Вернутся к фанфику

Раскройся мне прошу

30 января 2026, 23:51
Декан хлопнул в ладоши — раз, два — и котята окончательно растворились в золотистых искрах, оставив после себя лёгкий запах мокрой шерсти и кошачьей мяты. Шляпа факультетов, всё ещё мокрая от одного особенно настырного голографического котёнка, кашлянула (да, шляпа кашлянула) и выпрямилась на столе, как будто ничего не произошло. — Ну что ж, — сказал декан, вытирая мантию рукавом. — Поскольку наши юные гении уже разогрели атмосферу, приступим к главному. «Эфирные связи» — это не просто урок. Это... проверка. Шляпа увидит нити между вами. Сильные — загорятся золотом. Слабые — просто мигнут и погаснут. А если связь... ну, скажем так, интересная, — шляпа может... пошутить. Он сделал паузу, и все в зале замерли. Даже Бомгю перестал хихикать. Шляпа шевельнулась, словно вдохнула, и из-под её полей вылетела тонкая серебряная лента — как будто кто-то размотал клубок света. Лента зависла в воздухе и начала кружить над головами студентов. — Первая связь, — объявил декан. — Поднимите руку те, кого лента коснётся. Лента метнулась вперёд — и обвила запястья Бомгю и Константина одновременно. Золотая вспышка осветила зал так ярко, что все зажмурились. Бомгю уставился на свою руку, потом на Константина. — Ой, — сказал он тихо. — Это... это значит, что мы... Константин покраснел до кончиков ушей. — Это значит, что ты поджигаешь мою тетрадь каждый день, потому что не можешь от меня оторваться, идиот. Зал заржал. Бомгю театрально схватился за сердце. — Я ранен! Моя любовь отвергнута! — Он повернулся к декану. — Можно минус баллы за жестокость шляпы? Шляпа кашлянула снова — на этот раз почти одобрительно. Лента метнулась дальше. Она обвила запястья Хисына и Иры — золотая вспышка, но не такая яркая, как у предыдущей пары. Просто тёплая, спокойная, как утренний свет. Хисын посмотрел на Иру — долго, молча. Ира отвела взгляд, но щёки её горели. — Ну... — начал Хисын, кашлянув. — Это... объясняет, почему ты всегда знаешь, когда я не сплю. Ира улыбнулась — маленькой, робкой улыбкой. — А ты всегда знаешь, когда мне грустно. Магия не врёт. Зал ахнул — тихо, почти нежно. Но тут же раздался громкий шёпот Бомгю: — Я знал! Я знал с первого курса! Следующая вспышка — лента коснулась Сону, Сонхуна и Оливии одновременно. Золотой свет вспыхнул тройным кольцом — ярко, но... хаотично. Как будто шляпа сама не могла решить, кто с кем. Сону замер. Оливия замерла. Сонхун поднял бровь. — Это... — начал Сону. — Треугольник, — закончил Сонхун сухо. — Спасибо, шляпа. Очень... информативно. Оливия покраснела до корней волос. — Я... я не... то есть... ой. Зал взорвался хохотом. Бомгю чуть не свалился со стула. — О боги! Это официально самый неловкий момент года! Кто-нибудь запишите! Шляпа, словно обидевшись на смех, метнулась к Юне и Хаэлю. Золотая вспышка — яркая, но с лёгким фиолетовым оттенком, как будто магия сама смутилась. Юна уставилась на свою руку. — Это... это значит... Хаэль посмотрел на неё — спокойно, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Это значит, что я не просто так всегда сажусь рядом с тобой на лекциях. Юна фыркнула, но улыбка пробилась. — Ты невыносим. — Знаю, — ответил Хаэль. — Но ты всё равно сидишь рядом. Зал снова засмеялся, но теперь смех был мягче — с ноткой «ну наконец-то». Лента коснулась Кая и Жулияны. Золотой свет — тихий, но устойчивый, как будто кто-то зажёг свечу в тёмной комнате. Кай посмотрел на Жулию — и улыбнулся так, что её серебряный листок на ладони вспыхнул в унисон. — Кажется, дерево жизни было право, — сказал он тихо. Жулияна не улыбнулась. Она даже не моргнула. Только чуть наклонила голову, глядя на него холодно, как на интересный, но не слишком значимый экспонат. — Кажется, шляпа ошибается, — ответила она ровным, ровным голосом, в котором не было ни тепла, ни раздражения — просто констатация факта. — Это всего лишь нить. Она не обязывает. Кай моргнул, улыбка на его лице дрогнула, но не исчезла. — Но... листок светится. Он всегда светится, когда ты рядом со мной. Жулияна опустила взгляд на серебряный листок в своей ладони. Он действительно сиял — ярко, настойчиво, как будто пытался перекричать её слова. Она сжала пальцы, и свет стал ещё интенсивнее. — Артефакт, — сказала она сухо, без эмоций. — Он реагирует на мою магию. Не на твою. Не путай причину и следствие. Зал затих — не от неловкости, а от какого-то странного уважения. Даже Бомгю замолчал, глядя на них с открытым ртом. Кай наклонился чуть ближе, но не навязчиво — просто чтобы она слышала. — Тогда почему ты не убрала его? Ты носишь его уже неделю. И каждый раз, когда я улыбаюсь тебе, он вспыхивает, как звезда. Жулияна молчала. Долго. Потом медленно разжала пальцы. Листок лежал на ладони — и светился так ярко, что отбрасывал блики на её мантию. — Потому что он полезный, — ответила она наконец, голос ровный, как лёд. — Только поэтому. Кай улыбнулся — той самой улыбкой, от которой даже дерево жизни в саду иногда начинало шелестеть быстрее. — Конечно. Только поэтому. Жулияна отвернулась, но её пальцы чуть дрогнули, и листок на ладони мигнул — один раз, тихо, как будто сказал: «Она врёт». — Ну что ж... связи установлены. Теперь вы знаете, кто с кем... связан. И помните: магия не заставляет. Она просто показывает. А что вы с этим сделаете — ваш выбор. Он улыбнулся — чуть хитро. — А теперь... практическая часть. Разделитесь по парам. И попробуйте передать друг другу простое чувство через эфир. Без слов. Только связь. Зал загудел. Бомгю схватил Константина за руку. — Я передам тебе любовь! — Передай лучше, чтобы ты не поджигал мою мантию, — проворчал Константин, но не отстранился. Сону, Сонхун и Оливия переглянулись — и все трое одновременно покраснели. Юна и Хаэль сели рядом — и воздух между ними чуть задрожал. Кай взял руку Жулияны — осторожно, почти вопросительно. Она не отдёрнула, но и не сжала в ответ. Просто сидела — прямая, холодная, как зимнее утро. Её листок светился ярко, но сама она выглядела так, будто ничего не чувствует. — Передай мне что-нибудь, — сказал Кай тихо. Жулияна посмотрела на него — долго, без улыбки. — Уже передала, — ответила она. — Ты не заметил? Кай моргнул. — Что? — Спокойствие, — сказала она. — Я передала тебе спокойствие. Чтобы ты не нервничал. Кай рассмеялся — тихо, тепло. — Получилось. Спасибо. Жулияна отвернулась, но её пальцы чуть дрогнули в его руке. Листок вспыхнул ещё раз — и на этот раз свет был не холодным, а мягким, почти нежным. Ироха и Рики переглянулись — и синхронно фыркнули. — Мы передадим друг другу «ненавижу, когда ты опаздываешь», — сказала Ироха. — А я передам «ты всё равно моя сестра», — ответил Рики. Зал снова засмеялся. Первый урок старшего курса начался — с котят, смеха, неловких взглядов и той самой магии, которая не лжёт, но иногда шутит так, что хочется плакать от счастья. И где-то в углу башни дерево жизни тихо зашелестело листьями — как будто одобряло. Вечер пришёл в Академию Эфира незаметно, как всегда — сначала просто стало чуть темнее в углах, потом зажглись фонари на аллеях, а потом башня вздохнула так глубоко, что листья в саду задрожали. Студенты расходились по общежитиям — кто-то с книгой под мышкой, кто-то всё ещё посмеиваясь над котятами, кто-то украдкой держась за руки. Но группа из красного и белого факультетов — Кай, Бомгю, Субин, Ёнджун и Хисын — свернула не к башне, а в сторону маленького леса за садом. Там, под старыми дубами, где магия была гуще, они часто собирались после уроков — просто посидеть, поболтать, иногда подурачиться. Костёр горел небольшой, почти невидимый — пламя было холодным, эфирным, оно светило мягко, как луна, и не жгло. Кай сидел на поваленном стволе, вертя в руках маленький артефакт — серебряный шарик, который он сделал ещё на первом курсе. Шарик то загорался, то гас, отражая его настроение. Бомгю, развалившись на траве, жевал травинку и смотрел в небо. — Ну что, господа, — начал он, растягивая слова, — сегодняшний урок был... познавательным. Особенно для некоторых. Ёнджун фыркнул, подбрасывая в костёр ещё одну ветку. — Ты имеешь в виду, как шляпа решила, что ты и Константин — это судьба? Или как Сону, Сонхун и Оливия теперь официально треугольник года? Субин сидел чуть в стороне, обхватив колени руками, и тихо хихикал. — Я думал, Оливия сейчас растает от смущения. А Сонхун... он даже не моргнул. Как будто шляпа сказала: «Да, это нормально, жить с этим дальше». Хисын, опираясь спиной о дерево, усмехнулся. — А я думал, что шляпа пошутит надо мной и Ирой. Но нет — она просто подтвердила то, что мы и так знали. Никакого сюрприза. Бомгю вдруг сел прямо, глаза загорелись. — А вот я... — он сделал драматическую паузу, — начал встречаться с Константином. Все замерли. Потом Ёнджун медленно повернул голову. — Ты... что? Бомгю кивнул с серьёзным видом. — Да. Ради прикола. Просто посмотреть, как он будет краснеть и ворчать каждый раз, когда я буду поджигать его вещи. Идеальный план. Ёнджун уставился на него секунду, потом резко ударил Бомгю по голове — не сильно, но звонко. — Это не шутки, идиот! Ты не можешь просто так «ради прикола» встречаться с человеком! Это же... это же отношения! Бомгю потёр затылок, но глаза его смеялись. — А что? Он же сам сказал: «Если ты ещё раз подожжёшь мою тетрадь, я тебя убью». Я подумал — лучше встречаться, чем умирать. Субин прыснул в кулак. — Ты невыносим. Хисын вдруг запел — ни с того ни с сего, тихо, но очень красиво, как будто это было самым естественным способом утихомирить спор: — «О любовь, о любовь, ты как огонь в ночи...» Голос у него был тёплый, низкий, и он пел старую академическую балладу, которую все знали с детства. Слова были простые, но в его исполнении они звучали так, будто он действительно верил в каждое. Бомгю замер с открытым ртом. Ёнджун закатил глаза, но улыбался. Субин хихикал всё громче. Кай, который до этого молчал, вдруг засмеялся — тихо, но искренне, и шарик в его руках вспыхнул ярко. — Хисын, ты... ты серьёзно? — простонал Бомгю. Хисын закончил строку и пожал плечами. — Вы оба идиоты. Но если ты правда встречаешься с Константином — не ломай ему сердце. Он и так терпит тебя каждый день. Бомгю театрально схватился за грудь. — Я... я тронут. Мои друзья заботятся о моей любви. Ёнджун снова шлёпнул его по голове. — Заткнись, пока шляпа не решила, что у тебя связь с котятами. Все засмеялись — громко, от души, как умеют смеяться только те, кто знает друг друга с восьми лет. Костёр потрескивал, фонари вдалеке мигали, а лес вокруг них шептал что-то своё — может, одобрял, может, просто ждал следующей глупости. Кай всё ещё вертел артефакт в руках. Он улыбался, но взгляд был чуть задумчивый — как будто он вспоминал холодный ответ Жулияны и тот свет, который всё равно вспыхнул в её ладони. Субин заметил это первым. — Кай, ты чего такой тихий? — спросил он мягко. Кай отмахнулся — быстро, почти резко. — Ничего. Просто... думаю о листике. Он сегодня светился слишком ярко. Бомгю наклонился ближе. — О, это про Жулию? Брат, она же ледяная статуя. Но когда ты рядом — она тает. Видел, как её листок чуть не взорвался? Кай улыбнулся — криво, но тепло. — Видел. Но она сказала, что это «полезный артефакт». Только поэтому. Все переглянулись. Хисын тихо хмыкнул. — Девушки говорят так, когда не хотят признавать, что им нравится. Ёнджун кивнул. — Дай ей время. Она растает. Как ледяная статуя под солнцем. Кай засмеялся — тихо, но искренне. — Надеюсь. Они сидели ещё долго — болтали, шутили, подбрасывали ветки в костёр. Лес вокруг них дышал, Академия за спиной светилась огнями, а где-то там, в общежитиях, Жулияна сидела у окна, смотрела на серебряный листок в ладони и думала, почему он светится даже сейчас, когда Кая рядом нет.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!