Часть 18. Свой предатель

Кабинет Ли Сан Хо был погружен в полумрак, освещаемый лишь одной керосиновой лампой. Он сидел за столом, дрожащими руками наливая себе третью рюмку крепкого байцзю. Золотые часы Су Ши Яня — подарок за "хорошую службу" — тяжело давили на запястье, словно наручники. "Это должно было сработать..." Но вместо облегчения его душила тошнота. Перед глазами стояло бледное лицо Ван Ибо, когда полиция заламывала ему руки. И — что хуже всего — взгляд Чжаня. Не гнев, не ненависть... Разочарование. Дверь распахнулась без стука. — Доволен результатом? Чжань стоял на пороге, его фигура казалась выше в свете коридорных фонарей. Ли Сан Хо инстинктивно потянулся к ящику стола, где лежал пистолет. — Не стоит, — Чжань вошел, оставив дверь открытой. — Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже не дышал. Он бросил на стол свежий номер "Вечернего Пекина". На первой полосе — фото утопленника в дорогом костюме. — Чен Линь. Главный бухгалтер Коммерческого банка. Вчера вечером "случайно" упал в реку с моста... сразу после того, как полиция начала допрашивать его о махинациях Су Ши Яня. Ли Сан Хо почувствовал, как по спине побежал холодный пот. — Ты следующий, — Чжань сел напротив, медленно сняв перчатки. — Су Ши Янь убирает свидетелей. Ты думаешь, он пощадит того, кто провалил операцию? На столе между ними Чжань положил конверт. Внутри — фотография Ли Сан Хо, передающего деньги полицейскому инспектору Лю. — Откуда...? — Мао Линь следит за Су Ши Янем год. У нее связи даже в его доме. Чжань наклонился ближе: — Он уже знает, что ты дрогнул. Сегодня утром твою квартиру обыскали. Искали вот это. Из внутреннего кармана он достал ключ — тот самый, от потайного архива Су Ши Яня. Ли Сан Хо вскочил, опрокидывая стул: — Как ты... Это невозможно! — Твоя любовница — актриса из "Золотого павильона"? — Чжань улыбнулся без тепла. — Она работает на моего дядю. С тех пор, как ты начал ей жаловаться на Су Ши Яня. Минуту царила тишина. Ли Сан Хо смотрел на свои руки — чистые, ухоженные, но чувствовал, будто они по локоть в крови. — Он убьет меня... — Если мы не убьем его первыми. Чжань встал, поправил манжеты: — Завтра в шесть утра инспектор Лю везет Ибо в центральную тюрьму. Один эскорт, глухая дорога у старой мельницы. Ты будешь с ними. — Я... — Ты передашь Ибо вот это, — Чжань положил на стол маленький нож, спрятанный в молитвенной кисточке. — И откроешь его наручники, когда услышишь крик совы. Ли Сан Хо сглотнул. Глаза его блестели. — А если я откажусь? Чжань уже был в дверях. Он обернулся, и в его взгляде не было ни жалости, ни гнева — только холодная уверенность. — Тогда завтра в газетах появится некролог. Потому что Су Ши Янь не оставит от тебя даже трупа. Дверь закрылась. Ли Сан Хо опустился на колени, его тело сотрясали рыдания. Флешбек (глубокая ночь, пять лет назад) Дождь барабанил по крыше экипажа, когда молодой Ли Сан Хо вбежал в роскошный особняк Су Ши Яня. Его дорогой костюм промок насквозь, но он не чувствовал холода — только ледяной ужас. — Вы должны помочь! — его голос сорвался на крик, когда он упал на колени перед кожаным креслом. Су Ши Янь медленно отложил газету. На столе перед ним аккуратной стопкой лежали долговые расписки — тридцать тысяч юаней, проигранные отцом Ли Сан Хо в маджонг. — Интересно... — Су Ши Янь провел пальцем по краю бумаги. — Твой отец клялся, что никогда больше не возьмет карты в руки. После того, как я... помог ему в прошлый раз. В памяти Ли Сан Хо всплыли крики из спальни родителей. Отец с окровавленными пальцами. Мать, прижимающая к груди его младшую сестру... — Я сделаю что угодно! Су Ши Янь улыбнулся и достал из ящика два предмета: контракт и маленький нефритовый амулет — точную копию того, что всегда носил Ли Сан Хо. — Твой отец подарил тебе это в день совершеннолетия, да? — Он бросил амулет в камин. — Теперь ты получишь новый. Мой. Пламя лизало зеленый камень, когда Ли Сан Хо подписывал контракт. --- Туман висел над дорогой к старой мельнице густой, непроглядной пеленой, словно сама природа пыталась скрыть то, что должно было произойти. Внутри тюремного фургона, подпрыгивающего на ухабах, Ибо сидел, скованный наручниками, но его разум был ясен и холоден, как лезвие ножа. Через узкое зарешеченное окно он видел, как инспектор Лю, грузный мужчина с вечно недовольным выражением лица, затягивается сигаретой, выпуская клубы дыма в сырой утренний воздух. Рядом с ним нервно переминался с ноги на ногу Ли Сан Хо — его пальцы то и дело касались внутреннего кармана пиджака, будто проверяя, на месте ли что-то важное. Ибо закрыл глаза, прислушиваясь к стуку колес по камням. Он знал, что этот путь ведет в центральную тюрьму, где его уже ждет заранее подготовленный приговор. Но он также знал, что Чжань не сдастся. И тогда раздался крик совы. Неожиданный, пронзительный, неестественно громкий для этого часа. Инспектор Лю резко выпрямился, швырнув недокуренную сигарету в грязь. — Что за черт... Его слова потонули в топоте копыт. Из тумана, как призраки, вынырнули три всадника в черных масках, перекрывая дорогу. Лошади вздыбились, фыркая, а один из нападавших поднял ружье. — Засада! — заорал инспектор, хватая пистолет. В этот момент Ли Сан Хо рванулся к фургону. Его лицо было бледным, но движения — точными. Ключ вставился в замок наручников с первого раза. — Беги, — прошептал он, сунув Ибо в руку нож, спрятанный в кисточке для письма. — В лесу за поворотом тебя ждут. Ибо не стал спрашивать. Он выпрыгнул из фургона и бросился в чащу, пока позади раздавались выстрелы и крики. Ветви хлестали его по лицу, корни цеплялись за ноги, но он бежал, не оглядываясь, пока не услышал тихий свист — тот самый, что они с Чжанем использовали в детстве, играя в прятки. — Здесь! Чжань стоял у старого дуба, его пальцы сжимали револьвер. За его спиной виднелись Шэнь Ту Нань в строгом черном костюме и Мао Линь, уже достающая блокнот. — Документы? — первое, что вырвалось у Ибо, когда он схватил Чжаня за плечи. — Здесь, — Шэнь Ту Нань поднял кожаную папку. — Оригиналы. Су Ши Янь хранил их в потайном сейфе за портретом. — А Ли Сан Хо? Чжань отвел взгляд. — Он знал, на что идет. Вдалеке грянул выстрел. Потом еще один. Потом — тишина. Мао Линь быстро записала что-то в блокнот. — Этого хватит, чтобы сокрушить его. Ибо посмотрел на Чжаня — его лицо в предрассветном свете казалось бледным, но глаза горели той самой решимостью, которая когда-то заставила его отказаться от всего ради свободы. — Что теперь? — Теперь, — Шэнь Ту Нань развернулся к городу, где первые лучи солнца пробивались сквозь туман, — мы возвращаемся. Они двинулись вперед, оставляя позади дорогу, перевернутый фургон и тело Ли Сан Хо, который так и не успел надеть подаренный когда-то амулет.