Вернутся к фанфику
Часть 17
20 февраля 2026, 23:50Хисын стоял посреди комнаты красного факультета — руки опущены, взгляд расфокусирован, будто его только что ударили невидимым молотом. Он уже в пятидесятый раз повторил одну и ту же фразу — голос тихий, но дрожащий от смеси возмущения и паники:
— Ты предложил Ире роль?! Без моего согласия…
Бомгю раскинулся на диване, как король после победы, — ноги на столе, в руках кекс с кремом, который он жевал с таким удовольствием, будто это был трофей. Он хихикнул — низко, самодовольно, чувствуя себя уже не просто режиссёром, а величайшим магом эфира, который одним ходом перевернул шахматную доску.
— Ты что, думал, я не воспользуюсь ситуацией, братан? — он понизил тон, наклонился вперёд и указал пальцем прямо в Хисына, прожигая его взглядом заговорщика. — Я знаю, что она тебе нравится.
Он откинулся назад, закинул руки за голову и снова захихикал — громче, почти торжествующе.
Хисын замер. Удивление сменилось замешательством, а потом — настоящим ужасом. Он закрыл лицо руками — длинные пальцы сжались у висков, будто пытаясь удержать мысли, которые уже рвались наружу. Он ударил себя по лбу — раз, другой — тихо, но отчаянно, словно хотел выбить оттуда все ненужные образы.
— Какой же стыд… — прошептал он, голос глухой, почти сломленный.
Он взял листок со своими репликами — тот самый, где майор Рейнхардт фон Кляйн признаётся в чувствах. Буквы дрожали в его руках. Он знал эту сцену наизусть. Знал, что в конце пьесы майор и невеста должны поцеловаться — медленно, нежно, под светом луны и аплодисменты зала. И эта мысль сейчас жгла его изнутри.
Он вздохнул — обречённо, тяжело.
— Главное… главное избежать самого опасного, — пробормотал он, глядя в пустоту. — Чтобы Ира не подумала, что я влюблён в неё по-настоящему. Тогда надежда умрёт последней. И достоинство испарится в тот же миг.
Бомгю фыркнул — громко, почти театрально.
— Ой, да ладно тебе, Хисын. Ты же майор. Хладнокровный, железный, с принципами. Сыграешь — никто ничего не подумает. А если подумает… — он подмигнул, — значит, это судьба.
Хисын бросил на него взгляд — тяжёлый, почти умоляющий.
— Это не судьба. Это кошмар.
Бомгю только шире улыбнулся — зубы блеснули в свете лампы.
— Кошмар? Это будет легендарно. Представь: ты в мундире, она в белом платье, свет прожекторов, музыка… и поцелуй. Зал взорвётся аплодисментами. А ты потом будешь краснеть каждый раз, когда будешь проходить мимо неё в коридоре.
Хисын снова закрыл лицо руками.
— Я тебя ненавижу.
— Нет, любишь, — ответил Бомгю спокойно, откусывая ещё кусок кекса. — Потому что я твой лучший друг. И я делаю твою жизнь интереснее.
Хисын молчал. Только пальцы сильнее сжали листок с репликами.
В голове крутилась одна мысль:
«Как я посмотрю ей в глаза на сцене? Как выдержу этот поцелуй, не выдав себя? Как не сломаюсь, когда она отстранится и скажет "конец пьесы"?»
А Бомгю смотрел на него — и улыбался. Потому что знал: этот кошмар уже начался. И он сам его запустил.
После уроков Кай направился к лавке «Удивительных вещей» — маленькому, но знаменитому магазинчику, притаившемуся сразу за пределами академических стен, в узком переулке между старыми дубами и каменной оградой. Он ничего не нарушал: граница проходила ровно по порогу лавки, и деканаты давно смирились с этим «серым» местом, где продавали всё, что официально запрещалось в стенах Апфеля, но при этом никто не мог запретить полностью.
Колокольчик над дверью звякнул — высоко, чисто, почти радостно, как будто приветствовал старого друга. Внутри было полутемно, пахло сушёными травами, старым деревом, мёдом и чем-то сладко-горьким, как сожжённый сахар. Полки тянулись до потолка: банки с мерцающими порошками, свечи, что горели без огня, перья, которые шевелились сами по себе, крошечные клетки с лунным светом внутри.
Хаэль стоял за прилавком — лениво, как всегда, опираясь локтем на дерево, в одной руке чупа-чупс, в другой — старый журнал по алхимии, который он явно не читал. Рядом с ним сидела Но Юна — маленькая, яркая, с улыбкой, от которой хотелось спрятаться и одновременно остаться. Она флиртовала с Хаэлем — мило, беззаботно, перебрасываясь шутками, от которых тот только лениво ухмылялся.
Кай шагнул внутрь — как железная глыба, тяжёлый, решительный. Он поставил на прилавок толстую энциклопедию магических существ — с грохотом, от которого банки на полках задрожали. Хаэль и Но Юна одновременно отшатнулись — Хаэль чуть не выронил чупа-чупс, Юна ойкнула, рука прижалась к горлу.
— К-Кай…? — Хаэль моргнул, пытаясь собрать мысли. — Что такое?
Кай не ответил сразу. Он просто смотрел — спокойно, но с той сталью в глазах, которая заставляла людей нервничать.
— Мне нужен корм для моего лунного пуховика, — сказал он наконец — свободно, без страха, без стеснения. Он больше не прятал Галакти. Она спала в кармане — тёплый комочек, чуть шевелящийся во сне.
До Хаэля дошло не сразу. Он замер, потом выдохнул — с облегчением, почти со смехом.
— Лунного… пуховика? — переспросил он, и в голосе мелькнула искренняя радость. — Так вот кто у тебя там прятался.
Он отложил журнал, пошёл в кладовую — копался там недолго, но шумно: банки звякали, коробки шуршали. Наконец вышел, поставил на прилавок стеклянную бутылку с длинной трубкой — внутри переливалась золотистая пыль, похожая на жидкий свет.
Расставил руки в стороны — с доброжелательной, чуть театральной улыбкой.
— Двести гернов.
Кай впал в отчаяние — мгновенно, без перехода. Он полез в карманы — монет не было. Ни одной. Он даже не подумал, что придётся платить. Он просто хотел корм. Для неё.
Он ударил по столу — громко, резко. Банки снова задрожали. Несколько студентов, что бродили по лавке, замерли, обернулись.
— Хаэль, я не шучу, — сказал он, голос низкий, почти угрожающий.
Потом вдруг — перемена. Он встал в умоляющую позу, сложил руки перед собой, как ребёнок, который просит прощения.
— Пожалуйста… дай мне хотя бы работу. Чтобы взять это…
Хаэль замер. Его душа, которая только что откинулась и собралась на тот свет, вернулась обратно. Сердце билось так, будто хотело выскочить из груди. Но Юна положила ладонь ему на руку — мягко, успокаивающе.
Хаэль подумал. Потом улыбнулся — медленно, по-настоящему.
— Тебе повезло. Мне как раз не хватает ассистента-испытателя.
Он поднял указательный палец вверх — будто лампочка загорелась над головой.
Кай смотрел на него — переосмысливая.
— Хорошо, — кивнул он наконец. — Будет весело.
Он развернулся и ушёл — дверь захлопнулась за ним с тихим звоном колокольчика.
Хаэль и Но Юна остались вдвоём.
Они одновременно выдохнули — с облегчением, почти синхронно.
— Ох боже, какой же он странный тип, — проронила Но Юна, качая головой.
Хаэль кивнул — согласно, всё ещё держась за сердце.
— Странный. Но… свой.
Конец главы. 💛
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!