Вернутся к фанфику

У могилы былого

28 января 2026, 20:36
«Октавия была монархической страной вплоть до 1850-х. Ещё с 20-х годов, после выступления загадочного революционера, в исторических текстах отмеченного как Скэриэл, среди низших слоёв населения наблюдались волнения. Идеология государства, в то время построенная на стратификации общества по признаку наличия или отсутствия тёмной материи, способствовала образованию весомого и ощутимого разделения между низшими, полукровками и чистокровными. Скэриэл, заимев поддержку Савойского герцогства, Миланского герцогства, Венецианской республики и низших слоев населения Октавии, спровоцировал переворот, который привёл к убийству королевской семьи и пересмотру политического устройства государства. На основании некоторых источников предполагается, что некоторые из членов династии смогли скрыться в государствах-соседях, но это ничем не подтверждается, поэтому мнения историков, касаемые этого вопроса, разделились. После переворота место главы государства занял Скэриэл, а система под его началом долгое время сохранялась однопартийная, но в результате последующих волнений…» Хлопнул учебник Истории Октавии. Готье взглянул на Габи и отложил книгу, ставшую для его сестры чем-то вроде орудия пыток, в сторону. — Итак, подведём итог. Что из всего этого ты знаешь, а с чем нужна помощь? Девочка моргнула умными глазами и неуверенно кивнула. — Я знаю этот параграф. И все другие тоже. Я просто...не могу запомнить все эти даты. Спроси у меня какие права были у низших или... — У низших были права? — ехидно уточнил Готье, на что Габи закатила глаза. — Формально. В контрольной будет задание на соотнесение дат и событий. Меня убивает, что я никогда не могу с ним справиться, — обиженно заметила она, хмуро разглядывая портрет императора и революционера на учебнике, расположенные друг напротив друга. – Вот у глупого Отиса всегда получается… Готье сочувственно взглянул на девушку. Точные науки всегда были его сестре ближе, а история, обществознание и литература вызывали искренний ужас с самых первых уроков. — Главное запомни последовательность, — уверенно заметил Готье. Сию секунду в его руках оказался карандаш. Он развернул тетрадь сестры, начертил жирную линию. Габи испуганно пискнула, представив, как где-то в пенале от этого жеста похоронно вертятся её текстовыделители и наклейки для красивых конспектов. Готье тем временем сделал несколько отметок, не менее жирных, стоит заметить, и вновь повернулся к сестре. Она скорбно прикрыла глаза. На следующий день рождения подарит ему механический карандашик. – Что было раньше: восшествие первого из правящей династии или, скажем, объединение независимых герцогств в Королевство Италия? Девушка ответила не задумавшись: – Конечно, восшествие первого из династии, – уверенно заявила она и поставила отметку на ленте – сначала у первой грани черты, а следом у второй. Готье кивнул. – А где первое зафиксированное появление тёмной материи? – уточнил он. Габи задумалась и воткнула это событие между первыми названными. Готье расплылся в улыбке и откинулся на спинку стула. – Вот так. Если не можешь запомнить года, то не мучай себя. Внеси в ленту прочие важные события и проследи последовательность, – он протянул сестре загнутый палец. Она улыбнулась на ставший таким привычным жест и зацепила за него свой указательный. – События цепляются друг за друга. Ничего не происходит просто так. У всего есть причина и последствия, – отметил юноша и расцепил руки, тут же скрестив их на груди. – Так что формируй в своей голове ленту и цепляй за неё, как за крючки, события. Готье поднялся, ухватил со стола кружки и направился на кухню. Сестра поднялась и побежала за ним, забыв о тетрадях и учебниках на столе. Повернулся вентиль, о поверхность раковины ударились несколько крупных капель. Зажурчала вода и Готье принялся намыливать средством посуду. Девушка подошла к нему и прислонилась к столу боком, наблюдая за действиями брата. Она несколько раз оглядела роскошную кухню, обвела взглядом убранство, качнулась с пятки на носок и переложила полотенце с места на место. Габи неловко замялась, кажется, раздумывая стоит ли задать вопрос. В руках она принялась нервно вертеть видевший жизнь карандаш брата – искусанный на конце, ободранный и сточенный на добрую половину – , чем целиком и полностью сдала свои намерения. Готье составил помытую посуду в шкаф и обернулся к девушке. — Ну и? Та опешила, удивлённо взглянув на брата. — Ты же хочешь что-то спросить. Я слушаю. Габи отвела взгляд, расправила юбку и выдохнула. — Я слышала родители хотят сходить на могилу к дяде Лукиану и остальным. Папа был недоволен, что ты с переездом от нас перестал туда ходить, поэтому я хотела узнать пойдешь ли ты проведать родителей и сестру с братом, — аккуратно начала девушка, но, видимо, споткнувшись о взгляд брата, замолчала. Внутри объёмным комком тяжело завозилось раздражение. Готье ощутил, как съезжаются к переносице брови, а губы искривляются в злобной гримасе. Габи тут же спохватилась и поджала губы, так что юноша, приложив максимальные усилия, постарался придать лицу более нейтральный вид. Вышло, разумеется, не очень. Возможно, стоило спросить секрет успеха у Гедеона, который умел управлять своей мимикой так, что выражение лица оставалось бесстрастным, пока глаза медленно, слой за слоем, снимали с тебя сначала кожу, следом мышцы, раздвигали кости и забирались в самую глубь желудка, рождая собой непомерную тревогу и озноб. Готье аж передёрнуло. — Габи, родители у нас одни и они живы. Девушка скуксилась, пальцы её впились в стол. — Ну ты же понял о чем я. — Не понял, — отчеканил Готье и выключил воду. Тарелка оказалась в сушилке, а он сам развернулся, прислонившись спиной к шкафу. – Габи, прости, но у меня дела. Я посещаю своих родных регулярно в этом доме и не вижу смысла тратить время на людей, которых никогда не знал. Я понимаю, почему туда так часто ездят отец с мамой – для них это потерянные друзья, которых они никогда более не увидят, но…– Готье неопределённо махнул рукой. – Я не испытываю желание посещать незнакомцев, с которыми ещё и не могу поговорить. Готье задумался, уперев взгляд в пол. – А ещё у меня собеседование. Предпочитаю решать дела земные, особенно, когда у меня кончаются сбережения. Габи закатила глаза. — Просто попроси ещё денег у родителей, они не откажут. — Не сидеть ведь мне до конца жизни на их шее, — недовольно подытожил Готье. Парень сделал шаг вперёд, но руку его мгновенно оплела сестра, уподобившись виноградной лозе. Тяжеловато, но держится крепко. Готье качнулся и охнул, ухватившись за столешницу. Возмущение вспыхнуло мгновенно, но девушка, надув губы, взглянула самым покладистым из всевозможных взглядов. – Ну пожалуйста! Готье, я не люблю ездить туда без вас с Гедеоном, а он сегодня не сможет. Там так уныло и жутко, а родители вечно заняты и не могут со мной поговорить… Нет. Готье определённо планировал сказать твёрдое «нет», потому что Габи в 15 лет уже должна знать о том, что суровая жизнь не всегда даёт тебе то, чего ты желаешь. Готье вот уже три месяца с момента окончания Академии не мог найти работу, например. Но, с другой стороны, это ведь просто поездка, правильно? И дело совсем не в том, что у Габи щенячий взгляд, которому он никогда не мог отказать. Да. Готье ответил чёртово «да». Габриэлла тут же расцвела, отстранилась и, хихикнув, выбежала из кухни. – Тогда поскорее одевайся! Гедеон заедет за нами через 10 минут! Готье вспыхнул. – Ты сказала, что он не поедет! Я же согласился только поэтому! Габи заглянула в кухню, наматывая на шею пушистый красный шарф. Явно мама связала. – Но ты уже согласился. Сам ведь говорил – ты никогда не отказываешься от своего слова, – девушка улыбнулась и протянула мизинчик. – Не отказываешься ведь? Возможно, сейчас лимон был бы куда менее кислым, чем мина Готье. Он выдохнул, собирая всю волю в кулак, и зацепился мизинцем, подтверждая жест сестры. – Ага. А сам, стоило ей скрыться в коридоре, провёл ладонью по лицу, пряча негодование. – Подумать только, меня надурила школьница…понятно, почему в детективы не берут. Я же окажусь с ножом в спине на первом же задании…

***

Кладбище дыхнуло чем-то мрачным, затхлым и холодным одновременно, просочившись невесомой рукой сквозь приоткрытое окно. Середина осени погодой не радовала, всё больше сдавая позиции перед морозным дыханием будущего сезона. Готье закинул в рот пластик мятной жвачки, оглядывая могилы из окна машины. Рядом с ним тут же мелькнула раскрытая ладонь сестры, и он, особо не задумываясь, сунул всю пачку ей. Девочка довольно взвизгнула и закинула в рот разом два пластика, как в небезызвестной рекламе. Гедеон развернулся, ухватился рукой за сидение и сдал назад, припарковавшись недалеко от ворот. Заглушил мотор и вновь повернулся к младшим. – Прибыли. Можно выходить. Готье ухватился за ручку, оттянув её на себя и дверь распахнулась. Его обдало запахом влажности, заставив поёжиться от подступивших ассоциаций. Подталкиваемый сестрой, он вышел из машины и окинул угодья мертвецов недовольным взглядом. Могилы шли друг за другом в чёткой последовательности, разделяемые дорожками, выложенными из толстых и внушительных плит. Сами могилы были обустроены просто – памятник с фотографией, именем и годами жизни и разного рода детали, на которые давало разрешение кладбище и хватало денег. Кто-то высаживал цветы, иные сеяли газонную траву, третьи складировали могилу вещами усопшего, поэтому с некоторых на Готье глазели полуразложившиеся мишки своими глазами пуговками. Некоторых лишили и этого голодные вороны. Готье порой удивляло как так вышло – он мог спокойно находиться на месте преступления, на вскрытии или досмотре тела судмедэкспертом, неплохо реагировал на кровь и однажды даже оказал первую медицинскую помощь старшему товарищу, в которого прилетела шальная пуля. Да, в руку, да, не критический случай, но даже так его спокойствие в тот момент о многом говорило. По воле выбранной профессии, он чувствовал себя спокойно, когда всё кругом громыхало, взрывалось и рушилось. Но кладбища были иными. Время здесь застывало, подёрнувшись ледяной коркой, а кругом царила такая мертвенная тишина, что хотелось кричать, чтобы заполнить её хоть чем-то живым. Для Готье кладбище было суровым вердиктом – кто-то не успел. Помочь, защитить, просто оказаться рядом. И оттого всё это место было пропитано тоской и безысходность, от которой внутри саднило. Глазами он столкнулся с каменным ангелом. Тот стоял на постаменте, понурив голову и сомкнув веки. Глаза закрыты, но Готье вдруг ощутил себя абсолютно голым под пристальным, осуждающим взглядом. На плечо легла рука, а нос парня, ещё до того как он успел испугаться, окутал знакомый морской запах. Одеколон Гедеона, который тот не менял годами, парень мог узнать из тысячи. – Порядок? – уточнил брат, изогнув бровь. Позади него стояла Габи, сверкая любопытными глазёнками. Готье кивнул, осмотрелся, ища за что бы зацепиться языком и, прикинув, каким неловким может выйти разговор, выхватил у брата коробку со средствами для уборки и тряпками. – Я отнесу это родителям. Есть ещё что-нибудь? Гедеон оглянулся на машину. – Думаю надо взять мётел, да и…всё вроде? – Тогда я вперёд, догоняйте, – кинул парень и направился к дорожке. Впереди, как раз недалеко от жуткого ангела, он заметил фигуры родителей. Те замерли над могилами давних друзей со скорбным выражением лица и переплетёнными руками как в дешёвой драме. Готье никогда не считал себя человеком, в котором нет эмпатии, но разделить скорбь родителей по незнакомцам не столько не мог, сколько не хотел. Годы напролёт он слушал, что должен уважать погибших и скорбеть, но в итоге пришёл лишь к отчуждению и игнорированию этой строки в своём личном деле. – Отец, матушка, добрый день. Грейс обернулась и расплылась в улыбке. Готье едва успел поставить ящик, когда она подлетела к нему и сжала в любящих объятиях, которые по силе могли сравниться с тисками. Порой парень не понимал откуда в скромной домохозяйке столько силы. – Готье, дорогой, как давно ты с нами не приезжал. Мы тебя не отвлекли? – Нет, нисколько, – хмыкнул парень. – Хотя использовать Габи для убеждения – очень подлый трюк. Женщина хихикнула. Улыбка у Габриэллы была точь в точь, как у мамы. – Это полностью её инициатива. Она знает, что вы с Гедеоном её обожаете, вот и вьет из вас веревки. Тут только ваша заслуга, – он шутливо ткнула Готье пальцем в нос и расплылась в заботливой улыбке. – Пойдем? На спину парня легла рука и он податливо шагнул к ряду могил. Женщина несколько раз погладила его, словно старалась уберечь от горя, но самому парню показалось, что ей самой это было нужно. Противиться он не стал. Поняв, что жена говорить не начнёт, Уильям кивнул на могилу перед собой. – Тут похоронен Лука, слева от него Паулина, а справа Паскаль, – он ткнул в самую крайнюю, – а вот здесь Северина. Готье кивнул, скользнув взглядом по безмолвным камням. Он всё ждал, что в нём что-нибудь всколыхнётся, подаст знак, но внутри стояла мертвенная тишина. Как и вокруг. Он аккуратно выпутался из объятий матери и подхватил тряпку. – Я смотрел прогноз погоды, вечером дождь будет, поэтому надо поскорее начать. Вы планировали что-то делать с газоном? – боковым зрением Готье заметил, что родители переглянулись и взмолился всем богам, чтобы они не принялись хлопотать о его состоянии и расспрашивать, что он чувствует. – Нет, сейчас в этом смысла нет. Посадками займёмся весной, – твою мать, точно, на дворе же осень. Готье захотелось удариться о ближайшее надгробие головой. Как раз встретится с родственниками и мило побеседует о том, как у них дела. У него вот отвратительно. Возможно, по ту сторону будет лучше. – Наверное, уберем сорняки, чтобы весной не наросло всякой пакости, – нашла выход из ситуации Грейс и присела рядом с сыном. – Гедеон взял лопатки? – Да, вот, – над ними нависла Габи. В руке она держала небольшую лопатку с деревянным основанием. Грейс благодарно улыбнулась. – Хорошо, Габриэлла, поможешь мне разобраться с травой? – женщина поднялась на ноги. Габи недовольно надула губки. – Я хотела протирать надгробия… – Очень странное увлечение для девушки твоих лет, – насмешливо заметил Готье, за что получил лёгкий подзатыльник от Гедеона. Сестра же, оценив шутку, фыркнула, но лопаточку перехватила поудобнее. Победа. Сам Готье оглядел фронт работы. Гедеон отдал ему метлу и размял шею, глянув в сторону родителей, которые уже принялись за дело. – Я пока им помогу, когда закончим, приду к тебе. Надо дорожки вымести, а то их все листвой засыпало. – У меня иногда ощущение, что эти дорожки только нас и волнуют. До какой отметки мести? – Давай до могилы Уолдина, – Гедеон указал на памятник, располагавшийся метрах в пяти -шести от них. Внутри Готье взвыл, но внешне лишь сдержанно кивнул. Зашуршала листва, слетая с каменной дорожки, всколыхнулась пыль и бедолаге пришлось даже закрыть нос рукой, спасая себя от перспективы расчихаться. Абсолютно точно, никто кроме их семьи эти дорожки не убирает. Готье ведь сегодня пропустил собеседование. Может ему податься в дворники. Работёнка пыльная, конечно, но выходит у него вроде неплохо. Следом за мыслью Готье поскользнулся на слое мокрой листвы, исполнил изящные махи руками, но удержался, ухватившись за метёлку. Ладно, работы дворником ему тоже не светит: упадёт, свалится в какую-нибудь свежую могилку, передаст привет почившим. Парень вздохнул и потер переносицу. Нет, это никуда не годится. Пять лет образования в престижной Академии ради того, что бы он выбирал между перспективой стать офисным червём или бариста в близлежащей к его дому кофейне? Просто смешно. – Здравствуй. Парень мгновенно обернулся, сетуя на собственную нерасторопность. Косяк номер два, господин будущий детектив, потеряли бдительность в незнакомом месте. Кажется, на первом задании в нём окажется два ножа. И давно этот человек за ним наблюдает? Над ним нависал юноша ненамного старше его самого. Во всяком случае, выглядел он молодо и статно. Идеально выглаженная рубашка, брюки и туфли. Парень ощущался так, словно сошёл со страниц модных журналов, но вместо подиума загремел на кладбище. Идеально чистые туфли явно намекали, что работой он тут никакой не занимался. Хитклифу стало неловко за собственные поношенные кроссовки. – Люмьер! – Грейс шагнула к незнакомцу и раскрыла руки. Тот радушно улыбнулся и склонился, позволив женщине обнять себя. – До чего же мне радостно тебя видеть! Мне так жаль, что всё это, – она махнула рукой, описав круг в воздухе. – Случилось. Как ты? Держишься? Нужна помощь? Ты не молчи, обращайся. Давно вернулся? Люмьер, если верить словам матери, продолжил улыбаться. Выражение лица не дрогнуло, словно было отлито из стали и прибито к голове гвоздями. Что бы там не случилось, его это явно беспокоило мало. – Всё в порядке, благодарю вас за интерес. Мы с дядей не было близки, по Максу это ударило гораздо сильнее. Я перевёлся из Сентеприона как только уладил дела с похоронами. Вы приехали проведать отца и дядю Лукиана? В глазах женщины разлилось сочувствие. Она прикоснулась к плечу парня, собираясь что-то сказать, но новый знакомый ловко перевёл тему, взглянув на недоумевающего Готье. – Миссис Хитклиф, познакомите нас с вашим младшим сыном? Грейс, распознав намёк, мгновенно повернулась к Готье. Она до их пор выглядела печально и озабоченно, однако умело скрыла это за нежной улыбкой. Отчего-то у Хитклифа защемило сердце. – Готье, золотце, это Люмьер Уолдин – друг Гедеона. Раньше они были не разлей вода, однако ему пришлось переехать в раннем возрасте. До юноши наконец дошло. – Уолдин…ты здесь, чтоб проведать отца? Тот кивнул, сверкая ехидным взглядом из-под белёсых ресниц. А Готье вдруг понял, что, возможно, не стоило так открыто спрашивать у незнакомца о его мёртвом отце. Третий нож в него явно загонит кто-то из потерпевших с особо тонкой душевной организацией. – Великолепные аналитические способности, Готье. Да, наконец выудил окошко на работе. До этого всё никак не было возможности. Грейс мягко коснулась Готье по плечу и отошла, выуживая из его рук метлу. – Оставлю вас и позову Гедеона. Думаю, тебе есть о чём поспрашивать Люмьера. На очередной недоумённый взгляд за этот чрезвычайно долгий день Люмьер ответил лаконично: – Я работаю в детективном агентстве. О, просто чудо. Кажется, своим изящным танцем у метлы, он не только забил гвозди в крышку гроба своей карьеры дворником, но ещё и опозорился перед человеком, который работает в месте его мечты. Это поездка проклята. От неловкости его спас самый неожиданный человек из всех возможных. Гедеон стал для него спасательным кругом; шлюпкой, разрезающей волны на пути к тонущему; собакой поводырём для слепого; в общем, фигурой очень героической. Он возник из ниоткуда – хотелось верить, что не пропадёт в никуда так же скоро. В руках парень сжимал ещё пару метёлок и мусорные пакеты. Люмьер, завидев старого друга, расплылся в улыбке ещё более довольной, чем когда Готье упомянул его мёртвого отца. Этот странный тип повергал парня в ужас всё больше. Но если он правда имеет связи в сфере правоохранительных органов… Люмьер тем временем распахнул руки, намереваясь обнять Гедеона. Тот угрожающе нахмурился. Уолдин, распознав намёк, вальяжно завёл одну из рук за спину, словно так и было задумано, а вторую протянул ещё ближе к Хитклифу, видимо желая закрепить их счастливое воссоединение крепким рукопожатием. Гедеон всучил ему метлу и прошёл мимо, ступив на занесённую листвой каменную дорожку. — Гедеон, дружище, неужели ты совсем мне не рад? — Люмьер шагнул к другу и принялся помогать ему с дорожкой, то ли случайно, то ли намеренно делая только хуже. – А я думал мы друзья… – Не думай о таких аморальных вещах в мой адрес, — отчеканил Гедеон и махнул метлой, занося туфли Уолдина пыльной листвой. Люмьер склонился к нему и пихнул рукой, за что получил подзатыльник, выбивший из уложенной причёски несколько прядей. Готье не сдержал улыбки. Несмотря на внешнюю серьёзность, его брат казался вполне довольным. Не со многими он мог вести себя свободно и язвительно, а на бедолагу Уолдина, кажется, за недолгие десять минут вывалил столько сарказма, что тому впору было забиться в угол и плакать. Однако он держался молодцом – ловко уворачивался от хлёстких словесных оборотов и отбивал их собственными замечаниями, которые вызывали у Гедеона если не открытую радость, то искрящийся восторг в глазах. Сам Готье продолжил вертеть в руках грабли. Он планировал помочь родителям, но они, увлекшись обществом друг друга и младшей дочери, что-то возбуждённо обсуждали. Габи хихикала и сгребала мусор в пакет, а мама о чём-то шептала ей, склонившись к могиле. Отец возглавлял процессию, вогрузив на надгробие руку. Картина отчего-то показалась парню жуткой. Его семья. Он мрачно перевёл взгляд на гравировку на надгробии. И ещё одна семья, с которой ему так и не случилось познакомиться. Внутри вспыхнуло раздражение. И что? Какая разница? Его вполне устраивала его семья. Хитклифы. Как он вообще мог скучать по какой-то эфемерной женщине и скорбеть по ней, когда прямо перед ним стояла его мама. Печалиться о некой Паулине, когда ему каждый день присылала смешные видео его Габи и спрашивала, когда он приедет в гости. Какое ему дело было до призрачного Паскаля, если был Гедеон, который, несмотря на строгий вид и крутой нрав, приезжал, стоило Готье заикнуться о проблеме, которую он не мог решить? Юноша вздохнул и потёр переносицу. Отец говорил ему, что он должен быть благодарен им за рождение, но что он мог испытывать к чужим людям, кроме мрачного равнодушия? Готье обернулся к могиле Маркуса Уолдина. Надгробие одиноко ютилось среди других. – И почему он тут один... – Потому что мама похоронена в родном городе, – заметил Уолдин, неслышно приблизившись. Готье не вздрогнул, но мысленно забил гвозди в крышку гроба. Он точно не переживёт своего первого задания. – На этом настояла её семья. Готье взглянул на Люмьера. Тот печально глядел на могилу. – А…почему? Ты можешь не отвечать, если вопрос личный. – Не думай, что меня это задевает. Я уже взрослый мальчик, – игриво заметил Люмьер и вздохнул, скрестив руки на груди. – Кроме того, я её не знал. Она умерла почти сразу после моего рождения. Отец пару раз возил меня к ней, однако после той злосчастной аварии дядя увёз меня в Сентеприон и дороги к ней я теперь не вспомню, даже если очень постараюсь. – Это печально. Ты не думал всё-таки отыскать её? Это же… — Готье нахмурился, вспоминая речи отца. – твоя история? Люмьер фыркнул и хохотнул, чем вызвал у Хитклифа искреннее удивление. – Моя история лежит здесь. Уже как 20 лет. – Но… – Какая разница, кто был в родословной, если в воспоминаниях моих совсем другое. Не находишь? Готье не сводил взгляд с Люмьера. Он словно залез в голову парня, выудил оттуда самые сокровенные мысли и просто произнёс их вслух. Но эффект они произвели невероятный. Он вдруг понял, что не одинок в своей проблеме, что есть те, кто понимают его. Люмьер ухмыльнулся. – Я видел твои выпускные экзамены из Академии. У тебя весьма неплохие данные, – как бы между прочим заметил Люмьер и шагнул в сторону дороги. Готье, как приклеенный, последовал за ним. – Ты уже работаешь где-нибудь? – Нет…так уж вышло, что нигде новых кадров не требуется. Я посвятил всего себя учёбе и Академии и, судя по всему, ошибся, потому что… – Потому что к концу учёбы ты либо наращиваешь связи, либо оказываешься не у дел, да, – недовольно заметил Люмьер. – Обычное дело. Всё в нашем мире решают связи. Готье поморщился. – Да, и… – И свои связи ты уже нашёл, – обронил Люмьер, выглядя таким довольным, словно, роясь в куче навоза, случайно откопал алмаз. – Я попробую замолвить словечко. Ничего личного, но ты можешь быть очень полезен нашему отделению. Готье изогнул бровь и остановился на полпути к семье. Он недоверчиво взглянул на Люмьера, решив, что тот до удивительного похож на того, из-за кого потом ищут пропавших без вести. – В чём подвох? Никто ничего и никогда не делает просто по доброте душевной – настороженно уточнил он. Люмьер расплылся в чрезвычайно довольной улыбке. – Ты мне нравишься, Готье! Обмануть на работе тебя не смогут, это похвально, – он сложил руки за спиной. – Мне нужна будет помощь с одним делом. Посвятить в него кого-то чужого я не могу, а с замыленным взглядом там делать нечего. – Что за дело? Почему его нельзя расследовать в открытую? – Потому что его закрыли. Очень много лет назад, – отрезал Люмьер предельно серьезно. – Но меня не устраивает результат. Его явно расследовали идиоты, потому что в нём куча дыр, связанных между собой шёлковыми нитями. Потянешь за одну и всё распадётся лоскутами, как застарелое одеяло. Последнее слово парень выдавил из себя с таким презрением, что у Готье не осталось сомнений в его искренности. Люмьер же, допустив такой «взрыв» эмоций единожды, совершил долгий выдох и пригладил волосы. – Я считаю, что ты и твои навыки мне очень помогут. Всю ответственность я возьму на себя, тебе просто надо будет, – Люмьер склонился и игриво щёлкнул Готье по лбу. – Пораскинуть мозгами и немного поработать сверхурочно. Это весьма небольшая цена за возможность работать в месте мечты, не так ли? Голос Люмьера скользил услужливостью и сладостью от которой засвербели зубы. Вероятно, с преступниками и подозреваемыми он общается так же. В таком случае, Готье повезло, что он сейчас стоит с ним здесь, а не находится по разные стороны стола с прикованными руками. Хотя кладбище тоже не казалось ему удачным местом для такого рода предложений, он в итоге пожал плечами и ухватился за протянутую руку, пожимая её. – Идёт. Помогу чем смогу, если всё сложится с трудоустройством, – Готье улыбнулся. Ладно, возможно, не зря Габи потащила его сюда. На ту работу, куда он собирался ранее, его бы, конечно, тоже взяли, но перспектива расследовать убийства нравилась ему больше, чем вариант сидеть по 8 часов в офисе перед ноутбуком. – Может отлипнешь от моего брата? – мрачно заметил Гедеон, оказавшись по счастливой случайности позади Готье. Тот мгновенно отнял руку от Люмьера и обернулся. Кажется, они разозлили одного ревнивого Хитклифа. Гедеон скрестил руки на груди и недовольно пялился на старого друга. Сбоку от Готье появилась Габи и, ухватив руки брата, брызнула на них антисептиком. Ей Люмьер тоже не понравился. – Я просто знакомлюсь с твоей семьёй, дорогуша. Надеюсь стать её частью, – кокетливо протянул Люмьер, ухватив Гедеона под руку. – Послушай, ты не мог бы меня подвезти до дома? Меня сюда коллега подкинул, а обратно так не хочется на автобусе. Гедеон глаза закатил, но ответил положительно. Люмьер тут же подхватил его на том, что согласие явно было направлено на первое заявление, за что получил локтем под дых. Готье задумчиво проводил парней. За руку его зацепилась Габи, настороженно пялясь на нового знакомого. – Мама говорила, что с сомнительными парнями общаться нельзя, они абсолютно точно связаны либо с криминалом, либо с извращениями, – невинно залепетала она. – Габи, он детектив, – парировал Готье, неодобрительно глянув на девушку. Она на это фыркнула. – Значит извращенец. Он не предлагал тебе никуда отойти? Конфетами не заманивал? – Габи…– страдальчески протянул парень. Формально Люмьер сделал и то и другое, но признавать этого не хотелось. Раз они общались с Гедеоном, значит в нём можно было быть уверенным. Николас и Оскар вот были очень добрыми и душевными, а больше у Гедеона друзей не было. С другой стороны, эти двое ведь практически не пересекались. Так что всё может быть. Готье вздохнул. Первый шаг был сделан. Габи глянула под ноги и пихнула брата в бок. – Ты в грязь наступил. Он проследил за её взглядом и узрел свежее пятно на ткани кроссовок. – Да твою мать…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!