Часть 7

Хью Калбер появился в их жизни настолько неожиданно, что Заки даже не успел понять, как и почему это произошло. Множество раз он прокручивал в голове события того дня и думал, что было бы если? Если бы он не пошел сдавать руководству отчеты именно в этот день? Если бы Пол должен был ждать его в другом кафе? Если бы он вернулся на час раньше? И каждый раз ощущал странную вселенскую предопределенность. Что-то подобное случилось бы в любом случае. Он ждал чего-то в этом роде все эти годы. Он знал, что рано или поздно это случится. И в целом был даже готов к этому. Поэтому, когда Страал в седьмой раз за вечер услышал “Нет, ну ты представляешь”, в пятый раз “И, кстати, он ещё сказал” и в третий раз увидел на лице Стамеца странную задумчивую улыбку, обращенную в пустоту, всё стало предельно ясно. — Так когда у вас свидание? – спокойно спросил Заки, и ему действительно удалось сохранить безразличное выражение лица. — Что? – удивился Стамец. — Я не идиот, Пол, – Страал попытался усмехнуться. — Я ни на что не соглашался, – Стамец скрестил руки на груди. — А стоит, – серьезно сказал Заки. – Ты так говоришь о нем, что я уверен: стоит. — Спасибо? – неуверенно ответил Пол. — Всё нормально, – Страал улыбнулся и это вышло даже искренне. Потом он неоднократно думал о том, зачем сделал это. И каждый раз понимал, что просто хотел увидеть Стамеца счастливым. И это ему удалось. Как-то внезапно Хью Калбер стал для Страала лучшим другом. Улыбчивый, дружелюбный и открытый доктор просто не мог не нравиться всем вокруг. Заки, может быть, был бы и рад не попасть в число очарованных его неуемной жизнерадостностью, но просто не смог. Да и не очень хотел. Он отпустил Пола как-то неожиданно спокойно. Смотреть в его светящиеся счастьем глаза было настолько хорошо, что собственные чувства быстро отступили на задний план. А сам Хью каким-то образом сразу понял, какие темы не стоит поднимать в разговоре, и никогда не касался тех вопросов, которые лучше было не трогать. Лишь один раз, отмечая втроем получение нового гранта для лаборатории, и изрядно напившись, они вдруг заговорили об этом. — Знаешь, Заки… – заплетающимся языком проговорил Калбер. – Иногда мне кажется, что я был совершенно неправ… — Брось, – не менее рассеянно ответил Страал. – Я был с ним десять лет. Еще десять могу и подождать. — Что ты имеешь ввиду? – Хью нахмурился. — А ничего, что я вообще-то тут сижу!? – воскликнул Стамец. Больше они этот вопрос никогда не поднимали. Стамец съехал из их маленькой квартирки даже быстрее, чем Страал полагал, и почему-то большую часть горшков оставил ему. Они по-прежнему весь рабочий день проводили вместе, но теперь у Заки оставалось куда больше времени на исследования и другую работу. И, если они не собирались куда-то втроем, то Страал просто допоздна оставался в лаборатории. По утрам он по прежнему встречал Пола стаканом кофе – только теперь возле входа в институт. И тот всегда принимал напиток с большой благодарностью, а однажды сказал, со странной мечтательной улыбкой: — А знаешь, Заки, он не приносит мне кофе в постель… И Страал почему-то был бесконечно благодарен ему за эти слова. Заки всегда знал, что он не совсем такой, как другие. Что-то не так было с самими его моральными основами, но он никогда не мог полностью понять, что именно, да особо и не рефлексировал по этому поводу. И дело было даже не в том, как он легко уступил любовь всей своей жизни другому человеку. Это проявлялось и во многом другом. И теперь, без постоянного влияния Стамеца, предоставленный самому себе и запутанный в собственных мыслях, он понимал, что становится жестче. Но не хотел никак влиять на это. Например, однажды, Страал понял, как именно можно решить проблему с навигацией, которая неизбежно возникала на всех виртуальных симуляторах, где они моделировали работу своего будущего двигателя. Экологические расчеты показывали, что межпространственный мицелий должен быть обитаем. А значит, где-то есть существа, способные по нему перемещаться. И изучение подобного существа могло бы помочь решить проблему с навигацией. Но… Заки понимал, что Пол никогда не одобрил бы этого. Он и раньше с большим сомнением относился к опытам над живыми существами. И его работа с грибами всегда была предельно гуманна по отношению к любым формам жизни. А теперь, под влиянием Хью, он стал ещё моральнее. Поэтому ту часть исследований, которая касалась выявления и изучения возможных жителей мицелиевой сети, Заки решил держать в секрете от Стамеца. Это был первый раз, когда он скрыл что-то от друга и возлюбленного. Именно это, в итоге, и запустило трагическую цепочку событий, оборвавших жизнь молодого перспективного учёного, навсегда оставшегося верным своей первой любви.