...в последний раз...

Смех Хальфдана... всегда был таким звонким? Дайнслейф не знает. Да только можно ли засомневаться хоть на миг в искренности беззаботной улыбки молодого гвардейца Чёрных Змей, стоит кому-то в дружеском кругу рыцарей бросить шутку? Самому Дайнслейфу она, пожалуй, забавной не кажется, но... Всё-таки не удерживает тонкой усмешки. И ведь дело совсем не в том, что Хальфдан щурится по особенному мягко, когда улавливает взгляд капитана, и на короткий миг они смотрят в глаза друг другу, совсем теряя из внимания происходящее вокруг. Абсолютно точно не в этом. Среди рыцарей дворцовой стражи провести выходные часы в кругу своих товарищей и с кружкой пива не считалось чем-то зазорным — в том числе, по инициативе капитана Сумеречного Меча. До беспамятства напиваться дозволено не было, и именно Дайнслейф следил бдительно за этим, но и сам не отказывался пропустить кружку-другую, слушая истории подчинённых да байки. А куда капитан — туда и Хальфдан. Хотя он и сам был добрым другом своих товарищей и от компании приятной не откажется, только вот за капитаном следует охотнее всегда.       — ..А слыхали, Сурталоги снова нарвался на неприятности? Я сам видел, как его уводили по дворцу! — внезапно бросает один из солдат, заговорщески осматривая товарищей. Тайну великую обронил, не иначе!       — Да ну тебе! Все ведь знают, что у него особый статус при Дворе, куда уж, неприятности... — с сомнением отвечает второй рыцарь и из кружки пьёт торопливо остатки пива.       — А вдруг! — не унимается первый.       — "Вдруг" возможно только тебе попасть по мишеням из лука с первого раза!.. И рыцари за столом заливаются смехом — и даже герой шутки не в обиде, добрая компания любую грусть стирает напрочь. Королевские гвардейцы таких шуток при капитане своём не боялись — благо, в их работе луки не были оружием первой необходимости, и от такой шутки даже Дайнслейф не удерживает ухмылки дружеской.       — Кажется, в следующий раз вместо выходного тебе нужно будет провести отдельную стрелковую тренировку? — невозмутимо смотрит капитан на виновника смеха, слегка приподнимая брови. В глазах рыцаря растерянность. Неужели капитан это всерьёз?... Да ведь быть такого не может. Но всё-таки смеяться он перестаёт — на всякий случай. Сумеречный Меч зачастую был непредсказуемым, и хотя он оставался добрым другом своих подчинённых, кто знает...       — Хозяин, ещё пива, — Дайнслейф поворачивается к барной стойке, окликая владельца бара, пока остальные рыцари в нетерпении глазели только на капитана — кто в любопытном ожидании дальнейшего, а кто в беспокойстве. Но когда тот поворачивается к гвардейцам вновь, убедившись, что заказ принят, на его лице играет улыбка. — Если ты сможешь попасть в мишень пять раз подряд, я в следующий раз плачу за всех. Слова капитана Сумеречного Меча встречают одобрительным гулом и смехом. Кто-то толкает в плечо виновника сей щедрости, кто-то бурно комментирует, да только вот взгляд самого Дайнслейфа прикован только к Хальфдану. Что он думает об этом? Не было ли это... чересчур? Но в бирюзовых глазах сияет искренняя радость, а на губах всё та же, родная уже, улыбка. Он смеётся со всеми, смотрит снова в глаза капитану — его капитану — и бросает в шутку:       — Вы сегодня слишком щедры, капитан. Как славно, что сейчас все слишком возбуждены предложением капитана и пытаются подначить неудачного стрелка. Как славно, что пиво несут именно сейчас, и никто не сможет уличить Дайнслейфа в том, что его взгляд всего лишь на ничтожный миг смущённо ускользает вбок. Как славно, что в этом уличить его сможет один только Хальфдан, и тот унесёт эту тайну с собой в могилу. Кто-то уже поднимает полную кружку и произносит торжественный тост — с надеждами на то, что их товарищ пронзит мишень пять раз кряду, и речь сопровождается дружным гомоном и поднятием кружек. Пора бы с выпивкой на сегодня заканчивать. Но... А Хальфдан... всегда с такой нежностью смотрел украдкой на капитана, пока никто не замечал его взгляда? Дайнслейфу хочется проверить. Он... Только вот пронзительный птичий крик приводит его в замешательство. Что могла забыть птица в баре, да ещё и в Каэнрии, где животных отродясь в стенах столицы не видать? Дайнслейф моргает. Моргает снова, но крик птицы никуда не девается — кричит истошно чайка. Моргает ещё раз. Перед глазами, прямиком над головой — обветшалые деревянные доски. Не стол таверны с рыцарями Чёрного Змея, не кружки с пивом да закуски, и тем более не родные бирюзовые звёзды. Дайнслейф поворачивает голову — осматривается. Чей-то заброшенный дом, поросший травой, а неподалёку всё ещё заливается визгом птица. Ах, ну конечно. Это Тейват. А рыцарская выпивка... всего лишь сон. Все эти гвардейцы, что смеялись да шутили, сейчас лишь призраки. И Хальфдан тоже.

"Вы ведь забудете меня? Когда пройдёт время..."

      — Да как я мог бы позабыть, Хальфдан... — только и может сонно пробормотать Дайнслейф сам себе, когда в полудрёме слышит из воспоминаний опечаленный голос своего верного друга снова. Как можно позабыть того, чей образ в сердце проклятом был запечатлён и вырезан навечно? Хотя и больно было признавать — его Хальфдан, милый Хальфдан будто предвидел их разлуку тогда. Уж не его ли устами глаголил его старший брат? Сейчас уж не узнать, и оно, пожалуй к лучшему. Да только в сердце... щемит сегодня, щиплет, разъедает дыру, разросшуюся после падения родного королевства, терзает душу особенно сильно. И только мысль о том, что обещание своё он сдержал — в сердце хранит сребровласого рыцаря бережно — Дайнслейфа сможет согреть хоть немного.