...с тобой у нас...

      — Капитан... — тянет как-то задумчиво и даже меланхолично Хальфдан, пока его светлая голова покоится на плече Дайнслейфа. Привычны уже их небольшие "побеги" из города вне службы, покуда они могут насладиться природой вокруг, свежестью и компанией друг друга. Им не требуется многого — сидят в тишине, изредка нарушая оную разговорами ни о чём и обо всём, вдыхают воздух чистый, и невесомо, непорочно позволяют касаться себя. То рука капитанская мягко приласкает Хальфдана, нежно до очарования, скользя по лицу с неозвученной никогда любовью, то гвардеец позволит себе обнять своего капитана да прижаться лбом на манер щенка. Поначалу Дайнслейф опасался такого — хотя, корректнее, пожалуй, подойдёт 'стеснялся', но вскорости привык, под тихий довольный смех от чужого смущения. Вот и сейчас они сидят под развесистым деревом мирно, пока Хальфдан под рукой капитана на своих плечах отдыхает, прижавшись головой к чужой щеке. Дайнслейф прижимается головой ответно в лёгкой полудрёме, и даже голос, отдающий какой-то печалью скрытной, его не беспокоит.       — Что такое, Хальфдан? — отзывается он мягко.       — Вы ведь забудете меня? Когда пройдёт время... От такого вопроса в Сумеречном Мече всё цепенеет мгновенно, леденеет до кончиков пальцев, и он поднимает голову, чтобы изумлённо посмотреть на своего товарища. Что же на него нашло?..       — Почему...       — Это ведь не может быть вечным, Дайн... — и собственное имя в чужих устах ощущается приговором. — Жизни не вечны, а у тебя такое будущее впереди...       — Нет... нет, о чём ты, Хальфдан?... — и когда лазурный взгляд улавливает бирюзовый, покрытый пеленой печали, чувствует, как что-то внутри оседает, открывая зияющую дыру. Будущее Дайнслейфа, пророческое, нашёптанное Ведрфёльниром, не было секретом ни для кого. И пока кто-то завидовал, кто-то не верил, а кто-то, как Хальфдан, восхищался, сам же Сумеречный Меч предпочёл просто ждать и своим каким-то потенциальным будущим не гордиться. Пока хвалиться нечем. Но опечаленный взгляд требует ответа, и капитан нежно касается своей рукой чужой щеки. Даже если сам вопрос был немыслимым...       — Конечно, не забуду. Даже если мы расстанемся когда-нибудь по неизвестной мне причине, — он избегает слова "судьба" как истинный каэнриец, — как я смогу позабыть своего самого верного товарища и доброго друга? Ты навсегда останешься со мной, воспоминанием или нет, но я не забуду тебя никогда, мой милый Хальфдан. Кажется, слова капитана несколько утешают, и бирюзовый взгляд становится мягче. Хальфдан ластится к руке ласковым щенком, вызывая добродушную улыбку на тонких губах Дайнслейфа. Признания не требуют быть объявленными вслух, чтобы гвардеец чувствовал, как сильно и нежно он любим своим капитаном. И ведь это просто какая-то случайная мысль, которую Дайнслейф смог погасить, не так ли?..