Часть 5 Эхо Слизерина

Библиотека Малфой-Мэнор (Мгновение спустя): Зеленый свет кулона пульсировал, как сердце, в ладони Гарри. Он не видел библиотеки, не слышал затаившего дыхание Люциуса или испуганного шороха Пайпера. Его сознание провалилось сквозь слои времени, увлеченное мощным потоком… не воспоминаний, а сущности. Холодный камень под босыми ногами. Резкий запах трав и влажной земли, смешанный с озоном магии, гораздо более дикой и древней, чем та, что он знал. Перед ним высились грубые, только что возведенные стены из темного камня – фундамент того, что станет Хогвартсом. Но не знакомый замок, а его первозданное ядро. И он стоял не один. Рядом – трое других фигур, их силуэты пока размыты временем, но ауры различимы: пламенная и непокорная, мудрая и глубокая, добрая и жизнеутверждающая. И он сам… нет, Салазар… ощущал холодную, ясную мощь, текущую по венам. Не злоба, а… убежденность. Острая, как клинок, вера в чистоту крови – не как превосходство, а как ключ к сохранению хрупкого баланса магии в мире, где маглы сжигали ведьм на кострах. Страх не за себя, а за само знание, за будущее их мира, которое он видел под угрозой растворения и забвения. Горечь предательства, когда его предостережения назвали фанатизмом… Гарри (Салазар?) резко обернулся. Его взгляд – острый, пронзительный, лишенный сантиментов, – встретился с взглядом Гарри-наблюдателя. В этих глазах не было безумия Волан-де-Морта, лишь бездна знания и леденящая решимость защитить то, что он считал истинным наследием волшебников. И в этом взгляде Гарри узнал… себя. Ту же ярость против несправедливости, ту же готовность к жестоким решениям ради защиты своего, ту же изоляцию. – Ты – Продолжение, – прозвучал голос не в ушах, а в самой душе. Холодный, четкий, без эмоций, но полный признания. – Моя Кровь. Мой Наследник. Неси Знание. Охраняй Истину. Даже если мир назовет тебя Тьмой. Поток образов сменился вспышками: сложные ритуалы под звездами, создание защищенных крипт, записи заклинаний, черпающих силу не только из эмоций, но и из самой структуры мира, гнев на невежество, боль от изгнания… И сквозь все это – знание. Ошеломляющее, древнее, мощное. Заклинания трансмутации, о которых Гермиона могла только мечтать. Ритуалы связи с элементарными духами земли и камня, что объясняло устойчивость Хогвартса. Теории о душе, гораздо более глубокие и… чистые, чем извращенные эксперименты Тома Риддла. Слизерин искал не бессмертия за счет других, а понимания самой ткани жизни и магии, чтобы укрепить ее. Гарри вырвался из видения с резким вдохом, как утопающий. Он отшатнулся; кулон все еще светился в его сжатой ладони, но теперь свет был ровным, теплым, словно признавшим хозяина. По лицу струился холодный пот. Он чувствовал… прилив сил. Не просто магической энергии, а знания. Оно пульсировало в его сознании, как живое. Но вместе с силой пришла и тяжесть – тяжесть ответственности и понимания глубины пропасти между его прежними представлениями о Слизерине и реальностью, гораздо более сложной и трагичной. – Гарри! – Голос Люциуса прозвучал резко, нарушая тишину. Он стоял в полушаге, палочка наготове, лицо бледное от напряжения, но в глазах читалось не только беспокойство, но и жгучее любопытство. – Что случилось? Ты… ты в порядке? Мистер Пайпер и мадам Торн замерли; их глаза были широко раскрыты от страха и благоговения перед явно только что произошедшим. Гарри медленно разжал ладонь. Кулон лежал на ней, теперь просто красивый артефакт из темного металла; лишь слабые зеленые искры пробегали по спирали. Он ощущал его связь с собой – прочную, как стальной трос. – Это… не просто артефакт, Люциус, – произнес Гарри; его голос звучал хрипло, но обрел новую, металлическую твердость. – Это ключ. И контейнер. В нем… знание. Настоящее знание Салазара Слизерина. Его видение. Его… боль. – Он поднял глаза, и Люциус увидел в них отблеск той самой древней, ледяной решимости, что была в видении. – И оно теперь часть меня. Люциус почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это было больше, чем он мог надеяться или бояться. Гарри не просто нашел артефакт – он слился с наследием Слизерина. И в его глазах читалась не гордыня глупца, а осознание мощи и тяжести полученного дара. Это делало его одновременно пугающим и невероятно притягательным. – Часть тебя… – прошептал Люциус, опуская палочку. Восхищение пересилило осторожность. – Это… беспрецедентно. Что ты чувствуешь? Какое знание? Гарри сомкнул пальцы вокруг кулона. Зеленый свет погас окончательно. – Многое. О магии, о защите, о душе… – Он сделал паузу; его взгляд стал отстраненным, будто просматривал внутренние архивы. – И о том, почему он основал Хогвартс… и почему покинул его. Это не была ненависть, Люциус. Это был… крик отчаяния. Предупреждение, которое не захотели услышать. – Гарри посмотрел на Люциуса, и в его взгляде промелькнуло что-то новое – понимание, почти родственное. – Мы продолжим работу. Но теперь я знаю, что искать. Мадам Торн, зафиксируйте артефакт как «Ключ Наследия Слизерина – активирован и связан с Лордом Поттер-Блэк-Слизерин». Высший уровень секретности. Тон не допускал возражений. Мадам Торн, все еще дрожа, кивнула и заскрипела пером. Гриммо-плейс, 12 (Несколько дней спустя): Работа с архивами Слизерина после активации кулона пошла с удвоенной скоростью. . .Гарри теперь интуитивно понимал, где искать нужные документы, какие символы значили истинную мощь, а какие были шифрами. Люциус был незаменим; между ними установилось странное, почти телепатическое взаимопонимание. Люциус ловил каждый взгляд Гарри, предугадывал вопросы, и его восторг от мастерства и глубины понимания Гарри наследия росло с каждым днем. Гарри, в свою очередь, ценил холодный ум, преданность делу и… отсутствие осуждающих взглядов. Здесь, в этом союзе силы и амбиций, он чувствовал себя понятым. Именно в такой момент, когда они вдвоем (Пайпер и Торн трудились в соседней комнате) изучали карту древних узлов магической силы под Хогвартсом, нарисованную рукой самого Салазара и отмечающую места концентрации природной магии и возможные точки уязвимости или усиления защит, Кричер появился с тихим шарканьем. – Хозяин… – эльф склонился в преувеличенном поклоне, бросая ядовитый взгляд в сторону Люциуса. – У ворот… Грязнокровка. Та самая. Говорит, что пришла поговорить. Одна. Кричер может выгнать? Или… придушить тихо? Гарри взглянул на Люциуса. Тот поднял бровь; его лицо стало непроницаемой маской, но в глазах мелькнуло предупреждение и вопрос. – Одна? – уточнил Гарри. Мысль о встрече с Гермионой после их последней встречи не вызывала энтузиазма, но… Дамблдор явно сделал ход. И кулон на груди под одеждой излучал едва ощутимое тепло, словно подталкивая к этому. – Дааа… одна, – проскрежетал Кричер с явным разочарованием. – Наглая. Требует. – Проведи ее в Зеленую гостиную, Кричер, – приказал Гарри ровным тоном. – И принеси чай. Буду через пять минут. – Но, Хозяин! – зашипел эльф. – Сейчас же, Кричер, – голос Гарри стал тише, но опаснее. Эльф сжался и исчез с громким хлопком. Люциус встал, отряхивая несуществующую пыль с мантии. – Вам нужна поддержка? Или… приватность? – Его голос был нейтрален, но Гарри уловил в нем нотку готовности вмешаться. – Приватность, – ответил Гарри, тоже поднимаясь. – Но будьте поблизости, Люциус. На всякий случай. Я… выслушаю, что она скажет. Зеленая гостиная: Гермиона стояла посреди мрачной, но богато обставленной гостиной, пытаясь не смотреть на кричащие портреты презрительных Блэков. Она была бледна, но подбородок упрямо поднят. В руках она сжимала старую книгу – предлог для визита. Ее сердце бешено колотилось. План Дамблдора. Попытаться понять. Без обвинений. Но как, когда сам воздух здесь, пропитанный темным наследием и присутствием Малфоя, кричал о предательстве? Дверь открылась. Гарри вошел. Не спеша. Он выглядел… другим. Не просто одетым в дорогие темные одежды, а центрированным. Его аура, которую она смутно чувствовала даже без палочки, казалась плотнее, спокойнее, но и опаснее. Как океан перед штормом. В его изумрудных глазах не было ни гнева, ни радости от встречи – лишь холодная оценка. – Гермиона, – он кивнул, не предлагая сесть. Его голос был ровным, вежливым, но без тепла. Как с чужим. – Кричер сказал, ты хотела поговорить. – Гарри, – она начала, с трудом сглатывая ком в горле. Книга в ее руках дрожала. – Я… я принесла книгу. «Основы Магического Права Наследования». Подумала… может пригодиться. – Это звучало глупо и жалко. Гарри взглянул на книгу, потом на нее. Уголок его губ чуть дрогнул – не улыбка, а признание слабой уловки. – У меня есть оригиналы указов Мерлина по этому вопросу, Гермиона. И комментарии самого Салазара Слизерина. Но спасибо. – Он сделал паузу. – Зачем ты действительно здесь? Его прямой взгляд заставил ее съежиться. План «без обвинений» трещал по швам. – Я хотела понять! – вырвалось у нее, голос дрогнул. – Все это, Гарри! Малфой? Архивы Слизерина? Ты отрекся от нас, от всего, за что мы боролись! После… после всего! – Слезы предательски выступили на глазах, но она смахнула их грубо. – Дамблдор говорит, ты на опасном пути! Что ты можешь выпустить что-то ужасное! – Дамблдор, – произнес Гарри тихо, и в его голосе впервые прозвучало что-то кроме льда – презрение. – Он мастер говорить полуправды и направлять людей, как пешек. Он знал о моем наследии, Гермиона. Знает больше, чем говорит. И использовал. Как использовал всех нас. – Он сделал шаг вперед. Его глаза горели. – Ты спрашиваешь, зачем Слизерин? Потому что там истина. И сила. Не та, что дается в награду за послушание, а та, что по праву крови и знания. Сила защищать то, что действительно важно. По-настоящему. А не по прихоти старого мага или из чувства вины перед семьей, которая любила не меня, а символ! – Это не правда! – вскрикнула Гермиона. – Мы любим тебя! Миссис Уизли… – Любила «бедного сиротку Гарри»! – резко перебил он. – «Мальчика-Который-Выжил»! А когда я стал Лордом, когда потребовал уважения к своему наследию, к своим решениям – что? Истерика! Обвинения в предательстве! – Он сжал кулаки. Кулон под рубашкой горел, как уголь. – Слизерин… он тоже предупреждал. Его не услышали. Назвали фанатиком. Изгнали. И знаешь, что я понял, Гермиона? – Его голос стал опасным шепотом. – Иногда, чтобы спасти то, во что веришь, нужно перестать искать одобрения у тех, кто тебя никогда не видел. Даже если это больно. Даже если это означает идти в одиночестве. Или… – его взгляд скользнул в сторону двери, за которой, он знал, стоял Люциус, – …с теми, кто видит тебя настоящим. Гермиона смотрела на него, пораженная. Не только его словами, но и той нечеловеческой уверенностью, которая от него исходила. В нем не было безумия Тома Риддла, но была та же абсолютная, пугающая убежденность в своей правоте. И сила… сила, которая казалась теперь частью самого камня особняка. – И что… что ты собираешься делать с этой силой, Гарри? – спросила она шепотом. – С этим «истинным» наследием? Он смотрел на нее несколько мгновений; его лицо было непроницаемым. – То, что должен, Гермиона. То, что считаю нужным. Для моих Домов. Для будущего. – Он повернулся к двери. Разговор окончен. – Кричер проводит тебя. Больше не приходи. Предупреждаю. Охранные чары не будут столь милосердны в следующий раз. Он вышел, не оглядываясь. Гермиона осталась стоять посреди гостиной, сжимая бесполезную книгу, с лицом, мокрым от слез, и с ледяным ужасом в сердце. Она пришла понять. И поняла слишком много. Гарри не был одурманен Малфоем. Он выбрал этот путь. Осознанно. И сила, которую он обрел от Слизерина, сделала его не уязвимее, а опаснее и недосягаемее, чем когда-либо. Она потерпела поражение. И Дамблдор… Дамблдор, возможно, недооценил, с чем они столкнулись. Она должна была немедленно сообщить ему. Но слова Гарри о «полуправдах» и «использовании» звенели в ее ушах, сея первые, страшные зерна сомнения. Кабинет Люциуса Малфоя (Позже, в Малфой-Мэнор): Люциус сидел за своим письменным столом, но не работал. Перед ним стоял бокал эльфийского вина, нетронутый. В ушах еще звучали отголоски разговора из Гриммо – не слова, а она. Холодная мощь Гарри, его абсолютная уверенность, его признание в том, что Люциус… видит его. Это было больше, чем союз. Больше, чем расчет. Это было… признание на уровне души. Гарри, наследник Слизерина, обладающий невероятной силой и знанием, выбрал довериться ему, Люциусу. Не Дамблдору, не Уизли. Ему. Чувство, которое это вызвало, было головокружительным – смесь триумфа, преданности и чего-то глубоко личного, теплого, что он давно подавлял. Он взял перо и пергамент. Адресат был очевиден. Наставник должен знать, насколько глубоко его ученик погрузился в наследие и насколько он опасен… и ценен. ✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* ✧ *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧ «Северус, Прогресс Лорда Поттер-Блэк-Слизерин в освоении наследия Слизерина превзошел все ожидания. Он не просто изучает архивы – он слился с ключевым артефактом, получив прямой доступ к знаниям и, возможно, фрагменту воли самого Основателя. Его сила и понимание растут экспоненциально. Сегодня он принял мисс Грейнджер. Разговор был краток. Он непоколебим. Видит путь ясно и не намерен сворачивать. Дамблдор пытается действовать через нее, но тщетно. Гарри видит его игру. Твоё предупреждение о его потенциале было пророческим. Он – не пешка. Он игрок. И его ставки высоки. Мы должны быть готовы. Его следующая цель… я подозреваю, связана с Хогвартсом и тем, что Слизерин оставил там. Информация о узлах силы и защитах замка в его руках теперь. Будь бдителен. Его следующее движение будет решительным. «Л.М.» ✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* ✧ *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧ Люциус запечатал письмо своей личной печатью и вызвал сову. Игра вступала в решающую фазу. И он, Люциус Малфой, стоял рядом с самой могущественной фигурой на доске. Страх смешивался с предвкушением. И с чем-то еще… чем-то, что заставляло его сердце биться чаще при мысли о следующих шагах Гарри. Шагах, которые они, возможно, сделают вместе. Он встал и подошел к окну, глядя на ухоженные сады Мэнора. Мысль созревала сама собой. Союз нужно укреплять не только в кабинетах и библиотеках. Пришло время для жеста, демонстрирующего доверие и растущую близость в более… личной обстановке. Он повернулся; решимость отразилась в его холодных глазах. Это был риск, но риск, стоящий того. Гриммо-плейс, 12 (На следующий вечер): Гарри разбирал очередной сложный контракт из архива Блэков; кулон Слизерина теплой тяжестью лежал под рубашкой, когда в камине вспыхнуло изумрудное пламя. Из огня шагнул Люциус, безупречный, как всегда, но в его манерах сегодня чувствовалась легкая, непривычная нотка… оживления? – Гарри, – поприветствовал он с легким, но искренним поклоном. – Надеюсь, не отрываю вас от важных дел? – Люциус, – Гарри отложил перо, насторожившись. Визит без предупреждения был необычен. – Всегда к вашим услугам. Что-то случилось? – Напротив, – улыбнулся Люциус, и в улыбке было что-то почти теплое. – Я пришел с приглашением. Нарцисса настаивает – слишком долго в нашем доме не звучал достойный гость. Мы хотели бы пригласить вас отужинать с нами завтра вечером. В Малфой-Мэнор. Неформально. – Он сделал паузу, подчеркивая значимость. – Драко также будет рад… возобновить знакомство в новых обстоятельствах. Приглашение было неожиданным. Ужин. Семьей Малфоев. В их цитадели. Это был не просто жест – это был знак высшего доверия и признания его статуса равным. Гарри почувствовал, как кулон на груди отозвался легким теплом. Знание Слизерина словно одобряло шаг: сильные союзы скрепляются не только контрактами, но и личными связями. – Я буду польщен, Люциус, – ответил Гарри, вставая. В его голосе прозвучало искреннее уважение. – Передайте леди Малфой мою благодарность за приглашение. В какое время? – В восемь, – кивнул Люциус, удовлетворение светилось в его глазах. – Я пришлю портал. До завтра, Гарри. Малфой-Мэнор, Малый Обеденный Зал (Следующий вечер): Зал, хотя и назывался «малым», поражал изысканностью. Стол из черного дерева, сервированный тончайшим фарфором и серебром, отражал свет хрустальных люстр. Гобелены изображали сцены охоты единорогов; воздух был напоен ароматом редких цветов и дорогих блюд. Нарцисса Малфой встретила Гарри у входа. Ее платье из серебристого шелка подчеркивало ледяную красоту. Она протянула руку для поцелуя – жест безупречно вежливый, но в ее синих глазах, холодных, как горные озера, не было ни капли тепла. Лишь настороженная оценка и тщательно скрываемое пренебрежение. – Лорд Поттер-Блэк-Слизерин, – ее голос был мелодичным, но безжизненным, как звон хрусталя. – Какая… неожиданная честь видеть вас за нашим столом. Люциус говорит, вы добились поразительных успехов в управлении своим… разнообразным наследием. – Ударение на «разнообразном» было едва уловимым, но ясным намеком на его «нечистую» кровь Поттеров и связь с павшим домом Блэков. Гарри коснулся губами ее пальцев, чувствуя ледяное напряжение в ее руке. – Леди Малфой, благодарю за приглашение, – ответил он с безупречной, холодной вежливостью, равной ее собственной. Его взгляд был спокоен и непроницаем. – Успехи – это заслуга не только моя, но и вашего супруга. Его опыт неоценим. Люциус, стоявший рядом, одобрительно кивнул. Нарцисса лишь чуть приподняла бровь; ее губы сложились в тонкую, безрадостную улыбку. – О, мы всегда знали, что Люциус обладает уникальным талантом находить… перспективные возможности. Прошу, к столу. Драко стоял чуть поодаль, одетый с безупречной, несколько вызывающей элегантностью. Он наблюдал за Гарри с явной смесью старой неприязни, нового страха и… жгучего любопытства. Когда их взгляды встретились, Драко кивнул коротко и резко, стараясь сохранить маску превосходства. Мысли Драко Малфоя: Он здесь. Сидит за нашим столом. Как равный. Нет, выше равного – отец смотрит на него, как на… на какого-то мессию от Слизерина. Лорд Трех Домов. Блэк, Поттер, Слизерин. И этот кулон… отец шептался с матерью, что он настоящий, что в нем сила самого Основателя. Он получил ВСЁ. Славу Поттера, богатство Блэков, силу Слизерина… и уважение отца, которое я… Драко сглотнул, заставляя себя отвести взгляд на тарелку. Я пытался быть его другом. В первом году. Но он выбрал Уизли и грязнокровку. Оттолкнул меня. А теперь… теперь он тот, кем я должен был стать в мечтах отца: могущественный, уважаемый, наследник древних родов. И он добился этого сам, вопреки всему. Ненавижу его за это. Но… черт возьми, я хочу понять. Хочу знать, КАК? Как он это сделал? И что он собирается делать с этой силой? Он украдкой взглянул на Гарри снова. Он выглядит… непостижимым. Как статуя. Ни страха, ни сомнений. Я никогда не смогу быть таким. И это бесит больше всего. Ужин проходил в формальной, тщательно контролируемой атмосфере. Люциус направлял разговор на нейтральные темы: управление имениями, последние решения Визенгамота (о которых Гарри, к удивлению Нарциссы, высказывался с проницательностью опытного политика), древняя история магии. Гарри отвечал лаконично, умно, демонстрируя глубокие познания, почерпнутые не только из книг, но и из переданного Слизерином знания. Его спокойная уверенность и явная мощь, ощущаемая даже за столом, действовали на Драко угнетающе, а на Нарциссу – раздражающе. Она вставляла изящные, но отравленные комментарии: – Ваше понимание тонкостей гоблинских контрактов впечатляет, Лорд Поттер-Блэк-Слизерин, – говорила она, отрезая крошечный кусочек ростбифа. – Хотя, конечно, гоблины… они такие меркантильные создания. Не то, что наши старые, чистые союзники. Но в нынешние времена, видимо, приходится идти на компромиссы. – Ее взгляд скользнул по Гарри, будто оценивая степень его «компромисса» с его собственной кровью. Гарри встретил ее взгляд прямо. – Эффективность и надежность не зависят от крови, леди Малфой, – ответил он ровно. Кулон под его одеждой был теплый. Слизерин знал цену компетентности. – Гоблины хранят наши золото и секреты веками. Это достойно уважения, а не высокомерия. Времена слепой веры в превосходство только по праву рождения, как показала история, чреваты… падениями. – Он не стал упоминать Волан-де-Морта, но намек висел в воздухе. Нарцисса слегка побледнела; ее губы сжались. Люциус поспешил перевести разговор, бросив жене предупреждающий взгляд. Драко наблюдал за этим обменом, чувствуя себя лишним и смущенным. Он говорит с матерью как… как равный. И отец его поддерживает. Это… сюрреалистично. Когда десерт был съеден и слуги вынесли посуду, Нарцисса встала. – Прошу прощения, джентльмены, – сказала она с ледяной вежливостью. – Я удаляюсь. Лорд Поттер-Блэк-Слизерин, надеюсь, ужин был вам по вкусу? – Ее вопрос звучал как формальность, лишенная всякого интереса. – Безупречно, леди Малфой, – ответил Гарри, вставая. – Благодарю за гостеприимство. Она кивнула и вышла; ее шелестящая юбка скрылась за дверью. Люциус вздохнул почти незаметно. – Драко, – обратился он к сыну. – Покажи Гарри нашу новую галерею портретов предков. Я присоединюсь к вам через несколько минут. Нам с Гарри нужно будет обсудить кое-что о завтрашнем заседании Визенгамота. Драко напрягся, но подчинился. «Покажи галерею». Кодовая фраза для «оставь нас». Он встал. – Пойдем, – бросил он Гарри, не глядя на него, и направился к двери. Галерея Портретов: Длинный, слабо освещенный коридор был увешан портретами надменных Малфоев прошлых веков. Они смотрели на Гарри с холодным любопытством или откровенным презрением. Драко остановился у окна, выходящего в темный сад, спиной к Гарри. Молчание повисло тяжелым. Гарри ждал. Он чувствовал смятение Драко, его злость, его… зависть. – Ну что, – наконец резко обернулся Драко, его серебристо-серые глаза горели. – Доволен? Ты добился всего, чего хотел? Лорд Трех Домов. Любимец моего отца. Наследник Слизерина. – В его голосе звучала горечь. – У тебя теперь есть все, чего у меня никогда не будет. Даже если я унаследую Малфоев… это будет лишь тень того, что имеешь ты. Гарри смотрел на него, не моргнув. Вспомнились первые годы в Хогвартсе, попытки Драко подружиться, сменившиеся враждой. Он хотел быть другом. Но я выбрал Рона. А потом все пошло под откос… – Я не стремился к этому, Драко, – сказал он спокойно. – Это наследие. Долг. Бремя. А не подарок. Ты видишь только титулы и силу. Ты не видишь цены. Цены одиночества. Цены решений, которые приходится принимать. – Он сделал шаг вперед. – Твой отец видит не только титулы. Он видит потенциал. Возможность для его Дома. Для будущего. Ты тоже можешь быть частью этого будущего, Драко. Если перестанешь завидовать и начнешь думать о том, что ты можешь сделать для своего имени. А не о том, что у тебя чего-то нет. Драко замер. Слова Гарри, сказанные без злорадства, с какой-то странной… усталой прямотой, задели его глубже, чем он ожидал. *Часть будущего? С отцом… и с ним?* – Ты… ты думаешь, отец… – он не закончил, смутившись. – Люциус ценит компетентность и силу, – ответил Гарри. – Докажи, что ты больше, чем обиженный наследник. Иди учись. Развивайся. Пойми, что мир не вращается вокруг школьных обид. Тогда, возможно, ты найдешь свое место. Не в моей тени, а рядом. Он не стал ждать ответа. Шаги Люциуса приближались по коридору. Гарри кивнул Драко и пошел навстречу Люциусу, оставив бледного и глубоко задумавшегося Драко Малфоя одного под взглядами его суровых предков. Кабинет Люциуса (Позже): – Он… впечатлен, – сказал Люциус, наливая Гарри и себе бокал выдержанного огненного виски. Они сидели в уютной нише его кабинета после формального окончания ужина. – И смущен. Твои слова задели его. Это хорошо. Возможно, в нем проснется амбиция, достойная имени Малфой. – Он ищет свое место, – заметил Гарри, вращая бокал. – Зависть и обида – плохие советчики. Ему нужна цель. Не против меня, а для себя. – Мудро, – кивнул Люциус. Его взгляд на Гарри был открыто восхищенным. Ужин, несмотря на холодность Нарциссы, прошел лучше, чем он ожидал. Гарри держался безупречно, парировал ее уколы с достоинством, а разговор с Драко… Люциус подслушал последние фразы. Они вселили надежду. – Нарцисса… она примет со временем. Она видит силу. И потенциал нашего союза. Гарри усмехнулся без юмора. – Ее принятие мне не нужно, Люциус. Мне нужно ее невмешательство. И лояльность Дому ее мужа. – Он отпил виски. Огонек распространился по телу. – Наша цель – Хогвартс. Те узлы силы… там кроется ключ к истинному наследию Слизерина. К тому, что он оставил не просто как основатель, а как страж. Нам нужно попасть туда. До того, как Дамблдор опомнится. Люциус почувствовал прилив адреналина. – Я готов. Северус предупрежден. Когда? – Скоро, Люциус. Очень скоро. Спальня Малфой–Мэнор (Той же ночью): Нарцисса стояла у окна, смотря в ночь. Ее лицо, освещенное лунным светом, было бесстрастно, но глаза горели холодным огнем. – Он опасен, Люциус, – сказала она тихо, когда муж вошел. – Опаснее, чем Тот-Кого-Нельзя-Называть. Тот был чудовищем в человеческом обличье. Этот… он холодный, расчетливый и убежденный в своей правоте. Он верит в то, что делает. И сила в нем… она древняя. Чужая. – Она обернулась. – Ты впустил змею в наш дом. Не для того, чтобы ей управлять, а чтобы ей служить. Люциус подошел к ней. – Я впустил будущее, Нарцисса, – ответил он спокойно, но твердо. – Силу, которая может вознести Дом Малфой на недосягаемую высоту. Силу, которая признала меня. Да, он убежден. Да, он опасен. Но он – не Волан-де-Морт. Он не уничтожит нас в припадке безумия. Он строит. И мы будем частью того, что он построит. Прими это. Ради Драко. Ради нашего Дома. Нарцисса долго смотрела ему в глаза, затем медленно кивнула, один раз. Это не было согласием. Это было перемирием. Настороженным и временным. Она не доверяла Гарри Поттеру. И не доверяла тому древнему холодку, который исходил от него и напоминал ей о самых темных страницах истории чистых кровей. Но ради Люциуса, ради их положения… она будет наблюдать. И ждать своего часа. Внизу, в своей комнате, Драко Малфой не спал. Он смотрел на потолок, и в ушах звучали слова Гарри: «Докажи, что ты больше, чем обиженный наследник… Найди свое место. Не в моей тени, а рядом.» Ненависть боролась с новым, странным чувством – вызовом. И впервые за долгое время, он не знал, что чувствует сильнее.