2

Музыка бьёт по ушам, Хёнджин с непривычки морщится из-за громкости, и протискивается сквозь толпу к барной стойке, где просит какого-то дешёвого алкоголя и наркоты, дабы развлечься. Хёнджин давно не ходил в клуб, но сегодня его сюда позвали, чтобы отметить очередную победу. Он бы с радостью отказался, только вот звали слишком настойчиво и обещали интересных веществ по хорошей цене, отчего Хван и согласился. Он садится за стол к знакомым по гонкам и закидывает в рот таблетку кетамина, запивая её вином. Кто-то что-то говорит, но разум Хёнджина слишком быстро отключается. Ему хорошо, наркотик даёт расслабляющий эффект. Хван идёт потанцевать. На танцполе уже и так пьяная и упоротая толпа. Хёнджин медленно двигается в такт музыке, ловя дикий кайф от единения с этими безумием. Как вдруг в толпе мелькает до боли знакомое лицо. Хёнджин пару раз про сгибается и пытается найти его снова, но тщетно. Что это такое? Побочный эффект наркоты? Вряд ли. Если это тот офицер, то надо съёбывать. Копы просто так в подобных местах не появляются. В этот момент Минхо появляется прямо перед его лицом, в футболке и джинсах, без пистолета, но в наушнике, и резко тащит в сторону чёрного выхода. Хёнджин не понимает, что происходит, пока не раздаётся первый выстрел, и в клуб не вываливается наряд полиции. Ли выкидывает Хёнджина на улицу, Хван падает на грязный асфальт, где ждёт Джисон: — Это мой. Если что, то скажи, что я приказал его не трогать. — А, — Джисон растягивается в улыбке, — тот самый Хван Хёнджин, легенда гонок? — Ага, — Минхо исчезает внутри клуба. Хёнджин ни хрена не понимает. Мозг всё ещё в изменённом состоянии, поэтому разобраться в произошедшем тяжело. Хван тяжело вздыхает и встаёт, отряхиваясь, хочет пойти в сторону тачки, но Джисон хватает его за плечо и валит обратно — Жди Минхо, — приказывает он. — А если я не хочу? — Хван усмехается. — Всё равно жди. Хёнджин пытается вывернуться и уйти, но Хан скручивает его так, что искры из глаз летят. — Ай, блять, — шипит Хёнджин, падая на землю. — Сказали жди, значит жди. Схуяли выёбываешься? — зло плюёт Джисон. Спустя минут десять Минхо наконец-то появляется и усмехается, видя злого Хёнджина, который продолжает валяться на грязном асфальте, и Джисона, который крепко его держит и вещает разные ментовские байки. -…ну и короче он проиграл мне три чакушки водки в дурака, — заканчивает свой рассказ Хан, — О! Минхо! Ну как там? — Да там пиздец. Хватит на три месячных плана, ещё на отпуск на море взятками останется, — отвечает Ли, стирая с рук кровь. — Жаль отпуск нам никто не даст, — грустно говорит Хан и трепет по волосам Хвана, — иди, скажи спасибо своему спасителю, а то ты так упорот, что точно присел бы на пару лет. Хёнджин хочет въебать этой белке, но лишь раздражённо отмахивается от его руки и встаёт. — Спасибо вам, офицер Ли, — он кланяется с преувеличенной вежливостью. — Потом отработаешь, — Минхо хлопает его плечу. — Сейчас мне надо на работу. Пошли, Джи, — зовёт Ли Хана. Когда копы уходят, Хёнджин остаётся стоять в ступоре, но довольно быстро отмирает и идёт в сторону машины, которую припарковал за пару кварталов отсюда — старая привычка, которая не раз спасала при облавах. Минхо бы мог спросить адрес. Мог бы забрать Хёнджина в участок. Но тогда игра бы закончилась. А Минхо терпеть не может преждевременные концовки. Ну а ещё у него нет времени на этого дурика, надо идти работать. В таких облавах нельзя отвлекаться.

***

Ливень. Очередной заезд. Хёнджин выписывает опасный вираж, почти вылетая с моста, но в последний момент, поворачивая руль и лишь слегка царапая и без того побитый ниссан. Дождь барабанит по стеклу, дворники работают без устали, а в стекающих капельках отражаются неоновые вывески и свет фонарей. Хёнджин не боится опасной погоды, ему в радость поиграть в эту русскую рулетку. Снова полицейская сирена, и снова Минхо с Хёнджином один на один. Хёнджин стоит перед Минхо, под ливнем, подняв руки вверх, весь мокрый как мышь. Ли чувствует его запах даже в такую погоду, и этот аромат сносит крышу, а все оставшиеся капли самообладания испаряются, когда Хёнджин хрипло смеётся и говорит — Мы снова с вами один на один Ли Минхо. Вы так много обо мне искали, интересно, что же вам от меня понадобилось? Неужели я так хорош собой? — он игриво подмигивает. Минхо молчит, лишь продолжает держать пистолет направленным на этого наглеца. Хёнджин сморит с вызовом, а потом снова исчезает, как тогда в туннеле. Он оказывается в машине за долю секунды, и вдавливает педаль газа в пол, оставляя офицера Ли стоять на мосту. * Минхо продолжает искать. В участке шутят, что он просто помешался на этом торчке, но Ли устало от них от всех отмахивается. Таблетки заканчиваются быстрее обычного, потому что Минхо практически не спит и живёт на адералле, энергетиках и дешёвой лапше быстрого приготовления. Ли вздыхает, когда очередной путь, данный пойманным наркошей, оказывается ложным. Хочется найти всех тех ублюдков, которые с уверенным видом вешали лапшу на уши, и закопать нахер. Ну потому что это пиздец как бесит. Чувство, будто Хёнджин просто издевается над Минхо. Безбашенный гонщик настолько охуел, что начал присылать в участок анонимные письма, в которых были всякие издёвки, вроде: «Офицер Ли, я же так близко, а вы не можете поймать меня? Я разочарован» «Я скучаю по вам, офицер. Когда снова сможете выйти на охоту и попытаться поймать меня? Хотя вам точно не удастся это сделать». «Вы меня спасли и отпустили… Я даже жалею, что не дождался вас тогда у клуба» Минхо сминает ненавистную бумажку и тянется к таблеткам. Бесит. Как же, сука, его бесит Хёнджин. Если сначала он хотел найти Хвана из-за его внешности и трахнуть, то теперь это переросло в дикую одержимость и желание обладать Хёнджином. Хочется, чтобы он принадлежал только ему, был только его. Очередной допрос, где ему со страхом в глазах называют очередной адрес, Минхо смотрит не с недоверием, но записывает его в блокнот. — Подержи его ночку в обезьяннике, если он напиздел, то я его лично прикончу, — говорит Минхо, его рабочий день подошёл к концу, посему он может пойти по своим делам, а именно проверять очередной адрес. Джисон кивает и толкает нарушителя в сторону камеры, тот даже не особо сопротивляется, идёт спокойно. Минхо заводит мотор новой служебной машины и едет в сторону Квинса. Из Бруклина, где расположен участок, ехать плюс-минус двадцать минут, но Минхо доезжает за десять, наплевав на все ограничения скорости и даже некоторые светофоры, потому что хочется увидеть этого наглеца снова, до дрожи коленок хочется.

***

Первое, что Минхо видит, когда входит в гараж Хёнджина это гонщик без сознания, возле него валяется пустой шприц и внутри всё сковывает что-то отдалённо похожее на страх. Этот придурочный мог не рассчитать дозу и сдохнуть нахер. Надо скорую, первое, что приходит в голову, но потом он понимает, что после реанимации Хвана ждёт рихаб и психушка, а он не хочет, чтобы игра заканчивалась. На полу — следы рвоты. Кожа Хёнджина липкая от пота, губы синеватые. Минхо быстро проверяет пульс — есть, а значит ещё не поздно. Ли находит в тумбочке налоксон и ещё один шприц, руки дрожат не столько от, страха, сколько от ярости, как он смеет убивать себя, не дав Михно насладиться охотой? — Ты мне ещё нужен, — бросает он и вкалывает препарат резко, будто наказывая, путь потом болит, путь он запомнит, прижимает обмякшее тело к себе и оставляет лёгкий поцелуй на вечно покусанных губах. Хёнджин просыпается, кашляет, отплёвываясь желчью и собственной кровью, сильно бредит, у него поднимается температура, и он ноет как маленький ребёнок. — Мини, — зовёт он, — Минни! Он истошно кричит и плачет, задыхаясь в собственной истерике. Где-то на подкорке воспалённого сознания наркомана мелькает лицо Сынмина — первой любви, у него была депрессия, он постоянно резался, эту привычку у него перенял и Хёнджин, начав оставлять на нежной коже ровные царапины. Сынмин всегда бережно обрабатывал перевязывал его слишком большие порезы, шептал что-то о важности жизни, а потом Хёнджин просто нашёл его мёртвым в их ванной, алая вода капала на белый кафель, а на голубой плитке на стене остались кровавые разводы, словно Сынмин не сам убил себя, а напротив, боролся за жизнь. А потом всё исчезает, и Хёнджин шепчет: — Не бросай меня, прошу. А по скуле стекает одинокая слезинка. Минхо слышит и остаётся, держит крепко запястья, когда Хёнджин просит ещё немного наркотика. Он плачет, что больно, но Минхо ничего не говорит, даже не пытается успокоить или утешить — сам виноват. Хван пытается вырваться и дорваться до шприца с героином, его глаза дикие, невидящие, он не осознаёт, кто перед ним. Ли крепко хватает его запястья, заламывая руки. Никуда он больше не пойдёт. Ни в кайф, ни в смерть. Наверное, это мучительно, быть где-то между, где сейчас Хёнджин и находится, но Минхо даже наслаждается агонией Хвана. В какой-то момент Хёнджин, видимо, совсем теряется в пучине изменяющих сознание веществ, забирается на колени Минхо и целует его. Требовательно так, с напором. Ли отвечает в тон, кусается, слизывает выступившие капельки крови, смакуя этот металлический вкус. Это не похоже на нормальный поцелуй, но и их нельзя назвать нормальными.

***

Хёнджин просыпается на следующее утро с адской головной болью, язык ватный, голос хрипит, а во рту привкус меди и чего-то химического. Налоксон? Он ни черта не помнит. В памяти отрывками всплывают куски. Вот он колется, вот ему хорошо, а потом провал, кусок, где больно, тело ломит, а внутренности жжёт, и снова пустота. Хван поворачивает голову в сторону тумбочки и видит там оставленную, видимо, в качестве сувенира вчерашним гостем зажигалку с котом. Офицер Ли? У него же такая была. Хёнджин увидел в клубе и подумал ещё, что она очень красивая, даже стало интересно, где коп её купил. А он что тут вчера делал? На его запястьях синяки, словно его кто-то долго и крепко держал, а сам он без штанов, но в трусах, а на внутренней стороне бедра след от укола, по которому йодом выведена маленькая буковка «м», то ли насмешка, то ли угроза. Хёнджин пытается встать, но голова нещадно болит, посему он остаётся на весь день в постели, изредка проваливаясь в беспокойный сон. * Минхо моет руки с мылом уже, кажется, третий раз, но запах Хёнджина въелся слишком сильно и всё никак не отмывается. Ли плюёт на это и идёт в спальню. Он садится на кровать и берёт нож, украденный у этого малость ёбнутого гонщика, проводит кончиком пальца по лезвию и тихо усмехается. Нож красивый, наверняка не дешёвый, Минхо нашёл его на прикроватный тумбочке Хёнджина и решил забрать себе в качестве трофея. Минхо кидает взгляд на ещё одну добычу с вражеской территории — фотографию, на ней Хёнджину от силы лет семнадцать, там он ещё молодой и маленький, нежно улыбается, а рядом с ним стоит парень, целует Хёнджина в щёку, видимо фото из фото-будки, в которую они зашли во время свидания. Они выглядят как идеальная пара. На обратной стороне подписано «Мой Мини» Почему же тогда Хёнджин так истошно кричал и плакал, когда звал этого «Мини»?

***

— Ликс, — немного отойдя, Хёнджин звонит Феликсу, — ты не знаешь, то было вчера? — Вчера была пятница, — невозмутимо отзывается Ли, — а ещё ты позвонил мне и сказал, что если сдохнешь, то я должен что-то передать тому копу, Ли Минхо, но ты так и не сказал, что я должке передать, и по голосу у меня создалось впечатление, что ты был весьма упорот. — Мгм, — Хёнджин хмыкает. М-да, нехило его так накрыло. Он этот звонок не помнит, но точно знает, что кололся дважды. Так делать нельзя, но Хёнджину что-то в голову ёбнуло, и он решил, что можно. Значит, вероятно, он словил передоз, а Минхо его спас. Хёнджин на самом деле уже не помнит, а чего он так хотел сдохнуть. Может быть, это героин в этот раз подействовал не так, как надо? Или это побочное от травки, которую он пару дней назад курил с Феликсом? — Спасибо, — Хёнджин благодарит Ли и сбрасывает звонок. Хван замечает пустую пачку сигарет — свою, но он не помнит, чтобы выкурил так много, хотя был трип и передоз, судя по всему, так что всё возможно. В куртке, висящей у выхода Хёнджин находит сложенную несколько раз бумажку, где аккуратным почерком написан номер телефона и подпись «Не убивай себя больше, идиот. Я тебя с того света всё равно достану» и милый смайлик как насмешка. Хёнджин щёлкает зажигалкой, наблюдая за ярким огнём, на секунду ему кажется, словно он видит кого-то в дверном проёме, но, когда он поднимет глаза, то никого не видит, кроме следа мокрых ботинок на бетоне и приоткрытых ворот, ровно настолько, чтобы протиснулся один наглый коп. А ещё из холодильника пропал последний энергетик. Кажется, игра только начинается.