Глава 2: "Цветущий сад внутри души"

      Сколько себя помнила, Лэйн всегда была гибким ребёнком. Не только физически, но и психологически. Не было ни минуты, чтобы она не заламывала себе руки или ноги в попытке сесть на шпагат, или сложиться в кольцо, доставая носками до макушки. Ей нравилось принимать разные позы и слушать свои ощущения в теле. Какая мышца легко тянется, а какая начинает «ныть» и просить уменьшить нагрузку.       Бывшая мамина подруга заметила в девочке эту особенность и позвала её к себе заниматься художественной гимнастикой. С тех пор Лэйн не пропускала ни одной тренировки и ни одного соревнования, кроме того дня, когда в попытке показать лучший результат вывихнула лодыжку. Тогда она ревела несколько дней, потому что не могла показать другим на что она способна. Детский ум Лэйн не понимал, что отсутствие материнской любви она заменила на физический труд. Это позволяло ей не думать о том, почему же её мама не такая как у всех. Почему не целует её перед сном, не расчёсывает ей волосы перед зеркалом и не покупает красивые платьица. Вместо неё это стала делать Мария. Та самая мамина подруга, которая осталась тренером там в Вермонте и тёплым воспоминанием тут в памяти. Только вместо платьев были купальники, а вместо косичек — пучки, залитые тонной лака. Но этого хватало, чтобы замещать нехватку внимания.       Лэйн многим благодарна Марии. Та заменила ей учителей и самое главное родителей. Она рассказывала девочке о местах, в которых хотела побывать, рассказывала о бытовых вещах или женском организме. Обе как сейчас помнят тот день. Лэйн растерянно стояла по середине зала с лентой, наблюдая, как все другие смеются над одной из них. Она не понимала почему всем так смешно. А взглянув на девочку увидела, что по её ногам через купальник стекает что-то красное. Лэйн не понимала, что это могло быть. Сейчас для неё это уже кажется очевидным, но тогда вызвало в ней много вопросов и смятений. И отголоски спортивного прошлого дают знать о себе и сейчас. Так как нестабильный цикл стал уже чем-то обыденным. И кто был виновником этого не известно: стресс, диеты или другие обстоятельства.       Закончив свою художественную карьеру, Лэйн ушла в танцы. Ей нравилось двигаться под музыку, придумывать новые движения и продолжать испытывать возможности своего тела. Так со временем она стала подрабатывать детским тренером. Но уже тут в Нью-Йорке, подальше от без эмоциональной матери и прохладного Вермонта. Общение с Марией сократилось. Сначала редкие звонки, а теперь только поздравления на праздники и то не все. Но в душе Лэйн понимала, что всегда может попросить у неё помощи. Не финансовой, скорее моральной. Страховка отца позволила скопить некоторую сумму денег. Как бы грустно не было об этом говорить, но за смерть военных хорошо платят. Именно эти сбережения позволяли ей держаться на плаву. После новости о смерти мужа её мать решила переехать из государственного дома в жильё попроще, за что так же получила компенсацию, которую положила под процент в банк. Эта женщина не переставала любить дочь, просто она перестала ощущать какие-либо эмоции в целом. Поэтому несмотря на все трудности она желала дочери лучшего будущего.       Транжирой девушка никогда не была, поэтому деньги продолжали бережно лежать в банке, изредка убывая. Покупала Лэйн только то, что считала нужным. С детства осталась привычка быть экономнее: одежду покупать на распродажах, фрукты на рынках, а передвигаться на общественном транспорте или вовсе пешком. Вполне возможно добраться из Бруклина в Нью-Йорк на автобусе или при желании на метро. Так ехать дольше, но зато прохладно в жаркое время. Но вопрос безопасной езды на метро остаётся открытым и по сей день. На станциях метро вечно что-нибудь случается: стычки между людьми, кражи, вечная вонь. Больше всего Лэйн любила дни, когда в метро сидели музыканты или танцоры. Она обязательно останавливалась, чтобы их послушать и оставить небольшое поощрение за их труд. Иногда даже сама танцевала под их сопровождение или участвовала в перфомансах с людьми. Только за это она любила езду на метро.       На свою удачу в Бруклине Лэйн снимала квартиру почти за даром у женщины по имени Порша. Они познакомились случайно в магазине и разговорились. Оказалось, что Мария их общая знакомая. Девушка поделилась тем, что находится в поисках жилья и Порша предложила свою помощь. Её сын уехал учиться во Францию, и квартира простаивала просто так. Они сошлись на скромной цене в триста долларов, что значительно ниже средней стоимости аренды жилья. Счастью Лэйн не было предела, когда это всё оказалось реальностью, а не пустой болтовней. Так Лэйн живёт уже три года.       С Анной они познакомились в том же году через несколько месяцев. Лэйн гуляла по улочкам Нью-Йорка запоминания всё, что могла: кафе, музеи, библиотеки, больницы, парки. Так во время одной из прогулок она наткнулась на странную девушку, фотографирующую закатное небо через лужу, чтобы получился эффект отражения через зеркало. Лэйн в тот день решила побегать по новым местам после отменившейся тренировки и стояла разминалась. Анна увидела, как та растягивалась и поинтересовалась, может ли она сделать несколько фотографий Лэйн. Она была не против, потому что планов на вечер у неё особо не было. Они сделали по парочке кадров в позе арабеск и прыжок антурнан. Анна похвалила физическую подготовку Лэйн и предложила той сделать ещё серию фотографий, но уже в другом месте и при других условиях. Так и началась дружба двух совершенно разных, но так похожих девушек.       Лэйн никогда не отличалась своей разговорчивостью с другими людьми. Она всегда предпочитала наблюдать и молча слушать. Но с переездом в новый город что-то словно изменилось. Анна была уже вторым человеком, с которым девушка находила общий язык просто сталкиваясь на улице. Скажите об этом Лэйн лет пять назад, она бы в жизни в это не поверила. С детства, глядя на мать, она поняла, что эмоции и знакомства не всегда хорошо и их можно избегать при желании. После похорон отца мама перестала общаться с людьми, а если это случалось, то по несколько дней отходила от этого стресса. Все её интересы свелись к тому, что, приходя с работы из душного офиса, женщина готовила ужин, если на это были силы и целыми днями смотрела телевизор. Он помогал отвлечься и забыть о произошедшей трагедии. Раньше родители водили Лэйн в парк по выходным или гуляли по магазинам. Но уже долгое время она делает это сама по себе.       Она пыталась помочь матери побороть свою депрессию, но эти двои крепко приросли друг к другу. Женщина не велась на уловки дочери и психотерапевта. Она уверяла, что у неё все хорошо и ни в чьей помощи она не нуждается. Так Лэйн поняла, что её матери проще закрыться в своём безопасном коконе, нежели поделиться этим с дочерью. Так и дочь перестала делиться своей жизнью. Они продолжали жить как соседи, пока Лэйн не переехала. Периодически она звонит матери, чтобы справиться о её здоровье и делах. Но ответ всегда один: «Все хорошо, ничего нового». Словно разговаривает с запрограммированным роботом. Это чертовски обидно, что родная мать не может и крупицы своих чувств показать. Ни как она устала, ни радость от новогоднего подарка, ни злость от увиденной разбитой вазы. Пустой серый лист.       Именно за отличие от матери Лэйн любила Анну. По-своему, по-дружески, как любят сестру или брата. За эмоции, за поступки, просто за то какой она человек. Вот не успела она ничего сделать, а ты смотришь на неё и глаза загораются, и внутри расцветает что-то такое пушистое и тёплое. И становится очень больно, если это что-то пытаются спугнуть и заглушить. Первое время Лэйн ревновала Анну ко всем её знакомым. Ей казалось, что она не может принадлежать никому кроме неё. Но такие мысли — страшный звоночек о психологических отклонениях. Хорошенько обдумав это и обсудив с самой Анной, девушка поняла, что в ней проснулась детская и потаённая часть её самой, которая нуждалась во внимании и заботе. Ей казалось, что у неё опять заберут дорого человека и она вновь останется одна, сама по себе.       Но сейчас Лэйн понимала, что никому кроме неё такая взбалмошная и эмоциональная брюнетка не нужна. Анна не боялась говорить правду людям в лицо, ругаться с ними, танцевать босиком под дождём, выйти на улицу в вызывающем наряде. Анна была живой и яркой, полной противоположностью матери Лэйн. И самое главное, что подруга не пыталась вылепить Лэйн под себя. Она принимала её молчаливой, покладистой и ранимой. Оберегала свой хрупкий цветочек от любой непогоды.       Но объединяло их одно — плохой вкус на мужчин. Подруги шутили, что у Анны настолько с этим плохо, что его попросту нет, поэтому мужскому полу она предпочитает общество девушек. С ними проще найти общий язык и интересы, они уважают друг друга и не лезут в трусы при первой же встрече. Лэйн же просто никем не интересовалась. У неё была попытка встречаться с одним парнем, но та быстро провалилась. Тот всего лишь хотел залезть под юбку Лэйн. Но это было так давно и в Вермонте. Они тогда просто переспали и разошлись. Тот парень хвастался всем, что уложил в постель молчаливую гимнастку со своего потока. А Лэйн было просто всё равно. Она ничего не чувствовала к тому парню и не могла понять почему. У неё не было ни обиды, ни злости. Нет, злость то была, но скорее на мать, что та не научила дочь чувствовать что-то кроме пустоты внутри себя. Вырастила такой же серый лист без эмоций и желаний.       Анна подарила Лэйн краски, научила рисовать ими, смешивать оттенки и не бояться ошибиться. Всем свойственны ошибки. Главное уметь их принимать и исправлять. Лэйн надеялась, что однажды её мать проснётся и осознает свою ошибку. Позвонит дочери и попросит прощения за все те дни, когда Лэйн приходилось быть взрослой, будучи ребёнком. Она не винила в этом мать, уже нет. В детстве она винила в этом погибшего отца, но с возрастом поняла, что никто не виноват. Так просто сложилось. Он был военным, которого послали в зону активных боевых действий и случилось то, что случилось.       Лэйн помнит тот день, когда сообщили о гибели отца. Это было воскресенье, они с мамой собирались в парк после воскресной службы. В дверь постучали. На пороге стоял мужчина в форме и держал сложенный американский флаг. Они с мамой долго молчали, глядя друг на друга. А потом она осела на пол и закричала. Она кричала громко и долго. Рыдала горькими слезами, истязая свою душу. Это был последний день, когда они с мамой ходили в церковь. С тех пор они обе перестали верить в Бога. Как же Он может существовать, если не смог уберечь отца Лэйн от смерти. Значит, нет никакого Бога. Ну, или Он попросту врунишка и ему плевать на всех. Плевать на ваши молитвы. У него есть и свои дела, он не обязан присматривать за мелкими людишками. Они сами развязывают войны, вот теперь пускай сами за них и отвечают. А он не будет пачкать этой грязью свои божественные руки.       Бога Лэйн тоже обвиняла в случившемся. Так же, как и президента, своих соседей по улице и школьных друзей. Её детский мозг пытался найти виновника случившегося в любом человеке или событии. Но никто не признавался в этом. И со временем она прекратила своё детское расследование, приняв тот факт, что она просто не нужна своей матери. Старалась меньше ей показываться на глаза, ходить на цыпочках и делать всё возможное, чтобы её не вызывали в школу. Она стала её точной копией и жила так же тихо, где-то на задворках мира. Не нужная, не любимая, бесполезная. Лэйн не пыталась никому ничего доказать. Просто жила с пустотой внутри. Жила так, пока не встретила Анну. Та заполнила собой всё то, что так долго пылилось: воспоминания, чувства, ощущения, желания. Она засыпала внутри Лэйн землёй все старые обиды и посадила поверх них яркие и ароматные цветы. Поливала, удобряла, полола. И взрастила огромное поле цветов, которыми теперь любовалась каждый день. И была готова отгрызть руку любому, кто посмеет сорвать и растоптать её старания.       Только вот сама позволила чужому человеку топтать цветы внутри себя. Возможно, человек и не знал, что своими действиями губил этот необъятный сад. Только вот никто ему об этом не сказал. И он продолжает грубо рвать и убивать красоту внутри. Но как однажды Анна поселила цветы в душе Лэйн, так и она заново восстановит все в глубине сада подруги. Они есть друг у друга, а значит, ничто не способно увянуть внутри них обеих. Они защитят свои сады от любых ветров и невзгод.