Вернутся к фанфику
Раскройся мне прошу
30 января 2026, 23:51Декан хлопнул в ладоши — раз, два — и котята окончательно растворились в золотистых искрах, оставив после себя лёгкий запах мокрой шерсти и кошачьей мяты. Шляпа факультетов, всё ещё мокрая от одного особенно настырного голографического котёнка, кашлянула (да, шляпа кашлянула) и выпрямилась на столе, как будто ничего не произошло.
— Ну что ж, — сказал декан, вытирая мантию рукавом. — Поскольку наши юные гении уже разогрели атмосферу, приступим к главному. «Эфирные связи» — это не просто урок. Это... проверка. Шляпа увидит нити между вами. Сильные — загорятся золотом. Слабые — просто мигнут и погаснут. А если связь... ну, скажем так, интересная, — шляпа может... пошутить.
Он сделал паузу, и все в зале замерли. Даже Бомгю перестал хихикать.
Шляпа шевельнулась, словно вдохнула, и из-под её полей вылетела тонкая серебряная лента — как будто кто-то размотал клубок света. Лента зависла в воздухе и начала кружить над головами студентов.
— Первая связь, — объявил декан. — Поднимите руку те, кого лента коснётся.
Лента метнулась вперёд — и обвила запястья Бомгю и Константина одновременно. Золотая вспышка осветила зал так ярко, что все зажмурились.
Бомгю уставился на свою руку, потом на Константина.
— Ой, — сказал он тихо. — Это... это значит, что мы...
Константин покраснел до кончиков ушей.
— Это значит, что ты поджигаешь мою тетрадь каждый день, потому что не можешь от меня оторваться, идиот.
Зал заржал. Бомгю театрально схватился за сердце.
— Я ранен! Моя любовь отвергнута! — Он повернулся к декану. — Можно минус баллы за жестокость шляпы?
Шляпа кашлянула снова — на этот раз почти одобрительно.
Лента метнулась дальше. Она обвила запястья Хисына и Иры — золотая вспышка, но не такая яркая, как у предыдущей пары. Просто тёплая, спокойная, как утренний свет.
Хисын посмотрел на Иру — долго, молча. Ира отвела взгляд, но щёки её горели.
— Ну... — начал Хисын, кашлянув. — Это... объясняет, почему ты всегда знаешь, когда я не сплю.
Ира улыбнулась — маленькой, робкой улыбкой.
— А ты всегда знаешь, когда мне грустно. Магия не врёт.
Зал ахнул — тихо, почти нежно. Но тут же раздался громкий шёпот Бомгю:
— Я знал! Я знал с первого курса!
Следующая вспышка — лента коснулась Сону, Сонхуна и Оливии одновременно. Золотой свет вспыхнул тройным кольцом — ярко, но... хаотично. Как будто шляпа сама не могла решить, кто с кем.
Сону замер. Оливия замерла. Сонхун поднял бровь.
— Это... — начал Сону.
— Треугольник, — закончил Сонхун сухо. — Спасибо, шляпа. Очень... информативно.
Оливия покраснела до корней волос.
— Я... я не... то есть... ой.
Зал взорвался хохотом. Бомгю чуть не свалился со стула.
— О боги! Это официально самый неловкий момент года! Кто-нибудь запишите!
Шляпа, словно обидевшись на смех, метнулась к Юне и Хаэлю. Золотая вспышка — яркая, но с лёгким фиолетовым оттенком, как будто магия сама смутилась.
Юна уставилась на свою руку.
— Это... это значит...
Хаэль посмотрел на неё — спокойно, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Это значит, что я не просто так всегда сажусь рядом с тобой на лекциях.
Юна фыркнула, но улыбка пробилась.
— Ты невыносим.
— Знаю, — ответил Хаэль. — Но ты всё равно сидишь рядом.
Зал снова засмеялся, но теперь смех был мягче — с ноткой «ну наконец-то».
Лента коснулась Кая и Жулияны. Золотой свет — тихий, но устойчивый, как будто кто-то зажёг свечу в тёмной комнате.
Кай посмотрел на Жулию — и улыбнулся так, что её серебряный листок на ладони вспыхнул в унисон.
— Кажется, дерево жизни было право, — сказал он тихо.
Жулияна не улыбнулась. Она даже не моргнула. Только чуть наклонила голову, глядя на него холодно, как на интересный, но не слишком значимый экспонат.
— Кажется, шляпа ошибается, — ответила она ровным, ровным голосом, в котором не было ни тепла, ни раздражения — просто констатация факта. — Это всего лишь нить. Она не обязывает.
Кай моргнул, улыбка на его лице дрогнула, но не исчезла.
— Но... листок светится. Он всегда светится, когда ты рядом со мной.
Жулияна опустила взгляд на серебряный листок в своей ладони. Он действительно сиял — ярко, настойчиво, как будто пытался перекричать её слова. Она сжала пальцы, и свет стал ещё интенсивнее.
— Артефакт, — сказала она сухо, без эмоций. — Он реагирует на мою магию. Не на твою. Не путай причину и следствие.
Зал затих — не от неловкости, а от какого-то странного уважения. Даже Бомгю замолчал, глядя на них с открытым ртом.
Кай наклонился чуть ближе, но не навязчиво — просто чтобы она слышала.
— Тогда почему ты не убрала его? Ты носишь его уже неделю. И каждый раз, когда я улыбаюсь тебе, он вспыхивает, как звезда.
Жулияна молчала. Долго. Потом медленно разжала пальцы. Листок лежал на ладони — и светился так ярко, что отбрасывал блики на её мантию.
— Потому что он полезный, — ответила она наконец, голос ровный, как лёд. — Только поэтому.
Кай улыбнулся — той самой улыбкой, от которой даже дерево жизни в саду иногда начинало шелестеть быстрее.
— Конечно. Только поэтому.
Жулияна отвернулась, но её пальцы чуть дрогнули, и листок на ладони мигнул — один раз, тихо, как будто сказал: «Она врёт».
— Ну что ж... связи установлены. Теперь вы знаете, кто с кем... связан. И помните: магия не заставляет. Она просто показывает. А что вы с этим сделаете — ваш выбор.
Он улыбнулся — чуть хитро.
— А теперь... практическая часть. Разделитесь по парам. И попробуйте передать друг другу простое чувство через эфир. Без слов. Только связь.
Зал загудел. Бомгю схватил Константина за руку.
— Я передам тебе любовь!
— Передай лучше, чтобы ты не поджигал мою мантию, — проворчал Константин, но не отстранился.
Сону, Сонхун и Оливия переглянулись — и все трое одновременно покраснели.
Юна и Хаэль сели рядом — и воздух между ними чуть задрожал.
Кай взял руку Жулияны — осторожно, почти вопросительно. Она не отдёрнула, но и не сжала в ответ. Просто сидела — прямая, холодная, как зимнее утро. Её листок светился ярко, но сама она выглядела так, будто ничего не чувствует.
— Передай мне что-нибудь, — сказал Кай тихо.
Жулияна посмотрела на него — долго, без улыбки.
— Уже передала, — ответила она. — Ты не заметил?
Кай моргнул.
— Что?
— Спокойствие, — сказала она. — Я передала тебе спокойствие. Чтобы ты не нервничал.
Кай рассмеялся — тихо, тепло.
— Получилось. Спасибо.
Жулияна отвернулась, но её пальцы чуть дрогнули в его руке. Листок вспыхнул ещё раз — и на этот раз свет был не холодным, а мягким, почти нежным.
Ироха и Рики переглянулись — и синхронно фыркнули.
— Мы передадим друг другу «ненавижу, когда ты опаздываешь», — сказала Ироха.
— А я передам «ты всё равно моя сестра», — ответил Рики.
Зал снова засмеялся.
Первый урок старшего курса начался — с котят, смеха, неловких взглядов и той самой магии, которая не лжёт, но иногда шутит так, что хочется плакать от счастья.
И где-то в углу башни дерево жизни тихо зашелестело листьями — как будто одобряло.
Вечер пришёл в Академию Эфира незаметно, как всегда — сначала просто стало чуть темнее в углах, потом зажглись фонари на аллеях, а потом башня вздохнула так глубоко, что листья в саду задрожали. Студенты расходились по общежитиям — кто-то с книгой под мышкой, кто-то всё ещё посмеиваясь над котятами, кто-то украдкой держась за руки. Но группа из красного и белого факультетов — Кай, Бомгю, Субин, Ёнджун и Хисын — свернула не к башне, а в сторону маленького леса за садом. Там, под старыми дубами, где магия была гуще, они часто собирались после уроков — просто посидеть, поболтать, иногда подурачиться.
Костёр горел небольшой, почти невидимый — пламя было холодным, эфирным, оно светило мягко, как луна, и не жгло. Кай сидел на поваленном стволе, вертя в руках маленький артефакт — серебряный шарик, который он сделал ещё на первом курсе. Шарик то загорался, то гас, отражая его настроение.
Бомгю, развалившись на траве, жевал травинку и смотрел в небо.
— Ну что, господа, — начал он, растягивая слова, — сегодняшний урок был... познавательным. Особенно для некоторых.
Ёнджун фыркнул, подбрасывая в костёр ещё одну ветку.
— Ты имеешь в виду, как шляпа решила, что ты и Константин — это судьба? Или как Сону, Сонхун и Оливия теперь официально треугольник года?
Субин сидел чуть в стороне, обхватив колени руками, и тихо хихикал.
— Я думал, Оливия сейчас растает от смущения. А Сонхун... он даже не моргнул. Как будто шляпа сказала: «Да, это нормально, жить с этим дальше».
Хисын, опираясь спиной о дерево, усмехнулся.
— А я думал, что шляпа пошутит надо мной и Ирой. Но нет — она просто подтвердила то, что мы и так знали. Никакого сюрприза.
Бомгю вдруг сел прямо, глаза загорелись.
— А вот я... — он сделал драматическую паузу, — начал встречаться с Константином.
Все замерли. Потом Ёнджун медленно повернул голову.
— Ты... что?
Бомгю кивнул с серьёзным видом.
— Да. Ради прикола. Просто посмотреть, как он будет краснеть и ворчать каждый раз, когда я буду поджигать его вещи. Идеальный план.
Ёнджун уставился на него секунду, потом резко ударил Бомгю по голове — не сильно, но звонко.
— Это не шутки, идиот! Ты не можешь просто так «ради прикола» встречаться с человеком! Это же... это же отношения!
Бомгю потёр затылок, но глаза его смеялись.
— А что? Он же сам сказал: «Если ты ещё раз подожжёшь мою тетрадь, я тебя убью». Я подумал — лучше встречаться, чем умирать.
Субин прыснул в кулак.
— Ты невыносим.
Хисын вдруг запел — ни с того ни с сего, тихо, но очень красиво, как будто это было самым естественным способом утихомирить спор:
— «О любовь, о любовь, ты как огонь в ночи...»
Голос у него был тёплый, низкий, и он пел старую академическую балладу, которую все знали с детства. Слова были простые, но в его исполнении они звучали так, будто он действительно верил в каждое.
Бомгю замер с открытым ртом. Ёнджун закатил глаза, но улыбался. Субин хихикал всё громче. Кай, который до этого молчал, вдруг засмеялся — тихо, но искренне, и шарик в его руках вспыхнул ярко.
— Хисын, ты... ты серьёзно? — простонал Бомгю.
Хисын закончил строку и пожал плечами.
— Вы оба идиоты. Но если ты правда встречаешься с Константином — не ломай ему сердце. Он и так терпит тебя каждый день.
Бомгю театрально схватился за грудь.
— Я... я тронут. Мои друзья заботятся о моей любви.
Ёнджун снова шлёпнул его по голове.
— Заткнись, пока шляпа не решила, что у тебя связь с котятами.
Все засмеялись — громко, от души, как умеют смеяться только те, кто знает друг друга с восьми лет. Костёр потрескивал, фонари вдалеке мигали, а лес вокруг них шептал что-то своё — может, одобрял, может, просто ждал следующей глупости.
Кай всё ещё вертел артефакт в руках. Он улыбался, но взгляд был чуть задумчивый — как будто он вспоминал холодный ответ Жулияны и тот свет, который всё равно вспыхнул в её ладони.
Субин заметил это первым.
— Кай, ты чего такой тихий? — спросил он мягко.
Кай отмахнулся — быстро, почти резко.
— Ничего. Просто... думаю о листике. Он сегодня светился слишком ярко.
Бомгю наклонился ближе.
— О, это про Жулию? Брат, она же ледяная статуя. Но когда ты рядом — она тает. Видел, как её листок чуть не взорвался?
Кай улыбнулся — криво, но тепло.
— Видел. Но она сказала, что это «полезный артефакт». Только поэтому.
Все переглянулись.
Хисын тихо хмыкнул.
— Девушки говорят так, когда не хотят признавать, что им нравится.
Ёнджун кивнул.
— Дай ей время. Она растает. Как ледяная статуя под солнцем.
Кай засмеялся — тихо, но искренне.
— Надеюсь.
Они сидели ещё долго — болтали, шутили, подбрасывали ветки в костёр. Лес вокруг них дышал, Академия за спиной светилась огнями, а где-то там, в общежитиях, Жулияна сидела у окна, смотрела на серебряный листок в ладони и думала, почему он светится даже сейчас, когда Кая рядом нет.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!