Вернутся к фанфику
СОВ
4 февраля 2026, 08:14Остаток года Том поглощен экзаменами СОВ.
Он получает от Гарри множество продуманных посылок. Самозаправляющиеся перья с самым красивым оперением, наборы любимых конфет Тома из Хогсмида и явно магловские наручные часы, зачарованные различными способами, чтобы помогать Тому в учебе.
Эти подарки — это не то, что Том не мог бы приобрести сам: его обеспеченная семья всегда следила, чтобы у него было все необходимое. Но… они не просто от Гарри, они еще и очень продуманные — особенно конфеты. Том очень разборчив в выборе сладостей, и ассортимент слишком специфичен, чтобы это было лишь совпадением. Гарри либо наблюдал за Томом, либо расспрашивал о нем, либо и то, и другое.
Почему от этого внутри Тома разливается тепло?
Поттер такой проблемный.
***
Вечером перед первым раундом экзаменов Гарри навещает Тома в его комнате в общежитии. Том улыбается ему. После стольких напряженных часов учебы Поттер — просто услада для глаз. Вопреки самому себе, Том откладывает учебник по трансфигурации и, подтянув ноги, садится у подушек прямо, чтобы освободить для него место. — Том, — приветствует Гарри. Он отходит от дверного проема и садится на край кровати, рядом с коленом Тома. — Я хотел пожелать тебе удачи. — Ты не мог сказать мне это за завтраком? — позабавлено спрашивает Том. — Может, я просто не хотел делиться тобой ни с кем, — говорит Гарри, и у Тома поджимается живот от странного чувства жара. Гарри облизывает губы и поправляет очки — смотрит прямо в глаза Тому, но замирает, заметив на прикроватной тумбочке коробку шоколадных конфет из «Сладкого королевства». — Что это? Хотя он и прилагает усилия, чтобы говорить непринужденно, Том все же видит, как напрягается его челюсть и краснеют щеки. Словно он взволнован. — Шоколадные конфеты, — констатирует очевидное Том. — Ясно, — Гарри опускает взгляд. — Они не от меня. Еще один поклонник? — Да, — признает Том. — Джиневра. Но если честно, я считаю ее внимание… раздражающим. — Тогда зачем принимать от нее конфеты? — в усмешке Гарри слышится легкая оборонительность, и Тому нравится, как в ответ на это трепетное ощущение в животе, неделями изводившее его рядом с Гарри, вспыхивает злобным азартом. — Они вкусные, — отвечает Том. Ему удается не допустить свой восторг в интонацию. — Нужна ли иная причина? — Нет, конечно, нет, — быстро говорит Гарри. Они меняют тему на успехи Тома в учебе, но на протяжении всего разговора взгляд Гарри возвращается к конфетам.***
Практические экзамены Тома проходят гладко. Он не сомневается, что его результаты на письменной части СОВ будут такими же. Однако в середине экзамена по заклинаниям Большой зал сотрясает пронзительный крик, и по спине Тома пробегает холодок. Он никогда раньше не слышал, чтобы кто-то так кричал. Как ни странно, ему это, кажется, нравится. Как и все присутствующие, Том резко оборачивается и видит Джиневру Уизли, которая вскакивает со своего места и хватается за голову. Она что-то бормочет себе под нос, ее глаза широко распахнуты и налиты кровью. Когда одна из их однокурсниц — Луна Лавгуд — протягивает к ней руку, Джиневра снова кричит во весь голос и заливается слезами, прежде чем выбежать из Большого зала. Том все еще слышит, как она что-то бормочет, но не может разобрать, что именно. Она сошла с ума? Профессор Флитвик колеблется, явно раздумывая, оставить ли их без присмотра, чтобы позаботиться о пострадавшей студентке. Том наблюдает за происходящим затаив дыхание. Их профессор заклинаний спешит из зала, очевидно, решив, что психическое состояние Джиневры гораздо важнее, чем любое списывание, которое может произойти в его отсутствие. Он писклявым голосом приказывает им оставаться на месте. Том ждет, пока Флитвик скроется за углом, а затем снова возвращается к экзамену. Он благодарен, что все закончилось. Его мысли путаются, сосредоточенность пошатнулась. Гарри. Что бы только что ни произошло, это случилось из-за него. Том находит это гораздо более захватывающим, чем следовало бы, но не в силах заставить себя чувствовать вину.***
Джиневра Уизли проклята. Этот слух распространяется по школе после того, как гриффиндорка вынуждена прекратить обучение. От Макгонагалл Том узнает, что Джиневра проклята и больше не может спать. Они перепробовали всевозможные средства — усыпляющие зелья и тому подобное, — но ничего не помогло. Совместные усилия лучших целителей Мунго и мадам Помфри не смогли подобрать контрзаклинание. Пока решение не будет найдено, были приняты временные меры, которые помогут Джиневре заснуть, но возвращение в школу невозможно. Если и существует момент, когда следует испытывать отвращение к тому, что сделал Гарри, то это должен быть он. Но каждый раз, когда Том думает об этом, у него в животе возникает то самое трепетное ощущение. Он не может сказать, откуда ему известно, что это сделал Гарри, он просто знает. Поттер не выглядит пораженным новостями о прекращении обучения Джиневры. Он утешает Рональда Уизли, своего лучшего друга и брата Джиневры, и они редко расстаются. Можно было бы даже сказать, что Гарри ни за что не поступил бы так с Рональдом. Мысль о том, что Гарри не просто навредил кому-то из-за Тома, но к тому же пострадавшей была сестра его лучшего друга, должна расстраивать Тома. В его сердце не должно возникать странное теплое чувство всякий раз, когда он замечает Гарри в коридорах между уроками, за едой в Большом зале и в общей гостиной. Чувство, которое говорит о том, что Тому приятна явная… преданность Гарри.***
В поезде, возвращаясь домой на каникулы, Том рано заканчивает свое патрулирование — проблему решает легкий шантаж другого старосты — и направляется в купе Гарри. Поезд покачивается вокруг него, пока он перемещается между вагонами, а стук колес по рельсам успокаивает Тома. Обычно он устраивается в купе один — оно никогда не бывает настолько переполненным, как весь поезд — на несколько часов оставаясь непотревоженным, читая свой любимый магловский роман: «Франкенштейн» Мэри Шелли. Извилистые пути, по которым он идет, из раза в раз завораживают его. Он чувствует отклик в идее Виктора о поглощении созданием. Столь многое Том хочет создать с помощью своей магии — высоты, о которых он временами мечтает. Именно слабость Виктора иногда раздражает Тома, но он все же испытывает некое извращенное сочувствие, которое ему трудно испытывать к реальным людям. Он не бесчувственный, но наладить связь с другими людьми бывает для него тяжелым испытанием. Не в первый раз он задается вопросом, все ли с ним в порядке. Он предполагает, что что-то должно быть не так — некая тихая, крадущаяся тьма, окружающая его, — но он достаточно хорошо притворяется нормальным. Магловская литература помогает — авторы стремятся перенести свои проблемы в истории, и именно в этой тьме Том находит покой.***
Гриффиндорцы в купе Гарри такие же буйные, как всегда. Их шум доносится до Тома, когда он приближается, и через окно он видит Гарри у дальнего окна, окруженного половиной своих однокурсников. Шеймус Финниган, Дин Томас, Невилл Лонгботтом и Рональд Уизли. Увидев Тома, Гарри вскакивает на ноги — его глаза блестят, жадно впитывая его вид. К щекам Тома подступает жар, а то самое трепетное ощущение в животе вновь напоминает о себе. — Эй, Риддл, либо заходи, либо исчезни, — раздражается Финниган. Он пристально смотрит на доску волшебных шахмат, лежащую между ним и Рональдом. — В этом купе пахнет немытыми мальчишками, — сообщает Том Гарри, не желая пока полностью заходить внутрь. — И сидеть негде, и… Гарри хватает его за запястье, и, прежде чем Том успевает что-либо понять, он уже сидит на коленях Поттера, спиной к окну. Том хочет запротестовать, но никто, кажется, и глазом не моргнул. Как будто Том — парень Гарри, и, следовательно, ничего необычного в произошедшем нет. — Мне это не нравится, — дерзко говорит Том Гарри. Тот лишь ухмыляется и уютно обхватывает Тома за талию. — Какие у тебя планы на лето? — спрашивает он. — Ты знаешь мои планы, — говорит Том. — Я рассказывал тебе неделю назад. — Напомни. Том фыркает и даже не пытается скрыть закатывание глаз. Он ненавидит повторяться — независимо от того, как его согревает ухмылка на губах Гарри. — Я уверен, что буду посещать магловские мероприятия с отцом, но в остальном мое лето будет довольно непримечательным. Этой информации достаточно, чтобы Гарри не стал расспрашивать подробнее.***
В течение следующего часа Гарри задает Тому вопросы на разные темы, пока Том не расслабляется и не передвигается на его коленях ближе, садясь на них полностью, одной рукой опираясь о грудь Гарри. Она вибрирует под его ладонью каждый раз, когда Гарри смеется, и этого достаточно, чтобы Том улыбался. На заднем плане Лонгботтом тихо утешает Уизли — следуя за ним, когда Рональд уже не может вынести окружающего его веселья. Финниган и Томас развлекаются — либо шутливо пререкаясь о своей игре, либо делясь впечатлениями о своих любимых матчах по квиддичу за сезон. Благодаря их подшучиваниям и тихой болтовне с Гарри, Том с легкостью теряет счет времени на весь остаток поездки. И когда Гарри играет с его пальцами, в конце концов переплетая их на своей груди, Том позволяет ему это. Он никогда не встречал никого столь же притягательного, как Гарри. Вот что значит хотеть кого-то? Возможно, это должно казаться нормальным, но это не так. Однако, как бы неловко ему ни было, Том не хочет отстраняться. Он никогда раньше ни для кого не делал исключений. Гарри вполне может быть первым. Кажется, Тому это тоже нравится.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!