Вернутся к фанфику

Часть 17

20 февраля 2026, 23:50
Хисын стоял посреди комнаты красного факультета — руки опущены, взгляд расфокусирован, будто его только что ударили невидимым молотом. Он уже в пятидесятый раз повторил одну и ту же фразу — голос тихий, но дрожащий от смеси возмущения и паники: — Ты предложил Ире роль?! Без моего согласия… Бомгю раскинулся на диване, как король после победы, — ноги на столе, в руках кекс с кремом, который он жевал с таким удовольствием, будто это был трофей. Он хихикнул — низко, самодовольно, чувствуя себя уже не просто режиссёром, а величайшим магом эфира, который одним ходом перевернул шахматную доску. — Ты что, думал, я не воспользуюсь ситуацией, братан? — он понизил тон, наклонился вперёд и указал пальцем прямо в Хисына, прожигая его взглядом заговорщика. — Я знаю, что она тебе нравится. Он откинулся назад, закинул руки за голову и снова захихикал — громче, почти торжествующе. Хисын замер. Удивление сменилось замешательством, а потом — настоящим ужасом. Он закрыл лицо руками — длинные пальцы сжались у висков, будто пытаясь удержать мысли, которые уже рвались наружу. Он ударил себя по лбу — раз, другой — тихо, но отчаянно, словно хотел выбить оттуда все ненужные образы. — Какой же стыд… — прошептал он, голос глухой, почти сломленный. Он взял листок со своими репликами — тот самый, где майор Рейнхардт фон Кляйн признаётся в чувствах. Буквы дрожали в его руках. Он знал эту сцену наизусть. Знал, что в конце пьесы майор и невеста должны поцеловаться — медленно, нежно, под светом луны и аплодисменты зала. И эта мысль сейчас жгла его изнутри. Он вздохнул — обречённо, тяжело. — Главное… главное избежать самого опасного, — пробормотал он, глядя в пустоту. — Чтобы Ира не подумала, что я влюблён в неё по-настоящему. Тогда надежда умрёт последней. И достоинство испарится в тот же миг. Бомгю фыркнул — громко, почти театрально. — Ой, да ладно тебе, Хисын. Ты же майор. Хладнокровный, железный, с принципами. Сыграешь — никто ничего не подумает. А если подумает… — он подмигнул, — значит, это судьба. Хисын бросил на него взгляд — тяжёлый, почти умоляющий. — Это не судьба. Это кошмар. Бомгю только шире улыбнулся — зубы блеснули в свете лампы. — Кошмар? Это будет легендарно. Представь: ты в мундире, она в белом платье, свет прожекторов, музыка… и поцелуй. Зал взорвётся аплодисментами. А ты потом будешь краснеть каждый раз, когда будешь проходить мимо неё в коридоре. Хисын снова закрыл лицо руками. — Я тебя ненавижу. — Нет, любишь, — ответил Бомгю спокойно, откусывая ещё кусок кекса. — Потому что я твой лучший друг. И я делаю твою жизнь интереснее. Хисын молчал. Только пальцы сильнее сжали листок с репликами. В голове крутилась одна мысль: «Как я посмотрю ей в глаза на сцене? Как выдержу этот поцелуй, не выдав себя? Как не сломаюсь, когда она отстранится и скажет "конец пьесы"?» А Бомгю смотрел на него — и улыбался. Потому что знал: этот кошмар уже начался. И он сам его запустил. После уроков Кай направился к лавке «Удивительных вещей» — маленькому, но знаменитому магазинчику, притаившемуся сразу за пределами академических стен, в узком переулке между старыми дубами и каменной оградой. Он ничего не нарушал: граница проходила ровно по порогу лавки, и деканаты давно смирились с этим «серым» местом, где продавали всё, что официально запрещалось в стенах Апфеля, но при этом никто не мог запретить полностью. Колокольчик над дверью звякнул — высоко, чисто, почти радостно, как будто приветствовал старого друга. Внутри было полутемно, пахло сушёными травами, старым деревом, мёдом и чем-то сладко-горьким, как сожжённый сахар. Полки тянулись до потолка: банки с мерцающими порошками, свечи, что горели без огня, перья, которые шевелились сами по себе, крошечные клетки с лунным светом внутри. Хаэль стоял за прилавком — лениво, как всегда, опираясь локтем на дерево, в одной руке чупа-чупс, в другой — старый журнал по алхимии, который он явно не читал. Рядом с ним сидела Но Юна — маленькая, яркая, с улыбкой, от которой хотелось спрятаться и одновременно остаться. Она флиртовала с Хаэлем — мило, беззаботно, перебрасываясь шутками, от которых тот только лениво ухмылялся. Кай шагнул внутрь — как железная глыба, тяжёлый, решительный. Он поставил на прилавок толстую энциклопедию магических существ — с грохотом, от которого банки на полках задрожали. Хаэль и Но Юна одновременно отшатнулись — Хаэль чуть не выронил чупа-чупс, Юна ойкнула, рука прижалась к горлу. — К-Кай…? — Хаэль моргнул, пытаясь собрать мысли. — Что такое? Кай не ответил сразу. Он просто смотрел — спокойно, но с той сталью в глазах, которая заставляла людей нервничать. — Мне нужен корм для моего лунного пуховика, — сказал он наконец — свободно, без страха, без стеснения. Он больше не прятал Галакти. Она спала в кармане — тёплый комочек, чуть шевелящийся во сне. До Хаэля дошло не сразу. Он замер, потом выдохнул — с облегчением, почти со смехом. — Лунного… пуховика? — переспросил он, и в голосе мелькнула искренняя радость. — Так вот кто у тебя там прятался. Он отложил журнал, пошёл в кладовую — копался там недолго, но шумно: банки звякали, коробки шуршали. Наконец вышел, поставил на прилавок стеклянную бутылку с длинной трубкой — внутри переливалась золотистая пыль, похожая на жидкий свет. Расставил руки в стороны — с доброжелательной, чуть театральной улыбкой. — Двести гернов. Кай впал в отчаяние — мгновенно, без перехода. Он полез в карманы — монет не было. Ни одной. Он даже не подумал, что придётся платить. Он просто хотел корм. Для неё. Он ударил по столу — громко, резко. Банки снова задрожали. Несколько студентов, что бродили по лавке, замерли, обернулись. — Хаэль, я не шучу, — сказал он, голос низкий, почти угрожающий. Потом вдруг — перемена. Он встал в умоляющую позу, сложил руки перед собой, как ребёнок, который просит прощения. — Пожалуйста… дай мне хотя бы работу. Чтобы взять это… Хаэль замер. Его душа, которая только что откинулась и собралась на тот свет, вернулась обратно. Сердце билось так, будто хотело выскочить из груди. Но Юна положила ладонь ему на руку — мягко, успокаивающе. Хаэль подумал. Потом улыбнулся — медленно, по-настоящему. — Тебе повезло. Мне как раз не хватает ассистента-испытателя. Он поднял указательный палец вверх — будто лампочка загорелась над головой. Кай смотрел на него — переосмысливая. — Хорошо, — кивнул он наконец. — Будет весело. Он развернулся и ушёл — дверь захлопнулась за ним с тихим звоном колокольчика. Хаэль и Но Юна остались вдвоём. Они одновременно выдохнули — с облегчением, почти синхронно. — Ох боже, какой же он странный тип, — проронила Но Юна, качая головой. Хаэль кивнул — согласно, всё ещё держась за сердце. — Странный. Но… свой. Конец главы. 💛

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!