Вернутся к фанфику

Глава 3 «Колесо Сансары.»

31 января 2026, 18:10

Проснулась она из-за телефонного звонка. Кассандра, ещё не до конца проснувшись, потянулась к трубке.

— Алло?

— Кэсс. Это я, — голос Стива звучал приглушённо, устало, но без вчерашней злобы. — Слушай… прости. Вчера я был полным мудаком.

Она села, сердце ёкнуло от смеси облегчения и новой, острой боли. Словно кто-то коснулся не зажившей раны.

— Да… ты и правда был, — тихо сказала она, глядя в стену.

— Знаю. Знаю. Я просто… я сходил с ума. Но это не оправдание. Я так больше не буду. Обещаю. Давай… давай просто попробуем начать всё заново. Забудим вчерашнее.

В его голосе была то, что заставило её влюбиться когда-то. Уязвимость. Она так хотела в это верить.

— Хорошо, — прошептала она. — Давай забудем.

В школе он держал ее за руку. Когда Билли проходил мимо в коридоре, Стив намеренно отворачивался, глядя на неё, и говорил что-то. Он старался. Он из кожи вон лез, чтобы показать, что «новенький» для него — пустое место. Кассандра улыбалась, кивала шепча: «Всё хорошо, Стив, я с тобой». Она ловила себя на мысли, что играет роль успокоительного — живого транквилизатора. Но она цеплялась за надежду в то, что он станет прежним.

После уроков в машине по дороге к Стиву домой он наконец расслабился. Окно было опущено, он даже насвистывал что-то.

— Знаешь, я тут подумал, — начал он, ловко перестраиваясь. — Сидеть и злиться — это тупо. Нужно действовать. Поэтому я сегодня устраиваю вечеринку. У себя. Приглашу всех.

— Это… отличная идея, — осторожно согласилась Кэсс.

— Да уж, — он хитро улыбнулся, и в его глазах мелькнул знакомый блеск. — И знаешь, кого я ещё приглашу? Харгроува. Пусть приходит. Пусть видит, в какой компании я вращаюсь. Какую девчонку имею. И кто на самом деле тут король школы.

Слова «какую девчонку имею» повисли в воздухе. Но она промолчала. Всё ради «перемирия».

Весь вечер, пока они убирались в его доме, Стив не замолкал. Он строил планы, как «насалить» Билли. Его монолог был бесконечным потоком, в центре которого стояло одно имя. Билли. Билли. Билли.

Кассандра вытирала пыль, расставляла алкоголь в холодильнике, и ей хотелось крикнуть: «Хватит! Замолчи хоть на минуту!». Но она стискивала зубы. Не разрушать же всё в первый же день «нового начала».

Когда ребята начали прибывать, Стива будто подменили. Он сразу стал таким милым. И когда в дверях появился Билли, Стив встретил его широкой улыбкой: «Заходи, новичок, не стесняйся!». Фальшь резала слух.

Кассандра пыталась влиться. Она болтала с парой девчонок из команды поддержки, выпила банку пива. Но её взгляд постоянно возвращался к Стиву. Он был везде, где был Билли, пытаясь переманить все внимание на себя. И чем естественнее и спокойнее выглядел Билли (который, казалось, вообще не напрягался), тем более злым и комичным становился Стив.

В какой-то момент она увидела, как Стив, попытавшись перекричать Билли, получил в ответ лишь безразличный взгляд других, после которой стоявшие рядом ребята фыркнули. Стив замер, его улыбка на мгновение сползла с лица, обнажив чистую, животную злость. Потом он резко развернулся и, не глядя ни на кого, направился вглубь дома, вероятно, к себе в комнату.

Она стояла посреди комнаты, потерянная, затем отыскала взглядом Джули. Та сидела в углу дивана, на коленях у Трэвиса, и они так увлечённо целовались, что, казалось, растворились друг в друге. Мешать им было бы преступлением.

Давясь комом в горле, Кассандра пробралась через толпу и выскользнула через раздвижную дверь на задний двор. Осенний воздух был холодным и трезвым. Она прошла мимо тёмного, уже неработающего бассейна, дальше, к самому забору, и опустилась на холодную, влажную землю под огромным оголённым клёном. Здесь было тихо.

Но вдруг она услышала шаги. Кэсс не обернулась. Просто поджала ноги ближе к себе.

— И что же девушка Стива тут забыла? 

Голос Билли. Низкий, без его обычной насмешки.

Она не ответила. Не было сил на колкости.

Он молча постоял, затем прислонился к стволу дерева рядом, достал сигарету, прикурил. Оранжевая точка осветила его профиль на секунду.

— Харрингтон, кажется, ушёл в свою комнату рыдать в подушку, — сказал он, выпуская струйку дыма. — Неудачный вечер для восстановления имиджа.

Что-то в ней екнуло. Может, тон его голоса. Может, накопившееся чувства этой ночи. Может, холод земли, просачивающийся сквозь джинсы.

— Оставь его в покое, — тихо сказала она, но в её голосе не было силы, только безнадёжность. — Просто… оставь.

— Я его и не трогаю, — парировал Билли, и в этом была правда. — Он сам лезет. Смешно, правда? Тратит вечер, силы, нервы… на меня. А тебя, между прочим, на этом самом вечере даже не заметил.

Слова попали прямо в открытую рану. Она сжалась в комок.

— Он…. У него стресс.

— Боже, да хватит уже! — он внезапно дернул головой, и в его голосе впервые прорвалось настоящее раздражение. — «Ему можно»! Ты что, мантру какую-то заучила? Он ведёт себя как последний мудак, а ты тут оправдываешь его, как мамочка испорченного ребёнка. Это уже не смешно, это грустно.

Слёзы, которые она сдерживала весь вечер, хлынули разом. Не рыдания, а тихие, беспомощные струйки, оставляющие на щеках горячие дорожки.

— А что мне делать? — вырвалось у неё шёпотом, полным отчаяния. — Я его люблю. Вернее… я любила того, кем он был. А теперь я просто… не знаю. Он меня не видит, Харгроув. Вообще не видит. Для него я либо украшение, либо подушка для слез, либо проблема. И я… я так устала.

Она выговорила это. Выговорила ему, последнему человеку на свете, от которого ждала хоть какого-то понимания. И замолчала, потрясённая собственной откровенностью, уткнувшись лицом в колени.

Билли не сказал ничего. Он докурил сигарету, раздавил окурок каблуком о землю. Потом просто стоял, глядя куда-то в тёмный сад, а она, сжавшись под деревом, чувствовала себя абсолютно голой и разбитой.

Билли не ушёл. Вместо этого, после её тихого монолога, он молча спустился по склону и опустился на холодную землю. Достал из нагрудного кармана смятую пачку «Marlboro», достал одну сигарету, закурил, сделав глубокую затяжку. Потом, не глядя на неё, протянул пачку в её сторону.

— На.

Она посмотрела на пачку, потом на его профиль, освещённый слабым светом. Это было иррационально. Она не курила. Никогда. Но в этот момент делать что-то запретное, что-то, что наверняка разозлило бы Стива, казалось единственно правильным решение за весь этот абсурдный вечер. Она дрожащими пальцами вытащила сигарету. Он, не поворачивая головы, щёлкнув зажигалкой, поднёс огонь. Она наклонилась, втянула дым — и тут же начала кашлять. Слёзы, ещё не высохшие, снова выступили на глазах.

Рядом раздался короткий, хриплый смех. 

— Ну конечно. Принцесса даже курить правильно не умеет. Дай сюда.

Он выхватил у неё сигарету из пальцев, стряхнул пепел и сунул её обратно.

— Мелкими затяжками. Не в лёгкие, идиотка. В рот и выпускай. Пока не привыкнешь. Потом уже бери в затяг.

Она послушно повторила. На этот раз получилось. Горьковатый дым заполнил рот, и она выпустила его дрожащим облачком. Странное чувство — одновременно противное и успокаивающее.

— Вот видишь, — проворчал Билли, глядя куда-то в темноту. — Даже курить надо учиться заново, когда делаешь что-то не для галочки. А ты… ты пытаешься курить старую сигару и делаешь вид, что она тебе нравится, только потому, что когда-то тебе сказали, что она — признак крутости.

Кассандра снова затянулась, уже осторожнее.

— О чём ты?

— О нём. О Харрингтоне, — его голос был монотонным, без обычной язвительности. Он просто констатировал факт. — Ты цепляешься за иллюзию. За картинку из прошлого. Он уже не тот, и никогда не будет. А ты будешь сидеть и ждать, пока он волшебным образом не превратится обратно в принца? До выпуска? А потом и после выпуска? Это же смешно.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю, — он резко перебил. — Я таких видел. Твой Стив — пытается строить из себя принца на белом коне. А внутри — дерьмо. И он это дерьмо компенсирует тем, что ломает тех, кто слабее. То есть тебя.

— Он не такой, — слабо попыталась она возразить, но в её голосе не было уверенности.

— Ага, конечно, — Билли фыркнул, докурил свою сигарету и раздавил окурок. — Он просто «в стрессе». Ему «можно». Знаешь, что будет дальше? Он сегодня проиграл. При всём честном народе. И знаешь, кого он завтра будет наказывать за это поражение? Не меня. Тебя. Потому что ты — его подушка для слез. Ты — рядом. И ты будешь терпеть. Потому что иначе придётся признать, что ты потратила кучу времени на слабака, который даже свою злость направляет не туда.

Он говорил жёстко, безжалостно, но не со злорадством. С какой-то усталой, циничной прямотой человека, который уже слишком много такого видел. И каждое слово било точно в цель, разбивая последние оправдания, которые она себе строила.

Она молчала, куря свою первую в жизни сигарету.

— А почему ты… — она начала и запнулась. — Почему ты вообще всё это говоришь? Тебе-то какое дело?

Билли посмотрел на неё. В полутьме его глаза казались совсем тёмными.

— Мне? — он хмыкнул. — Мне надоело смотреть на это плохо сыгранное кино. И, честно? Ты на фоне этого всего цирка выглядишь… глупо. А я ненавижу, когда умные люди ведут себя как идиоты.

В этот момент из раздвижной двери дома выскочила фигура.

— Кэсс? Кассандра, ты здесь?

Это был голос Джули, полный беспокойства.

Кассандра инстинктивно швырнула бычок в темноту и попыталась встать, но ноги затекли. Джули, услышав шорох, направилась к ним, и свет из гостиной наконец упал на них.

На лице Джули виднелось чистейшее изумление. Её лучшая подруга, с красными от слёз глазами, сидит на холодной земле. Рядом с ней, в полуметре, развалившись у дерева, сидит Билли Харгроув. В воздухе висит едкий запах табака. А между ними — тяжёлое, почти осязаемое молчание.

— Кэсс? — повторила Джули, её взгляд метнулся от подруги к Билли и обратно. — Ты… всё в порядке? Мы все искали тебя. Стив… он… — она запнулась, явно не зная, что сказать при нём.

Билли медленно поднялся на ноги, отряхнул ладони о джинсы.

— Развлекайтесь, девчонки, — бросил он своим низким, невыразительным голосом. — Шоу для меня закончилось.

И, не оглядываясь, он направился обратно к дому, оставив двух подруг в ошеломлённом молчании на холодном осеннем воздухе. А Кассандра смотрела ему вслед, всё ещё чувствуя на языке горький привкус дыма.

Джули замерла на месте, глядя на уходящую фигуру Билли, а потом перевела шокированный взгляд на Кассандру.

— Кэсс… что это было? Что ты тут делаешь? И… с ним?

Кассандра попыталась встать, но ноги, затекшие от холода и напряжения, подкосились. Джули бросилась к ней, помогла подняться.

— Всё нормально, — пробормотала Кэсс, но её дрожащий голос и заплаканное лицо говорили об обратном. — Просто… я не могла там больше находиться.

— А он? — Джули не отпускала тему, ведя подругу к дому.

— Он просто… вышел покурить. Мы разговорились.

— Разговорились? — Джули чуть не поперхнулась. — Ты плачешь, сидишь с Билли, и вы разговорились? Кэсс, это странно.

— Позже, Джу, ладно? Сейчас я просто хочу уйти отсюда. Уехать домой.

В доме вечеринка перешла в стадию пьяного угара. Стива нигде не было видно — скорее всего, он так и засел в своей комнате. Трэвис, увидев их озабоченные лица, сразу же отстранился от компании.

— Что случилось? — спросил он, накидывая куртку.

— Нам нужно ехать, — твёрдо сказала Джули, не отпуская руку Кассандры. — Сейчас же. Ты нас подвезёшь?

Трэвис, без лишних вопросов, кивнул.

Дорога в машине Трэвиса прошла в гнетущем молчании. Кассандра смотрела в окно на проплывающие огни, чувствуя себя выжатой и пустой. Горький привкус табака всё ещё стоял во рту, смешиваясь со вкусом слёз. Джули, сидя на переднем пассажирском сиденье, обернулась к ней.

— Ладно, Кэсс. Сейчас тут только Трэвис. Говори. Что произошло?

И Кассандра, глядя в спину кресла, начала говорить. Тихо, монотонно. Она рассказала не про Билли, а про Стива. Про его маниакальную одержимость, про игнорирование, про то, как он ушёл, оставив её одну на своей же вечеринке. Про дни нарастающего напряжения, которые она старалась не замечать. Она не оправдывала его. Она просто излагала факты, и от этого они звучали в сто раз страшнее.

Трэвис молча слушал, лишь крепче сжимая руль. Когда она закончила, он тихо присвистнул.

— Чёрт. Я… я знал, что он переживает из-за этого Харгроува, но чтобы настолько… Я не думал, что он будет срываться на тебе, Кэсс. Это отстой. Полный отстой. Он ведёт себя как последний мудак.

В его словах не было злорадства, только разочарование и досада друга, который видел лишь вершину айсберга.

— Спасибо, что подвёз, Трэвис, — тихо сказала Кэсс, когда он остановился у её дома.

— Без проблем. Держись, ладно? И… если что, звоните. Я помогу, если смогу.

Джули осталась у подруги на ночь. Они забрались на её большую кровать, укрылись одеялом, и в темноте, под покровом ночи, Кассандра выдавила из себя последнее:

— А ещё… Билли сказал, что Стив никогда не изменится. Что он просто перекладывает свою слабость на меня.

— А ты ему поверила? — спросила Джули, и в её голосе не было осуждения.

— Не знаю. Но он сказал это так… как будто это закон природы. И от этого стало ещё страшнее.

Джули обняла её.

— Завтра будет новый день. Мы как-нибудь во всём разберёмся.

Они болтали до поздней ночи, стараясь говорить о чём-то другом: о музыке, о планах на выходные, о смешных случаях. Смеялись, ели попкорн, который темноволосая тайком принесла с кухни. Это было как глоток свежего воздуха после удушья. На несколько часов она почувствовала себя той самой Кэсс, которой она была раньше.

На следующее утро они проснулись рано, ещё темно. Они договорились: нельзя с утра встречаться со Стивом. 

Девушки быстро собрались и выскользнули на улицу, когда первые лучи солнца только начинали золотить крыши.

— Куда? — спросила Джули.

— В кафе. Подальше отсюда.

Они просидели там за завтраком до самого первого звонка, оттягивая момент возвращения в школу.

Весь день Кассандра старалась избегать Стива. Она сидела в библиотеке на переменах, отводила взгляд, когда видела его в коридоре. Он пытался поймать её, но все четно.

Он настиг её только после последнего урока, у её шкафчика. Он выглядел помятым, с тёмными кругами под глазами.

— Кэсс. Пожалуйста, поговори со мной. Одну минуту.

Она обернулась, готовая к бою, но в его глазах была та самая, хорошо знакомая ей, уязвимость. Та самая, от которой таяло её сердце.

— Вчера… я был не в себе. Я напился, всё пошло не так, как я планировал. Я видел, как ты ушла, и… мне стало так стыдно. Прости. Пожалуйста. Я знаю, что заслужил всё это, но… давай попробуем ещё раз. В последний. Я исправлюсь. Я всё осознал.

Он говорил тихо, искренне, глядя прямо в глаза. Он говорил всё, что она так отчаянно хотела услышать. И розовые очки, разбитые вчера в дребезги, снова, словно по волшебству, начали срастаться в её руках. Больно было видеть его таким. Больно было быть сильной.

Она вздохнула, и в её вздохе была вся её усталость.

— Хорошо, Стив. Ладно.

Он обнял её, прижав к себе, и она почувствовала не облегчение, а тяжёлую, утомительную усталость. Она вернулась в клетку, дверь в которую захлопнулась с тихим, но таким знакомым щелчком. Все эти события — колесо Сансары из которого она не может выйти.

Кэсс закрыла глаза, зарылась лицом в его куртку, и позволила себе забыть. Хотя бы на сегодня.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!