Глава 1: "Любовь - не всегда жертва"

      Солнце нещадно пекло макушки. Время близилось к полудню и воздух обещал разогреться ещё на несколько градусов. Горячий асфальт плавил подошву стареньких, но служащих верой и правдой кед. Стоило надеть кепку перед выходом, чтобы не получить солнечный удар или ожоги. Как всегда, Лэйн подумала об этом слишком поздно. У неё толком не было времени на сборы, потому что Анна вчера оборвала всю телефонную трубку, желая поделиться свежими новостями о её отношениях. Поэтому, не успев проснуться, девушка побежала навстречу с подругой в их любимом месте.       Это было небольшое уютное кафе, находившееся на первом этаже многоэтажного офиса. Все местные планктоны спускались туда за кофе или с желанием перекусить. Подруги обнаружили эту находку пару лет назад. В кафе всегда было светло благодаря широким окнам, открывавшим вид на небольшую аллею вдоль дороги. Иногда можно было попасть за столик у окна и любоваться видами. Особенно в вечернее время открывался шикарный обзор на ночной город, усеянный огнями проезжающих машин. В умеренно теплую погоду можно было присесть за столик на улице и наслаждаться легким ветерком, который не скрывала зеленая аллея. В свободное от работы и личной жизни время, подруги любили час другой сидеть и болтать, наблюдая за людьми.       Но сегодня у них не было настроения на любование городом. Анна только четыре месяца встречается со своей девушкой, но наболтать о ней успела на несколько лет вперёд. Лэйн не видела ничего зазорного в том, чтобы делиться своими переживаниями и успехами в отношениях с другими людьми. Только вся соль отношений подруги в том, что она выбрала себе в партнёры потенциального клиента психлечебницы. У этого есть вполне сносное объяснение. Кира — новая девушка Анны, ходячая катастрофа, вечно грозящаяся что-нибудь сделать с собой или того хуже с Анной. Лэйн искренне переживала за свою подругу и пыталась всячески помочь, но та на отрез отказывалась слушать. Вернее, слушала, но не слышала. Для неё Кира стала в определенном смысле музой. Подруга просто боготворила эту безумную девчонку. Посвящала ей посты в своих соцсетях или публиковала серии фотографий из разряда: «Кира завтракает», «Кира наблюдает за миром» и так далее. Простыми словами — делилась романтично-сопливым бредом, который обычно свойственен влюблённым парочкам.       Лэйн нравилось хобби Анны. Фотографии она любила, особенно, если они несли в себе положительный или глубокий посыл, без цели оскорбить чьи-то чувства. Раньше подруга часто устраивала перформансы, искала моделей и иногда просила помощи у Лэйн для реализации задуманного. Фотосессия на свалке старой мебели, на пустоши или в густом тумане. Но сейчас это всё ушло на второй план. Анна стала затворницей вместе со своей девушкой и выходила на улицу только в магазин или ради редких встреч с Лэйн. По её мнению, Анна начала фотографировать и выкладывать уже всякий бред, связанный с Кирой. В её задумках пробал былой азарт и энтузиазм. Лэйн соскучилась по внезапным звонкам в два часа ночи ради очередной идеи или спонтанной поездки за город. Теперь весь творческий процесс ограничивался квартирой Анны, которую ей купили родители на восемнадцатилетие. В которой девушки теперь жили вдвоём.       Лэйн не была против отношений подруги, просто было бы лучше, если бы она строила их с психически здоровым человеком. Киру тоже можно понять: мать алкоголичка, отец вечно на работе. Девочка не получала должной любви и заботы, поэтому её приходилось заслуживать. На хорошие оценки и прилежное поведение её родителям было всё равно, поэтому она начала заниматься самоистязанием. Селфхарм опасная вещь в любом возрасте, но, когда ты подросток, то это кажется тебе единственным выходом. Ты заглушаешь душевную боль физической, но проблему как таковую не решаешь. И она копиться в тебе день за днём, растёт огромной черной бездной, пока ты не утонешь в этой боли, истязающей тебя изнутри. Лэйн не бралась судить Киру, ей было её жаль. Но раздражение перекрывало чувство жалости, потому что из-за неё страдала теперь Анна. И Лэйн боялась, что Кира попросту утащит подругу за собой на дно. И тогда у неё вообще никого не останется.       Анна была последний человеческой крупинкой, за которую держалась девушка. У Лэйн были знакомые или клиенты, но эта шикарная худая брюнетка заменяла всех. Отца Лэйн почти не помнит, потому что тот умер на работе из-за несчастного случая, когда той не было и семи лет. А мать утонула в депрессии после этого случая, похоронив вместе с мужем свои чувства к дочери и миру в целом. Поэтому можно сказать, что Лэйн тоже не знала любви. — Я тебе уже говорила и ещё раз повторюсь: я не против твоих отношений с девушками, я против твоих отношений с конкретной из них, — Лэйн тяжело вздохнула, повторяя свою мысль подруге. — Чем тебе так не нравится Кира? — Анна искренне не понимала неприязни подруги ко своей второй половинке. — Она же прелесть! И между прочим, это именно она подарила тебе фотографию с автографом Рэдклиффа. — И я ей очень за это благодарна, но это не меняет моего отношения к ней, — Лэйн остановилась, ожидая зелёный сигнал светофора. Анна встала рядом. Вокруг них начинал собираться народ, поэтому пришлось немного потесниться. Девушка осмотрела недовольным взглядом толкнувшую их с Анной женщину. Видимо, она вышла из соседнего офиса на обеденный перерыв и торопилась в кафе через дорогу. Туда же, куда направлялись подруги. — Почему? — не унималась Анна.       Светофор загорелся зелёным, и толпа людей направилась на другую сторону дороги. Вдруг из ниоткуда выскочил мотоциклист. Он пролетел на бешеной скорости мимо подруг, чудом успевших увернуться. Лэйн прикрыла Анну собой. Рядом сигналили машины, привлекая к этой ситуации внимание. От испуга Анна обронила сумку, рассыпав её содержимое по асфальту. Блокнот выпал из сумки и в сторону от него отлетела ручка со смешным пушистым наконечником в виде персонажа Джеймса Салливана из «Корпорации монстров». Лэйн подарила подруге эту ручку неделю назад. Пока Анна провожала мотоциклиста в след средним пальцем, Лэйн успела собрать содержимое её сумки обратно. Поднимаясь, бросила взгляд на машину, стоявшую на стоп-линии рядом с ней. За рулём кадиллака сидел бугай в черной футболке. Он наблюдал за ней всё это время. Лэйн тут же поспешила отвести взгляд. — Пойдём быстрее, — Анна потянула её за руку, — светофор уже догорает.       Подруги взявшись за руки побежали вперёд, пока светофор окончательно не закончил отсчёт. Они остановились отдышаться. Лэйн обернулась назад, ища взглядом чёрный кадиллак. Тот стоял на месте, словно водитель всё ещё наблюдал за ней. Машина, стоявшая за ним начала гудеть, потому что светофор уже давно переключил свет. Словно опомнившись, водитель перевёл взгляд с девушек на дорогу и вжал педаль в пол. Возможно, Лэйн только показалось, что за ними наблюдали. Но после произошедшего они точно успели привлечь к себе внимание. — Развелось же придурков! — жаловалась подруга, забирая из рук Лэйн свою сумку, отряхивая её от дорожной пыли. — Что? — Придурков говорю нарожали, — повторила та чуть громче, — покупают права, а потом сбивают пешеходов где не попадя. — А! Да, вообще обнаглели. — После такого мне точно нужно что-нибудь выпить. — Ага, — отстраненно произнесла Лэйн, всё еще высматривая машину. — Ты в шоке что ли всё ещё? Пойдём уже, почти пришли, — Анна взяла её под руку и направилась в сторону кафе, куда изначально держали путь.       Подруги сели за столик внутри кафе. В помещении играла приятная попса в стиле Эда Ширана, а кондиционер спасал от духоты палящего солнца. Заказ был сделан сразу, потому что он всегда был один и тот же. Вафли с двумя шариками ванильного мороженого, глазунья с беконом, овощной салат на двоих и две чашечки горячего капучино без сахара. За соседним столиком у окна нашлась та самая торопившаяся женщина. Успела в этой суете с мотоциклистом занять лучшее место, стерва. Анна сделала глоток кофе, облизала молочные усы и вернулась к старой теме: — Так почему тебе не нравятся мои отношения с Кирой? — она подняла глаза на подругу, поправив свои очки.       Анне безумно шли её узкие прямоугольные очки в чёрной оправе. Они добавляли к её образованности и остроумности определённый шарм, понятный только избранным людям. Она не носила очки, чтобы казаться умнее, нет. У неё действительно с детства было плохое зрение, из-за которого она часто комплексовала. Но с возрастом превратила это в свою изюминку.       Но стоило ей снять свои очки, как она превращалась из домашней девочки в роковую красотку, способную затмить любого. Лэйн нравилась такая Анна: открытая, дерзкая, свободолюбивая. И она боялась, что из-за Киры этот огонёк внутри подруги погаснет насовсем. Боялась, что Анна превратиться в забитую домохозяйку, чьей обыденной рутиной станет маршрут: работа в душном офисе и дом. И так по кругу. А на редких выходных семейные посиделки с барбекю, как у любой американской семейки из телевизора. — Потому что твоя Кира странная. Ей лечиться надо, а не в отношения играть. У неё же суицидальные наклонности, — Лэйн разрезала бекон, скрипнув ножом по тарелке. Нужно убавить силу нажима. Разговоры о Кире нервировали девушку. Она упорно сдерживала своё негодование перед Анной. — Мы прорабатываем с ней этот момент, ты же знаешь. — А её вспыльчивость и агрессия? Она хоть раз извинилась перед тобой за свои вспышки гнева? А её попытки навредить ещё и тебе?       Анна замолчала на несколько секунд после последнего вопроса. Решила дать этому оправдание: — Тогда я сама была виновата в той ситуации. У Киры и так не было настроения, а я под руку полезла. — Ты всего лишь выкинула в мусор валявшийся на полу клочок бумаги, — уточнила Лэйн. — Но на нём была важная для неё информация, — поспешила объясниться Анна. — Там был номер Стефана, который должен был позвонить ей по поводу театральной постановки. — Так не разбрасывала бы его где не попадя. Тем более, ей так и не перезвонили тогда. Как думаешь, почему? — Она пытается над собой работать. Хочет показать мне, что заслуживает моей любви. Но я то и без этого её люблю, — подруга расплылась в блаженной улыбке от упоминания чувств к Кире. Лэйн передёрнуло. — Да плевала она на тебя и твои чувства, — тут же отрезвила подругу жёсткой словесной пощёчиной. — Если бы любила, то действительно бы менялась, а не делала вид. Сколько раз вы шли, куда ты хочешь или, делали, что ты хочешь? — она наколола на вилку лист салата и кусок жареного яйца, направив всё сразу в рот, тем самым давая подруге время на размышления. — Один, — почти без звука произнесла Анна, тут же теряя прямую осанку. — Вот именно. Пойми, что любовь — это не всегда жертва. Ты не можешь вечно ставить её интересы в приоритет своим. Сколько ещё ты будешь платить за любовь страданием? Я не хочу потом тебя вытаскивать из петли. А рано или поздно эта девчонка сведёт тебя в могилу. Ей нужно научиться договариваться и идти на уступки. Своими истериками она ничего не добьётся. И прекращай давать ей деньги. Лучше бы предложила устроиться на работу, хотя бы той же официанткой. Смотри какие тут милашки работают, — рядом с ними прошла симпатичная блондинка, она обернулась на их столик, окинув подруг изучающим взглядом. Фыркнула, закатив глаза. — Пахнет пассивной агрессией и жасмином. Твой любимый аромат, между прочим, — Лэйн затрясла вилкой в воздухе в подтверждение своих слов, не уточняя о чём именно речь: о цветах или характере официантки. — Возможно, ты права, — Анна совсем сгорбилась, без настроения размазывая подтаявший шарик мороженого по тарелке, вырисовывая понятные только ей узоры. — Не «возможно», а так и есть!       На несколько минут воцарилось молчание. Обе подруги думали о своём. Всегда активная Анна сейчас была мрачнее тучи. И Лэйн понимала почему, поэтому не давила на подругу ещё сильнее. — Кстати, — Анна оживилась, вспомнив о чём-то, — ты придёшь завтра вечером на ночь кино? — Прости, не могу, — Лэйн состроила грустную гримасу. — У меня завтра вечерний урок. — Всё ещё преподаёшь танцы той богатой фифе? — Ага, — прозвучало без энтузиазма, — Зато она платит хорошие деньги. — А когда ей это надоест, что будешь делать? — Ничего, пойду опять к Камилле в студию учить детей, — на это Анна понятливо кивнула.       Подруги обсудили ещё несколько тем на повестке дня. К моменту, когда они покидали кафе, основной поток посетителей уже разошелся. Утренней дамочки у окна тоже не было. Обнявшись на прощание, разошлись по своим делам, обещая списаться друг с другом позже.