Вернутся к фанфику
Хогсмид
23 февраля 2026, 08:09Зимние каникулы заканчиваются без лишней суеты. Отец Тома никак не комментирует кольцо, и сам Том тоже не упоминает об этом, не желая нарушать тот хрупкий мир, что они создали для себя.
Если у Гарри и возникают какие-либо проблемы по возвращении домой на следующий день после Рождества, он не сообщает об этом Тому. Вместо этого в своих письмах он пишет о своей радости по поводу помолвки, и о том, как сильно хочет снова увидеться. И действительно, когда они наконец встречаются на платформе 9 ¾, они едва могут оторваться друг от друга. Они явно, безумно влюблены, и Том не хотел бы ничего менять.
Новый семестр приносит с собой шквал возобновленной учебы у семикурсников. Гарри работает усерднее, чем когда-либо, в его глазах появляется решительный блеск, которого прежде не было.
— Я дал несколько обещаний Дамблдору, — признается он Тому в середине января. — Мне нужно очень хорошо сдать ЖАБА, иначе он откажется дать мне должность, на которую я претендую.
Дамблдор проявил к Гарри чрезмерное расположение в этом вопросе, что, по мнению Тома, очевидно. Профессора должны в совершенстве владеть предметом, который они хотят преподавать. Гарри молод и неопытен. Дамблдору следовало бы лишь усмехнуться и отмахнуться от него, когда тот попросил. То, что старик этого не сделал, говорит о многом.
Том не будет жаловаться, если это означает, что Гарри будет с ним в следующем году.
В конце месяца ученикам третьего курса и старше разрешают отправиться в Хогсмид. Том и Гарри планируют провести день вместе. Сначала они встретятся в «Фолиантах и свитках», как только Гарри избавится от своих друзей, и оттуда начнут исследовать деревню, останавливаясь по пути в своих любимых местах.
День одновременно яркий и пасмурный. Лучи солнца пробиваются сквозь белоснежные облака и освещают идущих из замка студентов. Свежевыпавший снег на тропинке вскоре проторен сотней пар ног. Том держится в начале — где скопление учеников меньше всего, — его взгляд устремлен на горизонт, прохладный воздух обдувает его щеки, контрастируя с согретой чарами мантией.
«Фолианты и свитки» — один из первых магазинов, которые можно увидеть, войдя в Хогсмид с южного входа. Хотя сейчас магазин пуст, он неизбежно заполнится, как только ученики сперва посетят другие места.
Том заходит внутрь и поднимается по шаткой лестнице к книгам, хранящимся наверху. Корешки томов украшают потолок, а на задней стене сверху висит старинная картина с изображением сельской местности. На люстре слабо мерцают огарки свечей.
Как того и следовало ожидать, в помещении пахнет затхлостью, и когда Том открывает книгу, его обоняние щекочет аромат миндаля.
В ожидании Гарри, его внимание блуждает. Благодаря кольцу на пальце, сердце его жениха бьется в унисон с его собственным. Они склонны успокаивать друг друга — за исключением тех случаев, когда, они наоборот, сильно на взводе. Учащенное сердцебиение Гарри оказывает на Тома возбуждающее воздействие, и он почти уверен, что это работает в обе стороны — судя по тому, как быстро они порой срывают друг с друга одежду.
Что еще важнее, Том никогда не бывает один. С того момента, как он просыпается утром, и до того, как его голова коснется подушки и глаза закроются, Гарри рядом с ним, бьется под его ребрами. И даже ночью присутствие Гарри вторгается в его сны, наполняя его одновременно покоем и волнением, а также ощущением того, что он защищен и за ним присматривают.
В последнее время мысль о расставании наполняет его беспокойной тревогой, ужасом. Обручальное кольцо Тома придется сорвать с его холодного, мертвого пальца — он никогда не отпустит своего Гарри.
Внезапно сердцебиение Поттера учащается. Должно быть, он на пути сюда.
Проходит несколько минут, и внизу звенит дверной колокольчик. На лестнице раздаются шаги.
Том остается на месте. Гарри скоро его найдет, а затем…
Большие руки обхватывают его за талию и кружат. Гарри поцелуем проглатывает вздох Тома и прижимает его к книжной полке. На вкус он как мята и вечное обещание, его ладони ощущаются теплыми сквозь мантию Тома, скользя по его груди и бедрам, а затем сжимая. Свободной рукой Том держится за плечо Гарри — он учитывает место, где они находятся, но доволен тем, как его захватывает этот момент.
— Постоянное ощущение тебя сводит меня с ума, — шепчет Гарри, когда они отстраняются, и его лоб прижимается к лбу Тома.
— Снять кольцо? — тянет Том.
— Чертенок, — Гарри прикусывает его нижнюю губу. — Никогда. Сними его и посмотри, что я сделаю.
— Ничего хорошего?
— Ничего хорошего, — обещает Гарри.
Том целует его жарче, и Поттер тихо смеется в его губы.
— У меня есть сюрприз для тебя, — объявляет Гарри.
— Я когда-нибудь говорил тебе, что ненавижу сюрпризы?
— Лжец, — смеется Гарри. — Ты ненавидишь плохие сюрпризы, да и кто бы не ненавидел? Но этот тебе очень понравится — обещаю.
Подобное обещание сложно сдержать, но Гарри кажется совершенно уверенным. Он даже подмигивает, его лукавая ухмылка разрушает бесстрастное выражение лица Тома, и на его губах подрагивает улыбка. Как же трудно оставаться даже игриво раздраженным на Гарри.
***
Когда они выходят из «Фолиантов и свитков», их обдувает порыв ветра, и Том прижимается к Гарри. По улице эхом разносится смех. Большинство студентов торопятся в направлении «Зонко» и «Сладкого королевства». После короткой остановки во «Все для квиддича», в котором Гарри наконец-то приходит к осознанию, что у него в кои-то веки есть все необходимое, они идут по менее оживленным улицам, довольные тем, что выбирают длинный путь к следующему пункту назначения. В конце концов, они оказываются перед кафе Мадам Паддифут — милой чайной, которую Гарри всячески избегает. Дальше по улице расположено «Сладкое королевство», и очередная группа студентов проталкивается внутрь, но, по крайней мере, им удалось избежать основного потока посетителей. Снег падает легким покрывалом и скапливается в углах улиц. Сосульки свисают с каждого магазина и дома. Черный дым из каминов клубится в воздухе над всей деревней. Горы в отдалении представляют собой море белого цвета на фоне густых серых облаков. Зима не только вошла в полную силу, она еще и приятная. — Что тебе нужно? — спрашивает Гарри, легко толкнув Тома локтем, чтобы привлечь внимание. — Я хочу посмотреть, есть ли у них еще те конфеты со вкусом сливочного пива, которые ты мне подарил, — затем застенчиво добавляет: — Хотя, думаю, стоит ли? Я съел их все за один присест. Том прячет улыбку за шарфом, который он натянул на нижнюю часть лица, чтобы защититься от ледяного ветра. В помещении слишком тепло. Том несколько раз подавляет дрожь от того, как многолюдно в магазине. Он ненавидит нежелательные прикосновения, даже случайные. Такие переполненные места — это особый вид ада. И все же он не может отрицать, что ему нравится необходимость находиться рядом с Гарри, его запах и сердцебиение дразнят все чувства. Он понимает, почему Гарри утверждает, что сходит с ума. Полки, краска на которых местами облупилась от многолетнего использования, заставлены банками с разноцветными жевательными резинками, кислыми леденцами, твердыми карамельками и солодовыми шариками. В передней части магазина находится отдельная витрина с конфетами Берти Боттс, демонстрирующая лимитированную серию и новые вкусы — например, двойные желейные конфеты, где оболочка и начинка имеют разные вкусы. Тома это не интересует, его внимание сосредоточено на цели: задней части магазина, где лежат его любимые конфеты. — Когда я был первокурсником, существовало всего три вкуса сахарных перьев на выбор, — бормочет Гарри. — Сейчас их двадцать. — У них есть клубничные, — отвечает Том. — Они тоже в моем списке. Их руки полны сладостей, когда они наконец добираются до прилавка, чтобы оплатить свои покупки. Сахарная вата, летучие шипучки, два кекса с фиолетово-розовой глазурью и шоколадной посыпкой, клубничные сахарные перья, красная лакрица, конфеты со вкусом сливочного пива для Гарри, леденец размером с голову Тома и карамельки, которые Том предпочитает есть в библиотеке. Фруктовые конфеты, с названиями, полностью основанными на «учебной атмосфере»: «Прилежная клубника», «Уверенная вишня», «Хвастливая черника», «Оптимистичный апельсин» и «Грамотный лимон». Гарри отдает несколько галлеонов за их конфетные сокровища, и они отправляются обратно в свежий зимний день.***
Они решают обойти стороной «Зонко». — Я был в магазине близнецов на каникулах, — говорит Гарри. — Если только ты не хочешь зайти? Том качает головой. — Может, пойдем в «Три метлы»? В таверне так же многолюдно, как и во всей деревне, и они проталкиваются сквозь толпу, чтобы подняться на второй этаж. Том не в первый раз задается вопросом, сколько денег приносят школьные походы в Хогсмид магазинам и кафе в деревне? Они получают значительную прибыль — достаточную, чтобы держаться на плаву, когда дела идут намного хуже. Какая же здесь, должно быть, спокойная жизнь в остальное время года. Наверху достаточно места, чтобы выпить сливочного пива, прислониться к перилам и наблюдать, как большие дубовые двери распахиваются и закрываются, а вихри снега застревают на пороге. — Откуда у близнецов Уизли взялись деньги, чтобы открыть магазин приколов? — спрашивает Том. Ему приходится немного повысить голос, чтобы перекричать гул посетителей. Возможно, вопрос Тома слишком любопытный — даже грубый? — но Гарри не осудит его за интерес. Двери таверны снова распахиваются, и до их ушей доносится приветственный крик от столика внизу. — Рег им помог, — говорит Гарри, имея в виду Регулуса. Он делает глоток сливочного пива. — Фред и Джордж обращались к множеству потенциальных спонсоров. Но их мама об этом не знает. Никто не знает. Том пьет свое пиво. Приторно-сливочный вкус его раздражает, но просить другой напиток, когда мадам Розмерта заскочила принять их заказ, показалось неразумным. Хотя он достаточно взрослый, чтобы ему подавали настоящий алкоголь, в таверне слишком многолюдно. Сливочное пиво легко взять или приманить — а вот напиток, который Розмерта должна сперва приготовить, подать сложнее. — С чего бы ему помогать им? — наконец спрашивает он. — Чистокровные называют Уизли предателями крови, верно? — Да, — говорит Гарри. — Но Рег увидел в этом выгоду. Пока он был готов закрыть глаза на их статус крови, они были готовы иметь дело с известным расистом. — Умно, — говорит Том, хотя никогда не питал особой любви к близнецам. В лучшие моменты их деятельность была подрывной, в худшие же они были буйными задирами, и перестали дразнить Тома из-за его привычки читать только после того, как он удалил носы с их лиц и отказывался вернуть, пока они не пообещают оставить его в покое. — Я понимаю, почему они не хотят, чтобы их семья знала, но если инвесторов, кроме Блэка, не было… — Были. — Значит… — Да. Том нежно прижимается к уху Гарри — отстраняясь, прежде чем тот успевает увлечься. Сердце Гарри замирает, дыхание становится неровным. — Довольно о близнецах, — Том обхватывает рукой локоть своего жениха. — Расскажи мне об этом сюрпризе, которого ты заставил меня ждать весь день. — Думаю, это стоит скорее показать, — усмехается Гарри. Его губы прижимаются к виску Тома. Их сердцебиения ускоряются. — Хочешь пойти сейчас? — Да, — ответ прерывистый, и едва ли его можно было услышать из-за окружающего шума, но Гарри хватает его за руку и тянет обратно вниз. Они оставляют свои почти полные бутылки сливочного пива на только что освободившемся столике и выходят на улицу. И вновь они выбирают менее оживленные переулки — с растущим любопытством Том следует за Гарри. Приближается вечер и красный цвет уже окрашивает горизонт за силуэтом Хогвартса, а между облаками мерцают звезды. — Для тебя все было так же? С Блэком? — спрашивает Том. Его дыхание вырывается туманными облачками, а кончик носа онемел. — Он смотрел сквозь пальцы на то, что ты тоже из семьи предателей крови, а ты доверился ему, притворившись, что не замечаешь его… — Том осекается, когда Гарри останавливается и бросает на него гневный взгляд. — Я… прошу прощения? Я не хотел говорить нечто неуместное. Гарри ничего не говорит, его губы сжаты в тонкую линию. Ситуация стремительно ухудшается — как это происходит каждый раз, когда они обсуждают Регулуса Блэка. — Я не осуждаю тебя, Гарри, — напоминает ему Том. — Я просто хочу понять твои отношения с этим человеком. — Почему? Если бы они не были вместе уже несколько месяцев, если бы у Тома не было кольца на пальце, если бы он не чувствовал сердцебиение Гарри, он ни за что не набрался бы смелости сказать ему правду. — Потому что я хочу, чтобы ты мне доверился, — выпаливает Том. Его щеки горят, но он не отступает, полный решимости не упустить этот момент. — Ты думаешь, что не можешь, но ты можешь. Пожалуйста. Не бойся. Гарри отводит взгляд, и Том понимает, что он прав. Как и летом, Гарри боится, что зайдет с Томом слишком далеко — что совершенно не соответствует действительности! — Я люблю тебя, — говорит Том. — В мои намерения никогда не входило расстраивать тебя, Гарри. Поттер закрывает глаза. Выдыхает, его сердце трепещет. Он притягивает Тома в объятия, и тот с радостью подается к нему, его чувства обволакивает запах сандалового дерева. — Мне жаль, что я веду себя так, когда речь заходит о Реге, — шепчет Гарри. — Я уже говорил это раньше, я знаю, но… я исправлюсь. — Не извиняйся, — отвечает Том. — Ты любил его и доверял ему. Он был твоим наставником. Но теперь ты любишь меня и доверяешь мне. Однажды мы поженимся. И в каком-то смысле я твой наставник, разве нет? Тело Гарри содрогается от смеха. Он целует Тома в подбородок. — Да, — шепчет он. — Во многих смыслах. Пойдем — мы почти на месте. Его рука крепко сжимает руку Тома, и он тянет Тома к его сюрпризу.***
Во всей деревне зажглись огни. Они блестят на сосульках и лужах на дороге. Том видит в окнах семьи — супругов, возвращающихся домой после рабочего дня и приветствующих своих детей. Счастливые лица. Счастливые жизни. Они идут к окраине деревни, переходят небольшой мостик через ручей и взбираются по заснеженному холму к маленькому коттеджу. В окнах мерцает свет. За ним, похоже, расположен сад — пустынный зимой. Вместо того, чтобы подойти ближе, они остаются немного ниже по склону. — Что мы здесь делаем? — бормочет Том. — В июне хозяин этого дома переезжает в Норвегию, — говорит Гарри. — И что? — То, что, как только он съедет, я въеду. Том поворачивается так, чтобы смотреть прямо на Гарри. — Ты переедешь, как только закончишь учебу — ты переедешь сюда. — Да. — Сюда — в Хогсмид. — Да. — Ради меня? — И ради себя, — усмехается Гарри. Он проводит костяшками пальцев по щеке Тома, и ресницы Тома трепещут. — Я хочу быть как можно ближе к тебе. Летом это не будет проблемой, но как только начнется учеба… Том целует его так яростно, что губы болят. Гарри крепко обнимает его, из его горла раздается довольный стон. Их сердцебиения стучат в ушах Тома, нарастая до крещендо, поэтому едва ли удивительно, что по дороге обратно в замок они сворачивают с тропы и поспешно занимаются сексом на окраине Запретного леса. Гарри использует заклинание, чтобы запечатать свою сперму внутри Тома. Она останется там до следующего раза, когда жених Тома трахнет его. Скользкое ощущение остается внутри него — так много его Гарри с ним в каждом вдохе, в каждой мысли — он так счастлив, Гарри всегда делает его таким счастливым… (Таким счастливым, таким счастливым, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри…) — Я люблю тебя, — говорит Гарри тем вечером, прежде чем они расходятся по своим комнатам. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Том. И в глубине души он знает, что если он хочет удержать Гарри, по-настоящему удержать его, пересекая границы их краткой жизни (разве она не коротка в масштабе вечности?), ему, возможно, придется сделать нечто более… постоянное. Он заплатит любую цену, чтобы остаться вместе — и не имеет значения, насколько темной она будет. Сладкие очертания их будущего, вечности и того, что значит вечность, утешают Тома, когда он засыпает.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!