Бонус 1.1

      Чимин проснулся, обнаружив себя намертво вцепившимся в подушку. Наволочка была безжалостно смята, на ней темнели отчётливые следы слюны и укусов. В последнее время такое случалось всё чаще: внутренний зверь давал о себе знать особенно ярко перед гоном. Подушка пахла Юнги, его яблочный аромат въелся в ткань намертво и дразнил обоняние альфы, вызывая до зуда яркое, невыносимое желание наконец вцепиться клыками и оставить метку. Во сне, когда грань между рациональным и подсознательным стиралась, инстинкты вылезали наружу в виде подобных уродливых проявлений. Чимин раздражённо отшвырнул подушку в сторону и зарылся лицом в простыни, но и там ощущался тот же запах — Юнги словно был везде и нигде одновременно.       Гон подступал слишком стремительно. Чимин уже забронировал номер в отеле на выходные, но, судя по ощущениям, откладывать было нельзя, и придется взять дополнительный выходной в пятницу. Иначе накроет прямо на работе.       О подавителях Чимин больше не думал, эту опцию он вычеркнул из списка возможных решений полгода назад, когда Юнги записывал новый материал в Америке и Чимин понадеялся задушить симптомы гона таблетками. После этого он целую неделю бродил по офису, словно выживший после кораблекрушения, ощущая угнетающую заторможенность и слабость в каждой мышце. На нынешней работе, где каждая ошибка могла стоить не просто выговора, а целого будущего семьи, он не имел права на затуманенное сознание и замедленные реакции.       Конечно, без партнёра в отеле будет несладко, но за пару-тройку дней Чимин сумеет прийти в более-менее вменяемое состояние и вернуться к работе. Провести этот гон с Юнги он попросту не мог, потому что чувствовал, что не в ладах со своим альфой больше, чем обычно.       Чимин отогнал неприятные мысли и решительно поднялся на ноги. Не время для самокопаний и рефлексии. Утренняя прохлада обрушилась на чувствительную кожу, и он невольно поёжился. Быстро натянув домашние штаны и футболку, альфа вышел за дверь и направился на кухню, стараясь не разбудить никого из своей шумной семейки раньше времени.       Их квартира в одном из спальных районов Сеула была не самой большой, но вполне приличной. Три комнаты с трудом, но вмещали всю их огромную семью: Тэхён и Чонгук делили одну, Намджун и Сокджин — вторую, а сам Чимин занимал крошечную спальню, переделанную из гостевой. Район был идеальным: рядом находилась одна из лучших школ, куда с распростёртыми объятиями приняли Намджуна и куда за компанию удалось впихнуть и младших. И самое важное, нынешней зарплаты Чимина вполне хватало, чтобы платить за эту квартиру, обеспечивать учёбу Сокджина в университете и в целом жить не хуже других.       Кухня совмещалась с гостиной, единственным просторным помещением, где вечерами собиралась вся семья. Сейчас здесь царила сонная тишина, нарушаемая лишь шумом просыпающейся улицы за окном. Чимин принялся за работу, продолжая усиленно отгонять от себя все ненужные мысли и желания, которым не было места при свете дня.       Первым делом альфа загрузил рис в рисоварку и достал контейнеры с заготовками, сделанные Сокджином. Старший сын по-прежнему оставался главным шеф-поваром в семье, но сейчас, будучи студентом университета, он был завален учебой и другими делами, поэтому Чимин старался его не напрягать лишний раз. Сокджин решил эту проблему по-своему: он стал делать заготовки на несколько дней вперёд, превращая воскресные вечера в настоящие кулинарные марафоны, к которым не стеснялся припахивать и младших братьев.       В Сеуле они жили уже больше года, но порой Чимин ловил себя на ощущении нереальности происходящего. Слишком стремительно все менялось. Всем составом они переехали сюда сразу после получения Чимином диплома. Юнги настаивал, чтобы они перебрались в его огромную квартиру в Каннаме, но Чимин упрямо отказывался. Он не хотел, чтобы финансовый вопрос стоял между ним и его омегой, тем более что в их отношениях и без того хватало других сложных моментов.       Из задумчивости Чимина вывел тихий шорох — это Намджун появился на кухне с блокнотом под мышкой. Подросток молча кивнул отцу, занял своё место за столом и тут же погрузился в записи, что-то сосредоточенно выводя карандашом.       Чимин окинул сына взглядом. Несмотря на ранний час, Намджун выглядел полностью сосредоточенным и собранным, как будто встал уже давно. Опять очередная олимпиада на носу. С одной стороны, альфа безмерно гордился тем, что его сын так хорошо учится, с другой — где-то глубоко внутри скреблась мысль, что детям надо иногда просто быть детьми. Намджуну было всего тринадцать, а он уже жил как взрослый ученый.       Еще раз вздохнув, Чимин вернулся к своему занятию: достал овощи для жарки, ломтики говядины в маринаде и зелень, в какой-то момент ему показалось, что продуктов на всех не хватит. Готовить с расчётом только на четверых сыновей было всё ещё странно — после того как Хосок полгода назад окончательно перебрался в общежитие трейни, Чимин то и дело ловил себя на том, что оставляет лишнюю порцию.       Переезд Хосока был одной из вещей, которые Чимин принял в новой жизни с трудом. Юнги однажды вечером, когда они сидели вдвоём на кухне, сказал: «Хо слишком талантлив, чтобы упускать этот шанс. Я не буду ему помогать больше, чем нужно — он сам должен пройти этот путь. Но дать ему стартовую площадку я обязан. А ты должен его отпустить». И Чимин согласился, хотя сердце сжималось при мысли, что один из его сыновей будет жить отдельно.       — Папа, а где моя синяя футболка? — на кухню ворвался Тэхён, в одних брюках и с растрёпанными волосами.       — В сушилке, наверное, — отозвался Чимин, переворачивая куски говядины на сковороде.       — Нет, та, что с белым принтом…       Чимин с трудом подавил желание закатить глаза. Тэхён, которого раньше не волновало, в чём он ходит, лишь бы не жарко и не холодно, теперь каждый раз перед выходом в свет придирчиво разглядывал своё отражение в зеркале, вертясь то так, то эдак. Деревенский сорванец, который расчёсывался через раз и вечно ходил в перепачканных резиновых сапогах, словно испарился, уступив место городскому подростку с модной причёской и целым арсеналом средств для ухода.       Чимин подозревал, что не последнюю роль в этой метаморфозе сыграла та лавина брендовых вещей, которые как по волшебству появлялись в их доме благодаря Юнги, вечно твердившему, что это «просто подарки от спонсоров». Вообще-то Чимин был почти уверен, что омега как минимум половину вещей покупал специально, тщательно выбирая, но Юнги каждый раз клялся, что «не потратил ни воны».       — Тогда я не знаю, где ты их разбрасываешь.       — Ну как так, — буркнул Тэхён, вороша вещи в сушилке. — Теперь весь лук испорчен.       — Что испорчено? — не понял Чимин.       — Образ! — закатил глаза Тэхён.       Чимин переглянулся с Намджуном, и оба чуть не рассмеялись. Тэхён, несмотря на опасения Чимина, моментально адаптировался в новой школе и обзавёлся целой свитой друзей. К его броской внешности так и липли люди, и теперь мальчишка, казалось, пытался соответствовать своей новой репутации.       На прогулках в торговых центрах к Тэхёну уже нескольких раз подходили менеджеры из развлекательных агентств, но Чимин пока удачно от них отбивался, настаивая, что одного сына, запертого в трейни-подвале, ему вполне достаточно. Он не собирался отдавать в эту мясорубку ещё и Тэхёна, хотя бы пока сам парень не начнёт настаивать. Чего, к счастью, не происходило — подросток и в школе неплохо справлялся с ролью звезды.       — Доброе утро, — на кухню, зевая, вошёл Чонгук.       Чимин потрепал сына по вихрастой макушке.       — Как спалось?       — Нормально, — Чонгук вяло налил себе стакан воды. — Пап, а когда мы снова к Пушистику поедем?       Чонгук тяжелее всех привыкал к городской жизни. Весь прошлый год в школе был похож на полосу препятствий — учеба давалась нелегко, а общение со сверстниками еще трудней: однажды мальчик даже вернулся домой в слезах, сообщив, что его дразнят в школе «деревенщиной». Только сейчас, с началом нового учебного года, Чонгук более-менее освоился, завёл друзей и даже вступил в кружок актерского мастерства. Тем не менее, он всё равно скучал по простору, по их старому дому, а главное — по Пушистику. Огромного пса пришлось временно определить в тренировочный центр для собак, и они навещали его каждые выходные. Держать такую махину в съемной квартире было запрещено.       — В эти выходные… — Чимин запнулся, вспомнив, что должен будет провести их в отеле, пережидая гон. — Меня не будет, но Хосок обещал приехать, так что вы впятером сможете навестить Пушистика, что скажешь?       Лицо Чонгука просветлело.       — А почему тебя не будет?       — Только на этих выходных, — начал Чимин, подбирая слова. — Понимаешь, у альф бывают периоды, когда лучше побыть отдельно от семьи. Это как… особое время, когда мы становимся немного…       — Не расстраивайся, Чонгук-и, зато Хосок приедет! — напомнил младшему брату Намджун.       Чимин благодарно улыбнулся ему за столь своевременную помощь. Объяснять восьмилетнему ребенку, почему он не может провести гон дома, альфа пока был морально не готов.       — Тэхён, ты опять потратил всю воду? Я едва помыться успел, — на кухню вошел Сокджин, хмуро поправляя мокрые волосы.       — Почему я всегда виноват? — возмутился Тэхён, уже накладывающий себе завтрак с общей тарелки.       — А кто еще занимает ванную по полчаса каждое утро? — отмахнулся Сокджин, наливая себе кофе. — И тратит всю горячую воду, да еще и по полтюбика моего геля для волос.       — Геля? — деланно удивился Тэхён. — Это та штука, что делает твою причёску похожей на гнездо птицы?       — Это называется укладка, малыш, — парировал Сокджин, быстрым движением взъерошивая волосы младшего и ловко уворачиваясь от его возмущённого тычка.       Чимин глубоко вдохнул:       — Так, давайте лучше все сядем завтракать.       Парни стали рассаживаться за столом, разбирая свои порции. Тэхён, которому всегда всего было мало, пытался выцыганить у Намджуна кусок мяса побольше, но тот ловко перекладывал его обратно. Чонгук потихоньку отодвигал овощи на край тарелки, складывая их стопочкой, а Сокджин смиренно закатывал глаза, глядя на это безобразие, и уже собирался произнести по этому поводу какое-то нравоучение, когда в дверь позвонили.       — Это Кора! — Сокджин вскочил с места и бросился открывать.       В квартиру ворвался яркий аромат сочного инжира — запах омеги Сокджина. А вскоре и сам обладатель запаха появился в дверях кухни — высокий парень с выразительными чертами лица, смуглой кожей и блестящими черными волосами, небрежно зачесанными назад.       — Доброе утро, Чимин-щи, — вежливо поклонился Кора. — Извините за раннее вторжение.       — Всё в порядке, проходи, — Чимин улыбнулся.       Сокджин без малейшего смущения чмокнул омегу в губы. Тэхён тут же скривился и закатил глаза с такой демонстративностью, что Чимин едва сдержал смешок. Кора, заметив эту реакцию, оскалился, закатал рукава своего свитера, обнажив запястья с замысловатыми татуировками, служившими предметом черной зависти Тэхёна, и в следующую секунду шутливо прихватил мальчишку локтем за шею, словно собирался придушить.       — Чего с лицом, Тэхён-и? Живот прихватило?       Тэхён в ответ нагло цокнул языком, выворачиваясь из «ласковых» объятий:       — Нет сил смотреть на ваши нежности…       — Правда? А я видел у тебя такие книжки в комнате… — начал Кора с хитрой ухмылкой.       На лице Тэхёна промелькнул неподдельный ужас, а Кора рассмеялся. Тэхён насупился, явно не готовый к тому, что кто-то знает его секреты. Оставив обиженного ребенка в покое, омега как ни в чем не бывало потрепал Чонгука по волосам, и тот выдал ему тихое «привет», забираясь с ногами на стул и явно стесняясь эффектного гостя.       — Позавтракаешь с нами? — спросил Чимин.       — Нет, спасибо большое, Чимин-щи, уже ел. К тому же у меня всё ещё проблемы с корейской кухней, — Кора скорчил забавную гримасу. — Всё слишком острое для моего желудка. Я налью себе воды, если не возражаете.       Омега подошел к раковине, наполнил стакан прямо из-под крана и, опершись о столешницу, сделал глоток. Тэхён наблюдал за ним с задумчивым видом, явно не собираясь оставаться в дураках, а затем лицо мальчишки озарилось дьявольской улыбкой:       — А разве Джин еще не показал тебе своё мульхве? — он многозначительно поиграл бровями.       — Мульхве? Это эвфемизм какой-то? — ничуть не смутился Кора.       Чимин подавился кофе и закашлялся так, что Намджун бросился хлопать его по спине. А Сокджин в это время отвесил Тэхёну хороший такой подзатыльник.       — Эй! — возмутился Тэхён, потирая затылок. — Я просто имел в виду, что ты отлично его готовишь и должен угостить Кору, вот и всё.       Чимин не знал, смеяться ему или плакать. Тэхёну еще тринадцати нет, а он уже мастерски выдаёт фразы с двойным дном и явно слишком много знает о сексуальных подтекстах. Учитывая его генетику как альфы, Чимин решил, что пора с парнем серьёзно поговорить, а то не успеешь оглянуться — и прибудет неожиданное пополнение в и так большой семье.       — Мульхве — это холодный суп с рыбой и овощами, — невозмутимо вмешался Намджун.       — В таком случае обязательно попробую, если оно не очень острое, — хищно улыбнулся Кора, обнимая Сокджина за талию и глядя на него таким откровенным взглядом, что даже мебель в комнате, казалось, начала краснеть.       Если Тэхён и хотел смутить парочку, ему это не удалось, а вот все остальные ощутимо почуяли неловкость.       — Та-ак, всё, мы ушли! — объявил Джин и потянул омегу за собой.       — До свидания, Чимин-щи! Пока, мелкие! — махнул рукой омега, позволяя Сокджину практически вытолкать себя из квартиры.       Когда за парой закрылась дверь, Чимин вздохнул. Что ни говори, а видеть старшего сына счастливым было приятно. Сокджин хорошо освоился в Сеуле. Со своей неизменной харизмой, красивой внешностью и природным обаянием он быстро стал лицом своего потока. Несмотря на то, что английского он не знал на каком-то особенном уровне, его коммуникабельность и умение расположить к себе любого сделали его незаменимым в общении с иностранными студентами. Там-то он и встретил своего омегу.       Кора, несмотря на всю свою бойкость и слегка агрессивный флирт, оказался тем еще домашним котом — заботливым, верным и совершенно точно без ума от Сокджина. Не каждый омега так легко бы вытерпел эту ораву братьев, всюду сующих свои носы, но Кора не только спокойно принимал шутки Тэхёна, но и сам давал достойный отпор. Вместе с Сокджином они смотрелись по-настоящему гармонично, и Чимин был рад, что его сын нашёл себе такую пару.       Завтрак завершился в относительном спокойствии, только Тэхён продолжал ворчать из-за своей пропавшей футболки, заявляя, что именно сегодня она была необходима как никогда. Потом началась привычная утренняя суматоха, в которой все носились по квартире, собирая свои вещи, книги, тетради. И все же парни настолько выросли, что Чимин, наконец-то, больше не проверял, все ли взяли с собой обеды и сменную обувь. Осознавать это каждый раз было приятно и в то же время самую капельку грустно.       Спустя пятнадцать минут бешеной беготни вся четверка расселась в салоне их новенького «Хёндая» — дорогой сердцу пикап пришлось продать, так как он совсем не подходил для езды по городу. Тэхён и Намджун препирались на заднем сиденье из-за какой-то глупости, Чонгук жевал кимбаб, который не успел доесть за завтраком.       Когда они подъехали к школе, Чимин, как обычно, высадил детей и ещё раз напомнил, что сегодня домой их отвезет Сокджин, который заедет за ними после своих занятий.       — Хорошего дня, пап! — пожелал Чонгук напоследок.       — Удачи на работе! — эхом отозвался Намджун.       Чимин проводил их взглядом, наблюдая, как они направляются к школьным воротам — Намджун, высокий и сосредоточенный, Тэхён, беззаботно размахивающий руками, рассказывающий какую-то историю сонно зевающему Чонгуку.       Каждый день Чимин беспокоился о них — за каждого по-своему. За Намджуна, слишком посвятившего себя учебе. За Тэхёна, опьянённого городской жизнью и всеобщим вниманием, порой слишком безответственного и ветреного. За Чонгука, который всё ещё тосковал по их старому дому и с трудом вписывался в рамки городской школы. Но больше всего, наверное, — за Хосока.       Чимин даже представления не имел, какие там адские перегрузки в агентстве, но по рассказам Юнги и по тому, что он видел сам, это было похоже на жизнь в окопе во вьетнамских джунглях во время войны. В редкие выходные, когда Хосок наведывался домой, он выглядел измотанным до предела, но глаза его горели тем самым огнём, который Чимин видел у Юнги, когда тот говорил о музыке, — страстью, которую невозможно было заглушить. И только поэтому альфа не мог заставить сына всё бросить и вернуться домой.       Чимин достал телефон и набрал сообщение Хосоку: «Доброе утро. Как твои тренировки? Не забудь хорошо поесть сегодня».       Он знал, что Хосок, скорее всего, ответит нескоро — расписание трейни было настолько плотным, что даже на сон выделялось всего несколько часов. Но Чимин всё равно хотел, чтобы сын знал, что даже если он живёт отдельно, его семья никогда о нем не забывает.       Телефон неожиданно завибрировал, заставив Чимина вздрогнуть. На экране высветилось сообщение: «Я тоже соскучился, папа. Приеду в субботу утром. Не волнуйся, я в порядке».       Сердце слегка успокоилось. Чимин завел машину и направился в сторону центра, где его ждал очередной рабочий день.

***

      Офис инвестиционного фонда «MoonTrade» занимал два этажа в стеклянном небоскрёбе в финансовом районе Сеула. Чимин припарковался на подземной стоянке и поднялся на лифте на 25-й этаж, где располагался их отдел.       Едва переступив порог, он сразу ощутил напряжение, обычное для этого места. Сотрудники в строгих костюмах сновали между столами, стремительно перебрасывались репликами и с остервенением стучали по клавиатурам. Вдоль стен светились мониторы с графиками и котировками всех азиатских рынков. Чужие феромоны смешивались в плотный коктейль, который нервировал и так неспокойного в преддверии гона внутреннего альфу Чимина.       Трейдинг был одной из самых диких сфер в Корее — здесь нужно было работать как проклятый с утра до ночи, порой без обеда и перерывов, но зато это была та редкая область, куда можно было прийти без опыта и всё равно заработать приличные деньги, если не жалеть себя. За год Чимину удалось добиться впечатляющих результатов — его зарплаты хватало на все необходимые расходы, а благодаря полугодовым премиям он даже смог отложить немного на будущее. Еще год-полтора, и, если всё пойдет как надо, он сможет позволить себе собственную квартиру в Сеуле.       К сожалению, сегодня помимо обычной работы Чимина ждало неприятное дело — выпросить у босса выходной на пятницу. Он был практически уверен, что с нынешними симптомами не дотянет до выходных, да и как ни крути, три дня на восстановление — это точно гораздо лучше, чем два, особенно учитывая, что сейчас не время расслабляться на работе.       По пути к своему рабочему месту Чимин задержался у кофепоинта, где на большой доске маркером были выписаны результаты каждого сотрудника за текущий месяц. Это была инициатива их дражайшего начальника. Чимин на этой неделе занимал третью позицию.       Наливая себе кофе, альфа почувствовал, как кто-то остановился рядом, и уловил знакомый запах — смесь дорогого парфюма и особого, слишком резкого феромона.       — Третье место? — насмешливый голос коллеги по имени Ким Сонмин заставил Чимина внутренне закатить глаза. — Для парня из глубинки неплохо.       Имя Сонмина сияло на первой строчке, и рядом он сам от руки добавил смайлик с короной. Сонмин был одним из тех, кто считал, что Чимин добился успехов исключительно нечестно. И не раз намекал, что начальство слишком часто и незаслуженно выделяет его. Сам же Чимин никогда не замечал особой благосклонности босса, наоборот, ему частенько доставались дополнительные неоплачиваемые задачи, вроде отчетов о работе команды.       — В прошлом месяце я был первым, — спокойно отозвался Чимин, отпивая свой эспрессо. — Так что, можно сказать, просто даю тебе передохнуть.       Сонмин хмыкнул, а Чимин отвернулся, решив не продолжать этот разговор. Он знал, что Сонмин просто пытается вывести его из себя, задирать каждого встречного — в этом была вся натура этого альфы.       Рабочий день начался, как обычно, с утренней планёрки. Начальник отдела, Квон Юсон, вошел в конференц-зал последним, буквально светясь от радости, что никогда не предвещало ничего хорошего.       — Доброе утро, дорогие мои! Надеюсь, все готовы выжать из себя 110% сегодня? — его голос буквально фонтанировал показным добродушием. — У меня отличные новости! Мы только что получили подтверждение, что наша компания стала лидером рейтинга «Лучшие инвестиционные фонды Азии» по версии Financial Times!       По офису пронеслись аплодисменты и возгласы одобрения. Квон поднял руки, призывая к тишине:       — Это заслуга НЕ каждого из вас! Но чтобы отметить это достижение, сегодня все вы, оболтусы, пьете за мой счет!       Снова раздались аплодисменты, на этот раз ещё более бурные. Чимин почувствовал, как сердце неприятно ёкнуло. Сегодня вечером… У него были другие планы. Они с Юнги нормально не виделись уже почти неделю из-за плотного графика омеги — промоушен нового альбома был в самом разгаре, и Юнги дни напролёт проводил на интервью, съёмках и радиоэфирах. Сегодня должен был быть их вечер, редкая возможность просто побыть вместе.       — Чимин, — продолжил директор, — подготовь короткую презентацию к пятнице. Я хочу, чтобы каждая команда представила свои достижения перед директорами.       Чимин мысленно застонал. Неужели ещё одна презентация? С приближающимся гоном ему и так было тяжело сосредоточиться на основной работе, а теперь ещё и дополнительная забота, которую нужно закончить до пятницы — дня, когда он планировал уже быть в отгуле.       Когда начальник удалился, Чимин быстро достал телефон и уставился на экран. Он должен был написать Юнги, но пальцы будто онемели. Как сказать омеге, что опять не увидит его сегодня? Что их долгожданные планы снова сорвались из-за чёртовой работы?       Чимин перебирал в голове варианты сообщения, набирал и стирал текст несколько раз. Он чувствовал, как внутренний альфа скребется, протестуя против самой мысли об отмене встречи с омегой. Особенно сейчас, когда гон так близко, а Юнги так редко бывает рядом.       Но в MoonTrade корпоративы были частью работы, а отказ расценивался как неуважение к компании. Для того, кто хочет удержаться на плаву, а тем более для провинциала без связей, это равносильно заявлению об уходе.       После долгих мучений Чимин наконец набрал: «Прости, у нас сегодня корпоратив. Не могу отказаться. Попробую сбежать пораньше». Он смотрел на сообщение добрую минуту, а потом со вздохом нажал «отправить».       Юнги не ответил, скорее всего, он был занят, а для Чимина начался очередной напряженный день. Сегодня все буквально валилось из рук. Чимин чувствовал себя как натянутая струна. Цифры на экране плыли перед глазами, а мысли то и дело возвращались к Юнги.       Чимину постоянно казалось, что если он будет работать быстрее, то сможет пораньше отправиться на корпоратив и, соответственно, раньше сбежать оттуда. Но это была лишь ловушка разума — он прекрасно понимал, что в такой вечер от него ничего не зависит. Если говорить начистоту, весь последний год был именно таким: Чимин словно плыл по течению чужих решений и указаний, пытаясь подстроиться под обстоятельства, которые едва мог контролировать.       После обеда Чимин решил, что ему нужно поговорить с начальником о выходном сейчас. Тот вроде был не в самом плохом настроении, может быть, удастся избежать чего-то ужасного.       Дождавшись момента, когда Юсон остался один в своём кабинете, Чимин постучал и вошёл. Сердце тяжело билось о ребра — он ненавидел, когда приходилось просить об одолжениях.       — Чимин-щи! — Юсон расплылся в улыбке. — По какому вопросу?       — Господин Кван, мне нужно взять выходной в эту пятницу.       — В пятницу? — босс произнёс это так, будто Чимин только что предложил поджечь офис. — Когда у нас презентация для совета директоров? Ты же в курсе, насколько это важно?       — Я понимаю, но… — Чимин сделал глубокий вдох. — У меня гон, и я не смогу работать.       Юсон на секунду замер, а затем откинулся в кресле.       — О, как мило! Эти ваши альфьи делишки! — он подпер подбородок рукой, словно приготовился слушать занимательную историю. — И что же я должен сказать совету директоров? «Извините, один из наших аналитиков отсутствует, потому что не может держать свои гормоны под контролем»?       Чимин стиснул зубы, пытаясь сохранить спокойствие:       — Я могу подготовить презентацию заранее. И я не прошу отгул, а беру законный выходной по медицинским показаниям.       — Ах, законный! Может быть, ты еще подашь на нас в суд за дискриминацию? — Юсон наклонился вперед, и фальшивая улыбка мгновенно сползла с его лица, сменившись честным холодным недовольством. — Ты не можешь принять подавители?       — В прошлый раз, когда я пил таблетки, у меня были сильные побочные эффекты.       — Хм, — Юсон явно не принял этот аргумент как сколько-нибудь удовлетворительный. — Что ж, про твоего загадочного омегу даже спрашивать не буду…       Все в офисе знали, что у Чимина есть омега, но кто именно, оставалось тайной. Они с Юнги вынуждены были тщательно скрывать отношения — слишком много проблем могло возникнуть, если бы эта информация просочилась в прессу. Для коллег Чимина его «загадочный омега» был чем-то вроде городской легенды, в которую многие уже перестали верить.       Юсон постучал пальцами по столу, явно наслаждаясь дискомфортом Чимина, потом демонстративно открыл ящик стола, достал бланк заявления, чиркнул на нем подпись и швырнул его подчиненному:       — Заполняй. Но учти: презентацию ты готовишь от и до. И сегодня ты остаёшься на корпоративе до конца. До самого конца, — босс ободряюще улыбнулся одними губами. — И если ты не выполнишь план в следующем месяце, не думай, что я забуду об этом одолжении.       — Спасибо, господин Кван, — Чимин взял бланк и поклонился, чувствуя облегчение и отвращение одновременно.       — И, кстати, — Кван поднял палец, указывая наверх, — я слышал, директор подумывает о сокращениях. В первую очередь всегда увольняют тех, кто создаёт… неудобства.       Чимин кивнул, чувствуя неприятный холодок.       Вернувшись за свой стол, он заполнил форму и отнёс её в отдел кадров. Теперь, когда этот вопрос был решён, следовало вернуться к работе. Впереди ждал долгий вечер в компании коллег, а ему хотелось только одного — увидеть Юнги, хотя бы ненадолго.       К концу рабочего дня офис гудел от предвкушения. Коллеги явно не разделяли напряженность Чимина: в перерывах между работой, в курилке и на кофепоинте только и разговоров было о том, кто что будет пить, а Сонмин, как обычно, сиял в центре внимания, рассказывая о том, как однажды на такой из вечеринок встретил самого СЕО Samsung.       — Эй, пацаны, — громко произнёс один из коллег, Джехван, — а давайте позовём с собой омежек из аналитики? Вон, Юн точно не откажется пойти, он на Сонмина глаз положил.       — Только если он приведёт с собой того новенького, — подхватил Мину. — Как его? Сонхо? Блин, он такой горячий…       — Он же замужем!       — Ну и что?       — Эй, Чимин, — окликнул Хёнджин, — а ты не хочешь кого-нибудь пригласить?       Чимин поднял глаза на сбившихся в кучку коллег и покачал головой:       — Не хочу.       — Как обычно, — хмыкнул Сонмин. — Наш Чимин верный своему омеге. Которого, кстати, никто никогда не видел.       Чимин проигнорировал подколку, но заметил, как остальные переглянулись и украдкой заулыбались. Плевать. Ему всё равно, что они думают.       — Может, этот омега просто плод твоего воображения? — продолжил Сонмин, явно раздосадованный тем, что Чимин не реагирует. — Или ты просто выдумал его, чтобы оправдать, почему никогда не снимаешь омег в клубах?       — Или, — спокойно произнес Чимин, наливая себе очередную порцию кофе, — я просто не считаю нужным обсуждать свою личную жизнь с коллегами.       Сонмин на секунду замер, а потом нахмурился:       — Ой, да ладно тебе, все мы здесь свои, — он натянуто улыбнулся. — Никто не осудит, если ты немного развлечешься.       — Я не развлекаюсь с чужими омегами, — Чимин направился к двери. — И не обсуждаю того, кто принадлежит мне.       Он быстро покинул место сборища коллег, оставив всех присутствующих переваривать эту информацию.       Весь остаток дня Чимин мысленно готовился к долгому вечеру, который предстояло пережить. Он знал, что это будет очередная попойка, где все будут стараться произвести впечатление на босса, пить до потери сознания и обсуждать, кого бы затащить в постель. А ему придётся поддерживать эту игру, улыбаться и делать вид, что ему невероятно весело.

***

      Юнги замер перед дверью небольшой квартиры в спальном районе Сеула, пытаясь удержать равновесие с пакетами еды, пока запах острой курицы и жареных ребрышек пробивался сквозь бумагу. Чтобы нажать на звонок, пришлось изловчиться — вообще-то у Юнги был свой ключ, но обвешанный пакетами омега при всем желании не смог бы извернуться так, чтобы достать его из кармана.       В глубине комнат послышался приглушенный звук звонка, и уже буквально через пару секунд дверь распахнулась.       — Хён! — Чонгук буквально повис на Юнги, чуть не заставив его выронить пакеты. — Ты нас спас! Тэхёни-хён с Намджун-хёном уже собрались что-то готовить на ужин!       — Эй, осторожнее, — предупредил Юнги, но всё равно постарался неловко обнять мальчишку одной рукой. — Дай хотя бы зайду, прежде чем нападать.       Чонгук согласно отступил, позволяя Юнги пройти, и тут же закричал куда-то в сторону кухни:       — Эй! Тут Юнги-хён еду принёс! Остановитесь!       — Что, в прошлый раз ужин не вышел? — усмехнулся Юнги, вспоминая историю от Чимина, как парни чуть не спалили на днях кухню. — У вас же на холодильнике порядок действий написан, я видел.       — Это Джин-хён написал, — согласился Чонгук, забирая один из пакетов. — Но Тэ всегда предлагает чуть-чуть ускорить процесс, и обычно что-то идёт не так.       Юнги покачал головой и прошёл в тесную прихожую, где едва умещалась обувная полка. Квартира была крошечной по сравнению с его собственными хоромами, где он в последнее время появлялся редко.       Центром маленькой квартиры служила кухня-гостиная. Здесь стоял единственный в доме телевизор, небольшой диван, столик и несколько подушек для сидения на полу. Именно тут за кухонной плитой и нашлись Намджун с Тэхёном, при виде Юнги с пакетами мальчишки тут же бросили свое занятие, а Тэхён без лишних сожалений вылил кастрюлю с неясным содержимым в раковину и радостно подпрыгнул к пакетам с едой.       — Ребрышки! — Тэхён заглянул в один из пакетов, и его глаза загорелись при виде контейнеров. — Я думал, ты нас снова будешь пытать вегетарианской едой.       — Пытать? Откуда столько неблагодарности? — возмутился Юнги. — Это вообще-то называется правильное питание.       — Нет, пожалуйста! Ты и Джинни, вы оба душите меня. — взмолился Тэхён, драматично прижимая руки к груди.       — Расслабься. Сегодня только отборные канцерогены и холестерин.       Тэхён просиял и тут же открыл контейнер с жареной курицей, вдыхая аромат.       Юнги осмотрелся, пересчитывая головы.       — А где Джин? — спросил он, не обнаружив старшего.       — У Коры останется, — сообщил Чонгук. — Джин-хён написал, что у них киновечер, будут смотреть фильмы про этот… Ренессанс. Во!       Тэхён хитренько заулыбался. Намджун закатил глаза.       — Ренессанс, мда… — Юнги сморщил нос. — Ладно, одним ртом меньше.       — А папа опять на корпоративе? — спросил Тэхён, уже жуя курицу.       — Да, — кивнул Юнги, снимая куртку. — Его босс, кажется, не выпустит никого до полуночи.       Омега вздохнул, пытаясь скрыть горькое разочарование. Он надеялся провести этот вечер с Чимином, особенно учитывая, что завтра ему предстоял вылет в Японию.       — Давайте тоже что-нибудь посмотрим? — предложил Тэхён, плюхаясь на диван прямо с контейнером в руках. — Недавно новый сезон «Борцов с демонами из старшей школы» вышел. Мои друзья уже все посмотрели.       — Серьёзно? — Намджун поморщился. — Там даже сценарист не понимает, что такое сюжетная арка.       — Зато там классные драки! — возразил Тэхён. — И вообще, сегодня моя очередь выбирать.       — А я не против, — подал голос Чонгук, деловито разворачивая палочки. — Я первую серию уже видел, там правда круто дерутся.       Юнги перевёл взгляд на Намджуна:       — Ну что, выдержишь подростковое аниме?       — Выдержу, — Намджун пожал плечами. — Хоть посмеюсь над нелепыми диалогами.       Они расселись в гостиной, расставив контейнеры с едой в центре столика. Тэхён с торжественным видом включил первую серию. На экране появились типичные японские подростки в школьной форме и с абсурдно яркими волосами.       Юнги откинулся на диван и принялся за свою порцию курицы. Сюжет был именно таким, как он и ожидал, — нелепый подростковый фэнтези с претензией на глубину и обилием клише. Но было вполне занятно смотреть, слушая комментарии мальчишек.       А еще, наблюдая, как трое мелких альф за обе щеки уплетают еду, Юнги чувствовал странное удовлетворение. Его внутренний омега был доволен. Забота о подрастающем поколении наполняла его необъяснимым теплом. Когда-то это пугало, потом смущало, а теперь он просто принял, что его жизнь совершила кульбит, которого он никак не ожидал.       Никогда бы раньше не подумал, что может так просто ощутить себя частью чужой семьи. Но за это время мальчишки перестали быть «чужими». Каждый из них занял место в его сердце, куда раньше могла попасть только музыка.       Прошло уже почти два года с того момента, как Юнги, промокший до нитки, оказался в их уютном сельском доме, хотя порой казалось, что это было только вчера. А ведь после той встречи, после тех самых дней, его жизнь разделилась на «до» и «после». Юнги тогда ушёл на свой первый в жизни рест, заморозил альбом, который должен был выйти, и просто исчез со всех радаров практически на год.       Год, который они с Чимином провели безвылазно в том самом доме в горной деревушке. Чистое безумие, но одновременно это было похоже на затянувшийся медовый месяц. Юнги выезжал в Сеул только периодически, чтобы показаться на публике, подтвердить, что он жив, и не давать повода для лишних слухов. А слухов ходило немало — от болезни до тяжёлой депрессии, от внезапной смены агентства до каких-то безумных историй о секретном международном проекте.       Но агентство смогло всё утрясти, и за время его отсутствия никто так и не узнал их тайну. Юнги был благодарен за это. Он не был готов тогда делиться тем, что нашёл, со всем миром.       Но время не жук в янтаре, оно неумолимо движется вперед. И как бы сладко не было застрять посреди счастливого безделия, жажда к музыке вернулась к Юнги с новой силой. И он не мог больше сидеть на месте. Чимин тоже. Со своим упорством он всё-таки получил диплом, без колебаний организовал переезд в Сеул, устроился на работу.       Жизнь снова стала по-настоящему занятой. Только теперь между студийными бдениями добавились ужины с мальчишками, вместо бессонных ночей в одинокой квартире — уютные или страстные в объятиях его альфы, а между интервью — звонки от Хосока с восторженными рассказами о его успехах в качестве трейни. Впервые в жизни Юнги чувствовал, что его жизнь делится не на работу и пустоту, а на работу и кое-что гораздо более важное. Юнги после некоторых препирательств донес эту истину и до своего лейбла: что это не просто влюблённость, не временное помешательство. Нет. Это та самая жизнь, о которой он и не мечтал, но которую теперь не променяет ни на что.       — Бред какой-то, — фыркнул Намджун на очередном идиотском повороте сюжета. — Это вообще физически невозможно!       — Это же магия, — защищался Тэхён. — Не обязательно всё должно быть реалистично.       — Даже магия должна иметь хоть какие-то законы! — не унимался Намджун. — Здесь же новое правило появляется каждый раз, когда это угодно сценаристу!       — Вот этот их учитель мне нравится, — указал Чонгук на экран, игнорируя спор братьев. — Он крутой, хотя и злой.       — Он потом станет хорошим, — снисходительно пояснил Тэхён.       — Откуда ты знаешь? И зачем спойлеришь! — возмутился Чонгук.       — Я не спойлерю, я же не смотрел, — отмахнулся Тэхён. — Но это очевидно, он слишком харизматичный для простого злодея.       Юнги не мог сдержать улыбку, наблюдая за их перепалкой.       — У нас в школе и вполовину не такие крутые учителя! — сказал Чонгук, не отрывая взгляда от экрана.       — Как будто крутость учителя измеряется тем, сколько ударов кунг-фу он может выдать за минуту, — парировал Намджун.       — Разве что профессор Сон, — продолжил свое рассуждение Чонгук. — Он ещё ведёт кружок актёрского мастерства.       — Даа! Последний концерт был неплох. Кого ты там играл, напомни? — усмехнулся Тэхён. — Голос из толпы?       — Прохожий на рынке… номер один, — надулся Чонгук. — Но это временно! Я только три месяца там занимаюсь. В следующий раз мне дадут более значительную роль.       Тэхён, смотря на взъерошенного младшего брата, смягчился, потрепав его по волосам.       — Ладно, Гук-и. Я же просто шучу. Ни секунды не сомневаюсь в тебе. И вообще прохожий номер один в твоем исполнении выглядел очень правдоподобно!       Чонгук чуть приободрился, а Юнги, наоборот, почувствовал тяжесть в груди. Он не был на том концерте. Как и на всех других школьных мероприятиях, родительских собраниях, спортивных соревнованиях.       Юнги знал, что дети всё понимают. Даже Чонгук, хоть и самый младший, никогда не задавал лишних вопросов. Они никогда не просили Юнги присутствовать на школьных концертах. Никогда не упоминали его имя в разговорах с одноклассниками. Никогда не позволяли себе интересоваться, когда он появится в их доме в следующий раз. Словно Юнги был вольным котом, который приходит и уходит когда вздумается, появляется внезапно и также внезапно исчезает на недели, а то и месяцы.       Какая-то часть души Юнги скручивалась от болезненного осознания неправильности этой ситуации. Омега всё чаще ловил себя на мысли, что устал прятаться, устал, что большая часть его жизни и самая важная была стыдливо хранимым за закрытыми дверями секретом.       Но что, если попытаться всё изменить? Будет ли жизнь детей проще, если Юнги официально станет частью их семьи? Или, наоборот, открытие правды обрушит на них внимание прессы, сделает мишенью для сплетен? Может, это заставит Чимина наконец согласиться на переезд в его просторный дом… или, наоборот, оттолкнёт альфу, так упрямо не желающего принимать от него никакой помощи?       Стоит ли рисковать тем, что уже есть, ради туманного «лучше»? А если он попробует и облажается, обратной дороги уже не будет…       К тому же сейчас не самое подходящее время для публичных откровений. Недавно вышел его новый альбом — первый за последние три года. Фанаты чуть ли не бунт подняли, когда его релиз всё откладывался и откладывался. Никогда прежде Юнги не исчезал так надолго. Сейчас всё внимание было приковано к нему, его возвращению на сцену, к каждому его слову и шагу.       Самое время для признаний в отношениях, не правда ли? Нет, это точно всё разрушит. Надо переждать, отложить признания до лучших времён… Только вот когда эти лучшие времена наступят? Через месяц, год, три?       — А ты никогда не хотел сниматься в кино, хён? — голос Чонгука вырвал его из потока тревожных мыслей.       — Я? — Юнги не сразу осознал вопрос. — Нет, Гук-и, это точно не мое.       — Зато твоя актёрская карьера дала бы нам море мемов, — ухмыльнулся Тэхён. — Представляю: «Мин Юнги пытается изобразить радость».       — Или «Мин Юнги делает вид, что удивлён», — неожиданно подхватил подколки Намджун.       — Вы два маленьких неблагодарных засранца, — Юнги схватил подушку и шутливо замахнулся на них. — Я, между прочим, принёс вам еду! — Мы благодарны! благодарны, хён! — Тэхён поднял руки, защищаясь от подушки. — Просто констатируем факты!       «Бруты», — мысленно хмыкнул Юнги, глядя на этих мелких чудовищ. Если бы Юнги и правда был таким, как его айдольский образ — холодный и прямолинейный омега без сердца, — они бы не вели себя так развязно в его присутствии. А если начистоту, не сидел бы Юнги вовсе в этой гостиной. Но в том-то и дело, что мелкие прекрасно знали — всё это всего лишь придуманная картинка.       Раньше Юнги и сам верил в эту картинку, думал, что в одиночестве ему комфортнее всего. Теперь он знал, что самый настоящий комфорт — это вот так сидеть среди этих мальчишек, слушать их споры, отвечать на их вопросы, быть частью их жизни, пусть даже только здесь, за закрытыми дверями.       Его телефон завибрировал, оповещая о сообщении от Чимина.       «Босс надрался и рассказывает всем истории со службы. Кажется, мы тут до ночи. Ты с мальчишками?»       Юнги быстро набрал ответ:       «Не волнуйся, я дома. Смотрим какое-то аниме».       «Спасибо» — последнее, что успел написать Чимин.       Юнги улыбнулся, пряча телефон. На экране телевизора главный герой произносил пафосную речь о дружбе и силе, но для Юнги эти слова внезапно обрели смысл.       Может быть, ему действительно придётся что-то решать с этой ситуацией. Потому что ни одна карьера не стоит того, чтобы вот так прятать самое важное, что у него есть.       

***

      Это был уже третий бар за вечер. Корпоратив медленно, но верно превращался в неконтролируемый хаос. Сначала был ресторан с огромным количеством еды и первыми тостами за успехи, потом был паб, где они продолжили празднование, а теперь компания переместилась в полутёмное караоке, спрятанное в одном из переулков Хондэ.       Чимин оглядел помещение — большинство его коллег уже перешло черту разумного опьянения. Кто-то пел в микрофон, сбиваясь с ритма и забывая слова; кто-то просто лежал головой на столе; а их босс в углу комнаты уже практически дремал в объятиях какого-то молоденького омежки, который ещё час назад внезапно «случайно» присоединился к их празднованию.       Сам Чимин старательно делал вид, что пьян сильнее, чем на самом деле. Он умело изображал слегка расфокусированный взгляд и чуть заплетающийся язык, чтобы его не заставляли пить ещё больше. Эта тактика отлично работала уже несколько месяцев.       — За MoonTrade! — в который раз проорал босс, внезапно очнувшись от полудрёмы. — За бабло!       — За победу! — дружно отозвались все, и Чимин тоже выпил, стараясь не морщиться от крепкого алкоголя.       Сразу после этого тоста к Чимину подсел изрядно выпивший Сонмин, его галстук был ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, а глаза пьяно блестели.       — О чем беседовали сегодня с боссом, Пак? — пьяно ухмыльнулся Сонмин.       — Отъебись, — едва слышно прошипел Чимин.       Сонмин только расплылся в гаденькой улыбке.       — Все никак не хочешь поделиться секретом своего феноменального карьерного роста. Обидно… Хотя есть у меня пара догадок.       Чимин глубоко вздохнул, не давая гневу себя побороть. Сонмин просто придурок, да ещё и пьяный. Вот и несет всякий бред.       Не получив ответа, Сонмин фыркнул, но отстал, переключившись на другую жертву. Чимин снова глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Иногда так хотелось просто встать и уйти…       Именно в такие моменты Чимин особенно скучал по своему дому в горах. По тихим вечерам, по добродушным соседям, по чистому воздуху, не отравленному смогом и феромонами сотен незнакомцев. Но потом он вспоминал глаза своих детей — счастливые, сияющие от новых возможностей, которые открыл перед ними Сеул, и понимал, что все трудности стоят того. И, конечно, Юнги — его омега, ради которого Чимин вытерпел бы и не такое. Юнги принадлежал этому городскому миру, и только здесь они могли быть вместе, пусть даже и в тайне от посторонних глаз.       В эту минуту, словно вдогонку своим мыслям, Чимин услышал знакомую мелодию — кто-то в караоке включил последний трек Юнги: фит с одним из самых известных солистов-омег, мягкую, почти нежную песню, которая так отличалась от прежних работ Юнги. Это была одна из любимых песен Чимина, хотя, откровенно говоря, он любил все треки Юнги без исключения. Просто эта последняя работа была настолько наполнена чувствами, настолько интимна, что Чимину порой даже становилось неловко её слушать в присутствии других людей. Будто посторонние могли заглянуть в их отношения, в их секретную квартиру, так ясно всё проступало в музыке и текстах… Хотя, скорее всего, это было только его больное воображение.       — О, Agust D! — воскликнул кто-то из коллег. — Обожаю этого парня!       — Ты шутишь? — фыркнул Сонмин. — Этот омежка выехал только на смазливой мордашке. Никакого таланта.       Пальцы Чимина стиснули палочки для еды так сильно, что костяшки побелели, но Сонмин этого даже не заметил, продолжая:       — Хотя я бы не отказался его трахнуть. Готов поспорить, что под этой дерзкой маской он просто течная сучка…       Послышался треск ломающегося дерева.       — Заткнись, — тихо, но отчётливо произнёс Чимин, отбрасывая испорченные палочки в сторону.       — Что? — Сонмин вскинул брови, явно удивлённый такой яркой реакцией обычно сдерживающего себя Чимина.       — Я сказал, заткнись, — повторил Чимин, с трудом сдерживая внутреннего альфу, который рвался наружу с единственной целью — разорвать горло ублюдку, посмевшему так говорить о его омеге.       — Ого! — Сонмин расхохотался. — Да ты фанат, оказывается! Как трогательно…       Чимин резко схватил Сонмина за грудки. Большинство коллег были столь пьяны, что даже не среагировали. Босс тоже уже окончательно отключился, уткнувшись лицом в стол.       — Какие у тебя ко мне претензии — сейчас выйдем и обсудим, но не смей трогать его, — процедил Чимин сквозь зубы.       — Чимин, ты чего? — удивлённо воскликнул один из коллег, самый трезвый. — Это же просто…       Сонмин только ухмыльнулся, даже не пытаясь освободиться.       — Так вот кто твой воображаемый омега, — протянул он насмешливо. — Я-то думал, ты просто пиздишь нам, а всё оказалось ещё более жалко… Как сопливая малолетка мечтаешь об айдоле, который тебе никогда не достанется. Что, по ночам дрочишь на его фотки, деревенщина?       Чимин едва держался. Внутренний альфа буквально выл, требуя крови за оскорбление своего омеги. Едкий пот выступил на спине — так тяжело было удерживать зверя внутри. Гон уже близко, и контроль над эмоциями становился почти невозможным. Но он должен был держать себя в руках ради этой работы.       — Открою тебе секрет, — пьяно хихикнул Сонмин и понизил голос. — Его омежью задницу точно трахает кто-то из продюсеров и, скорее всего, даже не оди…       Кулак сам собой впечатался в скулу Сонмина. Тот не успел даже отреагировать, как их уже растаскивали. Охранник заведения крепко схватил Чимина за плечи и потащил к выходу, игнорируя его попытки объясниться.       Чимина вывели из заведения. Холодный ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя. Альфа стоял на тротуаре, тяжело дыша, и паника медленно заменяла адреналин. Чёрт возьми, он только что ударил коллегу. На корпоративе. При свидетелях. Его наверняка уволят.       Если бы не подступающий гон, он бы не сорвался. Но его внутренний альфа был уже вымотан и измучен, и Чимин не смог контролировать себя. Это только лишний раз доказывало, что ему не следует проводить гон с Юнги, по крайней мере не в этот раз.       Но странное дело — кроме ужаса от потери работы где-то очень глубоко в душе Чимин ощущал и облегчение. Надежду и, может быть, даже предвкушение свободы.       До дома было около получаса на такси. Всю дорогу Чимин смотрел в окно на мелькающие огни Сеула — города, который стал для них домом, но всё ещё казался чужим. В отличие от детей, большинство из которых адаптировались удивительно быстро, Чимин до сих пор ощущал себя порой не на своем месте.       Такси остановилось у их многоквартирного дома. Свет горел в нескольких окнах, но в их квартире на третьем этаже было уже темно. Чимин отпустил водителя и медленно поднялся по лестнице, чувствуя, как усталость разливается по телу.       Квартира встретила Чимина тишиной. Он бесшумно прикрыл дверь, стараясь не разбудить домашних. Альфа осторожно разулся и прошёл по коридору, заглядывая в комнаты детей.       Младшие спали каждый на своей кровати: Тэхён раскинувшись звездой и наполовину скинув одеяло, а Чонгук свернувшись в уютный клубок. Намджун тоже крепко спал, а рядом с его кроватью всё ещё горела настольная лампа, освещая стопку учебников. Чимин выключил свет и тихо прикрыл дверь. Сокджина дома не было, но он предупреждал, что останется у своего омеги.       Чимин зашел на кухню выпить таблетку от похмелья. На столе стояла тарелка, накрытая другой тарелкой — парни оставили ему ужин. Это маленькое проявление заботы трогало, но усталость и алкоголь притупили аппетит Чимина.       Альфа убрал еду в холодильник, а потом, проглотив таблетку и напившись ледяной воды из-под крана, направился в спальню. Открыв дверь, он замер на пороге.       На их не слишком широкой кровати спал Юнги. Омега лежал, полусидя на подушках, с книгой, упавшей на грудь. Он явно пытался дождаться Чимина, но сон оказался сильнее. Мягкий свет ночника освещал его лицо, делая черты ещё более утончёнными и изящными.       Чимин почувствовал, как внутренний альфа мгновенно успокаивается при виде этой картины. Всё напряжение дня, вся злость на Сонмина, все сомнения и тревоги отступили, сменяясь тёплой волной нежности.       Он осторожно разделся и лёг рядом, стараясь не разбудить Юнги. Но стоило ему устроиться, как омега сонно пошевелился, переворачиваясь на бок и инстинктивно придвигаясь ближе.       Чимин не удержался и уткнулся носом в шею Юнги, глубоко вдыхая яблочный аромат. Запах ощущался сильнее обычного, обволакивающий, такой притягательный, что Чимин невольно застонал, придвигаясь ещё ближе. Его бёдра непроизвольно подались вперёд, прижимаясь к Юнги, а руки обвили чужую талию, притягивая омегу к себе.       Юнги заворочался в его объятиях.       — Чимин-а, — хрипло прошептал он.       — Прости, что разбудил, — тихо ответил Чимин, не отрываясь от его шеи.       Книга соскользнула с кровати на пол. Омега потянулся за ней, но Чимин удержал его, притянув обратно. Альфа, не в силах сдерживаться, приник губами к жилке на шее. Запах здесь сводил с ума. Зубы осторожно коснулись нежной кожи, и Чимин внутренне чуть не завыл от разочарования и удовольствия одновременно.       Юнги повернулся к нему лицом, сонно моргая, и Чимин позволил себе еще раз ненадолго отпустить контроль, наслаждаясь вкусом любимых губ. Юнги отвечал, сонно и нежно, обхватив одной рукой плечо альфы. Руки Чимина блуждали по телу омеги, не в силах остановиться на чём-то одном. Ему инстинктивно хотелось трогать Юнги везде, чувствовать каждый сантиметр его кожи, оставить на нем свой запах.       В какой-то момент Юнги отстранился, тяжело дыша, и замер, втягивая воздух через нос.       — У тебя скоро гон, — констатировал он, и его глаза окончательно прояснились от сна.       — Да, — выдохнул Чимин, пытаясь отодвинуться. Но Юнги удержал его, обхватив рукой за шею.       — Когда? — настойчиво спросил он.       — Думаю, через пару-тройку дней окончательно накроет, — Чимин провёл рукой по волосам Юнги, не в силах сдержать себя. — Не переживай об этом.       Лицо омеги сделалось серьёзным.       — Когда мне взять выходные? — спросил он напрямую.       — Что? — Чимин замер, не уверенный, что правильно понял.       — Для твоего гона, — терпеливо пояснил Юнги. — Я хочу быть с тобой. Когда мне взять выходные?       Чимин застыл. Не зная, как объяснить, чтобы не обидеть.       — Не нужно, — коротко ответил он. — Я не хочу ему поддаваться. Сейчас нет времени.       Юнги прищурился, всматриваясь в его лицо.       — Ты не хочешь, чтобы я был с тобой? — в его голосе не звучало обиды, только вызов и закипающая злость. — Снова выпьешь таблетки?       Чимин прикусил язык. Он не хотел говорить Юнги, что даже таблетки пить не собирается. После них он неделю ходит в полуадекватном состоянии, а если его всё-таки не уволят с работы, он не может себе этого позволить.       — Дело не в этом, — Чимин отвёл взгляд, чувствуя, что слишком устал для такого разговора.       — А в чём же? — Юнги приподнялся на локте, и в полутьме его глаза казались почти чёрными.       — Сейчас я слишком плохо контролирую себя, — отрезал Чимин. — Не хочу сорваться.       — Чимин-а, — голос Юнги чуть смягчился, хотя взгляд оставался пронзительным. — Как будто я не знаю, какой ты на самом деле. Мы же уже были вместе в прошлом году.       Слова были почти насмешливыми, и Чимин почувствовал укол раздражения.       В прошлом году всё было по-другому. У Юнги был перерыв в деятельности, и они только переехали в Сеул. Не было этого давления на работе, они каждый день засыпали и просыпались вместе, и от Юнги не несло десятками запахов незнакомых людей. Тогда провести гон вместе было естественно. Сейчас же…       — Сейчас всё по-другому, — коротко бросил Чимин.       — В чём заключается это «по-другому»? — настаивал Юнги, его голос становился всё жёстче. — Объясни мне.       Внутри Чимин буквально хотел выть. Как сказать Юнги обо всем этом? О том, что его волк буквально сходит с ума каждый раз, когда омега уезжаешь в тур или задерживается в студии, когда на нем появляется чужой запах — даже этого Иджона — Чимин знает, что это просто потому, что Юнги с ним вдвоем сидят целый день, запершись в студии, но волку плевать. Ни метки, ни единого другого доказательства в этом мире нет, что Юнги принадлежит ему, кроме тайных встреч в этой квартире.       Но вслух Чимин не проронил ни слова, он не мог ставить Юнги перед таким выбором: он или мечта, к которой омега шёл годами. Ради Юнги — и чуть-чуть ради себя тоже — Чимин не решался заставить его выбирать.       — Я сказал — я не хочу! — Чимин повысил голос, а потом, спохватившись, что может разбудить детей, добавил тише: — Просто пойми. Я не хочу сделать тебе больно.       — Окей, — голос омеги звучал болезненно безразлично. — Твоё дело. Только не надо выдумывать причины и прикрываться заботой обо мне, проще просто сказать «нет».       Юнги отвернулся, устраиваясь на самом краю узкой кровати, как можно дальше от Чимина. Его спина была напряжена, запах стал резким и тяжелым.       Чимин смотрел на нечеткие очертания омеги во тьме комнаты. Почему Юнги так жесток? Неужели он не видит, как трудно Чимину держаться? Как сложно сохранять здравый рассудок, когда всё внутри требует омегу, полностью, без остатка, навсегда?       Его альфе всегда будет мало. И в гоне эта жажда станет невыносимой.       — Спокойной ночи, — тихо сказал он, зная, что Юнги не спит.       Омега не ответил, лишь чуть сильнее напряглись его плечи. Чимин отвернулся к стене, чувствуя, как между ними повисла тяжёлая, напряжённая тишина.       Они так и лежали — спина к спине, не касаясь друг друга, каждый со своими мыслями и обидами.       Как же глупо, думал Чимин, проваливаясь в сон, тратить на ссоры и недомолвки те редкие моменты, которые они могли бы провести вместе. Юнги был так необходим ему. Чимин не мог его потерять, именно поэтому так отчаянно старался оградить Юнги от собственного обезумевшего зверя. Но каждый шаг, сделанный для защиты их отношений, казалось, только больше отдалял их друг от друга.