Вернутся к фанфику

Часть 22

17 июня 2026, 11:06
- Потянись ещё немного. - Да не могу я уже! - Можешь, просто не хочешь. Дин угрюмо взглянул на доктора Пирса, но тот даже не шелохнулся. Он с невозмутимым лицом рассматривал запыхавшегося, красного от напряжения омегу, опустив очки на самый кончик носа. Несмотря на приближающееся лето, у доктора всё равно был повязан его глупый полосатый шарф, а его губы беззвучно двигались, словно он разговаривал с кем-то в своей голове. Дин сидел на коврике посреди кабинета и упорно тянулся к кончикам пальцев на ногах. Получалось не очень изящно и красиво, как у балерин или гимнасток, потому что всё тело сопротивлялось и ныло. Забитые мышцы, старые шрамы, всё это вопило и противилось любому упражнению, но Дин в последнее время не обращал на эти возмущения от собственного организма никакого внимания. Всё-таки дотянувшись до ног, он жалобно взвыл, а Пирс удовлетворённо хмыкнул и наконец сказал: - Молодец. На сегодня достаточно. - Ну, наконец-то. Откинувшись спиной назад, Дин какое-то время просто лежал, рассматривая побелку потолка перед собой. Пирс никогда не выгонял его из кабинета и позволял передохнуть, прежде чем вставать. Дин обычно не пользовался такой щедростью и всегда пытался уйти побыстрее, но в этот раз что-то заставило его остаться. Он стал рассматривать кабинет. Сам Пирс сидел за столом и что-то помечал в своих многочисленных бумажках. У него всегда был кавардак на рабочем месте, и Дин понятия не имел, как врач во всём этом ориентируется. На подоконнике росло хиленькое денежное дерево – видимо, Пирс просто не слишком усердно о нём заботился. На стенах висели плакаты со всякими медицинскими памятками, а в углу стоял стеллаж с книгами и миниатюрной моделькой мозга, на которой постоянно вспыхивали огоньки, всегда в разных местах, словно этот искусственный мозг пытался думать и посылал в разные свои отделы нервные импульсы. Дин внимательно всмотрелся в этот мозг, а потом стал лениво проходить взглядом по остальной полке. «Физиология омег», «Реабилитационная гимнастика» - примерно такие у них были заголовки. Даже «Вопросы, которые Вы бы постеснялись задать» гордо стояло посередине. И только чуть левее Дин рассмотрел странное название и прочитал вслух: - «Основы нейробиологии» - Дэниел Пирс. Вы что, знаете нейробиологию? Доктор Пирс оторвался от своих заметок и покосился на книжную полку. Кивнул и сказал: - Нейробиология была моей основной специальностью. Я даже преподавал её в колледже миссис Хилл и мистеру Свитсу. Дин удивлённо приподнялся с коврика и спросил: - Вы были преподом доктора Свитса и доктора Хилл? Ехидно усмехнувшись, Пирс кивнул. Бета отложил бумаги, достал из ящика какую-то коробочку и поманил рукой Дина. Тот послушно сел на стул, и Пирс пододвинул к нему коробку. Внутри лежали какие-то сушённые фрукты. Пирс пояснил: - Это папайя, угощайся. А сам встал и начал колдовать над своим чайником, которого Дин раньше никогда не замечал. Пирс продолжил: - Сварю нам какао. И да, я был их «преподом», как ты выражаешься. Только в те времена они не были никакими докторами. Да и Марта была совсем не Хилл, а Гарпер. Иногда я думаю о том, что мой курс она взяла только потому, что на него ходил Лэнс. А в то время Лэнс был ещё очень молодым и симпатичным парнем, ужасно скромным и воспитанным. Девушки за ним бегали со всего колледжа, но он в упор этого не замечал, потому что бегал за мисс Кёртис. Дин благодарно принимает дымящуюся кружку из рук Пирса и уточняет: - Мисс Кёртис тоже была вашей студенткой? - Конечно нет. Она жила литературой, и её отец и мой коллега по совместительству, поощрял это. Поэтому он не позволял ей брать курсы, которые, по его мнению, ей бы не пригодились. Представить, что мисс Кёртис может слушаться кого-то, было трудно. Хотя, это же всё-таки отец, наверняка она его уважала и любила, раз следовала его наставлениям. - Значит, Вы были преподавателем в колледже… Почему Вы ушли? То, чем Вы занимаетесь сейчас, несколько… - Просто и скучно? Дин кивнул. Пирс не спешил ему ответить – закинул себе в рот очередной кусок папайи и посмотрел в окно. Люди не уходят просто так, это Дин знал. Люди не просто так отказываются от хорошего места на работе, от перспектив, от возможностей. Люди не пропадают, не обрывают связи и не начинают новую жизнь без каких-либо причин. И если кто-то считает, что люди уходят внезапно, он ошибается. Просто этот кто-то был настолько слеп, что не заметил, как человек напротив начинает меняться. Как с ним что-то происходит, и он решается на отчаянный поступок. - Ты прав, Дин. По сравнению с моей прошлой жизнью, когда на мои лекции пытались пробиться сотни человек, я писал важные научные труды и участвовал в симпозиумах, моё нынешнее существование может показаться жалким. Да, я делаю благородное дело, и всё же мало кто мечтает помогать травмированным омегам возвращаться к нормальной жизни. Это тяжкий труд, где нельзя точно сказать, сделана ли твоя работа хорошо и качественно. Но это было для меня единственным шансом не загреметь в психиатрическую клинику. Ты что-нибудь слышал о параноидальной шизофрении? Ожидаемо, Дин поперхнулся какао. Он неверяще смотрел на ухмыляющегося Пирса и совершенно бестактно воскликнул: - Так вот почему вы постоянно бормочете себе под нос! - А ты думал, я это от скуки делаю? - Скорее от вредности, но… Я не понимаю, как? - Как я заболел или как я с этим живу? - И то, и другое. Пирс наконец окончательно снял очки. Только сейчас Дин решил присмотреться к этому мужчине повнимательнее и увидел что у того были невероятно печальные глаза, но морщинки вокруг них наоборот говорили о том, что этот человек много улыбается. - Мой первый приступ случился ещё в двадцать. Я месяц пролежал в клинике и пропустил важную научную конференцию. И всё же я нашёл в себе силы пойти дальше. Я усердно учился, работал. Мой недуг попадал в сферы моих интересов, поэтому со временем я научился с ним справляться. Конечно, я до сих пор не регулярно принимаю таблетки, ложусь время от времени на профилактику в больницу и вижу галлюцинации, но я научился с ними уживаться и почти всегда могу отличить их от реальности. А если не могу, то мне помогает моя нянька. - Нянька? - Да, так я его называю. Сын Марты сейчас студент, так что у него полно свободного времени. Тем более, ему нравиться слушать мои рассказы о нейронах и синапсах – его это приводит в странный восторг, хоть он и художник. - У доктора Хилл есть сын-студент?! Но ей же всего тридцать с небольшим! Пирс философски замечает: - В жизни всякое бывает. А вообще странно, что прожив тут так много времени, ты ничего об этом не знаешь. Но, ладно, про Уилла ты спросишь у Марты сам. Ты же хочешь услышать мою историю целиком? - Да, продолжайте, пожалуйста. Подлив Дину ещё немного какао, Пирс вновь заговорил: - Так вот с каждым годом моя «блестящая жизнь» начала приносить мне слишком много неудобств. Помимо преподавания и научной деятельности, я время от времени консультировал ФБР по делам, где мои знания были полезны. Я помогал больным, таким же как я, избежать тюрьмы и незаслуженного наказания. В целом, такая социальная жизнь приводит к постоянным срывам. Год от года мне становилось всё труднее и труднее, я начал параноить, мне всюду виделись жучки и прослушка. Я начал избегать людей, которые раньше мне очень даже симпатизировали, и терялся между реальностью и выдумкой. И вот тогда ко мне пришла Марта и предложила новую работу. - Она предложила Вам спасать омег? - О, поверь, это не я спасаю. Это центр спасает меня. Да, здесь мне не нужна нейробиология, которую я так люблю, но здесь полезны мои знания, как просто человека, разбирающегося в медицине. Я и должен был быть врачом, но тогда меня тянуло в научную деятельность. Мне хотелось разгадать себя и свой мозг. Теперь я понимаю, что моё здоровье и чистый разум гораздо важнее. И, что самое главное, здесь я не обуза и не проблема. Даже если и вижу галлюцинации время от времени. Пирс мирно отпивал из своей кружки и, казалось, совсем не жалел о том, как сложилась его жизнь. Это было удивительное стоическое спокойствие, которое было далеко не у каждого человека. Дин понял, что не должен говорить какие-то слова утешения или сочувствия. Этот мужчина напротив уже давно в этом не нуждался, раз так спокойно рассказывал свою непростую историю, да ещё и умудрялся улыбаться. Вместо этого Дин спросил то, что его очень интересовало ещё с самого начала их разговора: - А что Вы вообще видите в своих галлюцинациях? Монстров? Или феечек? Может йети? Ему нужно было выяснить, не видел ли Пирс настоящих тварей, а принимал их за игры своего разума. Потому что как бы то не было, а иногда люди не сходят с ума, они просто становятся свидетелями сверхъестественного. Пирс покачал головой. Ответил: - Я вижу только людей. Моих знакомых, друзей, коллег. Иногда даже себя самого, но только более юного. Ну, и иногда ко мне наведываются знаменитости или другие известные люди. Вот как сейчас, например. Пирс посмотрел куда-то позади Дина и опять ухмыльнулся. Дин развернулся и покосился на пустое место. Уточнил: - И кого вы сейчас видите? - О, это Оскар Уайльд и Алан Тьюринг. Они всегда тут, когда ты приходишь на приём. Любят о тебе болтать и мешают заполнять мне твою карточку. Дин почувствовал, как покрывается мурашками. Нахмурился. - И что говорят обо мне писатель и математик? - Оскар как обычно язвит и хихикает, особенно, когда ты сильно пыжишься. А мистер Тьюринг тебя защищает. Надо сказать, защищает очень ревностно. Ты ему нравишься. Убитым голосом Дин ответил: - Я очень рад… - И правильно делаешь. Мистер Тьюринг был великим человеком. - И омегой. - И это не преуменьшает его величие. Я не психолог, как Марта, но могу сказать от себя, что обычно самые слабые – это самые сильные. Хороший парадокс, надо сказать. Может, ещё по кружечке какао? Дин не стал возражать. Кажется, он наконец стал понимать доктора Пирса. Отказавшись от четвёртой кружки, он вернулся в свою комнату. Сэм куда-то испарился, хотя его учебники ещё были раскиданы по всему столу. Дин подошёл поближе и прочитал название одного – «Основы комбинаторной математики». Разве детям одиннадцати лет дают такое в школе? Наверняка Сэм взял его из библиотеки или одолжил у кого-нибудь на научном кружке. Раскрыв его, Дин увидел фотографию мужчины, неловко улыбающегося одним уголком губ. У него была смешная чёлка набок и густые брови. Под фото была надпись: «Алан Мэтисон Тьюринг – британский математик, оказавший значительное влияние на развитие информатики, теории искусственного интеллекта и криптоанализа». - О, читаешь про Тьюринга? Он мой кумир. Сэм, вернувшийся с яблоком в руках, встал рядом, заглянув в учебник. Дин сказал: - Он был омегой. - И что, разве это как-то влияет на то, что он создал Энигму и приблизил окончание войны на два года? - Знаешь, как он умер? Сэм кивнул и ответил: - Да, я читал его биографию. Его обвинили в сексуальных связях с другими омегами и отправили на принудительное лечение. А потом он выпил цианид и умер. Хотя, некоторые конспирологи в интернете утверждают, что это правительство его убило. Дин внимательно посмотрел на Сэма. Тот совершенно спокойно жевал яблоко и рассматривал чёрно-белый снимок. Нет, всё-таки его младший брат иногда пугал его своей взрослостью. - И для тебя он всё равно кумир? - Конечно. Он был выдающимся учёным, но очень несчастным человеком. Вы с ним чем-то похожи. - Разве? Сэм кивнул и поспешил пояснить: - Ну, не внешне, конечно. Но мне кажется, вы бы подружились, если бы он жил сейчас. Вы бы друг друга поняли. Дин хмыкнул. Да уж, если верить доктору Пирсу и его галлюцинациям, Тьюрингу он нравится. Что ж, было не так уж и плохо верить чужому воображению. Особенно, если оно было к тебе благосклонно. Захлопнув книгу и отдав Сэму, Дин сказал: - Ладно, занимайся, учёный. Я пошёл готовить ужин. На одних яблоках далеко не уедешь. Потрепав Сэма по голове, он отправился на первый этаж. Проходя мимо кабинета Пирса, он неосознанно приостановился и заглянул внутрь. Доктор сидел и бормотал себе под нос. Дин улыбнулся. Ему предстояло узнать ещё много интересного об этом месте. И, кажется, он уже не хотел убегать.

***

Интерлюдия. Шарлота Кёртис. Шарлота со вздохом отвлеклась от чтения «Макбета», и поспешила на трель дверного звонка. Открыв дверь, она увидела на пороге Марту, держащую в руках странную коробку. - Это не бомба, не волнуйся. Всего лишь эклеры. - Я и не думала, что это бомба. - Но ты так смотрела. И вообще, впусти уже меня. Я очень устала за этот день. Шарлота отошла в сторону, и Марта с любопытством учённого осмотрела прихожую. Присвистнула. - Выглядит дорого. - Это всё отец. Не знает меры. - У него просто хороший вкус, в отличие от тебя. Вечно выбираешь всякие трущобы. Закатив глаза, Шарлота всё же улыбнулась, отобрала у Марты эклеры и отправилась на кухню заваривать чай. Спустя несколько минут пришла и сама бета, видимо, удовлетворённая осмотром квартиры. - Ну, у тебя здесь неплохо. Но не советую уж слишком обживаться. Если ты переедешь к Лэнсу… - А если не перееду? Шарлота подала кружки на стол и уселась напротив подруги. Та скептично посмотрела на неё, отпила чая, заметив: - Молочный улун. Твой любимый. - Ты помнишь? - Сложно забыть, когда Лэнс пьёт тоже самое уже шесть лет подряд. Чтобы никак это не комментировать, Шарлота уткнулась в свою кружку. Она почти со злостью отпила и тут же пожалела, потому что поперхнулась. Марта посмотрела на неё с самой своей противной улыбкой на лице. Омега спросила: - Может, погорим о чём-то кроме Лэнса? - Давай. Когда выходишь на работу? - Со следующей недели. Студенты разбежались на каникулы, но мне предложили поработать в библиотеке и привыкнуть к колледжу. Тем более, сейчас вовсю идут летние стажировки и курсы, так что могу где-нибудь пригодиться. Шарлота улыбнулась. Ей было странно возвращаться в колледж, где она когда училась. Странно было гулять по парку рядом, сидеть на скамейке под знакомым дубом, бродить по полупустым прохладным коридорам, заглядывать в аудитории, пропахшие деревом, болтать с преподавателями, которые с интересом слушали старую ученицу и угощали своими стратегическими запасами сладкого. - Знаешь, в колледже почти ничего не поменялось. Даже наш любимый диванчик у буфета до сих пор стоит. Марта мечтательно улыбнулась. - Да уж. Тогда мы были молодые, красивые и бесбашенные. Нам казалось, что мы главные герои в этом мире и нам всё по плечу. - «Срывайте бутоны роз в юности»… Раньше, я не понимала это стихотворение. А сейчас, когда моя жизнь стала такой… - Какой такой? Тебе всего тридцать два, Шарли. По европейским меркам, жизнь у тебя только начинается. - Говорит мне женщина с собственным частным центром, с замечательным мужем и уже взрослым ребёнком. Марта, у тебя есть всё, а у меня ничего, хотя мы ровесницы. Откусив эклера, Марта произнесла: - Все двигаются в своём темпе. Начнём с того, что этот центр открыла не я в единоличном лице, у меня есть Элис и ещё с десяток сотрудников и ещё с полсотни неравнодушных людей, готовых помогать. Ну, Грег у меня конечно замечательный, но сама понимаешь, что его работа в ФБР связана с определённым риском, к тому же, он любит засиживаться в офисе допоздна или уезжать в командировки, так что и мы иногда ругаемся. Ну, а мой Уилл появился у меня только после того, как я не уследила за собственным ребёнком и дала ему умереть. - Марта… - Не возражай, я всё равно всегда буду считать, что это из-за меня умерла Иви. Я не хочу скидывать ответственность за это на кого-то другого. И вообще, я хотела сказать другое, а ты меня перебиваешь. Слегка поёжившись под тяжёлым взглядом Марты, Шарлота умолкла. Она знала, что в такие моменты ей не стоит провоцировать свою подругу. - Так вот, со стороны я и правда выгляжу, как успешная женщина, но это не повод сравнивать тебя и меня. Успех – странное понятие, которое нельзя измерить. Да, я могу сказать, что сейчас я удовлетворена своей жизнью, но изо дня в день я пытаюсь сделать её ещё лучше, и мне есть куда стремиться. И ты тоже так делаешь, раз решила вернуться сюда. - После твоего магического пинка под зад невозможно было и дальше сидеть в Висконсине. И всё же… Знаешь, мне почему-то очень сложно поверить, что я могу начать всё сначала. Что я не неудачница. Марта понимающе кивнула. Ответила: - Знаешь, я не буду предлагать тебе терапию. Но могу точно сказать, что то, что ты испытываешь – абсолютная норма. Я каждый день вижу людей, которые не могут поверить в себя, и всё же пытаются. Дин, к примеру. Ты же не думаешь, что он неудачник? - Нет, конечно нет! Этот ребёнок был кем угодно, но не неудачником. Приехав сюда, Шарлота была потрясена изменениями, произошедшими с Дином. Он менялся в лучшую сторону, он наконец не выглядел так измученно и несчастно, а на днях он отправил ей первый черновик не сочинения, а своего собственного рассказа. Это был ужастик в духе Стивена Кинга, и Шарлота была почти уверена, что у Дина получиться стать королём ужасов, если тот конечно захочет. Она уже давно, окончательно и бесповоротно любила этого ребёнка, любила его острый ум, трудолюбие и какую-то фантастическую способность к тому, чтобы жить назло всем невзгодам и трудностям. Она полюбила и его непростой характер, и сарказм не по возрасту, и ехидные наблюдения об Элизабет Беннет. Полюбила его брата, этого чудесного мальчика-гения, которого наверняка ждало будущее юриста. Она полюбила Сэма с его фанатичной страстью к науке и привязанностью к плюшевому слону. Она полюбила обоих мальчиков. Пожалуй, она просто нуждалась в том, чтобы кого-нибудь полюбить. Только боялась, что её любовь может оказаться ненужной. Марта вернула её в реальность, сказав: - Тогда почему ты думаешь, что неудачница? Тебе нужно поучиться у Дина тому, как можно начинать жизнь с чистого листа. И не важно, пятнадцать тебе или тридцать. Тем более, у тебя всё для этого есть. Родители, готовые тебе помочь, работа, которую ты заслуживаешь. Лэнс, который тебя всегда ждал и готов подождать ещё. Эти дети, Винчестеры, которые видят в тебе не неудачницу, а женщину, которая может заменить им мать. В конце концов, у тебя есть я. И я готова раздавать тебе пинки столько, сколько потребуется, потому что ты, чёрт возьми, моя подруга и одна из самых талантливых преподавателей литературы в США. Шмыгнув носом, Шарлота сказала: - Я сейчас расплачусь. Улыбнувшись, Марта встала и, подойдя, приобняла её. - Вот и поплачь. Это полезно. Снимешь нервное напряжение. И Шарлота действительно разревелась. Она нечасто позволяла себе делать это при ком-то, но с Мартой было можно всё. Эта упрямая и несносная женщина всегда умела сказать ей правильные, а главное нужные слова, и никогда не стыдила её за чувства. Пожалуй, Марта была для неё кем-то вроде родственной души, даже если они могли не общаться по нескольку лет или осыпать друг друга колкостями. - Извините, я помешал? Слегка растерянный голос Лэнса заставил Шарлоту отлепиться от Марты. Альфа неловко топтался в коридоре и встревожено рассматривал их обоих. В руках у него была такая же коробка, как и та, что стояла сейчас на столе с эклерами. Шарлота коротко фыркнула, а потом и вовсе рассмеялась. Она совсем забыла, что Лэнс хотел заехать к ней после работы и обсудить, в какую школу отдать Дина. А сейчас он увидел её зарёванную и был на грани паники. Она посмотрела на него, на его растрёпанные кудри, обкусанные губы и дурацкий галстук жёлтого, почти канареечного цвета, и улыбнулась от невыносимой нежности к этому человеку. К этому альфе, который и правда ждал её так много лет. Заметив её улыбку, Марта фыркнула и сказала: - Да проходи уже, Лэнс. Шарли просто выпускала пар. Но теперь и она и я готовы ко второму рейду поедания эклеров. Мы тут кстати обсуждали Дина. Ты уже определился со школой? Спохватившись, Лэнс присел и начал доставать из своего портфеля какие-то бумаги и буклеты. Он начал сбивчиво рассказывать о том, как обзвонил десять школ только за сегодня, но так и не решил ничего конкретного. Добавил: - Бут ещё советует тут одно место. Там у него Кристин учится. Но я не знаю, согласиться ли Дин. Да и это далековато от школы Сэма… Шарлота потянулась за очередным эклером и заметила: - Давай пока обсудим твои варианты. Вот эта школа выглядит неплохо. Она взяла в руки разноцветный буклет с надписью «Старшая школа Линкольна». Лэнс начал рассказывать что-то про тамошнего директора и секцию гольфа, Марта сетовала на то, что Уилл уже выпустился со школы, и они вполне могли бы взять с Грегом ещё одного ребёнка из детского дома, а Шарлота сидела и думала о том, что никогда не представляла себя, сидящую на кухне новой просторной квартиры в Вашингтоне и выбирающую школу для одного очень упёртого и талантливого мальчика. Её мальчика.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!