1

Хёнджин резко выворачивает руль и вдавливает педаль газа в пол, кажется, что его старенький ниссан, когда-то найденный на свалке и починенный самостоятельно, не выдержит, но он лишь протестующе рычит, выходя из крутого виража. Ему нужна эта победа, деньги почти закончились, а героин — не самая дешёвая вещь, к сожалению. Хван едет на пределе возможностей автомобиля, проезжая в опасной близости от каждого забора, того и гляди въебётся куда-нибудь. Только вот Хёнджин не дилетант, а настоящий профи, от вождения которого каждый раз кровь в жилах стынет, а если находится с ним в салоне в этот момент, то можно и вовсе коня двинуть от страха за этого балбеса, потому что даже сейчас в тонких пальцах зажата сигарета, а сам Хван смеётся, обгоняя одну машину за другой, а приборная панель мигает красным, словно умоляя остановиться. Как вдруг в эту безумную ночную идиллию вклинивается полицейская сирена и звуки выстрелов. — Бля, — шипит Хёнджин, сильнее сжимая руль. Погони, когда ты участвуешь в незаконных заездах — это абсолютная норма, просто иногда бесит, что в гонку вклинивается ещё несколько участников и теперь твоя задача — не просто доехать до финиша первым, но ещё и не попасться копам, да и сейчас это всё максимально не вовремя, они только что заехали в тоннель под пиздецки длинным мостом, а это значит, что для манёвра тут места практически нет. Сирена приближается неумолимо быстро, как бы сильно Хёнджин не давил на газ. Рёв двигателя сливается с биением сердца и громкой музыкой из динамиков, создавая безумную симфонию этой ночи. — Сука, — злится он, ему нельзя попасться ни в коем случае, он упорот настолько, что превратился в ходячую таблицу Менделеева: героин с утра, хоть и отпустило уже, но в крови сохранился, и немного (много) метафетамина перед гонкой, для бодрости, а пару дней назад Чонин что-то набодяжил, и Хёнджин решил шырнуться — часа три не отпускало. Всех участников уже остановили и повязали, и теперь за Хёнджином гонится единственная полицейская машина, и Хван решает пойти вабанк, он знает, что его просто обгонят и перекроют дорогу, он поддаётся, сбрасывает скорость, и в доли секунды перед ним появляется патрульная машина, которая тормозит метрах в трёхсот от Хёнджина. Хван давит на педаль газа и со всей дури врезается в потрёпанный автомобиль, в районе заднего пассажирского, прямо за офицером. Дверь оказывается смята полностью, сохраняя рельеф машины Хёнджина, даже когда тот отъезжает, стекло разбивается на мелкие осколки, задевая и офицера полиции, а сам гонщик ударяется головой об руль, из-за чего губа начинает кровоточить. Хёнджин чуть отъезжает, опуская стекло, дабы было удобнее наблюдать за шоу. Из машины вылетает разъярённый коп, который что-то рычит в рацию: — Ну раз вам так тяжело, то везите этих придурков в участок, — пауза, — да, я справлюсь, и не таких ловил. Всё давай. Он вешает рацию обратно на пояс и направляется к машине Хёнджина. Тот лихорадочно соображает, что делать дальше. Судя по тому, что сказал коп, скоро дорога обратно будет свободна, а значит можно будет ехать обратно, но пока что он точно хочет поиграться с этим симпатичным офицером. — Выйдите из машины, — слышит он приказ, поворачивает голову и видит, что мент достал оружие, — руки держите на виду, при попытке сопротивления, я буду вынужден выстрелить, — голос сквозит чистой и ледяной яростью. Хёнджин хмыкает, и выходит из машины, перед этим проверив, что нож всё также лежит в кармане кожаной куртки, так, на всякий случай. Он держит руки на уровне головы ладошками в сторону офицера и смотрит с вызовом. По подбородку стекает кровь из разбитой губы, он её слизывает, смакуя на языке металлический вкус. — Эй, вы арестованы, прошу проследовать в мою машину. — В те развалины, которые от неё остались? — Хёнджин звучит насмешливо, хотя внутри бушует настоящий вихрь. Сердце бьётся как сумасшедшее. — Да, быстро, — внимательный взгляд выхватывает детали даже в полумраке туннеля, отмечая красивые черты лица гонщика. — А ты догони сначала, — Хёнджин со скоростью пантеры оказывается снова в машине и заводит двигатель, а в следующую секунду он уже далеко. Михно несколько раз моргает, рассеяно смотря вслед гонщику. Это было слишком нагло. Но так даже интересней.

***

Хёнджин едет по трассе, на предельной скорости, смакуя вкус крови и адреналина в перемешку с кайфом от наркотиков. Он едет в Нью-Йоркскую ночь, которая каждый раз дарит ему невозможное — желание жить дальше. Жить только ради этих гонок, ради чувства адреналина от погони, ради кайфа от трипа, ради скорости, ради вкуса собственной крови на языке, ради ощущений. Когда он выезжает из тоннеля, Хёнджин готов благодарить всех богов за то, что в этот раз ему удалось уйти, сейчас он вклинится в поток машин, а коп на этой развалюхе всё равно далеко не уедет, а дома, как всегда, ждёт немного героина. На горизонте уже светлеет полоска рассвета, Хван любит рассветы, особенно живописны они на крыше, или мосте, но в тачке тоже неплохо.

***

— Этот сучёныш ушёл, — сообщает Минхо, входя в участок и разваливаясь на кресле, которое неприятно скрипнуло под весом парня. Их участок далеко не новый, обшарпанные стены уже давно пропитались запахом табака, пота и лжи. — Мы этих тоже отпустили, — отвечает Джисон, занятый документами. — Сколько на лапу дали? — Ли закуривает сигарету. — Достаточно, — отзывается Хан, — на, твоя доля, — он пересчитывает зелёные купюры долларов и отдаёт Минхо его часть. — Нихуя себе. Щедрые они. — А эти просто мало того, что гоняли, так ещё и упоротые все были, — план по наркошам они в этом месяце уже выполнили, можно и отпускать зависимых бедолаг, естественно, не за бесплатно. — А у тебя с этим что? Ребята сказали, что этот чел пиздец опытный, его, говорят, хуй поймаешь. — Этот хрен мне машину помял, — Минхо выпускает сигаретный дым, и коллега за соседним столом закашливается, — причём теперь тачку только в утиль, ей пизда. — М-да. Ну мы в этом месяце по бумажкам просто лучшие, так что, думаю, тебе новую дадут быстро. — Надеюсь. По бумажкам вообще у них многое, но доблестная Нью-Йоркская полиция на это самое многое просто забивает большой и жирный болт, им многие наркоторговцы просто дают взятки и подсылают курьеров, которых менты ловят для статистики. И так практически со всем. Разве что насильников да убийц жестоко карают, должны же быть козлы отпущения. А гонщик-то симпатичный, думается Минхо. Он не просто симпатичный, а невъебенно сексуальный, даже будучи в собственной крови. В память въелось его красивое лицо и запах… Запах табака, дешёвого парфюма, кожи и чего-то металлического. А ему подходит. — А они не сказали, как зовут этого недолегенду? — вдруг спрашивает Минхо. — Хван Хёнджин, — отзывается Джисон, сверяясь с документами, — а что? — Просто интересно. — Красивый? — быстро догадывается Хан. — Ага, — Ли кивает. Джисон лишь понимающе улыбается. — Понравился? — Ага. — Теперь не успокоишься, пока не трахнешь? — Читаешь мои мысли. Минхо так уже нескольких недопреступников трахнул. Ну что поделать, если у него такой отвратительный вкус? Интерес к ним пропадал сразу же после первого секса. Ли думает, что и в этот раз всё будет так же. Как же он ошибается.

***

Минхо собирается и идёт домой, после ночного дежурства нужно отоспаться, а потом снова на работу… Но дома Минхо не спит. О нет. Он закидывает в рот таблетку адерала, купленный нелегально, потому что СДВГ у него нет, и ищет. Копает по всем архивам. Всего каких-то пару часов, и у Ли есть адрес прописки и даже небольшая биография Хван Хёнджина. — Догнать? — на губах селится дьявольская улыбка, — догоню, не переживай. Минхо едет по адресу, но там говорят, что никакого Хёнджина, там не живёт. Ожидаемо. Но всё равно бесит. Узнать, где живёт этот гонщик оказывается довольно сложно. Теперь Михно всегда на допросе спрашивает про Хёнджина, пытаясь всеми силами собрать хоть несколько крупиц информации о легенде уличных гонок. — Чего? — Хван аж давится своим кофе, когда Феликс приносит весёлые вести из участка. — Тобой всё один офицер интересуется, — как ни в чём не бывало повторяет Ли, он появился как гром среди ясного неба в этом старом кафе с обшарпанными стенами. — Кто? — Ли Минхо вроде, — говорит Феликс. — Ну пиздец. — Он у всех спрашивает про твой адрес и прочее. — Я надеюсь, ты не сказал, где я живу? Иначе тебе пизда. — Я-то нет. Знаю, что мне ничего не сделают, а вот другие могут сказать, — отвечает Феликс. — Разузнай об этом Ли Минхо, — просит Хёнджин, нужно знать врага в лицо. — Я уже, — бросает Феликс, — ничего интересного на самом деле. Просто коп, работает в достаточно корумпированном участке в Бруклине, по началу ещё был нормальным, а потом его поглотила алчность, сидит на таблетках с солями. — Мгм, — Хван кивает, — спасибо большое, — что бы он делал без этого солнца? — Всегда пожалуйста, — Феликс пожимает плечами, а, спустя паузу, говорит, — ты же понимаешь, что если он ищет, то он найдёт? — уточняет Ёнбок. Хёнджин кивает. Ему не особо страшно. Если что, то всегда можно просто выпилиться и дело с концом. На руках уже есть с десяток шрамов от селфхарма, и даже от серьёзной попытки суицида, Хёнджина спас его тогдашний парень. Феликс смотрит на него ещё с полминуты и испаряется из кафе, словно его тут никогда и не было, теряясь среди толпы. Он всегда так, появляется в самый неожиданный момент, а потом исчезает да так, что его сам Шерлок Холмс не найдёт. У него есть уши везде, и он готов делится тем, что слышит в обмен на что-то. Хёнджин очень крупно помог Феликсу, дав кров над головой и урегулировав конфликт несколько лет назад, и по сей день Ли готов рассказывать всё, что касается Хвана. Джин хищно облизывается. Игра в кошки-мышки? Хорошо, он готов.

***

Нью-Йоркская ночь свела две судьбы, которые по-хорошему никогда не должны были пересечься. И, наверное, после этой встречи, им стоит забыть друг о друге, только вот теперь куда бы они ни шли и что бы ни делали, их пути будут пересекаться.