Вернутся к фанфику

Глава 1. То,что было забыто

2 февраля 2026, 02:59
Переписано от 02.05.2026. Если начинали читать, то лучше заново.

«То, что было забыто»

────────· · ─ ·𖥸· ─ · ·────────

Воздух был густым и влажным, пропитанным запахом прелой листвы, сырой земли и вековой тайны. Лес в окрестностях Портленда сгустился в непроглядную чащу, где даже лунный свет, казалось, пробивался с неохотой, цепляясь за узловатые ветви древних дубов. Тишина здесь не была мирной. Она была звенящей, настороженной, словно сам лес затаил дыхание, наблюдая за драмой, что разворачивалась в его сердце. Ник Бёркхардт, детектив отдела по расследованию убийств, а теперь еще и Гримм — охотник на сверхъестественных существ, о существовании которых он не подозревал еще полгода назад, стоял посреди этой тишины. Его дыхание было тяжелым, сердце гулко колотилось в груди. В одной руке он сжимал верный пистолет, в другой — старинный арбалет, доставшийся от тети Мари. Оружие было заряжено тяжелым болтом, наконечник которого был покрыт составом, смертельным для той, что находилась сейчас перед ним. Адалинда Шейд. Ведьма. Гексенбист. Она стояла, пошатываясь, прислонившись спиной к замшелому алтарному камню, возвышающемуся в центре древних руин. Длинные светлые волосы, обычно уложенные в безупречную прическу, теперь растрепались, мокрыми прядями прилипая к бледному, искаженному болью лицу. Светло-голубые глаза, в которых Ник привык видеть холодный расчет и превосходство, сейчас были расширены от страха и странной, обреченной решимости. Бой был коротким, но жестоким. Адалинда заманила его сюда, прошептав на ухо Хэнку, его напарнику, что-то неразборчивое. Тот, словно в трансе, передал Нику послание о встрече. Ник пошел, ведомый яростью и жаждой защитить то немногое, что у него осталось. Он думал, что она пыталась его убить. Он чувствовал исходящий от неё запах смерти и темной магии, видел, как исказилось её лицо, превратившись в жуткую, трупную маску истинного облика ведьмы, когда он напал. Он был готов покончить с этим раз и навсегда. Око за око. Угроза для него и для Хэнка должна была быть устранена. — Ну же, Ник! — её голос сорвался на крик, полный боли и отчаяния. — Чего ты ждешь? Давай! Убей меня! Он сделал шаг вперед, поднимая арбалет. Мышцы на его руках напряглись. Он целился прямо ей в сердце. Сейчас. Один выстрел — и всё закончится. Не будет больше страха, манипуляций, угрозы его друзьям. Он сможет вернуться к своей жизни... к какой жизни? Его жизнь уже никогда не будет прежней. Джульетта ушла, не выдержав давления, непонимания и той холодной стены, которой он отгородился от неё, пытаясь защитить. Тетя Мари умерла, Хэнк околдован, балансируя на грани безумия. А всё из-за кого? Из-за неё. Но едва его палец лег на спусковой крючок, как земля под ногами едва уловимо задрожала. Ник замер. Это не было землетрясением. От алтарного камня, к которому прижималась Адалинда, начало исходить теплое, пульсирующее свечение. Оно было не ярким, но каким-то плотным, осязаемым. Словно мир вокруг них на миг замер, а потом выдохнул. Гнев и решимость Ника натолкнулись на невидимую стену, упругую и неподатливую. Он почувствовал, как его рука с арбалетом сама собой опускается вниз, словно налитая свинцом. — Что... что происходит? — прошептал он, глядя на свои руки. Он пытался поднять оружие, но оно словно приросло к земле. Воздух стал гуще, наполнился запахом диких трав, меда и чего-то древнего, неподвластного времени. Адалинда тоже почувствовала это. Боль в её теле отступила, страх сменился благоговейным ужасом. Она медленно сползла по алтарному камню, все еще не в силах стоять прямо, и смотрела на свои ладони, которые тоже начали светиться мягким золотистым светом. Её истинное лицо, уродливая маска гексенбиста, исчезло без её воли. Она снова выглядела как обычная женщина, но что-то в её чертах неуловимо изменилось, стало более... цельным. Руины, бывшие всего лишь грудой замшелых камней, начали оживать. Ник с изумлением наблюдал, как по каменным плитам побежали едва заметные линии, складываясь в замысловатые руны. Те же руны, золотистые и пульсирующие, начали проступать на коже его рук, переплетаясь, поднимаясь от запястий к локтям. Это не жглось. Это было тепло, как объятие, как возвращение домой, о котором ты не подозревал, но по которому тосковал всю жизнь. — Ты тоже это видишь? — спросил он, голос дрогнул, лишаясь привычной угрюмой твердости. Адалинда, завороженно смотревшая на свои руки, подняла на него глаза. В них не было прежней вражды. Только растерянность и зарождающееся, пугающее узнавание. — Это... это не может быть правдой, — прошептала она, и в её голосе, всегда таком холодном и ироничном, прозвучали нотки искреннего, детского изумления. — Это всего лишь сказки. Легенды, которыми нас пугали в детстве... или обещали чудо. Руины... они не просто старые камни. Это место было освящено. Здесь заключали... союзы. — Какие еще союзы? Что ты мелешь, Адалинда?! — Ник попытался снова призвать свою ярость, но она ускользала, растворяясь в этом золотистом мареве. Он чувствовал себя полным дураком, стоящим с бесполезным оружием посреди светящихся руин и связанным невидимой силой с женщиной, которую минуту назад собирался убить. — Союзы между ведьмами и Гриммами, — произнесла она, будто пробуя слова на вкус. — Древняя магия. Защитная. Она не дает пролиться здесь крови, предназначенной друг для друга. Она... связывает. Но это невозможно. Это все сказки, мифы, которым уже тысяча лет! Гриммы ненавидят нас, они нас уничтожают. Наша магия и их кровь несовместимы. — Тогда почему это происходит?! — рыкнул он, делая шаг к ней. Руны на его руках вспыхнули ярче, и он увидел, как такой же свет загорелся на её коже, там, где ткань блузки была разорвана во время их схватки. Это было прекрасно и пугающе до дрожи. — Я не знаю! — крикнула она в ответ, прижимаясь спиной к холодному камню. Страх снова вернулся, но теперь он был смешан с чем-то другим. С надеждой? С предвкушением неизбежного? Она чувствовала, как нечто внутри неё — темное, искореженное проклятием и материнским «воспитанием», — начинает распрямляться, словно цветок, почуявший солнце после вечной ночи. — Но я не хочу умирать, Ник! Не здесь. Не так. И особенно не от твоей руки. Этот простой, полный отчаяния крик пробил броню его гнева. Он остановился. Арбалет со стуком упал на замшелую плиту. Тишина леса снова обрушилась на них, но теперь она не была зловещей. Она была слушающей. Словно сам лес, сами эти древние стены ждали, что они скажут или сделают дальше. — Ты пыталась убить мою тетю. Ты околдовала моего напарника, — сказал Ник, но голос его звучал уже не как обвинение, а как констатация факта, которую он сам пытался переосмыслить. — Ты пыталась манипулировать мной. Адалинда глубоко вздохнула. Сейчас, окруженная этой странной защитной магией, она вдруг поняла, что играть роль больше нет смысла. Маска, которую она носила годами, — холодной, расчетливой стервы, — дала трещину. Страх смерти и потрясение от происходящего чуда обнажили её истинную сущность, которую она так долго и тщательно прятала даже от самой себя: сущность женщины, которая просто хочет жить и быть. Просто быть чьей-то. — Да, я сделала всё это, — её голос стал тихим и пугающе искренним. — Но послушай, Гримм. Позволь мне рассказать тебе всю правду. Не ту, что ты видишь, а ту, что скрывается за ней. Меня наняли и мне за это заплатили. За этим стоит не просто месть или желание навредить. Это часть большой, грязной игры, в которой я всего лишь пешка. И если ты убьешь меня сейчас, ты не просто лишишь себя ответов. Ты станешь марионеткой в руках того, кто действительно желает тебе и всем нам зла. Того, кого ты видишь каждый день. Ник прищурился. Его руки, всё ещё светящиеся рунами, сжались в кулаки. Он чувствовал, как тяжесть оружия ушла, сменившись тяжестью выбора. Он был детективом. Он привык искать правду, какой бы горькой она ни была. И сейчас каждая клеточка его существа кричала, что эта женщина говорит правду. — Говори, — приказал он хрипло. Это не было согласием. Это была отсрочка приговора. — Если твоя правда мне не понравится, я найду способ обойти эту твою древнюю магию. Адалинда облегченно выдохнула, прикрыв на мгновение глаза. Золотистый свет на её руках чуть померк, но не исчез. Сам воздух вокруг, казалось, немного расслабился. Она оторвалась от камня и сделала один осторожный, маленький шаг вперед, протягивая к Нику открытую ладонь. Это был не жест чародейства. Это был жест перемирия. — Я помогу тебе. Расскажу всё, что знаю о Шоне Ренаре. О его планах. О ключе, который тебе оставила твоя тетя. Взамен... — она запнулась, встретив его тяжелый, недоверчивый взгляд. — Взамен, я прошу лишь об одном: о защите. Мне нужно выбраться из этой игры живой. И, возможно... — она слабо, криво усмехнулась, — нам обоим еще предстоит выяснить, что это за свет и почему он выбрал именно нас. Ник смотрел на её протянутую руку. Он видел перед собой не чудовище из детских сказок, а женщину. Красивую, умную, опасную, но сейчас безоружную и испуганную. Руны на её коже перемигивались с рунами на его, словно вели безмолвный диалог. Всё его естество, вся его сущность Гримма, которая до этого дня была холодной, охотничьей яростью, сейчас пребывала в смятении. Всё, чему его успела научить тетя Мари, кричало: «Ведьмам нельзя верить!». Но что-то иное, проснувшееся в этих руинах, древнее, шептало: «Это твой путь. Это твоя суть». Он вспомнил разбитое лицо Джульетты, когда она уходила. Вспомнил её слова: «Ты больше не тот Ник, которого я знала. Ты закрылся в своем мире, и в нем нет места для меня». Тогда он думал, что это проклятие Гримма — быть одному. Но сейчас, глядя на эту одинокую, отчаянную ведьму, он впервые подумал: а может, он просто выбирал не ту дверь? Медленно, борясь с каждым мускулом, протестующим против этого безумного шага, он поднял свою правую руку. Тепло от её ладони, застывшей в воздухе, чувствовалось на расстоянии. От этого тепла руны на его коже начинали сиять ярче, вытягиваясь в её сторону крошечными золотыми пылинками. — Если ты соврешь мне хоть в одном слове, Адалинда... — начал он низким, угрожающим голосом. — Убьешь меня, — закончила она за него, спокойно встретив его взгляд. В её глазах больше не было ни лжи, ни коварства. Только бездна недоверия к миру, смешанная с отчаянной верой в этот единственный, невозможный шанс. — Я знаю. Я и так уже давно живу с этим. В ожидании ножа или твоего болта ,в спину. Их руки встретились. В тот самый миг, когда их пальцы соприкоснулись, мир перестал существовать. Вспышка золотого света ослепила их, и шум леса сменился безмолвной, наполненной эхом вечности тишиной. Но они этого еще не знали. В этот момент для них произошло нечто гораздо более простое, человеческое и пугающее. Рукопожатие, скрепившее их уговор, было подобно удару тока. Ник почувствовал, как что-то неудержимо влечет его к ней, как якорь, упавший в воду и натянувший цепь.Адалинда вздрогнула, ощутив, как его холодная ярость Гримма пронзает её тьму лучом света, причиняя боль, но и наполняя странной, неизведанной силой. Их души, две половинки, разорванные тысячу лет назад голодом, предательством и смертью, сделали первый, робкий шаг навстречу друг другу. Танец начался. И ни один из них пока не знал, что ведет он не к гибели, а к возрождению.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!