Глава 28 «You belong to me»
26 апреля 2026, 23:17Кэсс и её компания сидели до самой ночи.
Нэнси с Джонатаном уехали пораньше — около одиннадцати. Нэнси зевала, Джонатан обнимал её за плечи, и они выглядели такими уставшими и счастливыми, что Кэсс на секунду ощутила укол зависти.
— Мы пошли, — сказала Нэнси. — Ты как, доберёшься?
— Со мной всё будет нормально, — махнула рукой Кэсс. — Мы с Джу и Трэвисом ещё на одну тусу заскочим.
Нэнси хотела что-то сказать, но передумала. Только посмотрела на часы и улыбнулась.
— Не задерживайтесь.
— Ну прям мамочка, — усмехнулся Трэвис, но беззлобно.
Нэнси закатила глаза и ушла.
— Ну что? — Джули подскочила с дивана. — Поехали?
Трэвис кивнул на свою машину.
— Тусовка у Дэнни. Там всегда весело.
Они загрузились в машину Трэвиса и поехали.
Тусовка была в каком-то подвале.
Музыка долбила так, что вибрировало в груди. В углах курили, в центре танцевали, на продавленных диванах обжимались.
— Дэнни мой старый друг, — сказал Трэвис, перекрикивая музыку.
Кэсс огляделась. Пахло дешёвыми духами, травой и потом. Не самый сок, но сойдёт.
Джули уже утянули танцевать. Кэсс взяла пиво, сделала глоток. Пиво не брало, а внутри было пусто и тревожно. Она вспомнила взгляд Нэнси перед уходом. Умный, всё понимающий взгляд.
— Эй, красавица, хочешь расслабиться? — какой-то парень протянул ей маленький пакетик.
Кэсс посмотрела на него. Парень был высоким, с ленивой улыбкой и красными глазами.
— Что это?
— Отдых, — он усмехнулся. — Без последствий.
Она знала, что это. Знала, но внутри что-то щёлкнуло. Она хотела отключиться. Просто выпасть из реальности.
— Давай, — сказала она.
Она не помнила момента, когда это начало действовать.
Сначала стало легко. Очень легко, будто всё тело наполнилось тёплым воздухом. Музыка стала глубже, а цвета ярче.
Кэсс улыбнулась. Танцевала. Ей казалось, что она парит.
Потом что-то пошло не так.
Комната начала вращаться. Люди стали слишком громкими, музыка слишком резкой. Она почувствовала, что задыхается, что стены давят, что внутри разрастается паника.
— Мне нужно выйти, — сказала она кому-то. Или не сказала. Не помнила.
Она вылетела на улицу. Холод ударил в лицо, но не отрезвил, а только усилил головокружение.
— Кэсс! — крикнул кто-то за спиной. Кажется, Джули.
— Я пешком, — махнула она рукой и пошла прочь.
Она шла долго.
Очень долго.
Ноги не слушались. Мир качался, фонари расплывались в оранжевые пятна, а дома казались одинаковыми. Где она? Куда идёт?
Она споткнулась, больно ударилась коленом, поднялась и пошла дальше.
Через какое-то время впереди показалась телефонная будка. Стеклянная, с тусклой лампочкой внутри. Кэсс доковыляла до неё, толкнула дверцу, и ввалилась внутрь.
Монетка — есть ли у неё монетка? Она шарила по карманам, пока не нашла мелочь,бросила в щель, и набрала номер.
Не родителей, а то они ее убьют. Она набрала Билли.
Гудки. Один. Второй. Третий.
— Алло? — голос сонный, хриплый.
— Билли, — выдохнула она. — Привет.
Пауза.
— Кэсс? — он проснулся мгновенно. — Который час, ты где?
— Не знаю, — честно ответила она. — Где-то.
— Что значит «где-то»? — он уже не спал. В голосе появилась тревога. — Ты пьяна?
— Я… — она замялась, пытаясь подобрать слово. — Я не пьяна. Я немного… улетела.
Тишина в трубке стала тяжёлой.
— Кэсс, что ты приняла?
— Не помню, — она улыбнулась. — Но мне хорошо. Хотя нет — плохо. То есть — нормально. Я не знаю.
— Твою мать, — выдохнул он. — Слушай меня. Что ты видишь вокруг?
— Будку. Дорогу. Фонари.
— Есть какие-то вывески? Названия улиц?
— Не вижу, — она прищурилась. — Темно.
— Кэсс, блять, — он злился, но в голосе звучал страх. — Не уходи никуда. Сиди на месте. Я найду тебя.
— А как ты меня найдёшь? — спросила она с любопытством.
— Кричать будешь, — ответил он. — Громко.
Она не помнила, сколько просидела в будке.
Прислонилась к стеклу и закрыла глаза. Мир плыл, как лодка на волнах. Где-то далеко лаяла собака, где-то ближе шуршали шины по асфальту.
А потом она увидела свет. Яркий, белый, режущий глаза.
Синяя Camaro остановилась в трёх метрах от будки.
Из машины вышел Билли. Он был в чём-то домашнем, а волосы его были взлохмачены.
Он открыл дверь будки и вытащил её наружу.
— Твою мать, Кэсс, — сказал он, глядя на неё, на её расширенные зрачки, на странную улыбку, на то, как она шатается. — Ты накурилась? Употребила что-то?
— Немного, — она погладила его по щеке. — Не злись, я же люблю тебя.
— Садись в машину.
Он помог ей забраться на пассажирское сиденье, пристегнул ремень, обошёл капот и сел за руль.
— Ты дура, — сказал он, заводя мотор.
— Я люблю тебя, — повторила она.
— Да слышал я.
Он выехал на дорогу. Кэсс откинулась на сиденье, смотрела на него. На его руки на руле, на сжатые губы, на хмурые брови.
— Не кричи, — сказала она. — Пожалуйста.
— Я не кричу.
— Кричишь, — она надула губы.
Он ничего не ответил, только сжал руль сильнее.
Они проехали несколько кварталов в тишине. Кэсс смотрела в окно, но ничего не видела. Только свет фонарей, тянущихся бесконечной лентой.
— Билли, — сказала она.
— Что?
— Останови.
— Зачем?
— Останови, пожалуйста.
Он вздохнул и съехал на обочину, заглушив мотор, и повернулся к ней.
— Что?
Она не ответила, просто пододвинулась ближе, перегнулась через руль и полезла к нему.
— Кэсс…
— Тсс, — она накрыла его рот ладонью. Потом поцеловала.
Это был не тот поцелуй, которыми они обменивались раньше. Он был жадным. Она впилась в его губы, как будто боялась, что он исчезнет. Пьяная, всё ещё под кайфом, но настоящая.
Она перебралась через руль, уселась к нему на колени. Обвила руками его шею, запустила пальцы в его волосы. Он ответил, не мог не ответить.
Их губы сталкивались, кусали друг друга, языки сплетались. Кэсс простонала ему в рот, когда его руки стиснули её бёдра, притягивая ближе. Она вцепилась в край его футболки, потянула вверх, и он помог ей стащить её, отбросив куда-то на заднее сиденье.
Её пальцы пробежались по его твёрдой, горячей, покрытой мелкими шрамами груди. Она провела ногтями, и он зашипел, скорее от удовольствия, чем от боли.
— Кэсс, — выдохнул он, пытаясь отстраниться.
— Не надо, — прошептала она ему в губы. — Не останавливайся.
Она сама стянула с себя свитер, оставшись в одном лифчике. Ночь была холодной, но ей было жарко. Так жарко, что кружилась голова.
Билли смотрел на неё. Грудь тяжело вздымалась, зрачки расширены насколько это вообще возможно. Она была красивой. Безумно красивой.
— Ты офигенная, — прошептал он.
Его руки скользнули под её лифчик, грубо, жадно сжали её грудь. Кэсс выгнулась, вцепилась в его плечи, прикусила губу, чтобы не закричать. Он провёл большими пальцами по соскам.
Билли перехватил её за талию, перевернул, и теперь она сидела на пассажирском сиденье, а он вдавил её в кожаную обивку, завис сверху, прижимаясь бёдрами.
Кэсс запустила руки под его штаны, ниже, ещё ниже. Нащупала пуговицу, потянула, но он перехватил её запястья и прижал их над головой.
— Билли…
— Нет, — сказал он.
Она замерла.
Он тяжело дышал и весь горел.
— Я не могу, — сказал он.
— Почему?
— Потому что ты не в себе, — он коснулся её щеки, провёл пальцами по губе. — Ты накурилась. Ты сама не своя.
— Я хочу тебя, — прошептала она.
— И я хочу тебя, — ответил он. — Но не так. Не тогда, когда ты не понимаешь, что делаешь.
Она смотрела на него. В глазах стояли слёзы, то ли от наркоты, то ли от обиды.
— Я не маленькая…
— Знаю, — он чмокнул её в лоб. — Потому и говорю. Когда ты будешь трезвой и сама этого захочешь, мы продолжим, я никуда не денусь.
Она шмыгнула носом.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он помог ей одеться. Сам натянул футболку обратно. Посмотрел на неё, растрёпанную, красную, с опухшими от слёз и возбуждения губами, и улыбнулся.
— Поехали, — сказал он.
Она перебралась обратно на своё место. Надула губы, но без злости, больше для вида.
— Вечно ты всё портишь, — буркнула она.
— Вечно ты творишь херню, — парировал он. — Мы квиты.
Он завёл мотор, и они поехали.
— Домой меня везти нельзя, — сказала Кэсс через несколько минут. — Родители убьют.
— А куда тогда?
— Не знаю, — она зевнула. — Куда хочешь.
— Ко мне?
— К тебе, — кивнула она, уже проваливаясь в сон.
Через пять минут она отключилась. Ее голова упала на плечо, дыхание стало ровным, глубоким. Билли ехал тихо, не включая радио, чтобы не разбудить ее.
Он припарковался у дома. Отца с мачехой не было, но он и так знал, что они не вернутся до утра. Выключил мотор, вышел из машины, открыл дверь со стороны Кэсс.
Она спала. По-детски, поджав ноги, приоткрыв рот, лицом в стекло.
— Кэсс, — позвал он тихо. — Приехали.
Она не проснулась.
— Твою мать, — выдохнул он.
Он вытащил её из машины, подхватил на руки.
Он занёс её в дом, поднялся наверх, в свою комнату.
Кровать была не заправлена, он и не ждал гостей. Билли аккуратно уложил её на простыни.
Она пошевелилась, что-то пробормотала, но не проснулась.
Билли стащил с неё кеды. Потом аккуратно снял куртку и джинсы, стараясь не смотреть на длинные ноги, которые открылись, когда он стянул штанины. Оставил только свитер, а после накрыл её одеялом.
Она свернулась калачиком, поджала колени к животу, приоткрыла рот и сразу засопела.
Билли постоял, глядя на неё. Потом разделся сам, выключил свет, и лёг рядом.
Она мгновенно придвинулась, уткнулась носом в его грудь, вдохнула, выдохнула и затихла.
Он обнял её.
— Дура ты, — прошептал он в темноту. — Дура, но моя.
Закрыл глаза.
За окном светало.
***
На утро она проснулась в знакомой комнате.
Сначала она не поняла, где находится, и пахло здесь не домом, а табаком. А потом она почувствовала тяжёлую руку, лежащую на её талии, и горячее тело, прижатое к её спине.
Кэсс замерла.
Она приоткрыла глаза, осторожно повернула голову и увидела его. Билли. Он выглядел безобидным, таким, каким она видела его только в редкие минуты полного покоя.
Потом она опустила взгляд на себя. Свитер, в котором она вчера была, всё ещё на ней. Но джинсы... джинсов не было.
Кэсс покраснела так, что щёки загорелись.
«Что я здесь делаю? Как я здесь оказалась? Что вчера было?»
Она помнила тусовку. Помнила, как кто-то дал ей что-то. Помнила, как ей стало плохо. А дальше куски. Телефонная будка. Его голос в трубке. Потом машина. Остановка на обочине. И... и его поцелуи. И то, как она лезла к нему. И как он остановил её.
— Боже... — прошептала она одними губами.
Она аккуратно попыталась выскользнуть из его объятий, но он придвинулся ближе, инстинктивно сжал руку и притянул её обратно.
— Ммм… Кэсс… спи, рано ещё… — промычал он сонно.
Она замерла. Сердце колотилось где-то в горле.
— Билли, — позвала она тихо.
— М?
— Билли, проснись.
Он поморщился, но глаза не открыл.
— Зачем?
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Потом, — он уткнулся носом ей в затылок и выдохнул. — Тёплая...
— Билли!
Он нехотя приоткрыл один глаз. Посмотрел на неё затуманенным взглядом.
— Чего?
— Что я здесь делаю?
— Спишь, — он закрыл глаз обратно.
— Билли!
— Ну что? — он сел на кровати, потёр лицо рукой. Волосы торчали во все стороны, глаза красные, но он уже просыпался. — Ты чего?
— Что вчера было? — выпалила она. — Я мало что помню. Помню тусовку, потом что-то... потом ты. А остальное — кусками.
Билли смотрел на неё, и вдруг усмехнулся.
— Ты серьёзно? — спросил он. — Ничего не помнишь?
— Помню, что лезла к тебе, — она покраснела до кончиков ушей. — И что ты меня остановил.
— А остальное?
— Не помню.
Он откинулся на подушку и захохотал.
— Ты звонила мне из телефонной будки в двух кварталах отсюда, — сказал он, вытирая выступившие слёзы. — Не могла внятно сказать, где ты. Я тебя полчаса искал.
— О боже...
— Ты села в машину, — продолжил он, явно наслаждаясь её смущением. — Потом полезла целоваться. Потом пыталась меня раздеть.
— Билли!
— А я культурный, — он усмехнулся. — Отказал. Сказал, что буду спать с тобой только, когда ты будешь трезвой.
Кэсс закрыла лицо руками.
— Я больше никогда не буду пить.
— Ты не пила, — голос его стал серьёзнее. — Ты накурилась. Или приняла что-то. Что это было?
Она опустила руки.
— Не знаю. Какой-то парень дал.
— Ты взяла наркоту от незнакомого парня? — он скрестил руки на груди. — Кэсс, ты в своём уме?
— Я не понимала, что делаю!
— Вот именно! — его голос повысился. — Ты не понимала. И могла закончить где угодно. С кем угодно. В любой подворотне.
— Билли...
— Ты вообще представляешь, что могло случиться? — он смотрел на неё жёстко, но в глазах было что-то другое. Страх. Он боялся за неё.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — Я была дурой. Прости.
— Не передо мной извиняйся, — он отвёл взгляд. — Перед собой.
Она хотела что-то сказать, но в этот момент внизу раздался грохот и звонкий голос Макс.
— Билли! Ты дома? Билли!
Билли закатил глаза.
— Извини, — сказал он, вставая с кровати. — Я сейчас.
Он натянул джинсы, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Кэсс слышала, как он прошёл на кухню, и оттуда сразу начался разговор.
— Ты чего громыхаешь? Люди спят!
— А ты чего спишь? Уже утро! — парировала Макс. — Ты мне обещал, что позвонишь маме, чтобы она приехала быстрее.
— Вчера обещал. Сегодня нет.
— Билли!
— Макс, я занят.
— Чем? — в её голосе послышалось любопытство. — Ты один дома? А чего тогда дверь закрыл?
— Не лезь.
— Ой, да ладно, — Макс усмехнулась. — Что, девушка у тебя?
— Макс!
— Так и есть! — она обрадовалась. — Это Кэсс? Я хочу её увидеть!
— Иди в свою комнату.
— Нет!
— Макс!
Кэсс не выдержала. Она быстро натянула сверху его футболку, длинную, почти до колен, и вышла на кухню.
Макс стояла у холодильника в пижаме, с растрёпанными волосами и любопытными глазами. Увидев Кэсс, она засияла.
— Кэсс! — воскликнула она. — Я знала! Я знала, что это ты!
— Привет, Макс, — Кэсс улыбнулась, чувствуя, как краснеет.
— Вы теперь встречаетесь? — Макс перевела взгляд с Кэсс на Билли и обратно. — Да? Да?
— Заткнись.
— А что? Правду говорю, — Макс сделала вид, что обиделась. — Кэсс, если он тебя обидит — ты мне скажи.
— Договорились, — Кэсс улыбнулась.
— Ладно, ладно, — Макс махнула рукой и пошла к себе. — Я не буду мешать. Но маме я сама позвоню! — крикнула она уже из коридора.
Билли схватил Кэсс за руку и утащил обратно в комнату. Закрыл дверь.
— Прости её, — сказал он. — Она всегда такая.
— Она милая, — Кэсс улыбнулась.
— О боже, — вдруг вспомнила она. — Я не позвонила маме.
Она заметалась по комнате. Телефон стоял на тумбочке. Она схватила трубку и набрала номер.
— Мам? Привет. Я ночевала у подруги. У Джули. Всё хорошо, не волнуйся. Да, я помню, что надо быть дома к обеду. Скоро приеду. Пока.
Она бросила трубку и выдохнула.
— Врёшь как дышишь, — заметил Билли.
— А что мне оставалось? Сказать, что я ночевала у парня, которого она почти не знает?
— Правду, например, — он пожал плечами. — Но дело твоё.
Кэсс села на кровать. Потом вдруг подняла голову.
— Билли, я вчера звонила Стиву.
Он замер.
— Что?
— Ну, до того, как уйти с тусовки. Я собралась с духом и позвонила ему сама. Послала его нахуй. Сказала, чтобы отстал.
Билли смотрел на неё. Челюсть сжата.
— И как, отстал?
— Пока да, — она посмотрела на него подозрительно. — А ты что, тоже с ним разговаривал?
— Нет, — слишком быстро ответил он.
— Билли.
— Не начинай.
— Ты был у него? — она встала. — Ты обещал мне, что не полезешь!
— Ты позвонила ему вчера вечером, — он шагнул ближе. — А я был у него намного позже.
Кэсс открыла рот, закрыла.
— Ты... ты что сделал?
— Ничего, — он скрестил руки. — Поговорил. Объяснил, что будет, если он ещё раз к тебе подойдёт. Он понял.
— Ты угрожал ему?
— Я с ним поговорил, — повторил он. — Как мужчина с мужчиной.
— Боже... — она села обратно на кровать. — Билли, я же просила...
— Знаю, — он сел рядом. — И я сделал, как считал нужным. Ты можешь злиться на меня сколько хочешь.
Она молчала.
— Ты даже не представляешь, как я за тебя испугался, когда ты позвонила из той будки, — сказал он тихо. — Когда я увидел тебя бледную, потерянную, с этими бешеными зрачками... я чуть не сдох от страха.
— Ты ведь ничего не боишься, — сказала она.
— Вру, — он повернулся к ней. — Я боюсь одного — потерять тебя.
Она сама не поняла, как оказалась у него на коленях, как обвила руками его шею, и как поцеловала.
Он ответил. Притянул её за талию ближе, провёл рукой по спине, запустил пальцы в её волосы.
Когда они отстранились, оба тяжело дышали.
— Билли, — сказала она.
— М?
— Кто мы? Пара? Или друзья с привилегиями? Или что?
Он нахмурился.
— Что значит «друзья с привилегиями»?
— Ну, — она замялась. — Мы вместе, но не вместе. Трахаемся, но не встречаемся. Типа того.
— Мы не трахались, — возразил он. — Я тебя вчера еле от себя отодрал.
— Билли!
— Что? Правда.
Она ударила его кулаком в грудь.
— Я серьёзно! — сказала она. — Я хочу понять, кто мы. Чтобы я знала, как к тебе относиться. Чтобы не было вот этих игр то мы вместе, то не вместе. Я устала, понимаешь?
Он молчал. Смотрел куда-то в сторону.
— Ты хочешь, чтобы я сказал, что мы пара? — спросил он.
— Я хочу, чтобы ты сказал, что ты чувствуешь.
Он вздохнул.
— Я не умею этого. Говорить. Я не знаю, как это быть чьим-то парнем. Я никогда... — он замолчал, подбирая слова. — У меня не было нормальных отношений. Только... неважно.
Она взяла его за руку.
— Я не требую от тебя клятв. Я просто хочу знать, я для тебя кто.
Он посмотрел на неё. Долго. Так, что она начала краснеть.
— Ты для меня всё, — сказал он. — И ты это знаешь.
— Знаю, — кивнула она. — Но мне нужно, чтобы ты сказал это вслух. Чтобы я могла на это опереться.
— Я люблю тебя, — сказал он. — И ты моя. Я не знаю, как это ещё назвать. Пара? Встречаемся? Я в этом дерьме не разбираюсь.
Кэсс замолчала. Посмотрела на него внимательно. Серьёзно.
— Билли, — сказала она.
— М?
— Это не ответ.
— Что «не ответ»?
— «Ты моя», — она села ровнее, повернулась к нему лицом, взяла его руки в свои. — Это красивые слова. Но они ни о чём. «Моя» это что? Собственность? Игрушка? Девочка, с которой можно спать, но не встречаться?
— Кэсс, ты же знаешь, что нет...
— Я знаю, что я чувствую, — перебила она. — А что чувствуешь ты, я могу только догадываться. И гадать. И бояться, что неправильно поняла.
Он хотел что-то сказать, но она не дала.
— Я не прошу у тебя кольца, Билли. Я не прошу, чтобы ты вёл меня под венец. Я просто хочу услышать, что у нас есть название. Что я могу сказать Джули: «Да, у меня есть парень». Что я могу прийти в школу и знать, что это не просто... не просто секс и тусовки.
— У нас даже секса не было, — буркнул он.
— Тем более, — она сжала его пальцы. — Если ты готов отказать мне в постели, потому что я была не в себе, значит, я для тебя что-то значу. Значу больше, чем просто развлечение. Тогда почему тебе так трудно сказать это словами?
Билли молчал. Смотрел куда-то в сторону, на стену, на занавеску, куда угодно, только не на неё.
— Я не умею, — сказал он наконец. — Я никогда... меня никто не учил говорить такие вещи. Я рос не в той семье, где говорили «я люблю тебя» и «мы семья». Там говорили «отвали» и «не мешай». И до того, как ты появилась... мне никто не был нужен. Я никому не был нужен.
Кэсс почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Билли...
— Я не скажу, — опять начал он. — Что ты мне не нужна. Это будет ложь.
— Тогда что мешает тебе сказать, что мы пара?
Он посмотрел на неё.
— А ты будешь моей? — спросил он.
— А ты будешь моим? — ответила она вопросом на вопрос.
— Я твой уже давно. Ты просто не замечала.
— Тогда скажи это.
Он вздохнул. Провёл рукой по лицу. Потом посмотрел ей прямо в глаза.
— Мы пара, — сказал он.
Кэсс замерла.
— Что?
— Мы пара, — повторил он. — Ты моя девушка. Я твой парень. Встречаемся. Всё серьёзно. Ты этого хотела?
Она смотрела на него, на его серьёзное лицо, на решительные глаза, и улыбнулась.
— Да, — сказала она. — Этого.
Он обнял её.
Они сидели так несколько минут.
— Билли, — сказала она.
— М?
— Теперь, когда ты мой парень, я могу официально попросить тебя?
— О чём?
— Сделать мне яичницу. Я голодная.
Он рассмеялся. Громко, свободно, без привычной горечи.
— Девушки, между прочим, готовят парням. А не наоборот.
— Это бред, — она пихнула его локтем. — Скоро девяностые на носу. Всё по-другому.
— Восьмидесятые ещё, — поправил он.
— Скоро девяностые, — она встала с кровати и потянула его за собой. — Давай, Харгроув. Работать.
— Ты невыносима, — сказал он, но поднялся.
Он усмехнулся, взял её за руку, и они пошли на кухню.
Макс сидела на диване с журналом. Увидев их, она подскочила.
— Вы вместе готовите? — спросила она с восторгом. — Это так романтично!
— Макс, заткнись, — сказал Билли.
— Я помогу! — она побежала к холодильнику. — Кэсс, ты любишь сыр?
— Люблю, — Кэсс улыбнулась.
Билли вздохнул, но возразить не смог.
Кухня наполнилась голосами, смехом и запахом яичницы, и Кэсс подумала, что, наверное, это и есть счастье.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!