Вернутся к фанфику
Часть 25
6 марта 2026, 19:39По указу Лорда Мракобеза, с поднятой рукой, он сделал жест — резкий, повелительный, как удар хлыста. Знак был понятен: поглотители не должны бить физически. Нет. Их удар должен быть иным — издали, неосязаемым, но сокрушительным, сродни магии серых, только мощнее, демонстративнее, пугающей своей пустотой.
И они высунулись из ниоткуда.
Толпа монстров — жадных, голодных, с высунутыми языками, которые могли охватить любого с силой полубога. Внешне они напоминали смесь кабана и носорога: массивные, грузные, с толстой светло-бежевой кожей, похожей на простыню, залитую солнечными лучами. Но в свете этой ночи они выглядели иначе — холодными, как зимний ветер, как сама смерть, закутанная в шкуру.
Поглотители прыгнули — так высоко, что на мгновение исчезли в фиолетовом небе, превратившись в тёмные точки. А потом начали падать — как огромные мячи, завёрнутые в кошмар, набирая скорость, от которой земля уже дрожала в предвкушении.
Бомгю увидел одного из них — падающего прямо на него. Он мгновенно превратил воду в лёд — острые копья, взметнувшиеся вверх. Но вес поглотителя был невообразимым. Лёд треснул, как стекло под молотом. Монстр приземлился — с грохотом, от которого земля пошла трещинами. Взгляд его был зорким, хищным, улыбка — оскаленной. Язык шевельнулся — длинный, липкий, как змея.
И резко выхватил Бомгю.
Тот сопротивлялся — как мог. Огонь, ветер, вода — всё смешалось в вихре вокруг него. Но поглотитель был сильнее. Физическая мощь его превосходила всё, что Бомгю знал.
Константин, стоявший рядом, среагировал мгновенно. Он совместил воду и лаву из жарких источников — создал обсидиан: чёрное, стеклянное, острое. Из него выросли копья — длинные, тонкие, как иглы. Они взметнулись вихрем и пронзили поглотителя насквозь — через живот, через грудь, через пасть.
Монстр издал хриплый стон — низкий, утробный. Упал на колени, держась за рану. Обсидиан — твёрдый и хрупкий одновременно — нанёс удар, который невозможно было игнорировать.
Бомгю рухнул на землю — запылённый, тяжело дыша. Он посмотрел на Константина — благодарно, с лёгкой улыбкой сквозь усталость.
— Спасибо, — выдохнул он.
Константин кивнул — коротко, без лишних слов. И продолжил бой — теперь уже зная слабость врага.
Очередь дошла до задней колонны. Красные уже отбивались из последних сил — их пламя и вихри воздуха гасли под натиском тьмы, но они всё ещё держались, питаясь чистой яростью и верой в то, что кто-то за их спинами не даст им упасть. Некоторые белые уже бежали к ним — прячась под слоем иллюзорных кустов или под маскировкой самих красных, чтобы не раскрыться раньше времени. Они тянули руки, свет исцеления дрожал в ладонях, слабый, но упрямый.
Сонхун стоял чуть в стороне — опрятный даже в этом хаосе, мантия ни складки, волосы идеально лежат, взгляд холодный и острый. Он изучал поле боя, строил план в голове — как всегда. Но сегодня рядом был Сону. И между ними всё ещё висело то самое напряжение — густое, почти осязаемое. Ни слова, ни взгляда. Только мысль, которую оба чувствовали, но не произносили вслух:
«Когда всё закончится — мы обязательно поговорим».
Вой оборотней сменился новым звуком — хриплым, рваным смехом. Тёмные бароны летели вперёд на костяных лошадях, их визг резал уши. А над ними возвышался Лорд Мракобез — огромный, с лицом, которое менялось каждую секунду, как будто сшито из чужих кошмаров.
На Сону напал один из них — барон с очаровательной внешностью, как у эльфа, но тёмной версии: бледная кожа, длинные чёрные волосы, глаза цвета расплавленного серебра. Он двигался грациозно, почти красиво — и именно это делало его ещё страшнее.
Сонхун замер. В голове мелькнуло: милая история о дружбе между юнцами — вот как она заканчивается. Настоящее зло. Борьба за жизнь. Он бы хотел сейчас просто сбежать. Забыть обо всём. Но всё вокруг шло против него. И вечно убегать не получится. Не сейчас. Не тогда, когда есть риск потерять то, что придаёт ему причину вставать по утрам и читать эти бесконечные книги, на которые он тратит столько времени. Он серый. Манипуляторство — его врождённое качество. Но в душе он искренне желает быть с тем, кого по-настоящему любит. Если бы весь мир дал на это согласие. Если бы не его глупые принципы, которые мешают двигаться вперёд и перестать надевать маску.
Ноги сами понесли его вперёд — как ураган. Он прыгнул высоко, элегантно приземлился между Сону и бароном. Заставил того отшатнуться.
Барон замешкался. Потерял чистое видение. Вокруг него начали возникать зеркала — его собственные отражения, бесконечные, искажённые. Он побежал — ударил по одному стеклу, по другому. Но за каждым отражением ждала лишь тёмная пустота. Он шёл вперёд — шаркая ногами, слепо, в неведении. Каждый шаг отбрасывал звук — глухой, как сердцебиение в могиле.
А потом послышалось шуршание — отовсюду, проникая в сознание. Голова заболела — сильно, невыносимо. Он ухватился обеими руками за виски, пытаясь унять боль, которая пробивала каждый уголок мозга. В итоге голова начала рассыпаться — как песок, как сухая земля.
Он в панике подскочил. Упал.
Перед ним появился маленький флакончик — эликсир. Надпись: «От головной боли».
Даже бароны, известные своим превосходным умом и смекалкой, равны перед смертью. Как сказал Шота Руставели в «Витязе в тигровой шкуре».
Рука барона ухватилась за флакон — напористо, чрезмерно поспешно, держась за последнюю надежду. Он выпил содержимое залпом.
И тут же ощутил, как тело начинает светиться. Внутри него начали расти цветы — огромное количество лунных фиалков, светящихся сказочно, как колыбель. Именно это он услышал последним — тихий, нежный шелест лепестков.
Перед ним стоял Сону.
Яркие жёлтые вены пульсировали по его рукам. Глаза — золотистые, как у дракона. Нежные черты лица теперь придавали ему вид угрозы — обманчивой, тихой, той, что может отравить тебя незаметно.
Эликсир оказался ядом.
Барон начал судорожно кряхтеть. Тело расслабилось. Сдалось.
Сону впервые смог воспользоваться магией смертельных прекрасных цветов.
Чувства победы не было. Только тяжесть, которая немного облегчилась от мысли: он не бесполезен.
Сонхун подошёл к нему торопливо — почти рывком схватил за руку и потянул в сторону Академии. Пальцы его были холодными, но хватка — крепкой, отчаянной, как будто он боялся, что Сону исчезнет, если отпустит хотя бы на секунду. Они побежали — быстро, молча, перепрыгивая через обломки и трещины в земле, где уже начинала просачиваться тьма.
Их защита слабела. С каждым шагом становилось ясно: рано или поздно бароны и поглотители доберутся до настоящей Академии, даже если ловушка сработает идеально. Нет смысла тратить время здесь, пока под угрозой всё их будущее.
Сону чувствовал, как к нему возвращается тепло — то самое, что он прятал ото всех, даже от себя. Сонхун держал его руку так, будто это была последняя нить, связывающая его с чем-то живым. В этом было что-то горько-романтичное — даже если весь сюжет вокруг них сейчас тонул в крови и фиолетовом дыму. Сону знал: он в безопасности. Потому что рядом был Сонхун — тот самый тихий друг, который читает бесконечные книги по психологии, тайком слушает рок в наушниках и никогда не говорит о своих чувствах вслух. Возможно, в них было больше общего, чем они оба когда-либо признавали. Возможно, это тепло всегда было там — в глубине, просто не вырвалось наружу.
Они добежали до главных ворот. За их спинами уже слышался рёв — Лорд Мракобез с отвратительным, булькающим смехом прорвался внутрь иллюзорной Академии вместе с Кларой. Она всё ещё не нашла свою дочь. Словно Оливия спряталась от неё, как мышонок от кошки. Предсказуемо. Ведь родная мать всегда знает своего ребёнка лучше всех — знает, где он спрячется, когда испугается по-настоящему.
Клара остановилась посреди двора иллюзии — высокая, в развевающемся чёрном платье. Её глаза обшаривали каждый уголок, каждую тень.
— Оливия… — позвала она тихо, почти ласково. — Мамочка пришла.
Но ответа не было.
Только ветер шевелил фальшивые листья Золотого древа.
А в настоящей Академии, за усиленным щитом синих, Сону и Сонхун наконец остановились. Они стояли плечом к плечу — тяжело дыша, всё ещё держась за руки.
Сонхун не отпускал.
Сону не отнимал.
5 лет назад.
Тёплый августовский вечер, когда солнце ещё не решилось уйти, а воздух пах свежескошенной травой и пылью от баскетбольной площадки за Академией.
— Ты уверен, что оно завязано крепко? — голос дрожал на грани страха и азарта. Мальчишка с ярко-блондинистыми волосами, которые пока ещё не успели выгореть до чистого платины, стоял на краю старого деревянного помоста. Пряди танцевали под лёгким ветром, а на лбу красовалась чёрная бандана с вышитыми звёздами — чистый вайб starboy. Одежда — небрежная, спортивная, как у баскетболистов: широкие шорты, oversize-футболка с логотипом какой-то старой команды, кроссовки, уже потрёпанные от бесконечных прыжков.
Рядом стоял чуть более высокий мальчишка — с яркой, почти вампирской улыбкой, клыки которой сверкали даже в полумраке. Родинка под левым глазом делала его лицо уникальным, запоминающимся с первого взгляда. Он скрестил руки на груди, прищурился и с лёгкой издёвкой поклонился.
— Да, я хорошо закрепил её, принц Ким.
Сону фыркнул — но всё равно взялся обеими руками за верёвку. Дополнительная страховка (ещё одна верёвка, обмотанная вокруг пояса) слегка покачивалась. Он никогда не был так высоко над землёй. Сердце колотилось где-то в горле.
— Блин… аа! Не толкай меня, мне же страшно! Давай на счёт: один… два…
Не успел он досчитать до трёх — как почувствовал сильный толчок в спину. Крепкие руки Сонхуна. Предательские.
Рот Сону широко раскрылся в испуганном крике:
— Аааааааааа! Да прибудет эфир!
Он полетел вперёд — веревка натянулась, качели взвизгнули, ветер ударил в лицо. Сону болтался в воздухе, как маятник, — сначала в панике размахивал руками, потом просто зажмурился и заорал ещё громче.
Сонхун чуть не лопнул от смеха. Он стоял, упираясь руками в колени, и хохотал так, что слёзы выступили на глазах. Это была его первая тарзанка — сделанная своими руками из старых канатов, досок и верёвок, украденных из кладовки. И на удивление — она получилась ошеломительной.
Сону наконец-то перестал кричать. Качели замедлились. Он висел вниз головой, волосы падали на лицо, щёки пылали.
— Ты… ты псих! — выдохнул он, пытаясь звучать сердито, но голос предательски дрожал от смеха.
Сонхун подошёл ближе, всё ещё посмеиваясь. Протянул руку — помог Сону спуститься на землю.
— Ну что, принц, понравилось летать?
Сону встал на твёрдую землю, покачнулся, схватился за плечо Сонхуна. Посмотрел на него снизу вверх — глаза блестели, щёки горели, но улыбка была шире некуда.
— Ещё разок можно?
Сонхун рассмеялся — уже тихо, тепло.
— Можно. Но теперь ты толкаешь меня.
Они стояли так — плечом к плечу, под золотистым закатным светом, который падал сквозь листья старого дуба. Два мальчишки, которым было по десять лет, и которым казалось, что весь мир впереди — бесконечный, яркий и абсолютно безопасный.
Воздух вдруг стал густым, как смола, — пыль смешалась с разными родами энергии: от тёмной, вязкой, почти осязаемой, до поглощающего огненного жара, который обжигал лёгкие даже на расстоянии. Из ниоткуда родились маленькие завитушки — сначала едва заметные, как дымок от свечи, но через секунду они выросли в настоящий вихрь. Воздух закрутился в форму смерча — узкого, яростного, ревущего, как живое существо.
Бароны потеряли баланс мгновенно. Их костяные кони заржали, копыта скользили по земле, которая уже не была землёй — она дрожала и уходила из-под ног. Смерч подхватывал их — сначала одного, потом другого, потом целую группу. Оружие — чёрные клинки, фиолетовые копья, цепи из теней — ломалось с треском, как сухие ветки. Сила магов оказалась сильнее — не грубой мощью, а точностью, синхронностью, тем самым единством, которое они отрабатывали месяцами.
Красные в первом ряду стояли неподвижно — руки вытянуты, ладони раскрыты, глаза закрыты. Они не кричали, не ругались. Только дышали — в унисон, как один огромный организм. Ветер, который они вызвали, был их дыханием. Огонь, который они сдерживали внутри, — их сердцем. Иллюзия, которую сплели серые и белые, стала их кожей.
Бароны взлетали — не по своей воле. Смерч поднимал их всё выше, крутил, ломал. Кто-то пытался сопротивляться — цеплялся когтями за воздух, выпускал тёмные щупальца, но вихрь просто проглатывал их. Один за другим они исчезали в фиолетово-золотом хаосе — крики тонули в рёве ветра.
Лорд Мракобез замер в воздухе. Его лицо — уже не маска из кошмаров, а просто маска ярости — исказилось.
— Это… невозможно, — прорычал он.
Но ветер уже добрался и до него.
Клара стояла рядом — её платье трепетало, волосы хлестали по лицу. Она подняла артефакт — кристалл вспыхнул, но волна была сильнее. Она отшатнулась — впервые за весь бой.
Смерч не просто атаковал. Он очищал. Растворял. Возвращал всё на свои места.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!