Вернутся к фанфику
Пещера
25 февраля 2026, 07:59— Очень хорошо, мистер Риддл!
Том прихорашивается.
— Вот пергамент с вашим разрешением! — говорит экзаменатор. Том принимает его с вежливой улыбкой. — И будьте осторожны, хорошо? Помните: думайте о трех «Н», прежде чем аппарировать, и никогда не делайте этого в спешке! Или во время дуэли — сколько расщеплений происходит из-за того, что кто-то хочет покрасоваться… Не каждый может быть проклятым Дамблдором…
Том поднимает бровь.
— Э-э… не обращайте внимания, — бормочет экзаменатор. — Еще раз поздравляю! — он колеблется, его внимание чем-то отвлечено. Когда Том опускает взгляд, он видит, что источником рассеянности мужчины является прекрасное обручальное кольцо на его пальце. — Ого! Похоже, во многих смыслах! Надеюсь, парень, у вас запланирована долгая помолвка.
Том подавляет желание проклясть этого человека и уходит, не сказав ни слова. Если бы ему давали сикль за каждый раз, когда кто-то, взглянув на его кольцо, давал ему непрошеные советы о будущем, у него было бы… ну, вероятно, галлеон. Это чрезвычайно досаждает. Как будто Том не способен принимать взвешенные решения о браке, пока не достигнет какого-то неизвестного возраста одобрения, на который взрослые могут лишь намекать.
Пф-ф.
Однокурсники устроили небольшую вечеринку в гостиной Гриффиндора, чтобы поздравить тех, кто достиг необходимого возраста для экзамена по аппарации и получил разрешение. Том избегает их и вместо этого направляется в библиотеку, где его ждет Гарри. Они будут готовиться к предстоящим ЖАБА Гарри, а также к экзаменам Тома на шестом курсе — ведь уже апрель, и они не за горами.
Конечно, Гарри, скорее всего, все это время будет отвлекаться. Том с улыбкой размышляет, что ему придется заставлять его сосредоточиться, но что в итоге их занятие окажется продуктивным. Том лишь благодарен, что его собственные экзамены в этом году не такие сложные, как были СОВ. Хотя он уверен в своих способностях сдать что угодно, будущее его очень беспокоит. Ничто, ниже «П», не было бы удовлетворительным.
Как и предсказывал Том, Гарри заскучал через десять минут после начала занятия.
Они сидят в задней части библиотеки, наверху. Здесь узкие столики расположены вплотную к полкам, и студенты сидят спиной к проходам. Их место находится дальше всего от входа, в углу. За ними и сбоку лишь каменная стена. Юноши прижались к ней, склонив головы над книгами.
Пальцы Гарри крадутся по внутренней стороне бедра Тома.
— Моя пробка все еще в тебе? — шепчет он Тому на ухо.
Том вздрагивает.
— Ты же знаешь, что да, — шипит он. Его лицо краснеет, когда он осознает, что перо дернулось по пергаменту. Его прежде идеально аккуратные записи теперь какие угодно, но не опрятные. — Нам нужно сосредоточиться, дорогой. Ты сказал мне следить за тем, чтобы ты не отвлекался от задания.
— Да, сказал, верно? — бормочет Гарри. — Единственное, что — и мне так жаль подрывать твою уверенность, — я не уточнил, от какого именно задания…
Его рука полностью накрывает пах Тома, сжимая его член, и дыхание Тома сбивается. Он бросает косой взгляд налево, но они одни. С тех пор, как они сели, здесь никто не проходил, и, вероятно, не пройдет, а если и пройдет, то их выдадут звуки шагов. Они, в сущности, одни.
Он не останавливает Гарри, когда тот расстегивает его брюки, — как и когда огрубевшие от метлы пальцы сжимают его член.
— А что, если я скажу тебе, что иногда думаю о том, чтобы пробраться в твою комнату? — шепчет Гарри. Подушечка его большого пальца скользит по головке члена Тома, размазывая скопившийся предэякулят. Том изо всех сил старается не выгнуть бедра навстречу прикосновению. — Я думаю о том, как ты будешь выглядеть спящим… невинный, с моей спермой внутри тебя, отмечающей тебя, наполняющей тебя…
Дыхание Тома сбивается. Он бесполезно царапает пером по пергаменту, создавая видимость работы, а не дрочки в библиотеке со своим женихом-капитаном квиддичной команды — на случай, если кто-то все же застанет их врасплох. Впрочем, эта предусмотрительность ослабевает с каждым движением пальцев Гарри, пока тот продолжает раскрывать свои фантазии, а в ушах Тома звучит его сердцебиение — ровное, но быстрое.
— Я бы не хотел тебя будить. Ты слишком милый. Как ты сможешь сосредоточиться на занятиях на следующий день?
— Какой заботливый любовник, — шепчет Том. Слова и близко не такие саркастические, как ему хотелось бы — они звучат с придыханием, выдающим его желание. Как будто эрекция не свидетельствует о том же — или же его собственное сердцебиение.
— Спасибо, — шепчет Гарри. — Мне тоже хочется так думать. И поэтому я был бы так осторожен, когда спускал бы с тебя штаны и брал бы тебя в рот. Пробовал бы на вкус твой член. Я бы также хотел попробовать свою сперму в тебе, но это пришлось бы приберечь на потом, когда ты будешь достаточно бодрствующим, чтобы насладиться этим.
— Опять же, как заботливо, — выдыхает Том.
Его домашнее задание позабыто.
— Думаю, мне придется приложить немало усилий, чтобы трахнуть тебя, не разбудив при этом, — продолжает Гарри. Его хватка усиливается — пальцы сжимаются, а поглаживания становятся целенаправленными. Том пытается не извиваться, но не совсем преуспевает. — Поначалу так медленно. Я бы мимолетно пофантазировал о том, что возьму тебя так, как тебе нравится, чтобы заставить тебя закричать.
— А что, если… — Том извивается — вцепляется в мантию на плече Гарри, — подавляет опрометчивый стон. Он жаждет безудержно толкаться в руку Гарри. Это пытка, пытка, оставаться почти неподвижным и просто позволять прикасаться. — Что, если бы я выпил зелье Сна без сновидений? Что, если бы ты мог делать со мной все, что пожелаешь, и я бы не проснулся?
Впервые уверенная хватка Гарри запинается. Его сердцебиение сбивается — устремляется вперед, бьется сильнее, чем когда-либо.
Когда он заговаривает, слова звучат сдавленно:
— Тебе бы это понравилось, Том?
— Да, — всхлипывает Том. Он так близок. Сочетание ярких фантазий Гарри с тем, что они здесь слишком на виду, и волнением от мысли о том, что их могут застигнуть врасплох, довело его почти до пика. — Я бы хотел, чтобы после ты рассказал мне обо всем, что сделал. А затем мы бы занялись сексом, и я бы представлял это. Или, может быть… может быть, ты бы показал мне…
— Показал тебе? О… твоя легилименция… — бормочет Гарри. «Тук-тук, тук-тук, тук-тук», — пульсирует его сердце, словно крылья колибри, запертой в клетке желания. — Да. Если бы ты захотел, я бы показал тебе все, что сделал с тобой.
И именно это подталкивает Тома за грань. Жар наполняет его содрогающимся потоком, и его сперма растекается по загорелым пальцам Гарри, который затем облизывает их один за другим, а эти изумрудно-зеленые глаза пристально смотрят на Тома. Том тяжело дышит, его голова кружится. Если бы он мог возбудиться от этого зрелища так быстро после оргазма, он бы уже был твердым.
— Я хочу показать тебе кое-что на этих выходных — теперь, когда ты сдал экзамен по аппарации, — шепчет Гарри.
— Что? — спрашивает Том, когда к нему возвращается голос.
— Сюрприз, — отвечает Гарри.
И хотя Том протестующе фыркает, они оба знают, что втайне он взволнован.
***
— Как у тебя с Дезиллюминационным заклинанием? — спрашивает Гарри в субботу. У Тома было время принять душ и позавтракать, прежде чем его жених потащил его к выходу из замка через Колокольные башни. Они перешептываются в коридоре неподалеку. Том не знает, к чему такая секретность, но уверен, что скоро выяснит, и поэтому советует себе набраться терпения. — Хорошо, — говорит он. На самом деле, превосходно, но бабушка всегда говорила, что хвастаться не подобает. — Как думаешь, лучше, чем у меня? — спрашивает Гарри. — Безусловно. Гарри усмехается. — Ясно. Тогда я позволю тебе наложить его на нас обоих, и мы незаметно ускользнем. Любопытство Тома нарастает, но он потакает своему жениху и накладывает чары. Ощущение, будто над его головой раскололось яйцо, остается с ним, пока они, должным образом скрывшись, покидают территорию. В это раннее утро на улице они проходят мимо лишь нескольких студентов. Третьекурсник из Хаффлпаффа зарисовывающий сорняк, растущий у фонтана во дворе, и двое слизеринцев, возможно, второкурсников, направляющихся к квиддичному полю. Ни один из них ни разу не взглянул в их сторону. Но Том не осуждает Гарри за его осторожность. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. День более пасмурный, чем предыдущие, и Том чувствует в воздухе запах дождя. Он плотнее наматывает свой гриффиндорский шарф — более легкий, для весенней погоды. Пройдя ворота Хогвартса, они взбираются по небольшому, покатому холму к скалам. Гарри протягивает локоть, и Том хватается за него. Аппарация занимает меньше секунды. В один момент они наслаждаются пейзажем вокруг Хогвартса — местами тающий снег, местами сугробы, горы в отдалении, — а в следующий уже оказываются на том, что кажется шотландским побережьем, высоко на отвесном берегу, ветер хлещет их по лицам и мантиям холодными когтями. — Где мы? — спрашивает Том. Ему приходится кричать, чтобы его услышали. Почти невидимая рука хватает его за запястье и тянет его от обрыва вниз по едва заметной тропинке. Том молча следует за Гарри, его лицо обветрено от холода, окружающие кустарники колют лодыжки. Он накладывает на мантию согревающие чары, делает то же самое для Гарри и снимает с них Дезиллюминационное заклинание. Немного дальше по побережью расположена небольшая деревушка. Четыре, может быть, пять коттеджей, теснящихся у колодца. Вероятно, это магическое сообщество, раз Гарри чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы аппарировать так близко. Однако они не направляются тем путем, а пробираются по прибрежным камням у подножия обрыва. Прилив достаточно низок, чтобы им не пришлось прилагать больших усилий. Вода у камней закручивается, и редкие брызги волн достигают их ног. Воздух окутан слабым туманом, сопровождаемым запахом морской воды. Над головой кружат чайки, перекликаясь друг с другом — белые точки на фоне сумрачных облаков. Они подходят к входу в пещеру, и Гарри наконец поворачивается к Тому лицом — оба запыхавшиеся после долгой ходьбы и влажные от морского тумана. — Я все объясню, когда мы войдем, — говорит Гарри, повышая голос, чтобы перекричать шум переменчивых волн и стук их сердец. Кончик его палочки загорается Люмосом, и Том следует его примеру. Они вместе входят в проем, вырубленный в скале — его рваная улыбка внушает тревогу, но Том не боится. Он не только гриффиндорец, но и Гарри с ним. Вместе они представляют собой более чем грозную команду. Рев ветра стихает, уступая место капающей в темноте воде. Том не может видеть далеко за сиянием света своей палочки и поднимает ее вверх. Немного дальше они сталкиваются с Дьявольскими силками, которые процветают, несмотря на расположение у воды. Хотя Люмоса достаточно, чтобы держать их на расстоянии, их присутствие тревожит Тома. Быстрый Конфринго, и смертоносные лианы с визгом сгорают. — Люмос Максима, — одновременно шепчут юноши. Их световой пузырь расширяется настолько, что палочка Тома пульсирует в его руке. Любопытно. Необходимо изучить это позже. Туннель, по которому они идут, извивается и петляет несколько минут, прежде чем расшириться в большой зал. Напряжение в плечах Гарри заметно спадает, но нос Тома морщится. Здесь запах соленой воды стал прогорклым, словно это пространство регулярно посещают соленые воды снаружи. Его теория о том, что это место окажется под водой во время прилива, подтверждается, когда он замечает несколько скрывающихся по углам скелетов. Мрачно. — Ты привел меня сюда, чтобы убить? — тянет Том. — Что? Мерлин… я забыл о них, — отвечает Гарри, поворачиваясь, чтобы увидеть, о чем говорит Том. — Не успели выбраться. Не волнуйся, у нас еще есть время, прежде чем прилив поднимется. Том хмыкает. — Очаровательно. Зачем мы здесь, Гарри? — Эта стена. Игнорируя туннель, ведущий вглубь пещеры, Гарри подходит к каменному участку стены. Несмотря на разросшиеся сталагмиты и сталактиты в остальной части пещеры, здесь нет ничего, кроме гладкой каменной поверхности. — Чувствуешь? — Нет. — Вытяни руку. Вопросы жгут. Том с фырканьем игнорирует их и вскидывает ладонь вперед, растопырив пальцы. Однако ближе к поверхности камня ощущается покалывание магии — едва лишь намек, который разжигает кровь Тома и щекочет язык, словно молния во время грозы. Гарри поднимает палочку и направляет ее свет на высеченное у потолка пещеры изображение, примечательно напоминающее змею. — Видишь? — Я не слепой, дорогой. Поттер усмехается ему на ухо. — Мне нравится, когда ты меня так называешь. Том цокает языком. — Сосредоточься, пожалуйста. Что это за место? — Я пришел сюда с Регулусом два года назад, — говорит Гарри. — Это было летом перед пятым курсом. Он обнаружил это место еще ребенком. Его дальний родственник жил в той деревушке, которую мы видели ранее, и после окончания Хогвартса он некоторое время оставался там. Насколько я понимаю, они были в отношениях и скрывали это от Вальбурги, матери Регулуса. Том слушает и хмурится. Глубоко в пещере завывает ветер — призрачная мелодия, играющая над головой Тома. Странным образом этот звук успокаивает его. — И что, он обнаружил эту пещеру? — спрашивает он, связывая воедино озвученные факты. — Да. Он гулял, и однажды, во время отлива, увидел вход с берега. Он показал его мне. Сказал, что хочет моего доверия. — Значит, он привел тебя в жуткую пещеру за сотни миль от дома? Гарри громко смеется. — Значит, он поделился со мной своим секретом. До этого он ни единой душе не рассказывал о том лете. Его мать понятия не имела, куда он отправился. Он просто исчез на несколько месяцев, а затем вернулся. — Понимаю. — Ты выглядишь скептически. — Лишь нетерпеливо. Не уверен, почему… — Том смотрит на высеченную на стене змею. Соединяет новые факты. Переводит взгляд обратно на своего жениха. — Парселтанг? Гарри пожимает плечами. — Возможно, — говорит он — его тон небрежен, но надежда в глазах выдает его. Том подходит ближе — наклоняет голову, изучая крошечную змею. — Откройся, — шипит он на парселтанге. К его удивлению, вся стена пещеры исчезает, открывая другой туннель, такой же погруженный во тьму, как и все остальное в этом месте. — Мерлин! — восклицает Гарри. Он ступает ближе к Тому, так что они оказываются плечом к плечу. — Что с ней случилось? Том хмурит брови. — Это была иллюзия. И очень хорошая, если ее никто не обнаружил до этого. — Не думаю, что обнаружили, — говорит Гарри. — В мире осталось всего несколько человек, которые могут говорить на парселтанге. И ты, возможно, единственный в Магической Британии. — Не единственный, — отвечает Том, но не вдается в подробности. Он шагает вперед, держа палочку наготове, Гарри следует за ним. Они идут недолго — менее чем через минуту туннель выводит их в новый грот. Ветер, который Том слышал раньше, здесь сильнее. Хотя потолок исчезает во тьме, должно быть, высоко наверху есть отверстие. Повсюду валяется мебель, разрушенная неумолимой рукой времени. Поскольку комната не выглядит затопленной, Том может лишь предположить, что здесь действует какое-то заклинание пузыря. В любом случае, стулья, подсвечники и почти полностью уничтоженный вышитый коврик у дальней стены предполагают, что эта комната могла использоваться для произнесения молитв. Однако больше всего внимание Тома привлекают руны, покрывающие поверхность стен. Магия, что прежде лишь дразнила, густо витает во влажном воздухе, потрескивая на его коже. — Эти руны накапливают окружающую магию, чтобы ее можно было собрать, — шепчет Том. — Ее здесь так много… Никто не притязал на нее веками. — Ух ты, — выдыхает Гарри. — Мы можем забрать ее себе, — говорит Том, и сердце Гарри бьется в его груди. — Нравится эта идея, да? — Немного, — признает Гарри. — Это довольно много магии. — Определенно, — довольно хмыкает Том. — Отойди, дорогой. Уроки древних рун, безусловно, подготовили его к этому моменту. Хотя он никогда раньше не работал с этими конкретными рунами лично, их изучали на четвертом курсе. Они коварны. Нечасто удается собрать их должным образом, а современные находки крайне редки. Все обнаруженные на данный момент в Магической Британии находятся под контролем Министерства. Он излагает эту информацию Гарри пока работает. Заклинания для высвобождения магии на латыни не срабатывают — он должен был это предвидеть, — поэтому он переключается на парселтанг. Он никогда раньше не использовал язык змей для колдовства и на мгновение беспокоится, что это вызовет некоторые трудности, но, как оказалось, процесс примечательно прост. Он говорит на парселтанге с замыслом латинского эквивалента заклинания, и руны начинают светиться. — Блестяще, — шепчет Гарри. Том не успевает ответить. В следующее мгновение их затапливает магией. Теперь он дышит электричеством, или тем, что можно считать электричеством, учитывая, что электричество и магия, как известно, не могут взаимодействовать. Заряженная магия покалывает внутри него, и сперва ощущение опьяняющее — как будто содержимое шприца с магловскими наркотиками впрыснуто прямо в кровоток. А затем — жжение, такое сильное жжение. Проходит несколько секунд, прежде чем он осознает, что крик, эхом отражающийся по пещере, принадлежит и Гарри, и ему. Жжение исчезает так же быстро, как и появилось. Том падает на колени, Гарри вместе с ним, их ладони ударяются о холодный каменный пол в попытке удержаться. Том издает задыхающийся смешок. Как волнующе. Внутри него бурлит новая магия, готовая к применению. Ей нужно лишь направление. Должно быть, в голову Гарри приходит та же мысль. Он поднимает свою палочку, его зеленые глаза так ярко сияют в свете с ее кончика. Но вместо того, чтобы что-то сотворить, он тянется к Тому, дергая его на себя так, что их губы сталкиваются.***
Они трахаются прямо на полу пещеры, член Гарри погружается в Тома с каждым движением его бедер. Он делает это довольно жестоко, противоположно его привычным действиям — его совершенно не волнует удовольствие Тома. Его ногти впиваются в бока Тома, в изгиб его бедер; они царапают его грудь, когда Гарри щиплет и дергает его за соски. Эта жестокость дарит Тому острые ощущения, а сперма в его заднице более чем смазывает его, смягчая движения члена Гарри и наполняя пещеру грязными звуками — как и его крики, всхлипы, стоны имени Гарри. Магия, которую они собрали, потрескивает под его кожей — добавляет пикантности головокружительному возбуждению, затопившему его мысли. Гарри дергает Тома на себя так, что его спина оказывается прижатой к широкой, крепкой груди Поттера, а бедра раздвинуты коленями Гарри. Ловкие пальцы обхватывают горло Тома — сжимают его отработанным движением. Пока Гарри продолжает погружаться в него — теперь уже с громкими шлепками кожи о кожу, — Том балансирует на грани между удовольствием, болью и неспособностью дышать, окутанный избыточной магией. Его оргазм пронзает его насквозь, оставляя его изможденным в объятиях Гарри. Гарри отпускает его горло, обнимает Тома и цепляется за него, пока его сперма брызжет глубоко в тело Тома, присоединяясь в предыдущей. То, что вытекло в процессе, стекает по задней поверхности бедер Тома. — Том… — Гарри задыхающимся поцелуем прижимается к его шее. Оба с трудом снова начинают нормально дышать. — Ты в порядке? Казалось, что тебе нравится — я не хотел останавливаться. Том фыркает от смеха. — С каких пор тебя это беспокоит? Еще несколько поцелуев в пульсирующую точку на горле. — Я просто люблю проверять, понимаешь? — Ну, я в порядке. Фантастически даже. Последний поцелуй и смешок, и Гарри отпускает Тома. Они вместе поднимаются на ноги, поправляя мантии друг друга. Недавно обретенная магия продолжает пульсировать под кожей Тома. Ему бы следовало сотворить настоящее заклинание, нечто достойное его новой силы — возможно, он подождет, пока они не выйдут наружу. Они только что выбрались из комнаты и вернулись через соединяющий туннель, когда сталкиваются с проблемой в лице трех незнакомцев, расположившихся чуть дальше того места, где была иллюзия. Том действует первым, инстинктивно, невербально накладывая Протего. — Ступефай! Юноши наблюдают, как оглушающее заклинание скользит по щитовым чарам Тома, а затем Гарри отвечает своим собственным Ступефаем. Один из внезапно напавших падает без сознания, но двое других, мужчины, которых Том никогда раньше не видел, приближаются. Заклинания мечутся по пещере, сопровождаемые криками и взмахами волшебных палочек. — Это же Поттер! — кричит один из мужчин. — Не причиняйте ему вреда! Он нужен нам живым. Его маленькая шлюха значения не имеет. Адреналин — невероятный прилив, от которого в голове Тома едва ли остается что-либо, кроме инстинкта выживания. Он хватает Гарри за руку и аппарирует. Или пытается. Его обволакивает влажное ощущение, и он вынужден применить еще одно заклинание Щита, чтобы отразить проклятие, которое, отскочив от сталагмита, разбивает его. — Мы не можем уйти! — кричит он Гарри. А это значит, что им придется пробиваться наружу с боем. Кто эти люди? Откуда они тебя знают? Что им от нас нужно? Вопросы возникают на языке Тома и исчезают. Есть гораздо более насущные дела. Возможно, когда они выживут, он получит ответы. — Бомбарда! — кричит Том, и в то же время Гарри вскрикивает: — Том, не!.. Заклинание Тома срабатывает. Искра в воздухе, треск, а затем… Бум! Последующим взрывом обе стороны отбрасываются друг от друга. Ноги Тома отрываются от земли, и у него есть полмгновения, чтобы это осознать, прежде чем его спина ударяется о ближайшую стену грота. По его телу разносится туман боли, когда пыль и осколки камня разлетаются в разные стороны. Он падает на бок, перекатывается, вскакивает на ноги — его тисовая палочка поднята и кончик горит. В правом ухе не прекращается звон, неприятный, но незначительный. Тьма отступает, но взгляд Тома встречает лишь пыль. Спокойствие гораздо легче обрести, когда рядом с ним слышится утешительное, размеренное сердцебиение Гарри. — Гарри? — зовет он. Он кашляет, в горле сухо. Прилипшая к горлу пыль усугубляет ситуацию. — За тобой, — когда Том резко оборачивается, он видит позади себя Гарри, с кровавой раной на лбу, лицо и очки покрыты грязью. — Нам нужно выбираться отсюда. Быстро, пока это место не обрушилось. Гарри жестом предлагает Тому идти вперед. Хотя Том жаждет убедиться, что с Гарри все в порядке, и использовать заклинание Эпискей на ране, он бросается вперед, Гарри следует за ним по пятам. Минута, не больше, и они должны выбраться отсюда, наружу и обратно в Хогвартс, где их ждет безопасность. — Ох! Том оборачивается, поднимая палочку с ярко светящимся кончиком. На земле — Гарри и нападающий. Тот схватил Гарри за лодыжку, его пальцы подобны когтям, а на губах — злобная ухмылка. — Идешь… с… нами… — хрипит он. — СТУПЕФАЙ! — кричит Том. Без палочки, беззащитный, мужчина обмякает, его глаза закатываются, когда заклинание долетает до него. Том опускается на колени, хватает Гарри за плечи и помогает ему подняться на ноги. Когда по гроту прокатывается сильная дрожь и с потолка сыпется пыль, они бросаются бежать.***
У входа их поджидает новая проблема. — Забыл про прилив, — бормочет Гарри. Они замирают в пещерном проеме, вода океана плещется у их щиколоток. Прежние волны оказываются спокойными по сравнению с теми, что накатывают сейчас. Они разбиваются о прибрежные скалы (некоторые из которых уже совсем исчезли), и их брызги достигают двух гриффиндорцев, которым не посчастливилось оказаться на их пути. Они быстро обнаруживают, что аппарация все еще не работает. Том слизывает соль с губ и вытирает глаза. — Ты умеешь плавать? Еще одна дрожь чуть не сбивает их с ног. Гарри и Том цепляются друг за друга, чтобы удержать равновесие. — Да! — говорит Гарри. — А ты умеешь? — Нет, — признается Том, что теперь кажется большим недостатком. Он никогда особо не любил мокнуть, кроме как из соображений гигиены. Взмахом палочки и прошептанными словами Гарри быстро накладывает заклинание Легкости пера, и Том внезапно становится невесомым. Его ноги отрываются от земли, и он зависает в дюйме над очередной волной, которая обрушивается на их ноги. Затем на их мантии накладываются согревающие чары. — Пойдем, — говорит его жених. — Я помогу тебе. Том не в том положении, чтобы спорить — как бы ни были страшны волны. Он позволяет Гарри резко дернуть его вперед, практически покачиваясь позади него. Затем следуют заклинания Головного пузыря. Это смущает — но оно того стоит, ведь позволяет Поттеру держать Тома близко к себе, пока они добираются до берега, а волны борются с ними при каждом движении. Гарри все это время удерживает Протего. Он, должно быть, изнурен. Том знает, что это так. В конце концов, они достигают берега, и Гарри падает на колени. Том покачивается рядом с ним, чувствуя себя словно воздушный шарик. — Фините Инкантатем, — бормочет Том и без запинки падает на ноги. Он быстро накладывает отменяющие чары и на Гарри, и пузырь вокруг его головы исчезает. — Как думаешь, почему мы не могли аппарировать? — а теперь могут? — Эти… головорезы, непохоже, чтобы они были достаточно сильны, чтобы наложить защиту. — Не были, — говорит Гарри. — Я не думаю, что это были они. Раньше я никогда не задавался вопросом, почему Регулус не отвел меня прямо в пещеру, но теперь, полагаю, я знаю. — Так кем они были? — требовательно спрашивает Том. Им следует подождать, пока они вернутся в школу, но он хочет поговорить об этом сейчас. — Не здесь, на открытом пространстве, — возражает Гарри. — Они хотели меня убить! — кричит Том, вспыхивая от гнева. Порыв ветра подхватывает слова и уносит их прочь. — Они знали, кто ты! Они называли тебя Поттером! А теперь они!.. Мертвы. Если только Том с Гарри не вернутся в пещеру, эти люди, скорее всего, мертвы — мертвы от руки самого Тома. Он поворачивается, глядя туда, где вход в пещеру врезается в обрыв. Его блокируют обломки, хотя прилив еще не очень высокий и, вероятно, не поднимется еще несколько часов. За ними последовал только один человек, что подразумевает, что второй был без сознания или уже мертв. Возможно, действие оглушающего заклинания Тома уже закончилось. Если так, то троим мужчинам нужно было каким-то образом найти свои палочки и убрать камни у входа, прежде чем это место полностью окажется под водой. Маловероятно, но не невозможно. — Куда ты делся? — спрашивает Гарри прямо ему в ухо, и Том рефлексивно вздрагивает. По крайней мере, к нему вернулся слух. — Никуда, — заверяет он Поттера. — Мы уверены, что они мертвы? Брови его жениха удивленно приподнимаются. — Ты хочешь, чтобы они были мертвы? — Ну, да, дорогой, они пытались убить меня, и с особой жестокостью, — сердито говорит Том. — Смерть от Бомбарды — это почти слишком мягкое наказание, если тебе так уж нужно знать. Гарри целует его в лоб. — Ладно, ладно. Ты на меня обижен. Эти люди… Они работали на Регулуса. Но я не знаю, чего они хотят и как узнали, что мы здесь. — Возможно, защитный барьер, — говорит Том. — Он бы предупредил их о незваных гостях. Они знали об этом месте? — Твоя догадка так же хороша, как и моя, — отвечает Гарри. — Мы можем поговорить об этом подробнее в Хогвартсе. Он протягивает руку, чтобы аппарировать их домой, и Том хватается за нее. С треском юноши исчезают, а побережье, пещера и все ее тайны остаются позади — как и мертвецы. Вероятно, такая мысль должна была бы его охладить, но когда они снова приземляются на территории замка, в груди Тома собралось лишь удовлетворенное тепло с щепоткой волнения.***
Гарри отвратителен в использовании очищающих заклинаний, поэтому Том заботится об их мантиях. Сперва он залечивает рану Гарри, затем целует исцеленную плоть. Однако Том мало что может сделать с их внешним видом. Если кто-то осмотрит их слишком внимательно, то, скорее всего, найдет где-нибудь грязь. Снова воспользовавшись Дезиллюминационным заклинанием, они спускаются по склону холма — скользкому от дождя, который, должно быть, шел, пока их не было, — но, вернувшись в Колокольную башню, расходятся в разные стороны. Гарри идет направо, Том — налево, к Астрономическому крылу. Невысказанным остается желание создать между ними дистанцию, словно это каким-то образом удержит других людей от мысли, что они сговорились совершить преступление — на случай, если их когда-нибудь раскроют. Крыло было случайным выбором. Он обнаруживает себя расхаживающим по коридору возле гобелена, на котором волшебник учит троллей балету, хотя и безуспешно. Варнава Вздрюченный размахивает палочкой и уворачивается от ударов дубинками троллей, в то время как реальность дня дает о себе знать. Их не видели покидающими территорию, успокаивает себя Том. И возвращающимися тоже. Их отсутствие можно было бы заметить, но… — Нам нужно место, где мы могли бы свободно говорить о том, что произошло, — не в первый раз ворчит он. — Никто никогда не должен узнать. Его внимание привлекает скрежет камня о камень, и, резко повернувшись со вскинутой палочкой, он обнаруживает, что на противоположной стене появилась дверь. Том стоит, уставившись на нее, его сердце все еще бешено колотится. Он мотает головой, чтобы избавиться от прилива адреналина, слишком на взводе после побега. Хотя он, несомненно, вышел бы победителем независимо от того, что бы ни случилось, прошло еще слишком мало времени, чтобы снова испытать потрясение без чувства настороженности — его борьба с инстинктами к бегству еще слишком свежа. За дверью он находит… что ж… на самом деле, именно то, что ему было нужно. Похожая по стилю на башню Гриффиндора, большая комната обставлена потертой, но удобной мебелью. Вдоль стен стоят шаткие полки, заполненные потрепанными школьными учебниками. Вокруг, покачиваясь, летает старый снитч с одним погнутым крылом, а каменный пол покрыт большим ковром, истрепавшимся по краям. Свет льется сквозь деревянные перекладины в каменном потолке, где взад-вперед снуют зачарованные бумажные птички. Блестяще, как сказал бы Гарри. Тщательно изучив комнату, Том уходит в поисках своего жениха. Им есть что обсудить.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!