Вернутся к фанфику
После
11 марта 2026, 08:07Двадцать лет спустя
«Кто убил Люциуса Малфоя? Представители власти продолжают испытывать трудности в разрешении тайны смерти Люциуса Малфоя. Два месяца назад он скончался, оставив после себя скорбящую вдову и сына. Первоначально авроры предполагали, что виновником мог быть Драко Малфой, но в конечном итоге версия отцеубийства была исключена, когда его слезные показания убедили Визенгамот в его невиновности. — Драко Малфой просто не способен на убийство, — сказал тогда Верховный чародей Альбус Дамблдор. — Я знал его еще мальчиком, и суть его личности осталась неизменной. Возложить на него ответственность за эту смерть, в то время как истинный виновник остается на свободе, было бы не лишь позором для этого совета, но и ошибкой, от которой мы, возможно, никогда бы не оправились. Немыслимо позволить убийце избежать наказания за эту трагедию. С момента этого суда не найдено никаких зацепок относительно смерти мистера Малфоя. «Пророк» несколько раз обращался в Департамент авроров за дополнительной информацией, но они неоднократно отказывались пролить свет на это дело. — Мы не можем предоставить больше информации, чем уже есть, — заявил во вторник Главный аврор Гарри Поттер. — Пожалуйста, знайте, что мы приложили все усилия к расследованию этого дела. Убийца Люциуса Малфоя будет найден, и он будет привлечен к ответственности. Семья Малфой объявила награду в 1000 галлеонов тому, кто сможет предоставить информацию об убийце». Том бросает на стол утренний экземпляр «Пророка». Он скучает по Рите Скитер. Она никогда не писала о нем ничего плохого. Жаль, что она ушла на пенсию. Теперь ее место заняла Джиневра, и с момента своего повышения в газете — когда это было? Пять, шесть лет назад? — она направляет свой журналистский талант на Тома и Гарри. У нее никогда не было ни малейшего доказательства того, что кто-то из них ей что-то сделал. Дамблдор, главный политический оппонент Тома, должно быть, давно рассказал ей о своих подозрениях по поводу произошедшего так давно. И вместо того, чтобы спросить их напрямую, она решила напасть на них. Значит, Департамент авроров «испытывает трудности», да? Гарри оторвется по полной. Том начинает разбираться со стопкой бумаг, требующих его самого незамедлительного внимания, на периферии разума обдумывая статью. По правде говоря, Драко действительно убил своего отца — в некотором смысле. Он нанял волшебника-убийцу, чтобы тот расправился с ним. Но действия того волшебника ясно дали понять, что глава семьи Малфоев был убит, что это не несчастный случай. Тогда Драко пришел к Тому, отчаянно желая избежать отправки в Азкабан. — Я не могу оставить Скорпиуса расти без отца, — умолял он. — Я лишь хотел, чтобы мы с Асторией могли спокойно воспитывать нашего ребенка. Я слышал… я слышал, что ты можешь все это исправить. За определенную плату. Том помог ему… за приличную сумму галлеонов и церемонию присяги на верность. Теперь он владеет Малфоем до конца его жизни. Время покажет, появится ли снова что-либо достаточное, чтобы связать Драко с этим преступлением. Если появится, Том этим займется. А до тех пор шумиха вокруг смерти этого человека утихнет, а если нет… Ну, это едва ли будет первый раз, когда они напали на Джиневру.***
На обед Том направляется через Министерство в кабинет Гарри. Люди либо бросаются в стороны с его пути, увидев его, либо засыпают его бессмысленными вопросами, которые могут подождать. — Министр Поттер, прилетела сова вашего отца. Вы сказали, что хотите быть уведомлены о ее прибытии немедленно. Может, мне просто положить письмо на ваш стол? Это заняло много времени. Я подарил ему эту сову несколько месяцев назад. — Министр Поттер, вот вы где! У вас есть минутка, чтобы обсудить вчерашнюю встречу? Нет. Не с тобой. — Министр Поттер, у меня есть те документы, что вы хотели! Можете посмотреть их сейчас, или мне отправить их прямо в ваш кабинет? Я же явно очень занят. — Министр Поттер! Я как раз направлялся к вам. Ну, конечно же, так оно и было. — Министр Поттер… Умри. Вот почему он всегда уходит из кабинета пораньше. Иначе он опоздал бы на полчаса. «Я почти на месте, — голос Гарри ласкает его изнутри, когда он использует их ментальную связь. — Буду на месте, как только смогу. Мне нужно было отлучиться, чтобы проконтролировать одно дело». Том посылает ему в ответ теплые чувства привязанности и лишь немного нетерпения. Он скучал по Гарри за завтраком, когда ему пришлось так рано приехать в Министерство на встречу с иностранным послом. Та небольшая эмпатия, которая была у них до того, как они превратили друг друга в крестражи, временами могла уменьшиться до практически полного отсутствия — но их любовь друг к другу не исчезла. Более того, она лишь окрепла. Он ужасно скучает по Гарри, когда они в разлуке. «Это ненадолго», — напоминает он себе, слегка нахмурившись, его нетерпение теперь направлено внутрь. Если он считал, что его собственнические чувства к Гарри были проблемой в юности… Том сожжет мир дотла, если это потребуется, чтобы Гарри был в безопасности. Он не знает, насколько это связано с крестражем, а насколько — с любовью. Но ему все равно. Он точно знает, какое решение принял, какую цену может заплатить, если его каким-то образом отправят в загробную жизнь, которая может существовать, а может и нет. Он ни разу не пожалел ни о чем, связанном с их узами. И едва ли начнет жалеть сейчас.***
Тринадцать минут. Гарри врывается в дверь, запыхавшись, но с горящими зелеными глазами. Когда он видит Тома, сидящего обнаженным на столе, его сердце чуть не останавливается. Гарри быстро запирает чарами дверь, затем спешит к Тому, его мозолистые руки приветственно скользят по голой коже мужа. — Том! А что, если бы вошел кто-то другой? — Я предупредил их не делать этого, — говорит Том, и в глазах Гарри появляется дьявольский огонек. Они быстро занимаются сексом на его столе, защитные чары вокруг кабинета заглушают стоны и крики Тома, оберегая остальной отдел от подслушивания их развратного поведения. Не то чтобы авроры были идиотами. Нужно быть слабоумным, чтобы не понимать, чем они здесь занимаются, во время обедов или… на самом деле, в любое другое время, когда приходит Том. — Где ты хочешь поесть? — спрашивает Гарри, поправляя брюки, пока Том натягивает свою сброшенную мантию, аккуратно сложенную на спинке стула за столом Гарри. — В Косом переулке открылось новое заведение, — говорит Том. — Вчера мне о нем рассказала моя секретарша. Бронирование не требуется. — Как будто они не сделали бы все возможное ради Министра магии, — смеется Гарри. — Ладно. Ну же, я достаточно голоден, чтобы съесть гиппогрифа. Том морщит нос. — Корову? — Лучше, — соглашается он. — Тебе так нравился тот гиппогриф, которого мы видели, когда я водил тебя в зоопарк. Помнишь? — Наше первое лето вместе? — усмехается Том глубоким, хриплым голосом. — Дорогой, я никогда этого не забуду.***
Новый ресторан подает итальянскую кухню и, несмотря на свои небольшие размеры, создает очень уютную атмосферу. На антикварном шкафу у дальней стены стоит проигрыватель, из которого доносится итальянская музыка. Расставленные по всему залу столики накрыты белыми кружевными скатертями, а в маленьких красных стаканчиках стоят свечи. Растения покрывают все свободное пространство вдоль стен. Воздух наполнен ароматом специй, вызывающим урчание в животе Тома. Забавно, что даже бессмертный не может избежать чувства голода. Когда официантка предлагает им выбрать место, они занимают столик у окна. Она сразу их узнала. Сначала Тома, Министра, затем Гарри, его мужа. В газетах так часто печатают их совместные фотографии, что Гарри стал почти столь же узнаваемым в лицо, если не по его поттеровским волосам. Иногда Том задается вопросом, действительно ли Гарри так доволен своей жизнью в качестве Главного аврора, ведь он никогда не хотел идти по этому пути. — Это единственный способ безопасно захватить Министерство, — всегда напоминает ему Гарри. Да. Если они хотят изменить состояние дел в своей стране к лучшему, им нужно искоренить гниль изнутри. Вскоре им приносят заказ: официантка левитирует поднос с тарелками к их столику, и они оба набрасываются на еду. — Думаю, Дамблдор, возможно, нашел кого-то, кто поможет ему, — говорит Том, доедая половину своей порции. На рассмотрении Визенгамота находится законопроект, продвижение решения по которому заблокировано уже неделю. У них есть время до пятницы, чтобы разрешить это вопрос. А значит, осталось три дня. — Как думаешь, он действительно против программы маглорожденных, или он считает, что у меня есть какой-то скрытый мотив? Прежде чем ответить, Гарри наматывает спагетти на вилку, откусывает и задумчиво жует. — Вероятно, и то, и другое. Дамблдор стар, практически на пороге смерти. Он боится перемен на столь позднем этапе. Но да, он определенно затаил неприязнь к тебе, — Гарри ухмыляется. — Помнишь, как он пытался сделать так, чтобы ты не смог баллотироваться на пост Министра? Том покачивает вино в бокале. Хотя он видит веселье Гарри, этот инцидент вывел его из себя. Он никогда не простит Дамблдора. Ни за что. — Слишком хорошо. Ему давно пора умереть. — Ты сказал маме, что мы придем в воскресенье? — спрашивает Том. Он отставляет вино в сторону и снова берет столовые приборы. У него текут слюнки от запаха курицы в соусе с травами. Губы Гарри дергаются в улыбке, как это всегда бывает, когда Том так называет Лили. — Сказал. Она говорит, что будут Ремус и Сири с каким-то ребенком, которого они усыновили. Курица тает во рту Тома. Он обдумывает слова Гарри, пока жует. Затем отвечает: — Я до сих пор не могу поверить, что эти два дурака ушли в отставку, когда тебя повысили до Главного аврора, обойдя их. Фыркающая ухмылка Гарри полна нежности. — Ты об этом думал? Не об усыновлении? Возможно, он что-то упустил в своих предыдущих размышлениях. Том засовывает в рот еще один кусочек курицы и ждет, пока Гарри перейдет к тому, о чем он действительно хочет поговорить. Хотя он мог бы сам заглянуть в мысли Гарри и все увидеть, опыт научил его, что вежливее позволить ему прийти к этому самостоятельно. Его мужу требуется мгновение. Он возится с едой — фыркает. Но, наконец, говорит: — В последнее время я все думаю о старом дневнике Регулуса. О других хранилищах, которые он отметил. Значит, дело не в том, чтобы завести собственных детей. Том чувствует облегчение. — Ты же знаешь, что я поклялся никогда больше не заходить ни в одно из них, — бормочет он. — Да. Много лет назад. И я уверен, что ты едва помнишь, почему, — возразил Гарри. Поскольку он не ошибается, Том жует курицу. Поистине божественно. Им нужно будет вернуться сюда еще раз. — Тогда мы были детьми, — продолжает муж более убеждающим тоном. — Сейчас мы уже не дети, и Люциус Малфой мертв. Как и все, кто когда-либо был близок к Регу. Никто не будет охранять эти хранилища. Магию можно спокойно забрать. Возможно, в этом есть смысл. Гарри тянется через стол — сжимает руку Тома — ту, что держит его вилку. Его голос понижается, так что по спине Тома пробегает восхитительная дрожь — он словно проникает в кожу. — Мне не хватает того азарта. А тебе? Том скользит взглядом по чертам лица своего мужа. Они так сильно изменились с тех пор, как он занимался с Гарри в библиотеке, прежде чем Гарри признался ему в своих чувствах. И все же, они остались прежними. Его глаза — все такие же насыщенно изумрудно-зеленые, его иссиня-черные кудри, пронизанные сединой, такие же непослушные, как и когда-то давно. Прямоугольная оправа очков там, где раньше была круглая. Юношеский пушок на щеках давно исчез, его место занял сильный подбородок, часто обрамленный щетиной или коротко подстриженной бородой, в зависимости от погоды. Сегодня он гладко выбрит. Его Гарри. Его любовь. И Том знает, что что бы ни ждало их впереди, они преодолеют это вместе или не преодолеют вовсе, как это всегда было и как это всегда будет. — Да, — говорит Том. — Мне тоже не хватает того азарта. Он переплетает их пальцы и наблюдает за улыбкой, расцветающей на губах Гарри, и за желанием, тлеющим в его глазах. В любое время, в любом месте, всегда — они едины.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!