2. Рэк

Рэк. Высокий статный парень с огромными амбициями, но осознающий свои возможности. Они познакомились в университете и как-то само собой стали приятелями, друзьями, лучшими друзьями. Рэк. Чёрные волосы цвета вороньего крыла, взгляд часто усталый и прикрытый самими собой закрывающимися веками, нередко ссутуленные плечи и выбор тёмных оттенков в одежде напротив его светлых цветов. Рэк. Желание стать героем передаётся воздухо капельным путём, не иначе – после вдохновлённого монолога юноша с карими глазами, напоминающими кору дуба, и сам готов броситься вперёд за звание героя, лишь бы с ним, мелькает вдруг стремительное осознание, на миг сбивающее с ног. Рэк никак не показывает своего странного влечения к его хрупкой на первый взгляд фигуре в белом, однако её обладатель примечает все детали и изменения. В поведении, эмоциях, реакциях на простое прикосновение... Смущение... Рэк. Юноша тихо стонет от боли, а ему, теперь уже Найсу, сквозь сжатые в идеальную улыбку губы хочется самому вскрикнуть: каждый его удар силён и не проходит без последствий. Ещё на репетициях в кажущемся далёким прошлом, – на самом деле оставшемся в прошлом месяце, – выяснилось, что несмотря на все хитрости и манёвры компании, высокие технологии и регулярные тренировки, Рэк гораздо слабее него. Веры фанатов в злодея в маске особо нет, приходится полагаться только на себя и крепкую броню, которая... не всегда выдерживает силу новоиспечённого героя. Ошибки совершают даже «идеальные» люди. Рэк! Страшно, не за себя, за него; впервые за, кажется, всю жизнь с лица слетает фальшивая улыбка, разбивается вдребезги, ударяясь об асфальт, как маска главного злодея Найса час назад. Впервые становится так страшно, что держать себя в руках невозможно. Рэк, хрупкий и такой заботливый Рэк, вечно после их стычек заживляющий раны, сейчас лежит в больничной палате без сознания. Тёмные пряди разметались по подушке, лицо бледное, грудь под тонким одеялом и скрытое бинтами рвано вздымается; под воем подключённой к искалеченному телу аппаратуры едва ли можно расслышать сиплое дыхание. Он не хотел бить так сильно, но из-за резкого скачка веры не смог сдержаться, из-за чего теперь падает на колени и тихо шепчет в полубреду пожелания скорейшего выздоровления и просьбы о прощении, осторожно-отчаянно зарываясь пальцами в смольные пряди и прислушиваясь к медленному стуку кардиометра. Оттащить его от койки удаётся главе агентства только к утру, когда от усталости начинают слипаться глаза. Это первый раз, когда маска «идеального» героя трескается. А после всё идёт к чертям.

***

Съёмки, фальшь, участие в дурацких шоу. Вскоре это начинает надоедать, как и неправильно лежащие на столе предметы; у него развивается ОКР и хочется прибить того рекламщика, что столько навыдумывал ради возрастания его популярности. Рэк давно поправился и простил напарника, но в душу того всё ещё закрадывается липкое отвратительное чувство, когда взгляд невольно падает на царапины на чужом теле, ссадины. Порезы... На выглядывающие из рукавов бинты Найс не может даже смотреть, отчего постепенно начинает отдаляться, не сразу отвечая на сообщения и стараясь игнорировать звонки. Его терзают сомнения: а правильно ли он поступил, выбрав путь героя?.. Себя он ненавидит всё сильнее с каждым новым сообщением «как ты?» или пропущенным вызовом, но поднять трубку не может. Он не может... Не после того, как чуть не убил его... Рэк... Ненастоящий герой устал. Его предел пройден – больше нет сил ни на что. От фальшивых улыбок лицо сводит судорогой, появляется тошнота. Во что он превратился? В бездушную статуэтку, куклу, которую заставляет играть роль героя в белом плаще жестокий кукловод, дёргающий за ниточки для увеселения публики. От усталости хочется не взвыть, а жалко заскулить и спрятаться под одеялом. Но долг превыше всего, контракт, что он подписал, нельзя расторгнуть так просто, только если он вдруг... умрёт. Да. Именно эта мысль начинает преследовать изо дня в день; смотрясь в зеркало, слушая восторженный рёв фанатов, читая отчёты агентов, Найс видит, видит эту возможность, возможность прекратить этот хаос, названный порядком, Ад, считающийся Раем. Смерть – единственная вещь, никому не подвластная. Именно эта мысль цепляет больше всего. Рэк... Под ногами – крыша высотки, вместо бескрайнего голубого неба перед глазами встаёт изнурённое, но счастливо улыбающееся лицо. Рэк всегда старался улыбаться, несмотря ни на что, и, в отличие от него самого, что вызывает горькую усмешку, предпринимал эти попытки не со злым умыслом, не с желанием ввести в в восторг фанатов, а чтобы успокоить. Сказать без слов, что всё в порядке, хотя это не так. Позволить выдохнуть, облегчить хотя бы на жалкие мгновения груз ответственности. Но он не учёл того факта, что Найс – гений в маскараде.

А сам он – отвратный лжец.

Прохладный ветерок колышет плащ, приятно обдувается лицо. Трепещущие накрашенные ресницы на миг прикрывают глаза. На крыше стоит какой-то парень, но на это фигуре в белом глубоко плевать, ведь впереди ждёт спасение, бездна, сгинув в которой можно обрести покой. Шаг, другой, улыбка – последняя улыбка, но не прощальная, – скользит по губам, а после... Свист ветра в ушах. Стремительно отдаляющийся испуганный вскрик парня сверху. И тело падает на каменную землю... С хрустом, из-за силы притяжения. Закрывая глаза, Найс считает, что всё кончено, и по-настоящему счастлив.

***

Вот только... Он не умер. Спасся. В последний момент его спасли, и кто – агентство, от которого он буквально сбежал на тот свет. Ну, вернее, попытался: писк знакомой аппаратуры и запах спирта рушит все надежды на то, что это – загробный мир. Строгое лицо женщины в очках хмурится, будто ищет ответ на вопрос по математике у недогадливого сына, а после разглаживается и замирает в усталом выражении. Они не говорят ни слова до тех пор, пока в палату не входит доктор. Тело болит, и Найсу есть чем заняться, пока врач рассказывает о его травмах, но фраза от агентши сбивает с мыслей и возвращает в реальность. – Ты больше не будешь играть роль героя, – говорит резко, отрывисто, словно отрезает. В ушах встаёт звон, неверие отражается во взгляде. Женщина тяжело вздыхает и поясняет: – Твои суицидальные наклонности боссу не понравились. Тебя заменят. Контракт разорван, остаётся только подписать, что ты передаёшь права носить своё сценическое имя другому актёру. – Протягивая бумагу для последнего в жизни Найса авторграфа, она тише добавляет: – Твоё пособие покроет затраты на лечение и какое-то время даст тебе жить без нужды. Последние слова проходят сквозь вакуум, что создаётся вокруг с детства белокурой головы. Как это? Он... свободен? По-настоящему освобождён от оков контракта? Руки дрожат, пока глаза мечутся по бумаге, боясь сиять хотя бы один уголок. Вот он, выход, и вовсе не в окно, как ранее думалось, нет, теперь появился реальный шанс спастись из этого кошмара. Мысль сводит с ума, и, возможно, от перенапряжения и травм пространство плывёт вместе с сознанием и тело заваливается назад, слыша сквозь ту же «вату» повысившиеся голоса. По щеке катится хрустальная слезинка. Свобода. Он её вернул.

***

С того дня всё меняется, будто долгий апокалипсис наконец подходит к концу и наступает счастливый финал. Но до финала ещё далеко, и идущий по бордюру Найс, чьё имя на самом деле Джун Ён, это знает, желая поскорее поставить последнюю точку. Рэк, его дорогой и понимающий Рэк, пропал с радаров и совсем недавно засветился на фальшивой свадьбе у его дублёра. Что с ним произошло после, никто не знает, агенство молчит, как и всегда: боится разглашать профессиональные тайны, хах, как жестоко. Однако Джун видел каждое видео последнего боя Найса и Разрушителя и... И боится, что могло произойти что-то совсем плохое. Он всё ещё с содроганием вспоминает кадр, в котором обессиленный Рэк падает с огромной высоты... Раз поворот, другой, лестница. Тело движется на автомате, запомнив каждый угол этой больницы, в которой тайно лечат некоторых героев. Фирма не скупится на секретность, как и на качество лечения. Но всё равно тревожно от мыслей, как сейчас себя ощущает Рэк... Рэк. Дверь тихонько приоткрывается, и взору тут же предастаёт искалеченное тело. Рэк..! Ноги подкашиваются оттого, как выглядит пациент: весь в бинтах, одна рука забинтована, ноги в гипсе, лицо частично скрыто белой эластичной тканью... Лишь звук кардио метра говорит, что он жив. РЭК! Больно, очень больно. Тело не слушается, ищет опору в дверном косяке и сползает на пол. Ладонь зажимает рот, сдерживая крик и рвотный позыв. Рэк, Рэк совсем плох, он выглядит ещё хуже, чем в тот раз, когда Джун поклялся никогда больше не использовать и половины силы для битв с ним. Он без сознания, весь такой маленький, худющий, как скелет, и бледный. Круги под глазами увеличились, скулы стало видно чётче, а вид, о Господи, Джун готов поклясться, что никогда ещё не видел друга настолько разбитым. Причём не только физически; даже во сне юноша умудряется слабо морщится и стонать, и в разом возникшей грудной пустоте уверенность: не только из-за ран. Те увечья, что покрывают тело, можно исправить, стереть и забыть... А вот те, что образовались в душе, починить невозможно. Практически невозможно. И Найс Джун цепляется в эту возможность мёртвой хваткой.

***

Проходит неделя. С момента, как Рэк, его милый добрый Рэк, коего не испортили ни мир, ни корпорация, провалялся в коме целых семь дней. Найс считал часы до его пробуждения, едва не оставаясь на ночь: увы, это было не разрешено, а без сил, «дарованных» общественностью, летать так, как оаньше, он уже не мог... Когда Рэк наконец просыпается, Найс не говорит ни слова: только смотрит первое время на едва шевелящиеся ресницы, чувствуя, как перехватывает дыхание. От появившейся искры осознанности в чужих глазах тело сводит от судороги, сердце пропускает удар: он жив, он в порядке, он не пропал в пропасти между смертью и жизнью... Уже обнимая за тощую вздрагивающую спину, слушая всхлипы и бессвязные обвинения вперемешку со шквалом эмоций, Джун не собирается уточнять, сколько времени просидел у его койки с цветами без движений. С лилиями. Которые почему-то с самого их знакомства просто обожал дарить ему Рэк...