Вернутся к фанфику
Вечеринка
6 февраля 2026, 08:14Вскоре после дня рождения Гарри подает заявление на получение разрешения на аппарацию.
Весь месяц, прошедший с момента окончания занятий в школе, он ежедневно пишет письма Тому. Каждый раз, когда Том видит полярную сову (Хедвиг), несущую ему письмо, его желудок переворачивается и сжимается. Он пришел к выводу, что это некая безумная форма возбужденного волнения.
Но именно так он узнает, в какой день Гарри сдает экзамен, — и именно так он строит планы на тот день, когда Гарри сдаст его и получит разрешение.
«Мама хочет, чтобы ты пришел к нам на ужин, — написал Гарри несколько дней назад. — Папа говорит, что рассчитывает, что сможет переубедить тебя насчет квиддича, но не слушай его. В любом случае, это ужин для моих друзей. Она также пригласила Рона и Гермиону».
Друзья.
Именно этим они и являются?
Почему это кажется недостаточным?
***
Поттеры — теплые и гостеприимные люди. Их дом не столь великолепный, как дом Риддлов, но все же уютный, расположенный в деревне в Котсуолдсе. Они не единственная волшебная семья, которая нашла там свое место, но одна из немногих. Том часто задается вопросом, насколько иным был бы мир, если бы у них не было Статута, защищающего маглов. Если бы они могли жить свободно, ни о чем не беспокоясь. Он думает, что это было бы хаотично. Маглы ни за что не приняли бы их просто так. Как же хорошо, думает Том, что оба родителя Гарри могут использовать магию. Отец Тома — магл, и временами Том чувствует себя чужим дома. Возвращение на лето стало своего рода личным хаосом. Он смирился с тем, что напоминает отцу о том, что с ним сделала мать Тома. Он живет в мире, который его отец никогда не сможет понять — в том, который он не очень-то и пытался понять, даже спустя шестнадцать лет.***
Уизли не приходит на ужин (на котором подают тушеное мясо), как и Грейнджер. Сперва Том гадает, не получилось ли так по замыслу Гарри, но миссис Поттер объясняет, что Рональд все еще расстроен из-за того, что случилось с Джиневрой. Грейнджер же задержалась в отпуске с родителями, так как они решили остаться еще на один день, чтобы избежать магловских пробок. Конечно, это не первый раз, когда Том видит, как семья обедает вместе. Но это первый раз, когда он присутствует на таком собрании, где все наслаждаются обществом друг друга. Нет никаких ссор из-за пассивно-агрессивных замечаний или драматических пересказов последних семейных сплетен. Кажется, Поттеры действительно нравятся друг другу. Том не раз ловит себя на том, что наблюдает за миссис Поттер — Лили, как она просила ее называть. Ее глаза точно такого же оттенка зеленого, как у Гарри, и они мерцают, когда она смеется, — озорной звук, который, надо признать, очарователен. Мистер Поттер — Джеймс — выглядит точь-в-точь как Гарри. У них одинаковое телосложение, волосы и очки — и теплая, кривая улыбка также похожа. Он хочет, чтобы они ему нравились. Правда. В конце концов, нет причин для обратного. Они всегда были с ним милы, никогда не властны, а их хорошее настроение заразительно. И все же каждый раз, когда его взгляд падает на Гарри, он не может не заметить напряжение в его челюсти — то, как его улыбка никогда не доходит до глаз. И если поначалу Том лишь подозревает, то к середине обеда уже знает наверняка. Гарри ненавидит своих родителей. Хотя, возможно, «ненависть» — слишком сильное слово. Испытывает сильную неприязнь? Находит их невероятно раздражающими? Вполне вероятно, что это нормально: многие подростки временами недолюбливают своих родителей — безусловно, Тома и самого можно в этом обвинить. Но это напряжение Гарри изводит Тома и мешает ему полностью поддаться обаянию Поттеров.***
— Так приятно видеть вас двоих друзьями, — говорит Лили, когда они убирают со стола после еды. — Насколько я припоминаю, вы оба постоянно бывали в кабинете директора. Не проходило и недели без драк. — Гарри действительно любит задирать тех, кто младше него, — соглашается Том. — Эй! — протестует Гарри, а Лили смеется. — Что за истории ты ей рассказываешь? Это ты всегда затевал ссоры со мной. — Конечно, так и было, — тянет Том. — Я, первокурсник, специально делал все возможное, подстрекать тебя, второкурсника. По ухмылке Гарри очевидно, что он понимает, что Том дразнится. От этой улыбки щеки Тома краснеют, и он отводит взгляд.***
Несколько дней спустя они встречаются снова — на вечеринке, которую устраивает Седрик Диггори. Гарри прибывает в дом Риддлов, чтобы сопроводить Тома, и хотя это не первый раз, когда Том аппарирует, это все же один из немногих. Ему не очень нравится это ощущение — как вся его сущность сжимается в ничто, прежде чем взорваться в другом месте, — но прикосновение его руки к крепкому предплечью Гарри для парной аппарации наполняет его тихим жаром. Когда они появляются, вечеринка уже в самом разгаре. Из включенного радио звучат «Ведуньи», а подростки постарше (они едва закончили Хогвартс) бесцельно слоняются по квартире с разнообразными напитками в руках. Это напоминает Тому победные вечера в гостиной Гриффиндора, только с большим количеством алкоголя. Привычная обстановка успокаивает его, и он без возражений следует за Гарри — его запястье удерживают сильные пальцы ловца. — Ты кого-нибудь здесь знаешь? — спрашивает Том. — Только Седрика, — отвечает Гарри. — Кажется, он хочет, чтобы я присоединился к его команде после окончания учебы. Диггори — бывший чемпион Турнира Трех Волшебников, но, пожалуй, наиболее он известен своими навыками ловца. — Разве вы оба не играете ловцами? — спрашивает Том. — Верно, но я буду запасным. — Я думал, что запасные — это охотники, — говорит Том. — Смотри-ка, ты обращаешь внимание на квиддич после того, как столько раз говорил, что ненавидишь его. Ладно, сдаюсь, — усмехается Гарри. Он наклоняется к Тому ближе, чтобы его было слышно, когда по помещению раздаются громкие возгласы. — Седрик подумывает о том, чтобы уйти из команды. — Так скоро? — удивленно спрашивает Том. — Не знаю, кажется, у его отца не лучшие времена, и он хочет взять перерыв, но только если найдет себе достойную замену, — Гарри принимает сливочное пиво, которое кто-то сует ему в руку. — За здоровье! — До этого еще год, — сказал Том. — И я думал, ты собираешься стать аврором. Гарри говорил Тому, что планирует пойти по стопам своего отца и крестного отца, еще когда Том только начал помогать ему с учебой и увидел его нагрузку — пять предметов. Большинство студентов выбирают только три, может, четыре, если хотят бросить себе вызов. У Грейнджер семь — как и у Тома, — но у них самые высокие оценки в школе, и они известны своим крайним трудолюбием. Поттер выглядит столь же удивленным, как и Том — тем, что тот помнит этот факт, озвученный несколько месяцев назад. Том ничего не может с этим поделать — с самого детства он запоминал каждое наблюдение за Гарри, сознательно или нет. «Знай своего врага», — советует Сунь-Цзы в «Искусстве войны». Хотя Гарри больше не его враг, Том продолжает наблюдать за ним. Он заворожен юношей, который заставляет его дрожать, и одновременно приводит в замешательство. — Собираюсь, — говорит Гарри. — Именно это мне и нужно сказать Седрику. Лучше пусть он найдет кого-нибудь другого. Тому приходит в голову, что Гарри хочет сделать карьеру в квиддиче. А что, если это его отец, выдающийся аврор, сбил Гарри с этого пути? — Подожди-ка, — говорит Том и хватает Гарри за запястье, когда тот снова собирается уйти, предположительно, в поисках Диггори. — Ты бы предпочел поиграть в квиддич? Гарри так долго смотрит на руку Тома, что тот начинает беспокоиться, что сделал что-то не так. Но затем Гарри переворачивает руку и хватает Тома. Переплетая их пальцы, он тянет Тома за собой, протискиваясь сквозь толпу. Тепло разливается от ладони Тома по всему его телу, омывая его лучистыми волнами, которые грозят сбить его с ног. — Не имеет значения, чего я хочу, — говорит Гарри. Он добавляет, заметив сомнение Тома: — Быть аврором практичнее. Это родители тебе так сказали? Том прикусывает язык, чтобы не задать этот вопрос. Он не уверен, имеет ли он право спрашивать такое. Он знает, что вырос в привилегированной семье — что ему предоставлено больше свободы, чем среднестатистическому волшебнику. Хотя Поттеры обеспечены, они политически настроены против богатого класса, и, насколько понимает Том, их небольшое состояние было получено благодаря снадобью для волос «Простоблеск» несколько десятилетий назад. Им нужно быть осмотрительными со своими деньгами, если они хотят их сохранить. И если его родители непреклонны в вопросе его вклада в общество, это оставляет Гарри мало свободы действий. — Гарри! — зовет кто-то, и они оборачиваются, глядя на Диггори, идущего к ним с одной поднятой рукой и сливочным пивом в другой. В выражении его лица мелькает удивление, когда он замечает Тома. Он задумчиво щурится, а затем, явно догадываясь, говорит: — …Риддл?.. Том кивает, несколько впечатленный тем, что тот вспомнил — хотя и не покажет этого. — Диггори. Гарри сводит их руки для пожатия, словно пытаясь развеселить Тома. Том не хмурится на него лишь потому, что Диггори здесь всего десять секунд — слишком рано, чтобы создавать проблемы. В конце концов, у Тома есть манеры. Диггори дружелюбно улыбается. — Я никогда не забываю лица. Пальцы Гарри крепче сжимают пальцы Тома, и он понятия не имеет, почему. Быстрый, изучающий взгляд выявляет раздражение на лице Гарри, которое тот явно пытается сгладить. Брови Тома хмурятся. Что не так? — Ты сильно вырос, — замечает Диггори, и Том в ответ откровенно закатывает глаза, заслуживая смешок. Мгновение спустя пальцы Седрика уже в его кудрях, взъерошивая тщательную укладку, которую Том довел до совершенства перед уходом. — И стал симпатичнее. Посмотри на эти ямочки. — Пил, Диггори? — спрашивает Гарри напряженным голосом, пока Том приглаживает свои кудри. — Нет? — Диггори поднимает бровь. — Том не говорил тебе, что знает меня? Может, он и не помнит, это было так давно, — он непринужденно смеется, потирая затылок. — Я научил его заклинанию, еще когда он был первокурсником. Это было заклинание для четверокурсников, но он был полон решимости выучить его — и он это сделал, — Седрик одаривает Тома ухмылкой. — Манящие чары, верно? Губы Тома изгибаются от этого воспоминания. — Да, — увидев вопросительный взгляд Гарри — такой настойчивый, — Том чувствует себя обязанным добавить: — Я увидел, как он их использовал, и мне было все равно, насколько это сложно. Они были полезными. Мне было скучно. Я одолел их. Он не уверен, что именно сработало, но Гарри заметно расслабляется, и с его губ срывается смешок. — Это похоже на тебя. Ты такой умный, Том. «А ты ревнивый», — думает Том. Вместо раздражения в нем расцветает счастье. Он не думает, что когда-либо захочет снова вызвать у Гарри ревность намеренно (он слишком хорошо помнит, что случилось с Джиневрой), но мысль о том, что Гарри так сильно его хочет, все же такая волнующая. — Том был мне как младший брат, пока я его учил, — вспоминает Диггори с ностальгией. — Ты видел меня с тех пор, как я был на первом курсе, — напоминает ему Том. — Знаю, но ты был таким крошечным, — дразнит Диггори. — Вы с Гарри оба. Вы ведь постоянно ссорились? Наверное, слишком сильно нравились друг другу, — он кивает на их соединенные руки. У Тома перехватывает дыхание от появившейся на губах Гарри улыбки.***
Гарри аппарирует Тома домой где-то после полуночи. Хотя Поттер отказался от предложения Диггори, тот попросил их остаться и хорошо провести время. Гарри ограничился сливочным пивом, объяснив Тому, что предпочел бы аппарировать его домой трезвым. Однако с лукавой ухмылкой он сказал Тому, что присмотрит за ним, если тот захочет выпить. Том признает, что это было заманчиво. Он уверен, что Гарри позаботится о нем, если он напьется, и Поттер — один из немногих людей, рядом с которыми Том чувствует себя достаточно комфортно, чтобы быть самим собой. В конце концов, он тоже ограничился сливочным пивом. Это не его любимый напиток, но ему нравилась идея солидарности на вечер. — Надеюсь, ты хорошо провел время, — говорит Гарри у входной двери дома Риддлов. — Мне понравилось, — отвечает Том, и от того, как загораются глаза Поттера, у него учащается пульс. — У меня есть план на следующий раз, — признается Гарри. — Что-то более подходящее твоим интересам. Следующий раз? Том не может подавить изогнувшую его губы усмешку. — Как романтично. Ответная ухмылка Гарри вспыхивает в лунном свете, а затем он наклоняется вперед и прижимается губами к губам Тома. Том потрясенно смотрит на него. Он смутно осознает, что прикасается к губам, когда Гарри отстраняется — неужели это действительно только что произошло? Гарри поцеловал его? — Том? — зовет Гарри, когда тишина затягивается. — Мне следовало спросить, не так ли? Прости, я думал… Том обхватывает руками шею Гарри и притягивает его к себе для еще одного поцелуя. Гарри немного спотыкается, но быстро выпрямляется, обвивая руками стройную талию Тома. Они стоят так несколько минут, поглощенные друг другом — особенно Том увлечен мягким скольжением губ Гарри и их теплом. С резкой вспышкой боли Гарри вонзает зубы в губу Тома, и, проглатывая его резкий вздох, яростно посасывает ее, пока Том не стонет, впиваясь пальцами в широкие плечи Гарри. Когда Гарри отпускает его губу, она тупо пульсирует, на ней остался отпечаток зубов, и она распухла от поцелуев. Том осторожно облизывает ее — шипит — и, вцепившись зубами в губу Гарри, делает то же самое. Жар разливается по телу Тома пьянящими волнами, когда Гарри с глубоким горловым стоном отстраняется, лишь чтобы тут же вернуться, раскрывая рот Тома языком и зубами. Это совершенно иной ритм, и Том поддается ему, его дыхание становится таким же тяжелым и прерывистым, как у Гарри. Так легко прижаться к груди Поттера, когда сильные руки обнимают его крепче, притягивают ближе. Медленными, неохотными движениями Гарри завершает поцелуй. Его губы прижимаются ко лбу Тома — он прерывисто выдыхает. Тому хочется приподнять голову, попытаться добиться большего, но он сдерживает себя. Пока что. Гарри, должно быть, видит это по его лицу. Его глаза темнеют, и он целует Тома возле уха. — Ты так хорош для меня, Том, верно? — шепчет он. — Нет, — шепчет Том в ответ, хотя нарастающий внутри него жар становится почти невыносимым. Его брюки прилипли к члену от скопившегося предэякулята. Трудно не сосредоточиться на том, как это приятно — насколько это приятно благодаря Гарри, — как запах сандалового дерева от Поттера опьяняюще омывает его чувства. Гарри усмехается ему в ухо, быстро зажимая мочку зубами, и Том стонет. — Паршивец, — шепчет Гарри. — Я напишу тебе завтра? Раскрасневшийся, чувствующий головокружение от возбуждения, охваченный — он не уверен, чем именно, — Том кивает. Он смущен своей реакцией, его язык слишком заплетается, чтобы ответить, как следует, но Гарри прижимает губы к губам Тома с последним чмоканьем. — Отлично! Спокойной ночи, Том. Тому требуется мгновение, чтобы вспомнить, как говорить. Никогда прежде он не был так ошеломлен. Он не уверен, нравится ему это или же отвращает. Вполне возможно, что и то, и другое. — Спокойной ночи, Гарри. Улыбка Гарри в полосе лунного света — последнее, что видит Том, прежде чем тот отворачивается и аппарирует. Он стоит там еще несколько мгновений, запоминая улыбку и поцелуй Гарри. Но памяти, кажется, недостаточно…***
В темноте своей спальни, за задернутым пологом, Том вытаскивает свой ноющий член, и его дыхание прерывается, когда он проводит большим пальцем чуть ниже головки. Предэякулят размазывается, и в мыслях по кругу крутится воспоминание о первом поцелуе с Гарри, о том, как зубы Гарри впились в его губу, о твердом прижатии его мышц к Тому, когда тот его обнимал. Это не прекращается до тех пор, пока оргазм не обрушивается на Тома, сперма изливается на пальцы, движения руки замедляются. Он делает прерывистый выдох. Хотя он прикасается к себе так же часто, как и любой юноша его возраста, это первый раз, когда он фантазирует о ком-то, кого знает, — о Гарри. Внутри него поднимается голод, которого он никогда прежде не испытывал, и ему требуется мгновение, чтобы понять, что это такое. Это уже не желание — это потребность. Это мучительный, грызущий напор внутри него, грозящий обрушиться на Тома, если он вскоре не увидит Гарри снова… Том приводит себя в порядок и засыпает, свернувшись под своим красно-золотым одеялом и мечтая о зеленых глазах и дерзкой ухмылке.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!