Звонок.

Коридор гудел, как улей. Понедельник, перемена, запах хлорки и подогретых в микроволновке булок. Мэтт сидел на длинной скамье у стенда с афишами и расписанием, засосанный в поцелуй с Самантой. Та запустила пальцы ему в волосы, обхватила его коленом. Всё было наигранно — как сцена в плохом подростковом сериале. Кто-то проходил мимо, кто-то глазел, кто-то закатывал глаза. — Господи, — пробормотала Эбби, проходя мимо, — ему бы ещё мегафон и табличку: “Смотрите, у меня есть язык”. Нора фыркнула. — Мне кажется, он просто пытается вызвать реакцию, — сказала Макс, закинув за ухо яркую прядь. Барб подошла в этот момент. Серая, тихая, как всегда — будто ветер внёс её в коридор, не громко, но ощутимо. Рюкзак слетел с плеч и с глухим стуком упал прямо посреди прохода. Она просто села на пол у стены, вытянула ноги, открыла блокнот и начала писать. Чирканье ручки заглушало всё остальное. Мэтт оторвался от Саманты не сразу — но заметил её ботинки. Узкие, чёрные, с серебряной пряжкой. Она так сидела и в первый день, на репетиции у Броуди. Тогда он не обратил внимания. Сейчас — не мог оторваться. Он отстранился от Саманты. Та не поняла сразу, зачем. Посмотрела на него, прищурилась: — Что такое? Он пробормотал: — Ничего. Повернулся: — Привет, Барб. Она не подняла глаз. Только кивнула — коротко, в никуда. Ни эмоции, ни взгляда. Игнор — как точный выстрел. Саманта с подозрением посмотрела на него, на Барб, и встала, поправляя юбку. — Я на урок. Не скучай, — сказала она и ушла. К Барб присоединились девочки. — Ты в курсе? — начала Нора. — Джорджию арестовали. Настоящие наручники. Как в кино. — Что? — Барб подняла глаза. — За убийство, — вставила Макс, шепотом, хотя все и так говорили об этом. — Джинни ничего не говорит. Но это… что-то странное. — Да ну, — покачала головой Эбби. — Джорджия — не убийца.  — Она вся в тайнах, — отозвалась Нора. — Но это всё равно жесть. — А Джинни? — спросила Барб, щурясь. — Ведёт себя, будто ничего не случилось, — ответила Макс. — Но она явно на грани. Барб снова опустила взгляд в блокнот. Пальцы у неё были в кольцах, ногти короткие. Она что-то зачёркивала. Мэтт смотрел на неё издалека. В голове всё гудело. Она даже не посмотрела. Ни разу. Коридор понемногу опустел — звонок прозвенел несколько минут назад, но девочки всё ещё сидели на полу рядом с Барб. Та лениво чертила в блокноте какие-то символы — то ли старославянские руны, то ли скейт-теги, понять было трудно. Нора посмотрела на неё с лёгким прищуром: — Ты сегодня как зомби. Что-то случилось? Барб подняла взгляд. Серые глаза, как будто с мутной плёнкой усталости, посмотрели на Нору с почти равнодушием. И всё же в голосе звучала капля облегчения от того, что кто-то спросил. — Луан, — выдохнула она. — Ночью почти не спит. А отец теперь ещё и на вечерние смены. Сказал, у них контракт, срочный проект, бла-бла. Так что, угадай, кто стал няней на целую неделю? Макс усмехнулась: — Ну… ты? — О да. Кормлю, укачиваю, меняю подгузники. Всё как в рекламе. Только без умиления и с головной болью. — Блин, — Эбби качнула головой, — ну ты держишься. — Я не держусь. Я разваливаюсь. Но вежливо, — Барб пожала плечами, и на её губах появилось усталое подобие улыбки. — А давай мы к тебе придём? — предложила Нора. — С пиццей, фильмами. Поможем тебе развлечь мелкую. Я вообще в детском лагере работала. Профи. Барб слегка оживилась. — Не уверена, что вы переживёте вечер с Луан. Она как Мегатрон, только меньше. И мокрее. И тут раздался голос: — А давайте ко мне. У нас просторнее, я закину пледы, можно будет музыку включить. Барб, можешь Луан взять с собой — маме точно понравится. У неё материнский инстинкт включается от любой мордашки до трёх лет. Броуди. С ухмылкой, как всегда, с ногой об стену, как будто позирует для постера. Его лёгкость обычно раздражала Барб. Просто предложение. Просто друг. Барб чуть помедлила: — Я не знаю… Она непредсказуема. Может расплакаться, может уснуть на сабвуфере, а может… облить всех молоком из бутылки. У неё настроение меняется, как у кота с деменцией. — Отлично. Мы все это заслужили, — ухмыльнулся Броуди. — Серьёзно, я бы с удовольствием повеселился с ней. Это лучше, чем сидеть одному и страдать по математике. Барб повернулась к нему, прищурилась: — Ты… учишь математику? — Нет. Но я по ней страдаю, — подмигнул он. И тут взгляд Барб скользнул вправо. Мэтт стоял в стороне, прислонившись к шкафчику, делая вид, что ищет что-то в телефоне. Но по выражению лица было ясно — он слышал всё. Его челюсть была напряжена. Лоб нахмурен. И когда Барб посмотрела на него, он — впервые за день — не отвёл взгляд. Внутри у него было как в микроволновке: всё взрывалось и кипело. “Насколько бы идиотом Броуди ни был, я готов его сейчас обнять. Нет. Поцеловать. Нет. Возвести в ранг святого.” Всё потому, что Барб улыбнулась. Не саркастично, не мрачно. Улыбка была усталая, немного кривоватая, но живая. — Ладно, — кивнула она. — Окей. Приду. Но если Луан на тебя блеванёт — я не извиняюсь. — Идёт, — сказал Броуди, как будто ему предложили сыграть в настольную игру, а не стать объектом возможной молочной атаки младенца. Макс хлопнула в ладоши: — Это будет эпично. Я принесу печенье. Без глютена. Джинни? Ты с нами? Джинни кивнула, хоть и молча. У неё был закрытый взгляд, и Барб не стала лезть. Каждый ждал, пока она заговорит первой. Все начали расходиться. Барб подняла рюкзак с пола и, пока никто не смотрел, краем глаза вновь заметила Мэтта. Тот всё ещё стоял, как вкопанный. Их взгляды снова встретились. Он смотрел на неё так, будто хотел сказать что-то важное. Она… просто кивнула. Снова. Небольшой жест. Но внутри у Мэтта что-то дёрнулось. “Ну вот. Опять.” В классе истории Барб сидела у окна, рисуя что-то на полях учебника. Пара нот, крошечная акула, надпись “Sleep deprived witch club”. Сзади переговаривались Джинни и Макс. — Джорджия выйдет под залог, — сказала Джинни. — Нам адвокат сказал. Но это… пока что. — Мы рядом, Джин, — сказала Макс тихо. Барб ничего не сказала, но повернулась и сжала Джинни локоть. Молча. Мэтт сидел через ряд, слушая обрывки фраз. Он не знал, как общаться с этими девочками. Но знал, что Барб — среди них. В круге света. И он — где-то в тени. За пределами. Он хотел туда.

***

Барб вошла в гостиную дома Броуди, держа на руках маленькую Луан. В другой руке у неё была большая детская сумка, а в свободной — пакет с едой — она старалась не приходить к друзьям с пустыми руками. Гитару оставила дома — тут точно не до репетиций. — Привет! — сразу же вскрикнул Броуди, услышав вход. — Ого, да у тебя тут целый боевой набор! Барб улыбнулась и осторожно положила Луан на пол, чтобы та могла ползать. — Да, она сегодня королева хаоса, — тихо сказала она. Друзья тут же подошли к малышке. Девочки — Нора, Джинни, Эбби и Макс — обступили Луан, улыбаясь и тихо разговаривая, пытаясь привлечь внимание крохи. Луан лепетала и махала руками, словно приглашая всех поиграть. — Какая милашка! — восхищалась Нора, аккуратно поглаживая младшую по голове. — Ты уже такая большая, — сказала Джинни и улыбнулась. Барб скользнула взглядом по гостиной и заметила Мэтта, который тихо подошёл к ней сзади. Он аккуратно взял с неё сумку и пакет с едой, чтобы не было тяжело. — Спасибо, — кивнула Барб, не отрываясь от Луан. — Не за что, — коротко ответил он. Всё было немного неловко, но и приятно — в такой домашней, почти семейной атмосфере. Луан ползала по мягкому ковру, оглядываясь по сторонам, а ребята всё больше втягивались в игры с малышкой, смеялись и обменивались шутками. — Ты так выглядишь, будто уже привыкла к роли няни, — усмехнулся Броуди, откусывая от принесённого с собой сэндвича. — Пока что больше привыкла к роли безумной уставшей мамы, — ответила Барб с улыбкой. Вскоре Луан начала ползти к Мэтту. Он тихо сидел в углу, наблюдая за происходящим, когда вдруг маленькие ручки схватили его за нос. Он рассмеялся, поднял малышку на руки и начал осторожно подбрасывать, слегка трясти и смешить её. — Хочешь еще один шрам оставить мне? — смеясь, сказал он. Барб давно заметила большие шрамы на левой щеке Мэтта. Никто никогда не упоминал об этом вслух, но Нора как-то сказала, что он никогда не рассказывает о своей семье. Броуди достал телефон и сделал фото: Мэтт с улыбкой, держащий на руках Луан. Момент был редким — и друзья сразу же начали хвалить снимок. — Вот это кадр! — восхищалась Эбби. — Неожиданная семейная идиллия, — подшутил Броуди. Барб почувствовала, как сердце чуть быстрее забилось. Несмотря на всю сложность их отношений, этот вечер подарил ей ощущение тепла и безопасности. — Спасибо, что помогли, — тихо сказала она, глядя на всех. — Мы всегда рядом, — ответила Нора.

***

Барб сидела на ковре в гостиной, нежно покачивая Луан на руках. Девочки весело смеялись, играя неподалёку, а Мэтт тихо сидел рядом, время от времени заглядывая в лицо малышке, словно пытаясь найти в её улыбке что-то от себя. Атмосфера была лёгкой и непринуждённой — но внезапно всё замерло, когда зазвонил телефон. Звонок оказался на мобильник Барбары. Все на мгновение притихли, и это было понятно — отец, Хоакин, никогда не относился с доверием к её общению с мальчиками, особенно с такими, как Мэтт. Когда Барб взглянула на экран, на экране светилось имя «Папа». Она взяла трубку. — Алло? — её голос слегка дрогнул. — Привет, милая, — прозвучал мягкий, но твёрдый голос Хоакина. — Как ты? Как девочки? Луан в порядке? Барб улыбнулась, глядя на сестрёнку, которая беззаботно лепетала что-то, размахивая ручками. — Да, Луан хорошо. Все в порядке, папа. — Передай привет родителям Норы, — продолжал он. — Они хорошие люди, рад, что у тебя есть такие друзья. В этот момент Мэтт, подкидывая Луан наверх, заговорил с ней громко и весело: — Тебе не страшно, малышка? Барб поморщилась — голос Мэтта был слишком громким и резким, особенно на фоне тихого разговора с отцом. — Мэтт, потише, — тихо сказала она, но было поздно. — Барбара! — голос Хоакина резко прервал разговор. — Где ты сейчас? В комнате повисла тишина, все замерли. Девочки перестали играть, а Мэтт заметил напряжённость и отстранился от Луан. — Я… я у Броуди, — ответила Барб. — Иди домой, Барбара. Я скоро буду. — голос отца прозвучал строго и решительно. Барб чуть наклонилась, чтобы взять на руки Луан, и быстро схватила свои вещи. — Я пойду, — тихо сказала она. Она не стала ждать больше, встала и направилась к выходу. Вся комната смотрела ей вслед, и в глазах у Мэтта появилась тяжёлая смесь сожаления и вины. Когда дверь за ней закрылась, Мэтт опустил голову и прошептал: — Чёрт. Я не хотел...

***

Барбара тихо закрыла дверь за собой. В доме стояла тишина, только из кухни доносился лёгкий звук работающей кофемашины. Она аккуратно положила Луан в её манеж, и та сразу же засопела, убаюкиваясь. — Папа? — голос Барб был осторожным, чуть дрожащим. Хоакин вышел из гостиной. Его лицо было напряжённым, глаза холодными. — Где ты была? — спросил он строго. — У Броуди. Мы играли с Норой, Эбби и другими, — сказала Барб, стараясь сохранять спокойствие. — Ты знаешь, что я не разрешаю тебе общаться с парнями, — холодно ответил он, приближаясь. Барб попыталась сделать шаг назад, но отец был слишком быстр. Его рука резко поднялась, и он ударил её по лицу. — Не лги мне, Барбара! Никогда! — голос Хоакина был наполнен гневом, но и болью. — Ты должна слушаться!  Барб зажмурилась, ощущая жгучую боль на щеке. Но внутри неё горел огонь непокорности. — Я не лгу! — с трудом выдавила она. — Ты молода и глупа, — прошипел отец. — Я делаю это, потому забочусь. Ты должна понять это. Барб сделала глубокий вдох и повернулась к двери. Барбара сидела на подоконнике своей комнаты, тусклый свет уличного фонаря мягко освещал комнату. Щека горела, губа отекала — следы конфликта с отцом напоминали о себе не только физически, но и душевно. В её голове роилась смесь чувств — злость, страх, отчаяние и, неожиданно, какая-то хрупкая надежда. Тишину прервало легкое постукивание по стеклу. Сердце Барбары застучало сильнее — на улице стоял Мэтт. Его фигура была почти погружена в тень, руки зажаты в карманах, взгляд устремлен вниз, на траву у ног. Она замерла на секунду, не зная, что делать. Медленно взяла телефон, чтобы написать ему. Но в мессенджере уже светилась короткая фраза: «Извини». Барбара глубоко вздохнула, осторожно приоткрыла окно и вылезла наружу. Земля была холодной и влажной под босыми ногами, но она не почувствовала дискомфорта. Он поднял на неё глаза — в них светилась тревога, непривычная уязвимость. — Привет, — тихо сказала она. Мэтт не ответил словами, лишь протянул ей сигарету. Она взяла её, зажгла и затянулась, чувствуя, как дым заполняет легкие, словно помогая выдохнуть накопившуюся боль. Они стояли рядом, молча куря, впитывая звуки ночи: шелест листьев, отдалённый лай собак, тихое жужжание фонарей. Время будто замерло. Внезапно Мэтт аккуратно положил пальцы на её подбородок и поднял лицо к себе. Его взгляд стал мягким и одновременно настойчивым. — Это твой отец? — спросил он тихо. Барбара кивнула, глаза на миг потемнели. — Да. — Почему? Он думает, что ты станешь… манашкой или что? — в голосе прозвучала искренняя попытка понять. — Он просто не любит парней, — усмехнулась она, но в улыбке не было радости. — Дерьмово, — коротко произнёс он, и в его тоне звучала грусть. — Да. А ты зачем пришёл? Как нашёл мой дом? — Я… хотел извиниться. Опять. Я знаю, что это всё произошло из-за меня. Эбби дала мне твой адрес. Барбара отставила сигарету и слегка отошла в сторону. Они неспешно пошли по двору, освещённому холодным светом луны, шаги тихо звучали на влажной траве. — Знаешь… — начала она, голос дрожал, — Меня изнасиловали в четырнадцать. Мэтт замер, растерянный и тихий. Он не знал, что сказать, и просто обнял её, неуверенно, словно боясь сломать ещё что-то хрупкое. Барбара сначала стояла неподвижно, потом осторожно обвила его руками в ответ. — После этого отец обвинил меня. Сказал, что я сама виновата. С тех пор он не разрешает мне общаться с мальчиками. — Мне… очень жаль, — наконец сказал Мэтт, и его глаза блестели от переживания. — Ты очень сильная. — Не думаю. Но с тех пор я живу с этим. И иногда мне кажется, что мир рушится. Они докурили сигареты в тишине, ночь обволакивала их словно мягкое покрывало. Барбара устало улыбнулась. — Спасибо, что пришёл. — Я рядом. Мэтт встал, ещё раз посмотрел на неё и медленно ушёл в тёмноту. Барбара забралась обратно в окно, чувствуя, как груз немного сдвинулся с плеч.