Вернутся к фанфику

***

31 января 2026, 12:05
Куникида в бешенстве наблюдал как Дазай закидывал в корзинку один за другим грибы, которые он только что прошёл. — Ты так уверен что они съедобны?! — злобно спросил он. — Конечно! — мягко улыбнулся тот. — Меня бабушка в детстве учила — если срез ножки гриба горький, значит гриб ядовитый, а если нет — можно есть. Всегда незнакомые грибы облизываю! — ДАЗАЙ!!! Через пару минут криков, Доппо объяснял коллеге, с которым нелегкая, а именно — директор, отправила по грибы, что облизывать незнакомые грибы нельзя, что это не научно, что горечь или её отсутствие ничего не значат… Устроив принудительный привал, Куникида перебрал все их общие находки. — Вот! Вот это — лже-белый! А это вообще кучка ложных опят! Что ты понабрал! И грузди! Грузди нельзя приготовить в походных условиях, их необходимо правильно вымачивать и засаливать! Их берут только грибники, у которых есть время, оборудование и желание заниматься сложным приготовлением! А ещё сыроежки… Зачем нам сыроежки?! В супе они отвратительны, никак больше их не приготовишь, к тому же те, что набрал ты, ещё и червивые! Как только Доппо прервался на перевести дыхание, Дазай попытался оправдаться: — Не главное ведь — сколько и чего мы принесем, главное — хорошо отдохнуть собирая грибы… — ЭТО НЕ ЗНАЧИТ ЧТО НУЖНО ВСЕХ НАС ОТРАВИТЬ! Ты бы ещё мухоморы собирал, Дазай!!! Смеясь, этот черт схватил пустую ныне корзинку и со всей дури припустил куда-то в чащу. В душе выражаясь только непечатно, Куникида продолжил сортировать грибы. Складывал съедобные в свою пустую корзинку, сидя на мху, а несъедобные откидывал в сторону — потом съедят лесные звери, которым эта гадость не навредит. Проходило время, Доппо уже перебрал всё по нескольку раз, немного очистил и обрезал ножом небрежно выдернутые прямо из земли Дазаем грибы, и с землёй же засунутые в корзинку, а кучерявый придурок все не возвращался. Когда злость на Дазая уступила место беспокойству, а то снова превратилось в злость, сформировав совершенно новые аргументы для этой самой злости, Куникида пошёл его искать. Что удивительно, этот придурок не исчез с концами — он стоял возле просвета в деревьях метрах в пятнадцати от тропинки и держался рукой за осинку. Стоило Доппо подойти ближе, как ему открылся просто потрясающий вид: в углублении было небольшое озеро, окруженное кустарником и высокой травой. Оно блестело на солнце, переливалось всеми возможными цветами, это было так ярко, так волшебно… Во всем этом великолепии какой-то парень, голый по пояс и медленно, аккуратно входящий в воду, выглядел как друид. Куникида даже озаботился на минуту, думая, что это косплей, или съёмки какого-то фильма, и они сейчас помешают, но нет — никакой аппаратуры, никаких камер, ничего. Только пейзаж, похожий на иллюстрацию к волшебной сказке. — Он сказал, что идёт искать Бога, — в полголоса уведомил Осаму. — И чтобы мы не спускались к озеру, пока не найдёт. Как Дазай предугадывал, когда кто-то появлялся за его спиной, Доппо уже не спрашивал — да и не особенно он скрывался. — И зачем этому чудаку Бог в таком месте… — пробормотал Куникида. Приглядевшись, он даже понял почему сначала принял его за друида: еле видно по коже бегал лёгкий узор, созданный чем-то, похожим на хну. То ли древнегреческие сюжеты, то ли просто абстрактные изображения — не понять, но издалека это сначала было похоже на игру света, а потом восхищало проработанностью и гармоничностью. Собранные в мягкую косу, начинающие расплетаться белые волосы, лишь добавляли картине красок. — Николай пришёл сюда специально, чтобы найти здесь своего бога, — ответил на вроде как риторический вопрос Дазай. — Он искал его несколько лет и понял, что нужно прийти сюда. — и, будто оправдываясь, добавил: — По крайней мере, он так сказал. Тем временем парень, зашедший в воду уже по грудь, приближался к центру озера. Оно было совсем небольшим, хорошо был виден поросший люпином и шиповником склон противоположного берега, потому стоящий в середине «друид» не казался маленьким и далёким. Скорее он казался недалёким. — МОРИ, ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? — закричал он. Это был голос юноши из древних мифов — не грозный и низкий, но и не ранненый вскрик. Сильный, уверенный голос погрязшего в своём безумии человека. Так считал Куникида. В этот момент раздался грохот, кажется, именно про это явление древние люди говорили «разверзлись небеса». Ровно в середину озера из тёмного смерча ударила молния, но Николаю она, кажется, вообще не навредила. Он только счастливее засмеялся. — Да когда ты уже перестанешь тиранить мои капища?! — этот голос был ещё сильнее, но не было ощущения что говорящий надрывался. Скорее казалось, что ему дали микрофон впервые в жизни и подключили огромные колонки. — Когда ты перестанешь приводить меня к ним! Фигура парня начала подниматься из воды, со ступней капало, по изрисованным мышцам стекала вода. А из сгустившихся над поляной облаков спускалась другая фигура. Чёрные волосы, сияющие пурпуром глаза, белая мантия с фиолетовым поясом, с которого свисал массивный меч, и босые ступни. Таков был Бог войны. Все прочие свидетели картины онемели, только Николай потянул руки вперёд, счастливо смеясь. Также быстро, как появился, Бог исчез. Молния, новой вспышкой озарившая озеро, сбросила парня обратно в воду и он забарахтался в ней, не в силах найти ногами дно. Когда он оказался под водой, Куникида бросил корзинку и сорвался с места. Вода была ледяной, даже удивительно что Николай умудрился неспеша дойти до середины не окоченев. Куникида начал стучать зубами через тридцать секунд после первого гребка. Дазай не отставал. Вместе они добрались до центра озера, где как раз выныривал «друид», пытаясь вдохнуть воздуха, и подхватили его под руки, вытаскивая обратно на берег. Куникида плавать умел, даже проходил на всякий случай курсы спасателей, а Дазай уверенно держался мест, где мог касаться ногами дна. Стоило вытащить парня на илистый, поросший травой берег, как Куникида упал рядом с ним без сил — рядом тут же приземлился Осаму. Через пару минут отдыха Дазай поднялся, выудил из предусмотрительно брошенного на берегу рюкзака розжиг и зажигалку, и стал на скорую руку собирать костерок. Молча Куникида, а после и Николай стали ему помогать. — Ты встретил своего Бога, Николай? — светски улыбаясь уточнил Осаму, пока Куникида по частям собирал свою картину мира. — Да! Конечно, он как всегда свалил к жене раньше, чем я налюбовался, но это того стоило, я… — частил блондин. — Как вы встретились впервые? — стоило Николаю замолкнуть на полуслове спросил Куникида. Николай блаженно улыбнулся, и на минуту в чертах его лица что-то мигнуло — исчез длинный шрам, волосы будто потемнели, глаза блестнули лиловым. — Мне было лет восемь… — начал он рассказ. — И у меня был друг.

***

Было часов двенадцать дня и Федька притащил в их шалаш огромный талмуд, на котором было написано «энцеклопедия окультизма». — Вот. Чтобы вызвать демона нужно: живая крыса, — есть, — четыре белые свечи, — есть, — одна черная, — ага, тоже есть, ты ведь не покрасил белую? хорошо, — подкова… Подкова есть? Да, вижу, молодец-молодец… И подношение в виде еды. Ты принёс конфеты? Супер! Можем вызывать! Это утро они запомнили навсегда. — Тут еще написано, что нужен чернокнижник, — заметил Коля. — Опытный желательно. Или монашка. Древние письмена было сложно расшифровать, но Федька смог, поэтому сейчас Коля смотрел как раз на листок в клеточку, где были выписаны ингредиенты. — Я гадал на игральных картах, значит сойду, — отмахнулся Федя, рисуя пентаграмму. Это были два маленьких ребёнка, воспитанных в религиозных семьях, от которых отвернулся Бог. — Вставай напротив меня, на схеме чернокнижник должен быть у чёрной свечи, — скомандовал Федя. Потому они решили тоже отвернуться от Бога. — Åh nonne, lad mig komme ind i verden af mafia og synd, jeg er klar til at tage en buffonmaske på, jeg vil blive en af jer! — шептал на странном языке Федя, пока Коля послушно встал напротив. — Kom til os, krigsgud! Щелкнул захочет на клетке и в середину пробежала серая крыса. Обычная уличная крыса, грязненькая, оборванная — Феде она почему-то нравилась. Задев стоящую в центре подкову так, что она упала, крыска даже не заметив этого побежала дальше, чтобы после уронить одну из белых свечей. — Стой, ну куда ты, — разочаровано простонал Коля и в этот момент… Несмотря на дерево, шалашик и чистое небо в подкову ударила молния. И Федя и Коля замерли, не в силах пошевелиться, пока над подковой бесновалось электричество. Внезапно Федя взвыл, схватился за голову, а затем вдруг успокоился. Провел рукой по голове, выпрямился — челка оказалась зачесана назад. Федя так никогда не делал. Открылись красные глаза, кривая улыбка гротескно исказила спокойное лицо. — Ну и нахуя, смертные? — голос звучал слишком громко и Коля испугался, что их услышат взрослые, но ответил: — Ты… Дьявол? — Нет, мальчик, я Бог, Бог войны, как и вызывали. Мори Огай. И это большая удача для вас, я вообще последнее время отзываюсь только тем, кому меньше двенадцати. Не отвлекай меня, раз ничего не нужно. — Постой! — вскрикнул Коля, но свечи погасли а Федя пропал. Пропали и конфеты тоже — их подношение было принято. В тот вечер Коля вернулся домой один, чтобы к вечеру собрать вещей на первое время, вытащить у родителей деньги из тайничка и сбежать. Федю так и не нашли, но Коля знал, что это не важно. Его друг в порядке, а ему нужно лишь еще разок увидеть своего Бога.

***

— Я ездил по стране и в пару соседних, воскрешал капища и звал его без цели, просто поболтать, увидеться, — улыбался Коля безумно. — И продолжу делать это. Я навеки его раб! Спасибо, что вытащили меня из воды, ребята! — вставая, начал он. — И удачи тебе с твоим Богом, Дазай! Он просто развернулся и ушёл в чащу. Все еще замерзший Куникида, держащий руки над костром, обернулся на коллегу. — Ты тоже язычник? — удивился Доппо. — Он называет Богом объект моей симпатии, — объяснил Осаму и перевёл с костра на него тот самый взгляд со значением. На его лице была блаженная улыбка. — Что взять с этих фанатиков, влюблённых только в Бога…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!