Вернутся к фанфику

глава 1

18 февраля 2026, 17:42
      Элен с опаской смотрит на портал.       Стоит ей шагнуть в него — и вся ее жизнь изменится. Больше нельзя будет притворяться, будто она всего лишь Элен ан Крайт, леди Скеллиге. Элен добровольно возвращается в большую игру континентальной политики. И уже без пути назад.       Хотя, если быть честной, она сделала это еще тогда — когда рассказала одному серьезному ведьмаку из Школы Грифона о своем прошлом. И окончательно — когда приняла приглашение Владыки. Так что колебания сейчас — не что иное, как трусость.       Элен сжимает челюсть и решительно шагает вперед.       На шаг позади идет Керис. Та буквально вымолила право сопровождать Элен в качестве охраны — ей хотелось увидеть Каэр Морхен собственными глазами. А Крах рассудил, что ему будет спокойнее, если рядом с Элен окажется кто-то, кому он безоговорочно доверяет.       Переход через портал кружит голову. Элен чуть пошатывается, выходя с другой стороны. Кто-то тут же оказывается рядом, мягко поддерживая ее за локоть. Она моргает, прогоняя магическую рябь перед взором, и поднимает взгляд.       Встречаясь с поразительно знакомыми золотыми глазами.       — Эрик, — вырывается у нее. И тут же, спохватившись, она опускается в глубоком реверансе. — То есть… ваше величество.       — Не нужно, — тепло отзывается ведьмак, которого она когда-то знала как Эрика из Школы Волка. — Тебе никогда не нужно мне кланяться.       — Сиськи Фрейи, — выдыхает Керис. — Да ты ж Владыка.       — Керис! — одергивает ее Элен, вспыхнув от смущения до самых кончиков ушей. — Следи за языком!       — Я слышал и похуже, — едва улыбаясь, замечает Белый Волк. — Добро пожаловать, Керис ан Крайт.       — Э-э… благодарю, сир, — бормочет Керис. Краем глаза Элен замечает ее неловкий поклон. — Прости, маменька.       Чрезвычайно красивая чародейка, создавшая портал, изящным жестом рассеивает его и приседает в коротком реверансе, одаряя Элен неожиданно теплой улыбкой.       — Добро пожаловать в Каэр Морхен, леди Элен, леди Керис.       — Благодарю, — отзывается Элен, отвечая изящным реверансом.       Это, должно быть, Йеннифер из Венгерберга, главная чародейка Белого Волка. По описаниям — в точности она.       — Сюда, — приглашает тот, подставляя Элен локоть и одаривая ее крошечной, удивительно родной улыбкой.       Элен принимает его руку и следует за ним из небольшой комнаты в лабиринт простых каменных коридоров, от которых слегка кружится голова. Несколько минут они идут молча, и только потом он тихо произносит:       — Я хотел поблагодарить тебя.       — За что, милорд? — спрашивает Элен.       — За Цири, — отвечает Белый Волк. — Она… она — моя радость.       Элен поднимает на него удивленный взгляд. На его лице — такая мягкость, что у нее перехватывает дыхание.       — Я рада, — тихо откликается она. — О, как же я рада.       И это правда. Потому что больше любых писем Цири именно выражение лица Белого Волка говорит Элен: ее дочь любима.       Они выходят из донжона в просторный двор.       По площадке разбросаны десятки детей, разбитых по возрасту. Каждая группа занята своей тренировкой — под пристальным надзором взрослого ведьмака.       Ближайшие, возможно, чуть младше Рагнара, носятся, играя в догонялки. Чуть поодаль ребята постарше отрабатывают движения с ножами. Еще дальше — те, кому на вид лет одиннадцать-двенадцать, проходят полосу препятствий, подбадривая друг друга.       И следом — группа юных ведьмаков, лет тринадцати-четырнадцати. Золотые глаза, ни единого шрама. Спаррингуются.       Среди них вспыхивает знакомая белокурая прядь, притягивая взгляд Элен. Единственная девочка среди юных воинов. Она явно не так быстра, как остальные, но хороша — это Элен видит сразу.       Керис тихо присвистывает.       — Ты только глянь, маменька, — бормочет она. — О, какой изящный прием!       Элен кивает. Сердце подскакивает к горлу, когда девочка ныряет под очередной удар. Ее движения гибкие и точные; видно, что здесь она на своем месте. А когда они с противником начинают кружить друг вокруг друга, Элен успевает заметить широкую, дерзкую улыбку на ее лице, и зеленые глаза, блеснувшие на солнце.       Она выглядит дикой и счастливой. Гораздо счастливее, чем сама Элен в ее возрасте.       Юный ведьмак, с которым та спаррингуется, запинается о что-то под своими ногами, и девочка мгновенно пользуется моментом. Ее тупой тренировочный меч глухо бьет его в нагрудник. Наблюдающий за поединком ведьмак резко хлопает в ладоши.       Девочка и ее противник отступают, коротко кивают друг другу, и вперед выходит следующая пара.       — Цири, — окликает Белый Волк.       Девочка вскидывает голову. Ее глаза распахиваются, когда она замечает Элен. Она тут же убирает меч в ножны, стремглав пересекает двор, ловко обогнув по пути какого-то малыша, и резко останавливается перед Элен и Белым Волком.       Элен словно смотрит на саму себя в прошлом.       От Дани их дочери, похоже, достался разве что рост. В остальном — ее волосы, ее ярко-зеленые глаза, те же черты лица. Но есть и разница: девочка держится с уверенностью, которой у самой Элен в ее возрасте и в помине не было.       Юная. Красивая. Дикая. Свободная.       У Элен сжимается горло от подступающих слез.       Эта девочка ничего не боится. Эта девочка знает, что она в безопасности, что ее любят, что никто и никогда не заставит ее сделать то, что для нее неприемлемо. Эта девочка никогда не будет сидеть за пиршественным столом, пока с дюжину мужчин соревнуются за ее руку, и понимать, что ее собственные желания никого не интересуют.       — О, — выдыхает она. — Привет, мама.       — Цири, — отвечает Элен и раскрывает объятия, не обращая внимания ни на доспех, ни на пыль и пот, пропитавшие одежду дочери.       Цири буквально врезается в нее, обнимая так крепко, что у Элен слегка хрустят ребра.       — Как же здорово наконец встретиться с тобой, — произносит Цири, отступая на шаг и широко улыбаясь Элен снизу вверх — но совсем чуть-чуть. Они почти одного роста.       — А мне — с тобой, — подхватывает Элен.       Письма, которыми они обменивались последние месяцы, были для нее благословением и радостью. Но увидеть дочь, услышать ее голос, обнять и убедиться, что она безусловно, неоспоримо реальна…       От этого счастья у Элен снова наворачиваются слезы.       — Ты замечательно выглядишь.       Улыбка Цири становится еще шире.       — Ты видела, как я одолела Девлина?       — Видела, — отзывается Элен.       — Отлично справилась, — с теплым одобрением добавляет Белый Волк.       Цири радостно подпрыгивает на носках.       — Ты, наверное, даже быстрее меня, — вставляет Керис. — И двигаешься ловко.       Цири хихикает.       — Приходится шевелиться, если тренируешься с ведьмаками. Даже с юными, — жизнерадостно отвечает она. — Ты, должно быть, Керис. — Цири чуть склоняет голову набок, разглядывая Керис с явным интересом. — Хочешь поспарринговаться?       — Еще как, — выпаливает Керис, но тут же бросает виноватый взгляд на Элен. — Э-э… можно, маменька?       — Можно, — вздыхает Элен с легкой обреченностью. Она и сама должна была догадаться, что этим все и закончится.       — У вас найдется тренировочный меч, который можно одолжить? — спрашивает Керис.       Цири кивает и жестом зовет ее за собой. Обе бегом возвращаются к группе юных ведьмаков, от которых Цири ушла всего пару минут назад. Надзирающий за тренировкой ведьмак останавливает текущую схватку, выслушивает Цири, кивает и велит одному из мальчишек отдать свой тренировочный меч Керис, а ее настоящий клинок придержать до конца поединка.       — Пойдем, подбодрим? — негромко предлагает Белый Волк с явным весельем в голосе.       — Пожалуй, — соглашается Элен.       Они осторожно обходят самых маленьких из детей и занимают место в круге молодых ведьмаков, уже собравшихся вокруг девушек. Мальчик рядом с Элен — тот самый темноволосый, которого Цири только что одолела, — держит меч Керис и радостно улыбается.       — Привет!       — Здравствуй… Девлин, верно? — откликается Элен, тронутая его совершенно незамутненной простотой.       При любом другом дворе — даже суровом Скеллиге — женщину, идущую под руку с правителем, сочли бы особой высокого положения и приветствовали с подчеркнутым почтением. Но здесь, похоже, все иначе.       — Девлин из Волков. Ну, стану им, когда вырасту, — важно сообщает парень. — Ты похожа на Цири.       — Это мать Цири, леди Элен, — тихо поясняет Белый Волк.       Желтые глаза Девлина становятся огромными. Он неловко кланяется.       — Очень рад знакомству, леди Элен.       — Взаимно, — отвечает Элен, с трудом сдерживая смех.       В этот момент ведьмак, отвечающий за тренировку, хлопает в ладоши, подавая сигнал к началу поединка, и внимание всех без остатка переключается на девушек.       Цири и правда быстрее Керис. И почти так же сильна, хотя Керис старше ее на два года. Зато Керис крепче сложена и у нее ощутимое преимущество в длине рук. Если Элен хоть что-то понимает, силы у них более-менее равны.       И девочки, по крайней мере, получают от этого явное удовольствие.       Обе хищно улыбаются, зеленые и карие глаза сверкают в позднем осеннем солнце. Тупые тренировочные клинки мелькают и вспыхивают, и сами девушки будто танцуют, кружась, бросаясь вперед, обманывая и отражая удары друг друга с быстротой жалящих змей.       — О-о, — шепчет Девлин. — Она хороша.       Элен предполагает, что тот имеет в виду Керис — мастерство Цири ему и так давно известно.       — Очень, — так же тихо подтверждает Белый Волк.       Элен мысленно решает непременно передать Керис его слова. Она будет в восторге.       Керис резко идет в атаку, скрещивает клинок с Цири и начинает буквально оттеснять ее назад одной только силой. Цири ухмыляется, ныряет в сторону, на ходу цепляя щиколоткой ногу Керис. Та теряет равновесие, падая на одно колено, в то время как Цири оказывается у нее за спиной и аккуратно, по правилам, касается мечом ее спины.       Керис взрывается хохотом.       — А, черт, твоя взяла.       Цири смеется и обходит ее, протягивая руку, чтобы помочь подняться.       — Отличный бой! Покажешь мне тот прием, которым ты меня чуть не поймала?       — Конечно, — соглашается Керис.       Ведьмак-наставник жестом подзывает мальчишек ближе, пока Керис несколько раз медленно показывает движение, а потом повторяет его уже в полном темпе.       — Если хочешь остаться и потренироваться с нами, — обращается он к Керис, — моим ребятам будет полезно сразиться с новым противником.       Керис бросает на Элен умоляющий взгляд.       — Можно, маменька? Хьялмар лопнет от зависти.       Элен смеется. Ей немного не по себе оставлять Керис здесь одну, но… если Белый Волк доверяет своим ведьмакам безопасность Цири, Элен вряд ли вправе сомневаться.       — Хорошо. В обществе Белого Волка я в полной безопасности.       — Спасибо! — сияет Керис и с легким поклоном обращается к мастеру-ведьмаку: — Приму за честь, сэр.       — Я первый? — с надеждой спрашивает Девлин.       Наставник усмехается.       — Ладно, иди первым.       Белый Волк подзывает Цири, и девочка тут же оказывается по другую сторону от Элен, когда он уводит ее с тренировочного поля.       — Гарет не позволит Керис пострадать, — успокаивает она. — А мальчики привыкли спарринговаться со мной, так что умеют придерживать удары для людей.       — Вот и хорошо. Не хотелось бы возвращать ее домой всю в синяках, — улыбается Элен, глядя на дочь сверху вниз. — Она наверняка захочет с тобой реванш.       — С удовольствием, — отвечает Цири. — Керис очень хороша. Папа, мы ведь можем пригласить ее к нам еще раз, правда?       — Хм, — уклончиво произносит Белый Волк. — Посмотрим.       — А куда мы идем? — спрашивает Элен.       Они снова внутри крепости, но понять, возвращаются ли они тем же путем или идут совершенно другой дорогой, она не может. Коридоры не более запутаны, чем в любом другом замке, но отсутствие гобеленов на стенах делает их подозрительно одинаковыми.       — В зал совета, — отзывается Белый Волк. — Думаю, тебе стоит познакомиться с остальной семьей Цири. Йен пошла всех собирать.       Элен кивает.       Остальная семья Цири. Та семья, которую она обрела здесь, в Каэр Морхене, среди воинов, покоривших полконтинента.       Это немного… пугает.       Большой зал, в который они входят, пугает еще сильнее.       Он внушительнее, чем главный зал в замке Цинтры, и сейчас оглушительно пуст. Вдоль него тянутся семь длинных столов с задвинутыми под них скамьями и стульями, а на возвышении — одинокий трон.       Белый Волк ведет Элен к двери в дальнем конце зала и без всяких церемоний распахивает ее.       Шестеро поднимаются из-за широкого стола им навстречу: три ведьмака и три человека.       Одна из людей — леди Йеннифер. Двое других — высокий молодой человек с каштановыми волосами, голубыми глазами и располагающей улыбкой; и невысокая, хрупкая темноволосая девушка с очень мягким, добрым выражением лица.       Из ведьмаков один уже весьма пожилой — седые волосы выдают возраст, но держится он все еще как воин. Второй — широкоплечий, крепкий, был бы красив, если бы не шрамы, пересекающие его лицо. Третий — темноволосый, с резкой линией роста, сходящейся клином у лба, и аккуратной бородой.       — Мама, — объявляет Цири, — это моя семья. Дядя Эскель, дедушка Весемир, дядя Ламберт, тетя Йен, Лютик и Милена.       А для всего остального мира — Эскель Янтароглазый, Весемир Серый, Ламберт Остроречивый, Йеннифер из Венгерберга, Лютик из Каэр Морхена и Милена де Роггевен.       Цири называет семьей очень влиятельных людей. И очень опасных.       Что ж, это даже к лучшему. Сама Элен, в конце концов, тоже не безобидна — хотя ей не нравится думать о той силе, что дремлет в ее крови.       Она приседает в реверансе. Большинство отвечают тем же — или склоняются в поклоне. Весемир и Эскель ограничиваются глубоким кивком.       Первым делает шаг вперед Лютик.       — Леди Элен, добро пожаловать в Каэр Морхен, — добродушно произносит он. — У нас есть чай, превосходные закуски, и если вам будет угодно, мы будем счастливы узнать больше о женщине, подарившей миру столь замечательную дочь, как наш детеныш.       Элен чувствует, что краснеет. Ну конечно — бард. По обороту фраз и не скажешь иначе.       Она отвечает ему самой благодарной улыбкой, на какую только способна.       — Для меня будет честью узнать больше о тех, кто вырастил ее такой чудесной юной леди.       Белый Волк подводит Элен к креслу. Садится рядом. И, к ее удивлению, сам наливает ей чай, передает блюда — заботливо, почти как галантный ухажер. Впрочем, представить, что он собирается за ней ухаживать, Элен не может. К счастью, Лютик не выглядит ревнивым. Он устраивается рядом с Эскелем Янтароглазым, мягко улыбаясь.       Цири садится по другую сторону от Элен и едва заметно подпрыгивает на месте от нетерпения. Элен передает ей тарелку с маленькими яичными тарталетками и пытается сообразить, с чего начать разговор.       — Итак, — решается она наконец, — Цири много писала мне о вас всех… но почти ничего — о себе. Расскажете мне о моей дочери?       Эскель Янтароглазый откидывается на спинку стула и усмехается.       — Она упоминала, что мы зовем ее маленькой угрозой?       Глаза Элен расширяются.       — Маленькой… угрозой?       Щеки Цири пылают румянцем, но улыбка по-прежнему на месте — разве что теперь чуточку виноватая.       — О да, — с неожиданно ласковой усмешкой подтверждает Весемир Серый. — Особая склонность к розыгрышам. Особенно если в деле замешаны гуси.       — Я даже песню о них написал, — вставляет Лютик. — И вынужден регулярно дописывать новые куплеты.       — О, расскажите, — смеясь, просит Элен.       — Мой любимый случай — за идеальное соотношение простоты и произведенного хаоса, — продолжает тот. — В прошлом году она повесила на трех гусей таблички «Один», «Два» и «Четыре» и выпустила их в коридоры. Вся крепость несколько часов искала «Третьего».       Цири хихикает — щеки алые, глаза сияют.       — Она зачаровала подушку так, что та начинала гоготать всякий раз, когда я на нее садилась, — с нежной улыбкой вспоминает леди Милена. — Должна признать, эффект был… внезапным.       — А потом ты подложила ее папе на стул перед ужином, — радостно добавляет Цири.       Милена слегка розовеет, но все — даже Белый Волк — смеются.       — Я была очень горда, когда наша маленькая угроза освоила иллюзии, — припоминает Йеннифер с улыбкой. — Целый день за мной ходили трое гусей. Я могла пересчитать почти каждое перышко!       Элен тоже испытывает тихую гордость. Ее дочь владеет своей силой куда увереннее, чем она сама когда-либо смела мечтать.       Ламберт ухмыляется.       — Мне больше всего запомнился случай несколько лет назад. Тебе, детеныш, тогда едва шесть или семь стукнуло. Она стащила буханку хлеба с кухни и приманила целую стаю гусей прямо в большой зал, как раз к ужину. А потом швырнула хлеб в центр, дождалась, пока все гуси туда ломанутся, и захлопнула сраные двери.       — О боги, — стонет Эскель, прикрывая лицо ладонью. — Я про это уже почти забыл. Гусиное дерьмо было везде.       Цири взвизгивает от смеха.       — Мне было шесть!       — И ты прекрасно понимала, что творишь, — глухо отвечает Эскель из-за ладони. — Маленькая угроза.       — В первый раз, когда я ее встретил, — подхватывает Лютик, подпирая локтем стол и одаривая Элен заговорщической ухмылкой, — она пряталась в дымоходе с единственной целью — как следует перепачкаться сажей, чтобы потом обнять Ламберта.       — Ага. А потом Эскель, чтоб его, уговорил меня встать смирно, — ворчит Ламберт, хотя в голосе отчетливо слышно веселье. — Как на одной мелкой тушке может оказаться столько сажи — до сих пор, блять, не понимаю.       Элен проигрывает битву со смехом — и почти сразу понимает, что смех предательски перетекает в слезы. Она разочарована этим, но вовсе не удивлена.       Цири мгновенно вскакивает со стула и прижимается к ней ближе.       — Мама? Что случилось?       — Ничего… ничего, моя девочка, — всхлипывает Элен. Белый Волк, разумеется, протягивает ей платок. — Правда. Я плачу потому, что ничего не случилось.       Она вытирает глаза, сморкается и чувствует себя немного неловко — все-таки проявлять такие сильные чувства на людях не слишком-то прилично. Но никто не смотрит на нее косо.       — Когда я отдала тебя, я ужасно боялась, — продолжает Элен, шмыгая носом. — Я доверяла Эрику… — Она бросает Белому Волку улыбку сквозь слезы; тот выглядит слегка смущенным. — Но это тяжело — отказаться от желанного ребенка. А ты была желанной, очень желанной, мое сокровище. Но сильнее всего я желала, чтобы ты была в безопасности — только вот дочери Цинтры и Нильфгаарда безопасность могла лишь только сниться. Я не знала, что тебя ждет впереди — как дочь ведьмака. Мне оставалось только надеяться.       Элен снова шмыгает носом и вытирает глаза.       — И вот теперь я наконец вижу, что ты в безопасности. Что тебя любят. Что ты счастлива. И я… — Она долго не может подобрать слова. Никто, впрочем, не вмешивается. — Я так рада.       — Мама, — тихо отзывается Цири и наклоняется, нежно целуя ее в макушку. — Я не могу представить, как тебе было тяжело. Но… спасибо. Благодаря тебе у меня есть все.       Она обводит рукой комнату — свою семью, Каэр Морхен.       — Каждый из нас благодарен, — мягко добавляет Йеннифер. Она выглядит… удивительно ласковой. Такой мягкости Элен никогда бы не ожидала от прославленной чародейки. Мягкости и глубокой, спокойной любви. — Цири принесла нам радость, которую никто не в силах выразить словами. Даже наш цветочек с подвешенным языком.       — Попробуйте, — просит Элен. — Я хочу услышать все истории из жизни моей дочери.       — Ну, это займет некоторое время, — озорно подмечает Лютик. — Но начать мы вполне можем.

×××

      Гораздо позже тем же вечером — после поразительно шумного ужина (даже по меркам Скеллиге) и доброго часа прекрасной музыки, включая особенно бодрую версию «Песни о гусях», — Элен и смертельно уставшая Керис снова стоят в небольшой передней комнате. Рядом — Белый Волк, леди Йеннифер… и Цири.       — Вы ведь вернетесь, да, мама? Керис? — спрашивает та, лучисто улыбаясь. — Я хочу реванш. И показать маме гусей. И… — Она осекается, глаза загораются еще ярче. — Вообще все.       — Я буду приезжать так часто, как позволят мои обязанности — и ваше гостеприимство, — отвечает Элен, целуя дочь в лоб. Цири буквально светится. — И я бы очень хотела продолжить нашу переписку.       — Конечно! — подхватывает Цири. — И тебе всегда здесь рады, правда, папа?       — Правда, детеныш, — откликается Белый Волк, обнимая ее за плечи и наклоняясь, чтобы поцеловать в макушку.       Элен невольно сравнивает Цири с собой в тринадцать лет — испуганной, загнанной, отчаянно жаждущей, чтобы хоть кто-то увидел в ней человека, а не разменную монету и разочарование в виде наследницы. Тогда она была готова броситься в объятия первого, кто произнес бы ласковые слова.       С Цири такого не случится.       Цири слишком любима. Слишком уверена в себе, в своем месте, в своей семье, в своем будущем — чтобы повторить ошибки, которые Элен совершила четырнадцать лет назад.       И именно это, к сожалению, напоминает Элен о важном.       — В следующий мой визит нам нужно будет поговорить о моей матери, — произносит она. — Теперь, когда Цири становится все заметнее, почти наверняка Калантэ когда-нибудь услышит о ней. А Цири — почти моя точная копия. Калантэ никогда не поверит, что между нами нет связи.       — Она знает, что ты жива? — уточняет Цири.       — Нет. Если бы она приехала на Скеллиге после моего брака с Крахом, я бы открылась ей. Но она не бывала на островах уже больше десяти лет. Эйст знает — но молчит. Я не доверяю двору Цинтры: там наверняка есть нильфгаардские шпионы. На Скеллиге я могла бы поговорить с ней наедине. А если правда всплывет в Цинтре… взрыв будет такой, что его услышат все.       Белый Волк тихо фыркает.       — Привести ее сюда. Каэр Морхен без шпионов.       — Она придет? — спрашивает Цири.       — Может. Она знает, что моему слову можно верить.       Элен делает глубокий вдох.       — Тогда в следующий раз… возможно, стоит пригласить и Калантэ. И Эйста. Он нам пригодится, чтобы держать мою мать в разумных пределах.       — В следующий раз, — соглашается Белый Волк.       — Но это будет потом, — подытоживает Цири, а затем тут же бросается вперед, обнимая Элен так крепко, будто боится, что та вот-вот исчезнет. — Спокойной ночи, мама.       — Спокойной ночи, моя дорогая, — вторит Элен и снова целует дочь в лоб.       А потом, повинуясь какому-то непреодолимому порыву, оборачивается и обнимает Белого Волка. Он на мгновение замирает — стоя совсем неподвижно, — а затем осторожно, почти бережно, обнимает ее в ответ. Так, что этим объятием не помял бы и лепесток.       Элен кладет голову ему на плечо, вдыхая аромат кожи и металла. Странно, но запах успокаивает.       Она отступает, улыбаясь — и он отвечает ей своей маленькой, мягкой улыбкой, как раз в тот момент, когда леди Йеннифер раскрывает портал.       — Всего доброго, — прощается Элен.       — И вам, леди Элен, — отзывается леди Йеннифер с неожиданно теплой улыбкой.       Элен берет Керис за руку и первой шагает в свет портала — домой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!