чём-то спорили. Нико, жестикулировал, его золотистые волосы сверкали в утреннем солнце. Льюис, сосредоточенный и уже уставший, слушал, иногда вставлял тихие замечания. Их увлечение друг другом не мог заметить разве что Тиресий, только чувствовать и порицать из-за совей слепоты.
Оскар поднимался по лестнице амфитеатра и внутренняя дрожь, с каждой ступенью, то возрастала, то утихала. Он остановился в проходе у ряда, на котором сидели Льюис и Нико, а дрожь внутри него всё колебалась.
— Я хочу играть в постоновке. - сказал он, и голос его прозвучал громче, чем он ожидал, эхом разнося по пустым каменным скамьям.
Нико поднял голову. Его глаза расширились. Рот приоткрылся. Он смотрел на Оскара так, будто перед ним возник призрак - или, может быть, сам Посейдон, вышедший из морских вод. Рядом с ним Льюис тоже замер, его тёмные глаза, обычно настороженные, сейчас выражали чистое, незамутнённое изумление.
— Оу... - выдохнул Нико, и в его голосе слышалось что-то среднее между удивлением и паникой. — Оскар... Привет. Эм...
Он запнулся, явно пытаясь собрать мысли, разбежавшиеся в разные стороны, как испуганные кролики. Льюис пришёл на помощь, ткнув его локтем в бок.
— Мы как раз хотели тебе предложить! - быстро сказал Льюис, и его голос был ровным, хотя в глазах всё ещё плескалось удивление. — Харон. Мы думали, ты идеально подойдёшь.
— Правда? - Оскар посмотрел на них, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на надежду. — Я...я только за, конечно если вы не против.
— Не против? - Нико наконец обрёл дар речи, но его голос был на октаву выше обычного. — Оскар, мы мечтали, чтобы ты согласился! Но мы думали, что нам придётся уговаривать тебя, подходить к озеру, звать, может быть, даже жертву приносить... А ты сам пришёл. Сам! - Он повернулся к Льюису, ища подтверждения. — Ты это видишь?
— Вижу - кивнул Льюис, и в его глазах мелькнула лёгкая улыбка. — И слышу.
Нико снова повернулся к Оскару, и его лицо приняло деловое выражение - насколько это было возможно, когда внутренний голос, судя по всему, всё ещё кричал от изумления.
— Так, значит, Харон. Перевозчик душ через Стикс. Роль не очень большая, но важная! Декорациями занимаются дети Гефеста... Да. У тебя будет лодка! Не в натуральную величину, скорее как символ пути, но в любом случае твоя задача будет молча, но таинственно стоять в этой лодке... Образ тайны и силы одновременно... Как вода! - он помолчал, глядя на Оскара. — По сути, ты будешь играть самого себя.
Оскар кивнул, не обижаясь. Он понимал, что Нико не хотел его оскорбить. Он просто констатировал факт.
— Хорошо. - сказал он. — Я справлюсь. Не подведу..
— Костюм! - вдруг вспомнил Нико, хлопнув себя по лбу. — Тебе нужен костюм. Джордж и его ребята из хижины Афродиты сейчас шьют костюмы для всех актёров. Тебе надо подойти к ним, снять мерки... - Он посмотрел на Оскара оценивающе. — Ты высокий, фактурный персонаж, для Харона это отлично, как раз визуально подчеркнуть силу... - Нико продолжал разглядывать Оскара, пальцем дорисовывая в воздухе что-то, — Длинный тёмный плащ, может быть, капюшон... Да, капюшон. Ну, Джордж разберётся, я ему доверяю в этом вопросе...
— К Джорджу? - переспросил Оскар, и внутри что-то ёкнуло. Джордж - сын Афродиты. А что если в домике Афродиты сейчас, наверное, крутится и Ландо. Он помогает с костюмами? Или просто приходит? Оскар не знал, но надежда на то, что он увидит Ландо, согрела его изнутри.
— Да, в шестой домик - подтвердил Нико. — Сейчас почти все дети Афродиты заняты пошивом. Скажешь Джорджу, что ты на роль Харона, он снимет мерки. Или кто-то из его помощников.
— Хорошо. - Оскар кивнул, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Спасибо вам. За роль. Я... Я постараюсь не подвести.
Он развернулся и начал спускаться по ступеням, но на полпути обернулся.
— Нико?
— Да?
— Вы хорошо смотритесь вместе - сказал Оскар, глядя на них - на Нико, сияющего как маленькое солнце, и на Льюиса, тёмного, как тень, которую это солнце отбрасывает. — С Льюисом. Вы... очень гармонируете.
5.Шаг в пещеру
7 августа 2026, 19:08***
— Я не могу больше просто сидеть и ждать - прошептал он в пустоту. — Я должен что-то сделать...Это бля, не хорошо. Сон о Фракии, о Ландо среди поля ирисов, о венке, который он надел ему на голову - всё это было таким желанным и таким реальным, что возвращаться в действительность настоящего, где они почти не разговаривают, а Ландо каждый раз вздрагивает, словно боится Оскара как огня или чего похуже, было невыносимо. Оскар понял это ночью, когда лежал с открытыми глазами и считал лунные блики на потолке. Он не был уверен в том чего хочет и чего жаждет, ведь вера субъективна так же как и их толком никудышное знакомство. Сначала надо вылезти из воды дольше чем на час.. Он должен показать, что он не только мокрая тень на берегу, но и человек. Полубог в конце концов. Доказать, что он может быть полезен, что может стоять рядом на сцене там, где нравится Ландо больше чем у воды, пусть даже в роли камня. Он сел на койке и от раздумий запустил руки в свои волосы, они были сухими, потому что ночью он не заходил в воду, впервые за долгое время. И это было такое странное ощущение: быть сухим, таким же как все. Он надел чистую, тёмно-синюю, почти чёрную, футболку и шорты. Посмотрел на свои босые ноги - можно было бы надеть сандалии, но он ненавидел сандалии. И вообще обувь. Они мешали чувствовать землю. Или воду. Ладно, босиком так босиком. Он вышел из хижины, когда солнце только выглядывало краем глаза из-за леса, и направился к амфитеатру. Он знал, что Нико и Льюис часто бывают там по утрам - репетируют, обсуждают костюмы, иногда спорят о разном. Оскар никогда к ним не подходил. Он вообще ни к кому не подходил первым. Но сегодня он заставил себя идти. Шаг за шагом, по росистой траве, мимо хижины Афродиты, откуда доносился приглушённый смех Джорджа и его брата, мимо столовой, где уже гремели посудой дети Гефеста, готовящие завтрак, мимо арены, где Макс, наверное, уже гонял новичков. Внутри всё дрожало. Не от страха, Оскар не боялся ничего, кроме глубины собственных чувств, а с непривычки. Он совершенно не умел начинать разговоры. Не умел предлагать. Не умел быть полезным. Он умел только плавать, нырять и ждать... Много ждать. Но не сегодня, особенно после***
Нико и Льюис сидели на каменной скамье и смотрели вслед удаляющейся фигуре. Оскар шёл к хижине Афродиты, и его босые ноги оставляли тёмные следы на росистой траве. Он двигался плавно, как будто земля под ним всё ещё была водой, и это было завораживающе. — Мне же не чудится? - тихо спросил Нико, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры. — Нет, Ник... - Льюис взял его за руку, сжимая пальцы. — Я тоже это видел... И слышал... — О... - Нико выдохнул, и в его голосе послышалось облегчение пополам с паникой. — Тогда у нас поехала крыша. Это точно коллективная галлюцинация... — Главное, вместе поехала... Коллективно... - Льюис улыбнулся, и эта улыбка, редкая и тёплая, осветила его лицо. Они помолчали, глядя, как Оскар сворачивает за угол и исчезает из виду. Потом Нико повернулся к Льюису, и его глаза всё ещё были широко распахнуты. — Он...странный, не помню что он участвовал где-то до сегодня.. — Может, он просто хочет быть частью чего-то, - предположил Льюис, пожимая плечами. — Всем иногда нужно выходить из тени. — Но он же не выходит! - Нико вскочил, заходил по ступеням, жестикулируя. — Он живёт в озере! Я его видел на суше раза три за всё время, не больше, и один из них сегодня! Льюис смотрел на него, и в его глазах было спокойствие, которого не хватало Нико. — Может, у него есть причина - тихо сказал он. — Может, ему нужно быть ближе к кому-то. Нико остановился, уставился на Льюиса. — К кому? - спросил он, а потом его глаза расширились. — Ты думаешь... — Я ничего не думаю - быстро сказал Льюис, но его щёки слегка порозовели. — Я просто предполагаю... — Ландо... - выдохнул Нико, и это имя повисло в воздухе, как заклинание. — Он же с ним пару раз говорил. И Ландо играет Купидона. Вместе с Шарлем. Только у них нет общих сцен... Харон у нас в других эпизодах, ещё и на заднем плане, в тени. Но он всё равно будет рядом. На репетициях. На спектаклях... — Нико, - Льюис поднялся и подошёл к нему, положив руки на плечи. — Ты слишком много думаешь. Может, Оскару просто нравится театр... — Оскару? - Нико фыркнул. — Он живёт под водой. Какой театр? — Не знаю...- Льюис улыбнулся — может, он смотрит спектакли с помощью подводных течений. Нико закатил глаза, но в его взгляде уже не было паники, только мягкое, тёплое удивление. — Ладно - сказал он, возвращаясь на скамью и падая на неё — Допустим, он хочет быть ближе к Ландо. Но зачем? Они даже не знакомы нормально. — Может, он хочет познакомиться - предположил Льюис, садясь рядом и снова беря его за руку. — Может, он смотрел на Ландо и понял, что ему нужно что-то изменить. Выйти из воды. Сделать шаг вперед... Навстречу — Ты говоришь так, будто он влюблён... - Нико покачал головой. — Но это же Оскар. Он не мог влюбится, не в Ландо. И мы же знаем о том вечере и... Им будет тяжело... — А кому сейчас легко?...***
Домик Афродиты номер шесть пах так, как и положено месту, где живут дети богини любви и красоты: цветами, дорогими маслами, старой древесиной, которую полировали до блеска поколения полубогов, и чем-то сладким, неуловимым - может быть, пыльцой с Олимпа, а может, просто счастьем, которое витало в воздухе, когда рядом были те, кого ты любишь. Коридоры здесь были широкими, стены украшены фресками с изображением Афродиты, выходящей из пены, и маленьких Амуров, разлетающихся в разные стороны с луками и стрелами. На полу лежали мягкие ковры, а под потолком висели хрустальные подвески, которые ловили солнечный свет и рассыпали его по стенам радужными зайчиками. Оскар шёл по этому коридору медленно, разглядывая таблички на дверях. Комната 61, комната 62... Вот и 63. Дубовая дверь, чуть приоткрытая, с табличкой, где красивым каллиграфическим почерком было выведено: "Джордж Уильям Расселл, сын Афродиты. Просьба не входить без стука, если только вы не несёте шоколад или новости о том, что мир рухнул". Оскар хотел было постучать, но заметил, что прямо у двери, на невысоком столике, стоит плетёная корзинка. А в корзинке - ракушки. Те самые, перламутровые, гладкие, которые он собирал со дна озера. А рядом с корзинкой, прислонившись к стене, стоял Ландо. Тот был в своей обычной одежде - поношенные шорты, футболка с выцветшим рисунком виноградной лозы, на ногах сандалии, надетые на босу ногу. Его кудрявые волосы, вечно растрёпанные, сегодня были особенно непослушными - он то и дело зачёсывал их назад, но они снова падали на лоб. В руках он держал какую-то тряпку, которой протирал ракушки, и, судя по выражению лица, был полностью погружён в это занятие. Он не слышал шагов Оскара, а Оскар, как всегда, ступал бесшумно, потому что привык ходить по дну озера, где каждый шаг должен быть осторожным, чтобы не поднять муть. — Ландо... - тихо позвал Оскар, останавливаясь в паре шагов. Ландо вздрогнул. Корзинка чуть не упала со столика, но он успел её придержать. Повернулся, и его глаза, широко распахнутые, встретились с глазами Оскара. В них мелькнуло что-то - испуг? Удивление? А потом - узнавание, и с ним тёплая, почти виноватая улыбка. — О, Оска!- воскликнул он, и его голос был на полтона выше обычного. — Ты тут какими судьбами? — Нико сказал мне прийти... - ответил Оскар, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё трепетало от того, что Ландо назвал его "Оском" Снова. — Чтобы снять мерки для костюма Харона. Он сказал, что Джордж занимается костюмами... - он посмотрел на дверь с табличкой — Он там? Оскар сделал шаг к двери, уже протягивая руку, чтобы постучать или открыть, но Ландо вдруг оказался прямо перед ним, встав между ним и дверью. Широко расставив руки, как будто защищал проход от дракона, он смотрел на Оскара с таким выражением, в котором смешались паника и отчаянная попытка сохранить спокойствие. — Эм... Там сейчас Алекс. - быстро сказал Ландо, не выдерживая зрительного контакта. — Они... Эм... Снимают мерки. Да! Точно. Снимают мерки... - Ландо говорил так быстро, что в какой-то момент закашлялся, — Алекс тоже занят в спектакле, будет играть Аида, и Джордж шьёт его костюм. Так что они заняты. Очень заняты. Нельзя входить. Оскар наклонил голову, глядя на Ландо. Его лицо было красным, как помидор, а уши горели так, что, казалось, вот-вот задымятся. "Он врёт", - понял Оскар. И не просто врёт, а врёт настолько неубедительно и бездарно, что это становится очевидным любому, кто хоть раз видел, как выглядит человек, пытающийся скрыть правду. — А-а-а... - протянул Оскар, не настаивая. — Ну, тогда я подожду. Ландо облегчённо выдохнул, но тут же снова напрягся, потому что ждать в коридоре вместе с Оскаром было, видимо, не менее страшно, чем впустить его в комнату. Он быстро развернулся к двери спиной и постучал - громко, настойчиво, с такой силой, будто пытался выбить дверь с петель. — Ребят! - крикнул он в щель между дверью и косяком. — Можете побыстрее? Тут ещё Оска подошёл! Ему тоже мерки нужны! За дверью наступила тишина. А потом - грохот. Такой, будто упало что-то тяжёлое, за ним посыпалось что-то ещё, а потом раздался приглушённый вскрик и звук, очень похожий на то, как если бы кто-то ударился головой о стену. Оскар перевёл взгляд с двери на Ландо. Ландо смотрел на дверь с выражением ужаса на лице. — У них всё хорошо? - осторожно спросил Оскар. — Д-да? - выдавил Ландо, и его голос сорвался на фальцет. — Я думаю, они просто... Уронили что-то... — Или кого-то, - невозмутимо заметил Оскар, и уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке. Ландо издал звук, похожий на помесь смеха, писка и всхлипа. Это было так неловко, так смешно и так странно - стоять здесь, в коридоре домика Афродиты, рядом с Оскаром, который смотрел на него своими глубокими, тёмными карими глазами, и слушать, как за дверью его друзья, кажется, занимаются совсем не тем, чем должны заниматься во время снятия мерок. Дверь резко открылась. На пороге стоял Алекс - растрёпанный, с опухшими губами и красными пятнами на шее. Он облизнул губы, быстро оглядел Ландо и Оскара, и его лицо приобрело выражение, которое трудно было назвать иначе, чем "меня только что поймали с поличным, и я пытаюсь сделать вид, что ничего не было" — Эм... П-проходите. - сказал он, отступая вглубь комнаты. Ландо, который всё это время стоял как на иголках, вдруг рассмеялся. Неловко, громко, срывающимся голосом. А потом смех стал свободнее, настоящим, и он уже не мог остановиться, схватившись за живот и согнувшись пополам. — Ландо... - предупреждающе сказал Алекс, но в его голосе не было злости, только смущение. — Не смейся. — Я не смеюсь. - прохрипел Ландо, вытирая выступившие слёзы. — Я просто... вы выглядите... О, Боги, Алекс, у тебя губы как у пчелоужаленного. — Ландо! - Алекс шагнул к нему, но Ландо уже юркнул в комнату, ловко обойдя его, и забрался на подоконник, скинув на пол пару рулонов ткани, которые лежали там без дела. Оскар вошёл следом, чувствуя себя чужим в этом пространстве, которое было таким тёплым, таким живым, таким... Человеческим... Комната Джорджа оказалась просторной, с высокими потолками и большим окном, с видом на озеро. Повсюду лежали ткани: шёлк, органза, бархат, лён. На вешалках висели готовые на половину костюмы: на одном рукавов не хватает, на другом подол нужно подшить, на третьем оборки не доделаны, и таких не сосчитаешь сколько. На столе стояли коробки с пуговицами, фурнитурой, какими-то заклёпками-застёжками и катушками ниток самых разных цветов. В углу, на манекене, красовался недошитый плащ - тёмно-синий, с вышитыми звёздами, как ночное небо. Джордж сидел за столом, перед ним дымилась чашка чёрного чая. Увидев Оскара, он улыбнулся - тепло, приветливо, без тени смущения, которое всё ещё читалось на лице Алекса. — О, Оскар! - сказал Джордж, делая глоток чая. — Тебя тоже припахали к спектаклю? Оскар кивнул, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. "Припахали" — смешное слово. Нико и Льюис, кажется, сами были в шоке от того, что он пришёл. — Я сам пришёл. - ответил он. — Я буду играть Харона... Джордж поставил чашку, взял сантиметровую ленту и маленький блокнот с карандашом. — Кого?! - переспросил он, хотя явно слышал. Просто хотел убедиться. — Харона. Перевозчика душ умерших через реку Стикс. - уточнил Оскар, и ему показалось, что Джордж одобрительно кивнул. — О, знаешь, тебе подходит, - сказал Джордж, вставая и подходя ближе. — Ты тихий, таинственный, немного жутковатый, но в хорошем смысле. Как ночь. Или как глубина. Он говорил, а сам делал пометки в блокноте. Оскар стоял смирно, позволяя себя осматривать, но краем глаза следил за Ландо, который сидел на подоконнике, болтая ногами, и вертел в руках одну из ракушек. — Алекс будет играть Аида, - продолжил Джордж, кивая в сторону парня, который всё ещё пытался привести себя в порядок, приглаживая волосы. — А на роль Персефоны ещё никто не пробивался. Но я думаю, что не смогу сшить столько костюмов одновременно. Чисто физически не успею, на мне уже четыре костюма... Твой пятый будет. Он обошёл Оскара, измеряя швейным нейлоновым сантиметром ширину плеч, и что-то записал в блокнот. — Ландо, блять, слезь с подоконника! - вдруг рявкнул Алекс, и его голос эхом разнёсся по комнате. Ландо, который как раз успел пододвинуть своим телом ещё пару рулонов ткани, свесившихся с подоконника, посмотрел на Алекса с притворным возмущением. — О... Алекс, я тебя ненавижу, - сказал он, но в его голосе не было злости, только дружеская, тёплая насмешка. — А я тебя - парировал Алекс, но тоже беззлобно. — Слезай, а то помнёшь ещё! — А это не я! Ткань сама мятая... - Ландо спрыгнул с подоконника, но остался стоять у окна, прислонившись к стене. Оскар наблюдал за этой перепалкой, и ему было удивительно легко. Они не ссорились - они играли, дразнили друг друга, и в этом было столько жизни, столько тепла, что хотелось остаться здесь, впитать это в себя, запомнить навсегда. Джордж закончил с измерениями, отложил ленту и блокнот. — Оскар, эм... Подожди пару секунд - сказал он, оглядывая комнату. — Я выберу ткань для тебя, отложим, чтобы потом не искать. Алекс, подойди, пожалуйста, поможешь мне... Он схватил Алекса за руку и буквально вытащил его в коридор, прикрыв за собой дверь. Наступила тишина. Только слышно было, как за дверью шепчутся двое, а потом раздаётся звук - тихий, влажный, очень похожий на поцелуй. И ещё один. И ещё. Оскар и Ландо остались одни. Ландо стоял у окна, и его лицо снова начало розоветь. Он смотрел куда угодно, только не на Оскара - на пол, на потолок, на ракушки в корзинке, на дверь, за которой его друзья, кажется, забыли о существовании мира. — Эм... - начал Ландо, и голос его был хриплым. — Ещё раз спасибо за ракушки. Я... Эм... Принёс их сюда. Для костюма моего. Купидона. Буду, наверное, пришивать их на пояс или на воротник... не знаю ещё. Джордж сказал, что это будет красиво. Оскар посмотрел на корзинку. Ракушки лежали аккуратно, переложенные мягкой тканью, чтобы не побились. Но он заметил, что их меньше, чем он собрал. Гораздо меньше. — Мне кажется, или их было больше? - спросил он, и в его голосе не было обвинения, только любопытство. Ландо замер. Его щёки вспыхнули так ярко, что даже уши стали пунцовыми. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает озеро. — Я оставил себе... Пару штук... - сказал он, и его голос был едва слышен. — Ну... Я... Он замолчал, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Зачем он это сказал? Зачем признался? Теперь Оскар подумает, что он какой-то странный, что он таскает чужие ракушки, что он... — Хорошо, что ты их оставил. - тихо сказал Оскар, и Ландо резко обернулся. — Что? — Эм... Я хотел, чтобы они были у тебя. - Оскар говорил спокойно, ровно, но в его глазах горел тот самый огонь, который Ландо видел уже несколько раз - глубокий, тёплый, пугающий своей серьёзностью. — Когда собирал, я думал о тебе. Поэтому и оставил только целые и красивые... Ландо не знал, что ответить. Его сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватило, а в голове шумело, как в ракушке, которую подносишь к уху, чтобы услышать море. Он смотрел на Оскара, на его спокойное лицо, на его руки, которые висели вдоль тела, но пальцы слегка подрагивали - единственный признак волнения, который Ландо сейчас в нём заметил. — Я... - начал Ландо, но не знал, что сказать. Он так и стоял, открыв рот, и чувствовал себя полным идиотом. А Оскар смотрел на него и делал пометки. Не в блокноте - в голове. Он замечал всё: как Ландо краснеет, когда смущается, как он крутит в руках ракушку, когда нервничает, как он кусает губу, когда не знает, что ответить. И как он смотрит на дверь, за которой скорее всего целуются Джордж и Алекс, с тоской - не завистливой, а скорее мечтательной, такой, какая бывает, когда хочется чего-то, но боишься себе в этом признаться. "Он тоже так хочет" - понял Оскар. Не его, не конкретно Оскара, но вообще - хочет быть с кем-то, хочет, чтобы его целовали, хочет, чтобы его держали за руку и смотрели на него так, как Алекс смотрит на Джорджа. И эта мысль одновременно грела и ранила. Потому что Оскар мог бы дать ему это. Всё это и даже больше. Но..не так. "Я подожду" - пообещал себе Оскар, как уже делал много раз. - "Я буду рядом. Я буду тихим и удобным. И однажды.." — Оскар - вдруг сказал Ландо, и его голос звучал твёрже. — Ты... Ты зачем...Почему. ты согласился на эту постановку? Ты же не любишь... Ну... Людей? И сушу. И вообще всё, что не вода. Оскар задумался. Мог бы сказать правду - "чтобы быть ближе к тебе,потому что у меня плохое предчувствие". Но это было бы слишком. Слишком честно, слишком страшно, слишком... Реально. — Решил попробовать что-то новое... - ответил он. — Выходить из зоны комфорта. Ты же тоже не сидишь на месте.. Ландо улыбнулся - робко, но тепло. — Да, наверное. Нико сказал, что без меня постановка провалится. Хотя я в это мало верю. — Это правда, ты умеешь давать жизнь, как и каждый из нас - серьёзно сказал Оскар. Ландо снова покраснел. Боги, почему этот парень вечно говорит такие вещи, от которых хочется провалиться под землю? За дверью снова раздались звуки - теперь более настойчивые, как будто кто-то пытался что-то делать, но постоянно отвлекался. Ландо прыснул, прикрыв рот рукой. — Они там скоро? - спросил он, и в его голосе слышалась уже не неловкость, а искреннее веселье. — Думаю, они забыли, что мы здесь - так же тихо ответил Оскар, и Ландо рассмеялся - свободно, громко, заливисто. И в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Олли - растрёпанный, запыхавшийся, с грязными коленками и горящими глазами. — Джордж! - закричал он, не замечая Оскара и Ландо, которые замерли с улыбками на лицах. — Там Кими в пещере с мантикорами! Мы спорили... И он! - продолжил он, пытаясь отдышаться. Джордж и Алекс, которые, судя по всему, только что оторвались друг от друга, появились в дверях. У Джорджа было как всегда невозмутимое и спокойное лицо, а Алекс выглядел так, будто его только что поймали за чем-то неприличным. — Где? - спросил Джордж, мгновенно становясь серьёзным. — В какой пещере? — За водопадом! - выпалил Олли. Джордж вздохнул, схватил со стола какой-то шарф, вероятнее для костюма, и бросился к выходу, хватая Оливера за руку. — Ребят, вы тоже! - Алекс обращаясь к Ландо и Оскару вручает последнему аптечку первой необходимости.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!