Часть 17. Клетка

Капля за каплей. Холодная влага сочилась по стенам каменного мешка, оставляя темные следы плесени. Ибо сидел, поджав колени к груди, спиной к сырой стене. Каждый вдох обжигал легкие - воздух здесь был густой, пропитанный запахом человеческого отчаяния, дешевого табака и чего-то кислого, что застревало в горле. Он закрыл глаза, и перед ними снова всплыли последние часы свободы. Архив. Стол, заваленный документами. Внезапное появление Ли Сан Хо с его неестественно громким голосом. И та самая папка - он теперь был уверен - ее подбросили, когда он отвернулся, чтобы достать следующую пачку отчетов. "Идиот!" - Ибо ударил кулаком по колену. - "Как я мог не заметить?" Его руки, обычно такие точные и уверенные, теперь дрожали. Он разжал пальцы - на ладонях остались красные полумесяцы от ногтей. Впервые цифры предали его. Впервые он оказался в ситуации, где логика и расчет ничего не значили. Скрип шагов в коридоре заставил его вздрогнуть. Но никто не остановился у его камеры. Ибо поднялся, сделал три шага до противоположной стены, развернулся. Три шага обратно. Его новые сапоги - подарок Чжаня - скрипели по грязному полу. Он подошел к узкому окошку под потолком, встал на цыпочки. Через толстые прутья виднелся клочок ночного неба. Там, за этими стенами, Пекин жил своей жизнью. Где-то там был Чжань. Была их квартира с разбросанными нотами и недопитым чаем. Был котенок, которого они спасли... Ибо вдруг осознал - он никогда раньше не боялся. Даже когда впервые приехал в огромный, чужой Пекин. Даже когда стоял перед Шэнь Ту Нанем на собеседовании. Но сейчас в груди поселилось что-то холодное и тяжелое. Он медленно сполз по стене на пол, обхватив голову руками. Где-то вдали завыла сирена. В камере напротив кто-то застонал во сне. А Ибо сидел, прислушиваясь к стуку собственного сердца, и думал о том, что даже самые точные расчеты не предусматривали одного - как остаться собой, когда весь мир решил, что ты преступник. --- Дверь кабинета Шэнь Ту Наня с грохотом распахнулась, ударившись о стену с такой силой, что с полки слетели несколько старинных свитков. Чжань ворвался внутрь, его дыхание было прерывистым, а глаза горели холодным огнем. — Вы знали?! — его голос сорвался на крик, эхом отразившись от высоких стен кабинета. Шэнь Ту Нань медленно поднял голову от бумаг. Его пальцы, державшие перо, замерли на мгновение, прежде чем он аккуратно положил его на чернильницу. В глазах управляющего мелькнуло что-то — удивление? Раздражение? — но он тут же взял себя в руки. — Я только что вернулся из Нанкина. — Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась стальная твердость. — Объяснись. — Ибо арестовали! — Чжань с силой ударил ладонью по столу, заставив дрожать хрупкие фарфоровые чашки. — Обвиняют в краже банковских документов. Это абсурд! Шэнь Ту Нань не шелохнулся. Лишь его пальцы слегка сжались, оставляя белые отпечатки на полированной поверхности стола. — Кто подписал ордер? — Инспектор Лю из участка на улице Чанъань. — Чжань нервно провел рукой по волосам, сбивая аккуратную прическу. — Но это не просто арест. Его вывели из банка в наручниках на глазах у всех! Шэнь Ту Нань резко встал, откинув стул. Его тень, удлиненная светом масляной лампы, легла на стену, как силуэт разгневанного духа. — Су Ши Янь. — Он произнес это имя тихо, но с такой ненавистью, что Чжань на миг отступил. — Нужно действовать сейчас! — Чжань шагнул вперед, его пальцы впились в край стола. — Адвокаты, связи, давление на суд — все, что угодно! — Играть в открытую — значит подписать ему смертный приговор. — Шэнь Ту Нань обошел стол, приблизившись к Чжаню. Его глаза, обычно такие холодные, теперь пылали. — Су Ши Янь не остановится перед убийством, если почувствует угрозу. — Так что, мы просто оставим его гнить в тюрьме?! — голос Чжаня дрогнул, впервые за этот разговор. Шэнь Ту Нань внезапно схватил его за плечо, сжимая так сильно, что боль пронзила мышцы. — Ты думаешь, я позволю уничтожить того, кто стал мне ближе сына? — прошипел он. — Но мы не можем просто вломиться туда с оружием. Нам нужны доказательства. Чжань вырвался, его грудь тяжело вздымалась. — Какие доказательства?! Они подбросили ему документы! — Оригиналы. — Шэнь Ту Нань повернулся к сейфу, скрытому за портретом основателя банка. — Те самые, что Ибо изучал. Они должны быть где-то у Су Ши Яня. — Ты предлагаешь мне пробраться в особняк Су Ши Яня? — Чжань усмехнулся, но в его глазах вспыхнула решимость. — Я предлагаю тебе подумать, как найти их, не попав при этом в тюрьму или могилу. — Шэнь Ту Нань достал из сейфа небольшой ключ и протянул его Чжаню. — Это от хранилища в старом филиале. Там кое-что, что может помочь. Чжань взял ключ, ощущая холод металла на ладони. — А если не получится? Шэнь Ту Нань посмотрел ему прямо в глаза. — Тогда я сам разнесу эту тюрьму кирпич за кирпичом. В коридоре раздались шаги. Они замолчали, пока служанка не прошла мимо с подносом чая. Когда звуки затихли, Чжань кивнул. — Я найду эти документы. — И будь осторожен. — Шэнь Ту Нань впервые за весь разговор позволил себе слабую улыбку. — Я не хочу объяснять твоей матери, почему ее единственный сын сгинул в подвалах Су Ши Яня. Чжань уже повернулся к двери, но остановился. — Он сидит в камере один. В полной темноте. — Его голос дрогнул. — Он никогда не был одиноким. Даже в деревне у него были брат, родители... Шэнь Ту Нань тяжело вздохнул. — Тогда торопись. Дверь закрылась за Чжанем с тихим щелчком. Шэнь Ту Нань остался один в кабинете, его лицо отражалось в темном окне, как призрак. — И да помогут нам духи предков, — прошептал он в пустоту. --- Будуар Ли Ло утопал в полумраке. Тяжелые шторы из шелка цвета ночи были задернуты, пропуская лишь тонкие полосы света, которые скользили по хрустальным бокалам, оставленным на лакированном столике. Она сидела в резном кресле из черного дерева, медленно вращая в пальцах бокал с рубиновым вином. — Ты видел его лицо? — её голос звучал сладко, как мёд, налитый на лезвие. — Наследник Сяо, униженный на глазах у всего банка. Ли Сан Хо стоял у камина, его пальцы нервно перебирали золотую цепочку карманных часов. Огонь в очаге отбрасывал на его лицо тревожные тени. — Су Ши Янь будет доволен, — пробормотал он, но его взгляд бегал по комнате, будто ища выход. Ли Ло засмеялась — звонко, как разбитое стекло. — О, не прячься за спину своего хозяина. — Она поднялась, её голубое платье, расшитое серебряными журавлями, шелестело при каждом движении. — Разве ты не рад? Всё пошло по плану. Она подошла к нему, её духи — тяжёлые, с нотами жасмина и чего-то ядовитого — окутали его. — Теперь Чжань поймёт, что без семьи он — никто. Её губы изогнулись в улыбке. — И вернётся ко мне. Ли Сан Хо сглотнул. — А если он не вернётся? — Тогда его репутация будет уничтожена. — Она провела пальцем по краю бокала, заставив его звенеть. — Кто захочет иметь дело с человеком, связанным с вором? Она отпила вина, оставив на стекле алый след помады. — Но... если правда всплывёт... — Ли Сан Хо не закончил. Ли Ло резко повернулась, её глаза вспыхнули. — Какая правда? — Она сделала шаг вперёд, заставляя его отступить к камину. — Документы подброшены, свидетель подкуплен. Всё чисто. — Су Ши Янь не потерпит провала. — А ты не потерпишь разоблачения. Она внезапно улыбнулась, словно вспомнила что-то забавное, и достала из складок платья маленький кинжал — тонкий, с рукоятью из нефрита. — Знаешь, мой отец подарил мне это на шестнадцатилетие. — Она нежно провела лезвием по воздуху. — Сказал: "Доверяй только тому, что можешь контролировать". Ли Сан Хо побледнел. — Что ты хочешь сказать? — Что у меня есть страховка. — Она подошла ещё ближе, её дыхание коснулось его щеки. — На тебя. На Су Ши Яня. Даже на Чжаня, если понадобится. Она повернулась и бросила кинжал на стол. Он воткнулся в дерево с глухим стуком. — Так что расслабься, Ли Сан Хо. — Она налила ему вина, протягивая бокал. — И выпей за нашу победу. Он взял бокал дрожащими пальцами, окончательно осознавая в какой ому попал. --- Шаги эхом раздавались в тюремном коридоре, сливаясь с капаньем воды где-то в трубах. Ибо поднял голову, прислушиваясь. Обычно охрана проходила мимо его камеры в одно и то же время, но сейчас – слишком рано. В дверном проеме возникла женская фигура. – Ван Ибо? Голос был тихим, но знакомым. Ибо встал, подошел к решетке. Перед ним стояла Мао Линь – та самая журналистка, которая писала о скандале с банковскими махинациями. Ее каштановые волосы были собраны в строгий узел, а в руках она держала блокнот и карандаш. – Журналистам здесь не место, – хрипло сказал Ибо. Она оглянулась на коридор, затем быстрым движением сунула ему в руку сложенную записку. – От Чжаня. Спрячь. Ибо сжал бумагу в кулаке, чувствуя, как дрожат его пальцы. – Он жив? Они не тронули его? – Пока нет. Мао Линь прижала палец к губам, услышав шаги вдалеке. – Но времени мало. Су Ши Янь уже давит на суд, чтобы ускорить процесс. Ибо ощутил, как холодная волна страха поднимается у него внутри. – Они хотят поскорее закрыть дело. – Да. И если тебя осудят... Она не договорила, но Ибо понял. Шаги приближались. Мао Линь наклонилась ближе, притворяясь, что поправляет шнурок на ботинке. – Я собираю материал о махинациях Су Ши Яня. Мне нужны факты – даты, суммы, номера счетов. Все, что ты помнишь. Ибо закрыл глаза на секунду, позволяя памяти пролистать страницы отчетов, которые он изучал перед арестом. – 23 апреля 1928 года. Перевод в 50 тысяч юаней на счет "Цветущий Лотос". 17 мая – еще 35 тысяч. Все списано под ремонт зданий, но в те дни грузовики с материалами даже не выезжали со складов. Мао Линь быстро записывала, ее карандаш скользил по бумаге. – Еще... Ибо понизил голос до шепота. – Есть филиал в Шанхае. Там хранятся оригиналы документов. Если найти их... Громкий кашель в коридоре заставил их вздрогнуть. Мао Линь резко выпрямилась, сунув блокнот в складки платья. – Держись, – шепнула она, отходя от решетки. – Они уже идут за тобой. – Кто? Но ответа он не услышал. На пороге появился тюремный надзиратель, его лицо исказилось от злости. – Посещения запрещены! Мао Линь уже приняла деловой вид. – Простите, я из "Вечернего Пекина". Хотела взять комментарий по делу о банковских махинациях. Надзиратель схватил ее за локоть. – Вон отсюда! Она позволила вывести себя, но на прощание бросила взгляд на Ибо. В ее глазах читалось обещание: Это еще не конец. Когда их шаги затихли, Ибо разжал ладонь. Записка от Чжаня была короткой: "Я тебя найду. Доверься ей." Он прижал бумагу к груди, чувствуя, как впервые за эти дни в его сердце затеплилась надежда.