Вернутся к фанфику
глава 1
18 февраля 2026, 17:42 Элен с опаской смотрит на портал.
Стоит ей шагнуть в него — и вся ее жизнь изменится. Больше нельзя будет притворяться, будто она всего лишь Элен ан Крайт, леди Скеллиге. Элен добровольно возвращается в большую игру континентальной политики. И уже без пути назад.
Хотя, если быть честной, она сделала это еще тогда — когда рассказала одному серьезному ведьмаку из Школы Грифона о своем прошлом. И окончательно — когда приняла приглашение Владыки. Так что колебания сейчас — не что иное, как трусость.
Элен сжимает челюсть и решительно шагает вперед.
На шаг позади идет Керис. Та буквально вымолила право сопровождать Элен в качестве охраны — ей хотелось увидеть Каэр Морхен собственными глазами. А Крах рассудил, что ему будет спокойнее, если рядом с Элен окажется кто-то, кому он безоговорочно доверяет.
Переход через портал кружит голову. Элен чуть пошатывается, выходя с другой стороны. Кто-то тут же оказывается рядом, мягко поддерживая ее за локоть. Она моргает, прогоняя магическую рябь перед взором, и поднимает взгляд.
Встречаясь с поразительно знакомыми золотыми глазами.
— Эрик, — вырывается у нее. И тут же, спохватившись, она опускается в глубоком реверансе. — То есть… ваше величество.
— Не нужно, — тепло отзывается ведьмак, которого она когда-то знала как Эрика из Школы Волка. — Тебе никогда не нужно мне кланяться.
— Сиськи Фрейи, — выдыхает Керис. — Да ты ж Владыка.
— Керис! — одергивает ее Элен, вспыхнув от смущения до самых кончиков ушей. — Следи за языком!
— Я слышал и похуже, — едва улыбаясь, замечает Белый Волк. — Добро пожаловать, Керис ан Крайт.
— Э-э… благодарю, сир, — бормочет Керис. Краем глаза Элен замечает ее неловкий поклон. — Прости, маменька.
Чрезвычайно красивая чародейка, создавшая портал, изящным жестом рассеивает его и приседает в коротком реверансе, одаряя Элен неожиданно теплой улыбкой.
— Добро пожаловать в Каэр Морхен, леди Элен, леди Керис.
— Благодарю, — отзывается Элен, отвечая изящным реверансом.
Это, должно быть, Йеннифер из Венгерберга, главная чародейка Белого Волка. По описаниям — в точности она.
— Сюда, — приглашает тот, подставляя Элен локоть и одаривая ее крошечной, удивительно родной улыбкой.
Элен принимает его руку и следует за ним из небольшой комнаты в лабиринт простых каменных коридоров, от которых слегка кружится голова. Несколько минут они идут молча, и только потом он тихо произносит:
— Я хотел поблагодарить тебя.
— За что, милорд? — спрашивает Элен.
— За Цири, — отвечает Белый Волк. — Она… она — моя радость.
Элен поднимает на него удивленный взгляд. На его лице — такая мягкость, что у нее перехватывает дыхание.
— Я рада, — тихо откликается она. — О, как же я рада.
И это правда. Потому что больше любых писем Цири именно выражение лица Белого Волка говорит Элен: ее дочь любима.
Они выходят из донжона в просторный двор.
По площадке разбросаны десятки детей, разбитых по возрасту. Каждая группа занята своей тренировкой — под пристальным надзором взрослого ведьмака.
Ближайшие, возможно, чуть младше Рагнара, носятся, играя в догонялки. Чуть поодаль ребята постарше отрабатывают движения с ножами. Еще дальше — те, кому на вид лет одиннадцать-двенадцать, проходят полосу препятствий, подбадривая друг друга.
И следом — группа юных ведьмаков, лет тринадцати-четырнадцати. Золотые глаза, ни единого шрама. Спаррингуются.
Среди них вспыхивает знакомая белокурая прядь, притягивая взгляд Элен. Единственная девочка среди юных воинов. Она явно не так быстра, как остальные, но хороша — это Элен видит сразу.
Керис тихо присвистывает.
— Ты только глянь, маменька, — бормочет она. — О, какой изящный прием!
Элен кивает. Сердце подскакивает к горлу, когда девочка ныряет под очередной удар. Ее движения гибкие и точные; видно, что здесь она на своем месте. А когда они с противником начинают кружить друг вокруг друга, Элен успевает заметить широкую, дерзкую улыбку на ее лице, и зеленые глаза, блеснувшие на солнце.
Она выглядит дикой и счастливой. Гораздо счастливее, чем сама Элен в ее возрасте.
Юный ведьмак, с которым та спаррингуется, запинается о что-то под своими ногами, и девочка мгновенно пользуется моментом. Ее тупой тренировочный меч глухо бьет его в нагрудник. Наблюдающий за поединком ведьмак резко хлопает в ладоши.
Девочка и ее противник отступают, коротко кивают друг другу, и вперед выходит следующая пара.
— Цири, — окликает Белый Волк.
Девочка вскидывает голову. Ее глаза распахиваются, когда она замечает Элен. Она тут же убирает меч в ножны, стремглав пересекает двор, ловко обогнув по пути какого-то малыша, и резко останавливается перед Элен и Белым Волком.
Элен словно смотрит на саму себя в прошлом.
От Дани их дочери, похоже, достался разве что рост. В остальном — ее волосы, ее ярко-зеленые глаза, те же черты лица. Но есть и разница: девочка держится с уверенностью, которой у самой Элен в ее возрасте и в помине не было.
Юная. Красивая. Дикая. Свободная.
У Элен сжимается горло от подступающих слез.
Эта девочка ничего не боится. Эта девочка знает, что она в безопасности, что ее любят, что никто и никогда не заставит ее сделать то, что для нее неприемлемо. Эта девочка никогда не будет сидеть за пиршественным столом, пока с дюжину мужчин соревнуются за ее руку, и понимать, что ее собственные желания никого не интересуют.
— О, — выдыхает она. — Привет, мама.
— Цири, — отвечает Элен и раскрывает объятия, не обращая внимания ни на доспех, ни на пыль и пот, пропитавшие одежду дочери.
Цири буквально врезается в нее, обнимая так крепко, что у Элен слегка хрустят ребра.
— Как же здорово наконец встретиться с тобой, — произносит Цири, отступая на шаг и широко улыбаясь Элен снизу вверх — но совсем чуть-чуть. Они почти одного роста.
— А мне — с тобой, — подхватывает Элен.
Письма, которыми они обменивались последние месяцы, были для нее благословением и радостью. Но увидеть дочь, услышать ее голос, обнять и убедиться, что она безусловно, неоспоримо реальна…
От этого счастья у Элен снова наворачиваются слезы.
— Ты замечательно выглядишь.
Улыбка Цири становится еще шире.
— Ты видела, как я одолела Девлина?
— Видела, — отзывается Элен.
— Отлично справилась, — с теплым одобрением добавляет Белый Волк.
Цири радостно подпрыгивает на носках.
— Ты, наверное, даже быстрее меня, — вставляет Керис. — И двигаешься ловко.
Цири хихикает.
— Приходится шевелиться, если тренируешься с ведьмаками. Даже с юными, — жизнерадостно отвечает она. — Ты, должно быть, Керис. — Цири чуть склоняет голову набок, разглядывая Керис с явным интересом. — Хочешь поспарринговаться?
— Еще как, — выпаливает Керис, но тут же бросает виноватый взгляд на Элен. — Э-э… можно, маменька?
— Можно, — вздыхает Элен с легкой обреченностью. Она и сама должна была догадаться, что этим все и закончится.
— У вас найдется тренировочный меч, который можно одолжить? — спрашивает Керис.
Цири кивает и жестом зовет ее за собой. Обе бегом возвращаются к группе юных ведьмаков, от которых Цири ушла всего пару минут назад. Надзирающий за тренировкой ведьмак останавливает текущую схватку, выслушивает Цири, кивает и велит одному из мальчишек отдать свой тренировочный меч Керис, а ее настоящий клинок придержать до конца поединка.
— Пойдем, подбодрим? — негромко предлагает Белый Волк с явным весельем в голосе.
— Пожалуй, — соглашается Элен.
Они осторожно обходят самых маленьких из детей и занимают место в круге молодых ведьмаков, уже собравшихся вокруг девушек. Мальчик рядом с Элен — тот самый темноволосый, которого Цири только что одолела, — держит меч Керис и радостно улыбается.
— Привет!
— Здравствуй… Девлин, верно? — откликается Элен, тронутая его совершенно незамутненной простотой.
При любом другом дворе — даже суровом Скеллиге — женщину, идущую под руку с правителем, сочли бы особой высокого положения и приветствовали с подчеркнутым почтением. Но здесь, похоже, все иначе.
— Девлин из Волков. Ну, стану им, когда вырасту, — важно сообщает парень. — Ты похожа на Цири.
— Это мать Цири, леди Элен, — тихо поясняет Белый Волк.
Желтые глаза Девлина становятся огромными. Он неловко кланяется.
— Очень рад знакомству, леди Элен.
— Взаимно, — отвечает Элен, с трудом сдерживая смех.
В этот момент ведьмак, отвечающий за тренировку, хлопает в ладоши, подавая сигнал к началу поединка, и внимание всех без остатка переключается на девушек.
Цири и правда быстрее Керис. И почти так же сильна, хотя Керис старше ее на два года. Зато Керис крепче сложена и у нее ощутимое преимущество в длине рук. Если Элен хоть что-то понимает, силы у них более-менее равны.
И девочки, по крайней мере, получают от этого явное удовольствие.
Обе хищно улыбаются, зеленые и карие глаза сверкают в позднем осеннем солнце. Тупые тренировочные клинки мелькают и вспыхивают, и сами девушки будто танцуют, кружась, бросаясь вперед, обманывая и отражая удары друг друга с быстротой жалящих змей.
— О-о, — шепчет Девлин. — Она хороша.
Элен предполагает, что тот имеет в виду Керис — мастерство Цири ему и так давно известно.
— Очень, — так же тихо подтверждает Белый Волк.
Элен мысленно решает непременно передать Керис его слова. Она будет в восторге.
Керис резко идет в атаку, скрещивает клинок с Цири и начинает буквально оттеснять ее назад одной только силой. Цири ухмыляется, ныряет в сторону, на ходу цепляя щиколоткой ногу Керис. Та теряет равновесие, падая на одно колено, в то время как Цири оказывается у нее за спиной и аккуратно, по правилам, касается мечом ее спины.
Керис взрывается хохотом.
— А, черт, твоя взяла.
Цири смеется и обходит ее, протягивая руку, чтобы помочь подняться.
— Отличный бой! Покажешь мне тот прием, которым ты меня чуть не поймала?
— Конечно, — соглашается Керис.
Ведьмак-наставник жестом подзывает мальчишек ближе, пока Керис несколько раз медленно показывает движение, а потом повторяет его уже в полном темпе.
— Если хочешь остаться и потренироваться с нами, — обращается он к Керис, — моим ребятам будет полезно сразиться с новым противником.
Керис бросает на Элен умоляющий взгляд.
— Можно, маменька? Хьялмар лопнет от зависти.
Элен смеется. Ей немного не по себе оставлять Керис здесь одну, но… если Белый Волк доверяет своим ведьмакам безопасность Цири, Элен вряд ли вправе сомневаться.
— Хорошо. В обществе Белого Волка я в полной безопасности.
— Спасибо! — сияет Керис и с легким поклоном обращается к мастеру-ведьмаку: — Приму за честь, сэр.
— Я первый? — с надеждой спрашивает Девлин.
Наставник усмехается.
— Ладно, иди первым.
Белый Волк подзывает Цири, и девочка тут же оказывается по другую сторону от Элен, когда он уводит ее с тренировочного поля.
— Гарет не позволит Керис пострадать, — успокаивает она. — А мальчики привыкли спарринговаться со мной, так что умеют придерживать удары для людей.
— Вот и хорошо. Не хотелось бы возвращать ее домой всю в синяках, — улыбается Элен, глядя на дочь сверху вниз. — Она наверняка захочет с тобой реванш.
— С удовольствием, — отвечает Цири. — Керис очень хороша. Папа, мы ведь можем пригласить ее к нам еще раз, правда?
— Хм, — уклончиво произносит Белый Волк. — Посмотрим.
— А куда мы идем? — спрашивает Элен.
Они снова внутри крепости, но понять, возвращаются ли они тем же путем или идут совершенно другой дорогой, она не может. Коридоры не более запутаны, чем в любом другом замке, но отсутствие гобеленов на стенах делает их подозрительно одинаковыми.
— В зал совета, — отзывается Белый Волк. — Думаю, тебе стоит познакомиться с остальной семьей Цири. Йен пошла всех собирать.
Элен кивает.
Остальная семья Цири. Та семья, которую она обрела здесь, в Каэр Морхене, среди воинов, покоривших полконтинента.
Это немного… пугает.
Большой зал, в который они входят, пугает еще сильнее.
Он внушительнее, чем главный зал в замке Цинтры, и сейчас оглушительно пуст. Вдоль него тянутся семь длинных столов с задвинутыми под них скамьями и стульями, а на возвышении — одинокий трон.
Белый Волк ведет Элен к двери в дальнем конце зала и без всяких церемоний распахивает ее.
Шестеро поднимаются из-за широкого стола им навстречу: три ведьмака и три человека.
Одна из людей — леди Йеннифер. Двое других — высокий молодой человек с каштановыми волосами, голубыми глазами и располагающей улыбкой; и невысокая, хрупкая темноволосая девушка с очень мягким, добрым выражением лица.
Из ведьмаков один уже весьма пожилой — седые волосы выдают возраст, но держится он все еще как воин. Второй — широкоплечий, крепкий, был бы красив, если бы не шрамы, пересекающие его лицо. Третий — темноволосый, с резкой линией роста, сходящейся клином у лба, и аккуратной бородой.
— Мама, — объявляет Цири, — это моя семья. Дядя Эскель, дедушка Весемир, дядя Ламберт, тетя Йен, Лютик и Милена.
А для всего остального мира — Эскель Янтароглазый, Весемир Серый, Ламберт Остроречивый, Йеннифер из Венгерберга, Лютик из Каэр Морхена и Милена де Роггевен.
Цири называет семьей очень влиятельных людей. И очень опасных.
Что ж, это даже к лучшему. Сама Элен, в конце концов, тоже не безобидна — хотя ей не нравится думать о той силе, что дремлет в ее крови.
Она приседает в реверансе. Большинство отвечают тем же — или склоняются в поклоне. Весемир и Эскель ограничиваются глубоким кивком.
Первым делает шаг вперед Лютик.
— Леди Элен, добро пожаловать в Каэр Морхен, — добродушно произносит он. — У нас есть чай, превосходные закуски, и если вам будет угодно, мы будем счастливы узнать больше о женщине, подарившей миру столь замечательную дочь, как наш детеныш.
Элен чувствует, что краснеет. Ну конечно — бард. По обороту фраз и не скажешь иначе.
Она отвечает ему самой благодарной улыбкой, на какую только способна.
— Для меня будет честью узнать больше о тех, кто вырастил ее такой чудесной юной леди.
Белый Волк подводит Элен к креслу. Садится рядом. И, к ее удивлению, сам наливает ей чай, передает блюда — заботливо, почти как галантный ухажер. Впрочем, представить, что он собирается за ней ухаживать, Элен не может. К счастью, Лютик не выглядит ревнивым. Он устраивается рядом с Эскелем Янтароглазым, мягко улыбаясь.
Цири садится по другую сторону от Элен и едва заметно подпрыгивает на месте от нетерпения. Элен передает ей тарелку с маленькими яичными тарталетками и пытается сообразить, с чего начать разговор.
— Итак, — решается она наконец, — Цири много писала мне о вас всех… но почти ничего — о себе. Расскажете мне о моей дочери?
Эскель Янтароглазый откидывается на спинку стула и усмехается.
— Она упоминала, что мы зовем ее маленькой угрозой?
Глаза Элен расширяются.
— Маленькой… угрозой?
Щеки Цири пылают румянцем, но улыбка по-прежнему на месте — разве что теперь чуточку виноватая.
— О да, — с неожиданно ласковой усмешкой подтверждает Весемир Серый. — Особая склонность к розыгрышам. Особенно если в деле замешаны гуси.
— Я даже песню о них написал, — вставляет Лютик. — И вынужден регулярно дописывать новые куплеты.
— О, расскажите, — смеясь, просит Элен.
— Мой любимый случай — за идеальное соотношение простоты и произведенного хаоса, — продолжает тот. — В прошлом году она повесила на трех гусей таблички «Один», «Два» и «Четыре» и выпустила их в коридоры. Вся крепость несколько часов искала «Третьего».
Цири хихикает — щеки алые, глаза сияют.
— Она зачаровала подушку так, что та начинала гоготать всякий раз, когда я на нее садилась, — с нежной улыбкой вспоминает леди Милена. — Должна признать, эффект был… внезапным.
— А потом ты подложила ее папе на стул перед ужином, — радостно добавляет Цири.
Милена слегка розовеет, но все — даже Белый Волк — смеются.
— Я была очень горда, когда наша маленькая угроза освоила иллюзии, — припоминает Йеннифер с улыбкой. — Целый день за мной ходили трое гусей. Я могла пересчитать почти каждое перышко!
Элен тоже испытывает тихую гордость. Ее дочь владеет своей силой куда увереннее, чем она сама когда-либо смела мечтать.
Ламберт ухмыляется.
— Мне больше всего запомнился случай несколько лет назад. Тебе, детеныш, тогда едва шесть или семь стукнуло. Она стащила буханку хлеба с кухни и приманила целую стаю гусей прямо в большой зал, как раз к ужину. А потом швырнула хлеб в центр, дождалась, пока все гуси туда ломанутся, и захлопнула сраные двери.
— О боги, — стонет Эскель, прикрывая лицо ладонью. — Я про это уже почти забыл. Гусиное дерьмо было везде.
Цири взвизгивает от смеха.
— Мне было шесть!
— И ты прекрасно понимала, что творишь, — глухо отвечает Эскель из-за ладони. — Маленькая угроза.
— В первый раз, когда я ее встретил, — подхватывает Лютик, подпирая локтем стол и одаривая Элен заговорщической ухмылкой, — она пряталась в дымоходе с единственной целью — как следует перепачкаться сажей, чтобы потом обнять Ламберта.
— Ага. А потом Эскель, чтоб его, уговорил меня встать смирно, — ворчит Ламберт, хотя в голосе отчетливо слышно веселье. — Как на одной мелкой тушке может оказаться столько сажи — до сих пор, блять, не понимаю.
Элен проигрывает битву со смехом — и почти сразу понимает, что смех предательски перетекает в слезы. Она разочарована этим, но вовсе не удивлена.
Цири мгновенно вскакивает со стула и прижимается к ней ближе.
— Мама? Что случилось?
— Ничего… ничего, моя девочка, — всхлипывает Элен. Белый Волк, разумеется, протягивает ей платок. — Правда. Я плачу потому, что ничего не случилось.
Она вытирает глаза, сморкается и чувствует себя немного неловко — все-таки проявлять такие сильные чувства на людях не слишком-то прилично. Но никто не смотрит на нее косо.
— Когда я отдала тебя, я ужасно боялась, — продолжает Элен, шмыгая носом. — Я доверяла Эрику… — Она бросает Белому Волку улыбку сквозь слезы; тот выглядит слегка смущенным. — Но это тяжело — отказаться от желанного ребенка. А ты была желанной, очень желанной, мое сокровище. Но сильнее всего я желала, чтобы ты была в безопасности — только вот дочери Цинтры и Нильфгаарда безопасность могла лишь только сниться. Я не знала, что тебя ждет впереди — как дочь ведьмака. Мне оставалось только надеяться.
Элен снова шмыгает носом и вытирает глаза.
— И вот теперь я наконец вижу, что ты в безопасности. Что тебя любят. Что ты счастлива. И я… — Она долго не может подобрать слова. Никто, впрочем, не вмешивается. — Я так рада.
— Мама, — тихо отзывается Цири и наклоняется, нежно целуя ее в макушку. — Я не могу представить, как тебе было тяжело. Но… спасибо. Благодаря тебе у меня есть все.
Она обводит рукой комнату — свою семью, Каэр Морхен.
— Каждый из нас благодарен, — мягко добавляет Йеннифер. Она выглядит… удивительно ласковой. Такой мягкости Элен никогда бы не ожидала от прославленной чародейки. Мягкости и глубокой, спокойной любви. — Цири принесла нам радость, которую никто не в силах выразить словами. Даже наш цветочек с подвешенным языком.
— Попробуйте, — просит Элен. — Я хочу услышать все истории из жизни моей дочери.
— Ну, это займет некоторое время, — озорно подмечает Лютик. — Но начать мы вполне можем.
×××
Гораздо позже тем же вечером — после поразительно шумного ужина (даже по меркам Скеллиге) и доброго часа прекрасной музыки, включая особенно бодрую версию «Песни о гусях», — Элен и смертельно уставшая Керис снова стоят в небольшой передней комнате. Рядом — Белый Волк, леди Йеннифер… и Цири. — Вы ведь вернетесь, да, мама? Керис? — спрашивает та, лучисто улыбаясь. — Я хочу реванш. И показать маме гусей. И… — Она осекается, глаза загораются еще ярче. — Вообще все. — Я буду приезжать так часто, как позволят мои обязанности — и ваше гостеприимство, — отвечает Элен, целуя дочь в лоб. Цири буквально светится. — И я бы очень хотела продолжить нашу переписку. — Конечно! — подхватывает Цири. — И тебе всегда здесь рады, правда, папа? — Правда, детеныш, — откликается Белый Волк, обнимая ее за плечи и наклоняясь, чтобы поцеловать в макушку. Элен невольно сравнивает Цири с собой в тринадцать лет — испуганной, загнанной, отчаянно жаждущей, чтобы хоть кто-то увидел в ней человека, а не разменную монету и разочарование в виде наследницы. Тогда она была готова броситься в объятия первого, кто произнес бы ласковые слова. С Цири такого не случится. Цири слишком любима. Слишком уверена в себе, в своем месте, в своей семье, в своем будущем — чтобы повторить ошибки, которые Элен совершила четырнадцать лет назад. И именно это, к сожалению, напоминает Элен о важном. — В следующий мой визит нам нужно будет поговорить о моей матери, — произносит она. — Теперь, когда Цири становится все заметнее, почти наверняка Калантэ когда-нибудь услышит о ней. А Цири — почти моя точная копия. Калантэ никогда не поверит, что между нами нет связи. — Она знает, что ты жива? — уточняет Цири. — Нет. Если бы она приехала на Скеллиге после моего брака с Крахом, я бы открылась ей. Но она не бывала на островах уже больше десяти лет. Эйст знает — но молчит. Я не доверяю двору Цинтры: там наверняка есть нильфгаардские шпионы. На Скеллиге я могла бы поговорить с ней наедине. А если правда всплывет в Цинтре… взрыв будет такой, что его услышат все. Белый Волк тихо фыркает. — Привести ее сюда. Каэр Морхен без шпионов. — Она придет? — спрашивает Цири. — Может. Она знает, что моему слову можно верить. Элен делает глубокий вдох. — Тогда в следующий раз… возможно, стоит пригласить и Калантэ. И Эйста. Он нам пригодится, чтобы держать мою мать в разумных пределах. — В следующий раз, — соглашается Белый Волк. — Но это будет потом, — подытоживает Цири, а затем тут же бросается вперед, обнимая Элен так крепко, будто боится, что та вот-вот исчезнет. — Спокойной ночи, мама. — Спокойной ночи, моя дорогая, — вторит Элен и снова целует дочь в лоб. А потом, повинуясь какому-то непреодолимому порыву, оборачивается и обнимает Белого Волка. Он на мгновение замирает — стоя совсем неподвижно, — а затем осторожно, почти бережно, обнимает ее в ответ. Так, что этим объятием не помял бы и лепесток. Элен кладет голову ему на плечо, вдыхая аромат кожи и металла. Странно, но запах успокаивает. Она отступает, улыбаясь — и он отвечает ей своей маленькой, мягкой улыбкой, как раз в тот момент, когда леди Йеннифер раскрывает портал. — Всего доброго, — прощается Элен. — И вам, леди Элен, — отзывается леди Йеннифер с неожиданно теплой улыбкой. Элен берет Керис за руку и первой шагает в свет портала — домой.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!