Вернутся к фанфику

Часть 23

18 июня 2026, 15:53
- Ты сегодня излишне задумчивый. Не поделишься? Марта терпеливо смотрела на него. Дин вздохнул. Наступило лето. Сэм сдавал последние тесты и задерживался на тренировках по футболу дольше обычного – они с ребятами постоянно таскались в магазин с мороженным и ещё час болтали о всякой всячине. Сэм всегда предупреждал Дина о своём отсутствии, и он уже даже начал потихоньку с этим свыкаться и старался не нервничать. Мисс Кёртис, несмотря на новую работу, постоянно заглядывала к Дину, и по выходным они целыми днями гуляли по их району с частными домиками и обсуждали литературу. С недавнего времени Дин начал писать свои небольшие рассказы, и мисс Кёртис подначивала его к тому, чтобы он писал ещё. Когда она впервые попросила его написать что-нибудь своё, Дин испугался. Он сидел перед чистым листом своей потрёпанной тетради и не мог выдавить ни строчки. Она ведь даже тему ему никакую не дала. Но потом внутри что-то щелкнуло. Марта не раз говорила ему, что чтобы лучше справляться со своими страхами и переживаниями, их лучше всего записывать на бумаге. Когда страх заключён не в голове, а в мелких буквах собственного корявого подчерка, он кажется уже не таким огромным и невыносимым. И Дин решил написать о монстрах. О штриге, которая охотится на детей и забирает их жизни. О вампирах, которых нужно обязательно обезглавить, чтобы убить. О джиннах, которые погружают тебя в твои самые потаённые желания и питаются твоей кровью. Для мисс Кёртис и любого другого нормального человека это была всего лишь выдумка, полёт фантазии, страшилка на ночь. Для Дина это была реальность, из-за которой он не мог свободно дышать так много лет. Он уже не знал, будет ли он охотником в будущем или нет, но он точно не сможет забыть о монстрах. Не сможет иногда спать по ночам. Не сможет безразлично слушать криминальные сводки по новостям и не думать о том, почему некоторые люди умирают при загадочных обстоятельствах. Последний свой рассказ он написал о ведьмах, и мисс Кёртис ему сказала: - Знаешь, я покажу это своему отцу, если ты не против. Я хочу, чтобы он сказал, можно ли отправить твой текст на конкурс. Дин очень сомневался, что мистер Кёртис оценит его работу. Этот мужчина всю жизнь читал Уитмена и Джойса, наверняка писанина Дина покажется ему детским лепетом. И уж тем более он не пропустит его работу на творческий конкурс «Проза учеников старших школ Вашингтона». Там была сумасшедшая конкуренция и борьба за первое место и возможность посещения двухнедельного семинара писательского мастерства с современными успешными авторами типа Ричарда Касла. Выйдя из раздумий, Дин вновь увидел перед собой спокойное лицо миссис Хилл. Он всё же решил ей ответить: - Мисс Кёртис хочет, чтобы я отправил свой текст на очень важный конкурс. Но я… Думаю, что из этого не выйдет ничего путного. - Почему? - Просто я не писатель. Я вообще всегда думал, что, чтобы писать книжки, надо быть либо очень умным, либо очень талантливым. А я не такой. Я самый обычный. Да и сочинять что-то начал только полгода назад. Разве я могу выиграть этот конкурс? - Дин, иногда можно участвовать в чём-то не для победы, а просто для нового опыта. Тебе бы самому хотелось попробовать? - Да, но… Если я всё сделаю, а в итоге не выиграю, мисс Кёртис наверное разочаруется и… - Дин, скажи, ты сам не хочешь проиграть или боишься, что если проиграешь, это расстроит других людей? Шарлоту, Лэнса или Сэма? Сжав кулаки, Дин неуверенно кивнул. Сказал вслух: - Я не боюсь проиграть. Мне как-то всё равно, я ведь не считаю себя каким-то крутым писакой. Но другим-то не всё равно. Они смотрят на меня, верят в меня, подбадривают, и мне кажется, что из-за этого я не могу их подвести. Не могу разочаровать. Иначе они решат, что я… Что я не стою таких усилий… Дышать становиться труднее, но Дин зажмуривает глаза и пытается глубоко вдохнуть. Вцепляясь руками в ручки кресла, он некоторое время сидит, шумно сопя, пока паника не уходит. Всё-таки дыхательные упражнения Марты помогали ему, пускай пока только в её кабинете. Придя в себя, он неловко отвёл взгляд от улыбающегося психотерапевта. - Ты молодец, Дин. С каждым разом справляешься всё лучше. - Я бы предпочёл, чтобы у меня вообще не было панических атак. - Уйдут со временем, когда поймут, что ты их сильнее. Итак, ты боишься не оправдать чужих ожиданий. Ты понимаешь, почему это с тобой происходит? - Ну, наверное. Просто мисс Кёртис, Свитс, Сэмми, они относятся ко мне хорошо. Никто и никогда не относился ко мне так хорошо, и я… Я думаю, что если сделаю что-то, что их разочарует, они больше не будут хорошими. Что они от меня уйдут. Как… Как отец всегда уходил. Дин морщится, словно проглотил что-то кислое. Они никогда не обсуждали с Мартой отца, и Дин был за это благодарен. А теперь он сам поднял эту тему. Миссис Хилл, конечно, цепляется к этому. - Расскажешь поподробнее? Скрестив руки на груди – да, он уже прекрасно знал, что это защитная поза – Дин сглотнул и слегка кивнул. Он почувствовал, как его запах начинает горчить и отдавать какими-то истеричными нотками. - Когда я делал что-то не так, он всегда злился. Говорил, что если я не могу выполнить элементарную просьбу, значит, я не выживу. И если с Сэмми что-то случалось, он ругал. Неважно, заболел он, подрался с кем-то или просто заупрямился, отец всегда орал на меня. Но… Я привык к крику и подзатыльникам. Самое стрёмное было, когда он просто смотрел и ничего не говорил. Я ненавидел эти моменты, потому что… Он смотрел так, словно я какое-то ничтожество. Словно я… Словно я не его сын, а просто грязь под ногами. Миссис Хилл, на Вас когда-нибудь смотрели так, словно Вы – пустое место? Марта покачала головой. Ответила: - Прости, Дин. Это не та боль, которую я могу с тобой разделить. Но я знаю сотни людей, которые испытывали что-то подобное. Если тебе не сложно, можешь описать это чувство? - Не знаю. Это ощущалось, как тошнота. Меня будто кто-то специально душил. Я никогда не мог закричать или ответить что-то. Просто стоял и дрожал, как последний трус. Он всегда отчётливо пах порохом в такие моменты, и мне казалось, что это потому, что он хочет меня убить. Я был уверен, что он меня убьёт. - А ты помнишь, чем пах отец до того, как умерла мама? Дин моргнул. И ещё раз моргнул. Попытался вернуться в то время, когда ему было всего четыре, и его самой большой заботой была муравьиная ферма, которую он боялся разбить. - Кажется… Кажется, это была какая-то трава. Полынь. Да, наверное, это была полынь. Я всегда жаловался маме, что папа горький. Но… Всегда спокойно засыпал, когда он сидел со мной перед сном. Он сам удивился этому воспоминанию. Конечно, он всегда помнил, что мама перед сном читала ему сказки и говорила про ангелов, но… Но папа тоже был там. Он, большой и неловкий, сидел на маленьком стульчике и говорил ему про двигатели и своих друзей механиков, превращая свои скучные рабочие будни в волшебные приключения, и Дин, затаив дыхание, слушал отца и верил каждому его слову. И вот чем это всё закончилось. Дин даже не знал, жив ли ещё отец и в порядке ли он. Почему-то он представил Джона, одиноко сидящего в Импале на рассвете и забинтовывающего себе очередную рану от твари. Отец выглядел таким одиноким и никому ненужным. - Марта? - Да, Дин? - А это нормально, если… Если я ненавижу отца и при этом… Мне его жаль? - Жаль? - Да. Сейчас он наверняка сидит в какой-нибудь дрянной забегаловке или едет на машине. И у него больше вообще никого нет, ни мамы, ни нас. Мне кажется, что мне его жаль. У него нет дома, нет нормальной работы. У него вообще больше ничего нет. Разве это не грустно? Марта, улыбнувшись уголком губ, ответила: - Это нормально, Дин. То, что ты злишься на него и при этом жалеешь, говорит о том, что ты гораздо сильнее и взрослее него. Противоречивые чувства способны испытывать очень зрелые люди с высоким уровнем эмоционального интеллекта. Если тебе будет проще, я просто скажу, что это называется эмпатией. - Это хорошо? - Это очень хорошо. Далеко не у всех людей она есть. Думаю, благодаря ей, ты и пишешь хорошие сочинения и рассказы. Марта всегда умела привести их разговоры к тому, с чего они вообще начинались. Дин криво улыбнулся. - Вы ещё не читали мои рассказы, как Вы можете знать, что они хорошие? - Шарлота так считает. А в этом вопросе она разбирается лучше. Но если хочешь, я могу прочесть и дать свою оценку. - Я занесу Вам сегодня. - Хорошо, Дин, договорились. Думаю, на сегодня достаточно. Можешь идти. Кивнув, Дин покинул кабинет Марты. Недолго думая, он набрал номер, который выучил уже наизусть. - Хей, Дин, как дела? Как сессия? - Сойдёт. Говорили об отце. Патрик на том конце провода понимающе замычал. Спросил: - Ты в норме? - Наверное… Давай не будем об этом. Расскажи что-нибудь. Как итоговые тесты? Оживившись, Патрик затараторил: - Абсолютно отвратительно! Если бы не Лора, я бы всё завалил. Ты только представь, прихожу я на обществознание, а там Коско придумал сто тридцать вопросов! Сто тридцать, ты только вдумайся! И ни разу не повторился. А ещё у миссис Стивенсон… Дин улыбнулся, слушая рассказы Джейна. Он прекрасно понимал, что тот привирает и приукрашивает, но Дину не хотелось его поправлять. Ему нужно было, чтобы кто-то говорил ему всякий бред и смешил, чтобы он смог поскорее забыть о разговоре с миссис Хилл. Кажется, в этот раз ему было слишком больно. Ведь он был об отце. О папе.

***

Интерлюдия. Марта Хилл. Уютно устроившись на своей половине кровати, Марта взяла в руки тетрадь Дина. Этот мальчик до сих пор писал каждый свой рассказ от руки, и она уже подумывала о том, чтобы намекнуть Лэнсу, чтобы тот купил ему хотя бы самый простенький и недорогой ноутбук. Конечно, сам Лэнс не упустит возможность что-то подарить Дину, но Марта слишком хорошо знала своего подопечного, чтобы понять – тот не примет что-то очень дорогое, а если и примет, то будет беречь вещь, а не пользоваться ею по назначению. Она была полностью готова погрузиться в чтение – Грег задерживался на работе, Уилл полчаса назад отписался ей, что останется ночевать у Пирса, чтобы завтра быстрее добраться до колледжа. Студенту первого курса академической живописи было не так-то просто ездить на общественном транспорте со всеми своими ватманами, красками и прочими принадлежностями, так что Уилл предпочитал ходить пешком от квартиры Пирса, при этом утром посадив самого доктора на такси и убедившись, что тот точно доедет до своей работы, а не закроется в комнате из-за приступа паранои. Вообще Марта прекрасно понимала, что то, что она делает – необязательно. Как специалист она и так делала всё необходимое для Дина Винчестера, но… Как женщине и матери ей невольно хотелось сделать для мальчишки что-нибудь ещё. Очень непрофессионально с её стороны. Но, чисто по-человечески, она не могла по-другому. Сначала она прочла последний рассказ о ведьме, живущей не в старой избушке на краю леса, а на самом последнем этаже небоскрёба. Она никого не убивала и не проклинала, но сушила травы и молилась старому языческому богу, словно тот был не непостижимым существом, а её старым другом. И когда её друг захотел вновь обрести плоть на земле, ведьме пришлось выйти на охоту и заманивать мужчин в свои смертельные сети. Другой рассказ был посвящён вампиру, который слишком долго жил на земле, питаясь бродягами и нищими. Вампиру так стало отвратительно своё нутро, что он пожелал умереть, лишь бы не видеть ненавистный ему мир. Он пошёл к некоему палачу и попросил о казни, но не справился с искушением и отведал его крови. А третий рассказ был о богине, сошедшей с ума от потери единственного ребёнка. Некогда светлая и лучезарная богиня превратилась в завистливого и кровожадного духа, кравшего человеческих детей у их матерей и питавшегося горем и отчаянием. Все эти рассказы были мрачными, загадочными, непохожими друг на друга, но в них всегда появлялся один и тот же человек – охотник. Мужчина в кожаной куртке с ружьём наперевес, который побеждал зло и спасал людей, но всегда оставался одиноким. «У него не было ничего, кроме ружья и жгучего желания избавить этот мир от страданий. Он не заметил, как сам увяз в печали и тоске. Не заметил, как сам становился монстром изо дня в день...» Марта отложила тетрадь. Задумчиво провела пальцем по тёмно-синей обложке, на которой чёрным маркером было размашисто написано: «Собственность Дина Винчестера». Это было слишком прямо для метафоры. Это было слишком подробно для подростковой фантазии. Марта вздрогнула, когда в замке повернулся ключ. Сжав тетрадь в руках, она с каким-то детским испугом смотрела на дверь, ожидая, когда сюда войдёт Грег. Наконец полы скрипнули, и она увидела его лицо. Как всегда он стянул с носа свои круглые очки и, кряхтя, потянулся. Подошёл и сел на край постели, потянувшись за поцелуем. От него пахло сигаретами и ментоловой жвачкой. Заметив её настроение, он вопросительно приподнял бровь. Уточнил: - Ничего плохого не случилось? Опустив взгляд на собственные руки, Марта устало произнесла: - Винчестер случился. - Тот пацан, которого привёз Свитс? - Да, он… Я говорила тебе, что до этого он жил с отцом, и они постоянно переезжали, и что отец в розыске? Грег кивнул. Стянув жилет и галстук, он остался в одной белой рубашке. Таким Марте он нравился больше – казался более живым и молодым. - Я наконец поняла, что Дин скрывает. Почему он всегда молчит об отце и не хочет сотрудничать с ФБР. Прочти вот это. Да, может Дин и не давал ей разрешения показывать его работы кому-то ещё, но иногда взрослым приходиться нарушать личные границы ребёнка, чтобы его спасти. Ведь иногда личные границы это банальные страх и упрямство. Грег читал полчаса. Марта за это время успела сходить на кухню и выпить огромную кружку ромашкового чая. Вернувшись, она обнаружила мужа в крайней задумчивости. Присев рядом и положив голову ему на плечо, она тихо прошептала: - Из этого мальчика пытались вырастить борца с нечистью. Грег, что мне нужно делать в такой ситуации? Я не понимаю. Приобняв её, мужчина сказал: - Делай то, что умеешь лучше всего. Поговори с ним. Объясни, что он может не опасаться психушки, если расскажет честно о своём прошлом и… Если он согласиться на встречу со мной и Купером, я буду твоим вечным должником. - Но он такой хрупкий… Он ведь омега, Грег, и очень травмирован, если вы с Купером будете наседать на него, он закроется, и мне придётся начинать всё сначала. - Мы же не занимаемся избиением младенцев. Ты знаешь Купера, он расположит к себе кого угодно и всегда очень корректно ведёт допрос. И этот мальчик так просто не сломается, если всё, что ты говоришь о нём, правда. Марта, он знает о монстрах так много, это бесценные сведения для нашего отдела. Да и… Мне кажется, он захочет об этом рассказать. Такое нельзя носить в себе всю жизнь и молчать. Невесомо поцеловав её в макушку, Грег уже гораздо усталее сказал: - Ты постоянно меня удивляешь, дорогая. И я тебе обязательно помогу с Винчестером. Но сейчас я бы не отказался принять ванну и заснуть с тобой в обнимку. Уилл дома? - Нет, остался у доктора. А что? Озорно улыбнувшись, совсем как мальчишка, Грег неожиданно переместил свои руки ей на талию и загадочно произнёс: - Да так, просто подумал, что перед тем как провалиться в сон, мы могли бы… Фыркнув, Марта слегка покраснела, как она всегда это делала, когда Грег предлагал ей что-то интимное, и кивнула. - Могли бы… Грег, как думаешь, может нам взять ещё одного ребёнка? Ну, не сейчас, но в следующем году… Изумлённо посмотрев на свою жену, бета рассмеялся. - Марта, я никогда не понимаю, что твориться у тебя в голове. - Хочешь сказать, я сумасшедшая? - Хочу сказать, что ты для меня загадка. Это комплимент, если ты не поняла. И да, я не против ребёнка. Только дай мне принять ванну, и мы всё обсудим. Чмокнув её напоследок в губы, Грег ушёл. Марта сидела на кровати с пунцовыми щеками и улыбалась, слушая шум воды. Конечно, она поговорит с Дином. Да, возможно сначала он будет отбрыкиваться и сопротивляться, но потом… Потом она расскажет ему одну историю о женщине, которая однажды зашла к своей дочке в комнату и увидела, как какая-то тёмная костлявая фигура забирает у её ребёнка жизнь. Женщина не успела ничего сделать и только осела на пол, не в силах осознать произошедшее. И эта вина за то, что она не смогла защитить дочь, осталась с ней на всю жизнь. Марта посмотрела на тумбочку. Там стояло две фотографии. На одной улыбался Уилл, только-только поступивший в колледж. На другой девочка в коляске надула губки и держала в ладошке новую погремушку. - Иви, как думаешь, я поступаю правильно? Я смогу помочь своему пациенту? Конечно, Иви не могла ничего ответить. Марта вздохнула и стала дожидаться Грега. За окном сгущалась прохладная летняя ночь.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!