Часть 4

Летом Заки уже чувствовал себя полноценным кадетом Академии, хотя официальное зачисление должно было состоятся только осенью. Он сдал вступительные экзамены настолько блестяще, что позволил себе в прямом смысле броситься на шею Стамецу, а тот и не противился, только усмехнулся, обнимая друга в ответ. На этот раз они поехали на выставку уже не только в роли зрителей, но и полноценных участников. Пусть никаких практических результатов, которые можно было бы продемонстрировать на стендах, у их работы пока не было, зато доклад для конференции они приготовили выдающийся. Это был первый случай, когда они действительно писали что-то вместе, как соавторы и научный дуэт. И ощущения от сотворчества были настолько невероятными, что любые эротические переживания в душе Заки быстро ушли на второй план. Чувство абсолютного единства, которое возникало, когда они буквально продолжали фразу друг за друга, понимая идеи без слов и формулируя предложения в один голос, невозможно было сравнить ни с чем, что Страал испытывал раньше. Казалось, что в своем понимании устройства мира они продолжают друг друга, становясь единым целым, но не теряя индивидуальности. Концепция сети мицелия, как основы, на которой держится вселенная, плавно выливалась из их сознаний, разрозненные мысли стекались в общую реку, за считанные часы рождая стройную теорию, и тут же вливаясь в общее море мировой науки. Выступал Стамец сам, а Страал сидел в зале, сжимая кулаки, и нельзя было сказать, кто волнуется больше. По началу среди зрителей ощущалось сомнение, но воодушевленность студента быстро передалась даже самым скептически-настроенным ученым, и в итоге аплодировали все без исключения. Заки казалось, что его восторг от их первой маленькой победы не перекроет уже ничто, пока Пол, вернувшись на свое место в зале, не прошептал ему на ухо: — Мы гениальны. Это “мы” затопило сознание, и с тех пор, если у Страала спрашивали о его самом счастливом воспоминании, этот момент всегда был среди тех, которые приходили в голову первыми. Выставка и конференция длились несколько дней, и на этот раз друзья жили не в гостинице, а в номерах выставочного комплекса, вместе с другими выступающими. А это значило, что и досуг им приходилось проводить в среде других ученых и студентов. — Не очень-то мне хочется туда идти… – пробормотал Заки, переодеваясь из официального костюма в более простую одежду. — А уж мне-то тем более! – закатил глаза Стамец. – Мы просидим ровно час и постараемся слинять. — Как скажешь, дорогой, – вздохнул Страал. Студенты Академии, выступавшие на конференции, собрались в небольшой комнате и планировали смотреть какой-то спортивный матч и даже делать ставки. — Это полный бред… – покачал головой Пол. — Давай я поставлю за нас обоих, – предложил Заки. – Может быть, так будет интереснее смотреть? — Делай как хочешь, – Стамец опять вздохнул. Им удалось занять уютный уголок возле шкафа, кое как протиснувшись в толпе. Страал забрался на диван с ногами и устроился позади Пола, который сел на самый край. Экран им почти не было видно, что Заки счел хорошим фактом. Однако, уже через 15 минут он заинтересовался игрой. Ставка на счет оказалась действительно неплохим мотиватором для того, чтобы следить за происходящим на поле. И, что больше всего восхитило Страала, Стамец тоже заинтересовался. Он смотрел на экран пристально, и почти неуловимые мимические изменения в его лице выдавали эмоциональные переживания. Когда счет начал приближаться к тому, на который поставил Заки, Пол напрягся. Воспользовавшись моментом, Страал незаметно положил руку ему на талию и уткнулся носом в основание волос на затылке, вдыхая знакомый запах. Весь остаток игры они так и просидели не шелохнувшись. Счет больше не менялся. Их ставка выиграла. — А тебе понравилось! – засмеялся Заки, забрав выигрыш. — Чушь, – нахмурился Стамец. – Я просто пытался соответствовать обстановке. — Как скажешь, дорогой! – примирительно развел руками Страал. – Но я считаю, что мы должны выпить. — А тебе не рано? – Пол приподнял брови. — Ну, я не буду увлекаться… – усмехнулся Заки. В итоге они все-таки присоединились к большой разновозрастной группе, отдыхающей в холле. — Эй, смотри туда! – Страал дернул друга за рукав, незаметно показывая в сторону пожилого индуса, стоявшего в отдалении. – Это же Нури Марвари! Он был моим кумиром много лет, и мне повезло даже побывать у него на семинаре. Это удивительный человек… Именно он дал мне уверенность в себе. Он сказал, что мне стоит заниматься астробиологией. Сказал, что у меня есть способности… — Так пошли подойдем! – Стамец встал и потянул упирающегося друга за собой. Но Нури уже и сам заметил сидящих в стороне студентов. — Мистер Страал! – сказал он, направляясь к парням. – А я вас помню! – судя по тону, ученый уже немало выпил. – Слышал я доклад вашего коллеги… и, знаете, что… – язык мужчины немного заплетался. – Я в вас разочарован! Заки замер, ощутив острый укол в районе солнечного сплетения. А вот Стамец не растерялся. — Что вы хотите сказать? – спросил он, нахмурившись, и чуть выступив вперед. — Слышал я ваш доклад… мистер... как вас там… Стамец… – ученый сделал паузу, подбирая слова. – Я помню Заки. Он подавал надежды. Но… – мужчина посмотрел прямо на Страала. – Ты зациклился. Эта твоя астромикология… Гиблое дело. Бросай, пока не поздно. — Что вы несете? – уже громче возмутился Пол, пытаясь встать между Страалом и его бывшим учителем. – Вы даже толком не знакомы с нашей работой. Вы пьяны. И совершенно не разбираетесь в вопросе. Ваши подходы давно устарели. Будущее за такими как мы. Так что… это вы зациклились! Пол схватил Заки за руку. — Пойдем, дорогой, нам завтра рано вставать. Он увел остолбеневшего парня в их комнату, даже не дав пожилому ученому ничего ответить. — Забудь всё что он сказал, – мягко проговорил Стамец, как только за ними закрылась дверь. — Ладно… – неуверенно ответил Заки. На самом деле в этот момент он уже давно не думал о словах ученого. То, как Пол бросился его защищать и как уверенно отстаивал их общие убеждения перед посторонними, было гораздо, гораздо важнее, чем пьяные высказывания бывшего учителя. Выйдя из душа их маленького общего номера (две узких кровати, две маленьких тумбочки и совмещенный санузел) Страал бросил взгляд на кровать друга. Пол еще не спал, проверяя что-то на падде. Заки подошел к нему и сел на край кровати. Голова слегка кружилась от все-таки выпитого вина и пережитых за день эмоций. Он легко коснулся пальцами запястья Стамеца и аккуратно провел по его руке до самого локтя, задержав дыхание и восхищаясь бледными мягкими волосками, которые покрывали кожу его возлюбленного. — Что ты делаешь, малыш? – Пол поднял глаза от падда. — Я сижу на твоей кровати и глажу твою руку. Это очевидно, – отстраненно проговорил Заки. — Нам завтра рано вставать, – слегка возмущенно сказал Пол, скривившись. – Ложись уже. Никак не выражая эмоций, Страал перешел на свою кровать и улегся, быстро укутавшись в одеяло. «Он считает меня ребенком. Он все еще считает меня ребенком», – подумал Заки, укладывая в голове всё сказанное и сделанное за день, и тихо скрипнул зубами, впрочем, тут же проваливаясь в сон. *** Еще до начала учебного года Стамец начал пробивать возможность поселить Заки в свою комнату и убрать оттуда раздражающего его соседа (Страал так и не понял, существует ли вообще еще хоть один человек, кроме него самого, который не раздражал бы Пола, когда тот работает). Обычно первокурсников селили отдельно. Но Стамец умел быть убедительным, если ему это действительно требовалось. Поэтому в первый учебный день Заки затаскивал свои немногочисленные пожитки в заставленную цветами и грибами комнату Стамеца. Сам Пол зашел следом и тут же упал на свою кровать, облегченно выдохнув. — Ну наконец-то ты здесь! – сказал он. – Ты не представляешь, какое это счастье! — Представляю, – тихо ответил Заки, быстро раскладывая вещи на места. Теперь они могли быть рядом постоянно: и днем, и ночью. Как бы глубоки ни были духовные переживания Заки, как бы он ни ценил интеллектуальную близость, которая возникла у них с Полом, и как бы ни боготворил каждый момент, который они могли проводить вместе, он всё равно его хотел. Очень хотел. Бурлящие гормоны постепенно становились полноправными хозяевами в повзрослевшем теле. И почему-то Страал не мог воспринимать в качестве сексуального объекта никого, кроме Стамеца. Ни другие парни, ни девушки, не вызывали в нем интереса. Всё его внимание было полностью сосредоточено на одном человеке, который завладел его сердцем целиком. Усиливающееся с каждым днем влечение начало мешать сосредотачиваться на работе, и Заки быстро понял, что терзать себя воздержанием – это далеко не самый лучший путь. Поэтому в возможности удовлетворить себя самому он себя никогда не ограничивал. Эмоционально накрутиться и дойти до совершенно исступленного возбуждения, постоянно находясь в непосредственной близости от объекта вожделения, не только не составляло особого труда, но еще и было неизбежно. Это всегда происходило неожиданно для самого Заки: полностью контролировать свои эротические переживания он так и не научился. По вечерам, когда они привычно сидели на одной из кроватей, уткнувшись в падды и привалившись друг к другу. Или ленивым утром выходного дня, когда он будил возлюбленного запахом свежего кофе. Или рабочей полночью, когда они неожиданно сталкивались взглядами, одновременно оторвавшись от текста, над которым работали. Внезапное возбуждение прошивало всё его тело, распространяясь от точки соприкосновения быстрым током по всем венам, запуская сердце до недопустимой скорости и мгновенно загоняя всю кровь в пах, раздвигая зрачки и совершенно отключая сознание. Сладкая дрожь быстро переходила в приятный жар, который хотелось продлить как можно дольше. В такие моменты случайные прикосновения, бьющие по нервам, становились более растянутыми, а незаметные взгляды – глубокими. Заки мог еще долго сидеть рядом с Полом, наслаждаясь своим состоянием, вдыхая его будоражащий запах и продлевая любую возможную близость. Но в итоге эти мысли все равно рано или поздно загоняли его в душ. И там, стоя под горячими струями, закрывая глаза, лаская себя, он думал о том, что однажды сможет прикоснуться к Стамецу по-настоящему. Сможет гладить его бледную кожу, впиваться губами в ключицы, облизывать шею, кусать соски, прижиматься всем телом. Он точно знал, что однажды это случится, потому что иначе просто не могло быть. Он просто не смог бы жить, думая иначе… Однажды Заки пробует сделать это не в душе, а прямо в спальне. Пол спит на своей узкой кровати в одном белье, еле прикрытый сползающей простыней. И Страал не может оторвать взгляда от его прекрасного тела, освещенного луной, от его умиротворенного лица, от блаженно опущенных ресниц, которые в свете луны кажутся голубыми. И он просто не выдерживает, не успевает взять себя в руки, сраженный внезапно нахлынувшим возбуждением. Заки ложится на живот, прижимая свою руку к кровати собственным весом и аккуратно двигается всем телом, не издавая ни звука (благо кровать совсем не скрипит) и не отрывает взгляда от объекта своего желания. Ощущения в этот момент такие сильные, что приходится закусывать губу, чтобы не застонать в голос. Оргазм накрывает быстро, полностью сметая все мысли. Уткнувшись в подушку и пытаясь дышать не слишком громко, Заки думает, что больше никогда не будет так делать. Потому что искушение встать с кровати и подойти, дотронуться, разбудить и открыть свои чувства, оказалось слишком сильным в этот момент. И в следующий раз он может не сдержать себя. А сейчас явно было не время. Почему-то он был уверен в этом. А вот в том, придет ли это время когда-нибудь, уверен совсем не был… А ещё Заки снились сны… К его огромному разочарованию они никогда не были эротическими. Но всегда были посвящены Стамецу и наполнены чувством абсолютной любви, тепла и обожания. Очень часто они заканчивались за секунду до поцелуя. И Страал просыпался со вкусом горечи на языке и таким же ощущением на сердце.